Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Традиционно-бытовая культура абхазов и совре м енная действительность диссертация в виде доклада на соискание ученой степени доктора исторических наук




страница1/5
Дата21.01.2017
Размер1.04 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5
АКАДЕМИЯ НАУК АБХАЗИИ

Абхазский институт гуманитарных исследований имени Д.И.Гулиа
На правах рукописи


БИГУАА

Валерий Левардович


ТРАДИЦИОННО-БЫТОВАЯ КУЛЬТУРА АБХАЗОВ

И

СОВРЕМЕННАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Диссертация в виде доклада

на соискание ученой степени доктора исторических наук

(специальность: 07.00.07 – этнография, этнология, антропология)

Сухум–2013

Работа выполнена в Абхазском институте гуманитарных исследований

имени Д.И.Гулиа АН Абхазии
Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, член-корр. АН Абхазии, профессор Ачугба Т. А.

доктор исторических наук, академик РАЕН, профессор Чибиров Л. А.

доктор исторических наук, академик РАЕН Тер-Саркисянц А. Е.


Ведущая организация: Кабардино-Балкарский государственный университет

Защита состоится 19 декабря 2013 г. в 10 часов на заседании разового диссертационного совета по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Абхазском институте гуманитарных исследований имени Д. И. Гулиа АН Абхазии, по адресу: Республика Абхазия, г. Сухум, ул. Аидгылара, 44.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Абхазского института.
Диссертация в виде доклада разослана 19 ноября 2013 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат исторических наук, доцент Дбар С.А.


Введение

Понятие «традиционно-бытовая культура» соответствует тому, что обычно называют народной культурой»1, включающей в себя такие компоненты культуры народа, которые наиболее наглядно показывают его этническую специфику.

Не претендуя на охват всего круга вопросов традиционно-бытовой культуры абхазов, в настоящем сообщении я попытаюсь охарактеризовать ее в менее изученном аспекте. В одних случаях – это структурно-классификационный аспект, в других – реконструкция отдельных сфер объекта исследования. Объектом исследования являются следующие вопросы: 1) система Аԥсуара; 2) жизнеобеспечивающая система; 3) семья и семейный быт; 4) традиционная стратификация жизни; 5) традиционная религия. Все вопросы, поднятые в диссертации, рассматриваются в моих пяти монографиях различного объема: «Современная сельская семья у абхазов» (1983), «Образ жизни абхазских долгожителей» (1988), «Апсуара. Структуральный метод исследования. Проект» (2009), «Абхазская традиционная семья и действительность» (2010), «Вопросы традиционной религии и бытовой культуры абхазов» (2013). Традиционно-бытовая культура абхазов – тема и других моих работ, помещенных в коллективных монографиях и сборниках научных трудов (список прилагается). Кроме того, в ходе моей научной деятельности я выступал с докладами и сообщениями на многих конференциях, форумах и конгрессах республиканского, всесоюзного и международного значения. Они, в основном, опубликованы в целом или виде тезисов в соответствующих изданиях. Как правило, все эти работы написаны с учетом вечно актуальной проблемы в этнологии: «традиции и современность», которую проф. Ш. Д. Инал-ипа называет «связью времен»2. Но, по известным обстоятельствам, в этнической истории абхазов связь эта постоянно стояла в повестке дня народа. Она продолжает волновать абхазскую общественность и сегодня. Волнение это вполне закономерное и исторически оправданное явление и объясняется рыхлостью почвы, на которой стоит сегодня традиционная культура народа, малочисленного, но богатого своей самобытностью.

Современная абхазская культура – это переплетение двух разнородных, противоборствующих культур: западной и традиционной. Западная культура проникает к нам через русскую культуру, в «русифицированном» виде, благодаря чему она кажется нам более или менее привычной. В отличие от сугубо самобытной абхазской культуры, современная западная культура «легковесная», потому и рациональная, от чего она действует быстро, наступательно и осваивается нами без особого труда. Силы, содействующие всему этому, больше чем достаточно, прежде всего, процесс современной глобализации, направленной к стиранию всего этнического своеобразия.

В критические для абхазов ситуации именно тревога за традиционную культуру выступает обычно в качестве основной силы единения народа. Сохранение нашей традиционной культуры, хотя бы на уровне ее сегодняшнего состояния, необходимо. «Консервирование» традиционной культуры народа нужно для придачи ей импульса творческого начала. Творческий подход к культуре – это основное средство ее дальнейшего развития, дающего ей возможность шагать в ногу с современной цивилизацией. «Там, где нет творчества, нет культуры, и наоборот. Только развиваясь, она может выполнять свои социальные функции. Своя культура нам нужна для того, чтобы мы могли удовлетворять через нее свои базовые потребности»3. Принцип этот в полной мере перекликается с критерием всей моей скромной этнологической деятельности, в том числе и теми работами, на основе которых построена настоящая диссертация . И поднятая в ней проблема продиктована именно процессом размывания традиционно-бытовой культуры родного народа, требующий от нас, представителей этнологического сообщества республики, всестороннего изучения, а от государственных институтов – незамедлительного реагирования на его причинно-следственную связь.

Основным источником моих монографий и других моих работ является полевой этнологический материал, собранный мною в различные годы работы в двух регионах республики – Абжуйском и Бзыбском, в которых сосредоточено подавляющее большинство этнического массива абхазов. Они призваны способствовать решению двух задач. С одной стороны, это содействие восстановлению жизнеспособных элементов абхазской традиционно-бытовой культуры на основе исследования имеющейся для этого потенциальной возможности, прежде всего, использования нового этнологического материала, способствующего восполнению пробела в установлении картины прошлого народа. С другой стороны – это возбуждение в абхазском читателе искренней любви и большого уважения к наследию предков, что может дать ему положительный заряд в своих добрых помыслах и поступках. Известно, что прошлое – это еще не развившееся будущее.

Научная новизна и практическая значимость всех без исключения моих публикаций заключается, с одной стороны, в комплексном изучении поднятых в ней вопросов с широким привлечением нового этнологического материала в том ракурсе, в каком оно осуществляется в ней. С другой стороны, на протяжении около тридцати лет я читаю два спецкурса на историческом факультете Абхазского госуниверситета: «Проблемы семьи и семейного быта» и «Бытовая культура абхазов».

Хронологические рамки диссертации, как и сами работы, являющиеся ее источником, ограничиваются двумя последними столетиями и современностью, хотя в ней не исключаются и моменты, когда возникает необходимость заглянуть в глубину истоков того или иного элемента традиционно-бытовой жизни абхазов в целях лучшего восприятия объекта исследования.

Методологическая основа вышеуказанных моих работ – труды известных этнологов в области исследования традиционной культуры вообще: Эдуарда Тайлора, Льюиса Г. Моргана, Юлиуса Липса, Джеймса Фрезера, Карла Вейле, Марка Косвена, Сергея Токарева, Юлиана Бромлейя, Георгия Читая, Алексея Робакидзе, Шалвы Инал-ипа, Вениамина Кобычева, Сергея Арутюнова, Валерия Тишкова, Виктора Иванова, Яна Чеснова, Людвига Чибирова, Аллы Тер-Саркисянц, Барасбия Бгажнокова и многих других.

Диссертация обсуждалась в Отделе этнологии Абхазского института гуманитарных исследований имени Д. Гулиа Академии наук Абхазии, где я работаю в качестве старшего научного сотрудника.

В настоящую работу я включаю проект системы Аҧсуара apsuara еще и потому, что всем нам, абхазским этнологам, предстоит его обнародование в виде отдельной книги, которая могла бы членораздельно объяснить, что это такое, тем более, что она ни что иное, а ядро традиционной культуры абхазов. В противном случае от нареканий, нередко звучащих со стороны тех, кому не безразлично будущее культурного наследия абхазского народа, нам не уйти.

I. «Аԥсуара – ядро традиционной культуры абхазов: опыт структурирования проблемы» представляет собой основное содержание моей небольшой монографической работы, вышедшей в 2009 году в Сухуме почти под одноименным названием: «Апсуара. Структуральный метод исследования. Проект».



1). Аԥсуара как объект исследования. Все мы, современные абхазоведы (А.Э.Куправа, Ю.Г.Аргун, В.М.Бганба, А.И.Бройдо, О. Н. Дамениа, М.А.Лабахуа, Вяч. А. Бигуаа, В.А. Чирикба, Г.В. Смыр, Р.Г.Читашева, Е.К.Аджинджал и др.), так или иначе касающиеся феномена абхазской культуры, исходим из определения Ш.Д.Инал-ипа, по которому «апсуара («абхазство») – это исторически сложившаяся форма проявления национального самосознания и самоутверждения абхазов как этнической индивидуальности; неписанный кодекс народных знаний и ценностей, основанный на гуманистических и демократических началах, обнимающий собой систему обычаев и представлений о принципах духовного и нравственного бытия, нарушение которого «смерти подобно» (аҧсуа иҧсырҭа иламыс ауп); эстетические нормы поведения, включая речевое, вообще своеобразие традиционной культуры абхазского народа как части общекавказской и мировой цивилизации»4. Вместе с тем Ш.Д.Инал-ипа понимает ее в двух смыслах: широком и узком. В широкий смысл феномена ученый включает как духовную, так и материальную сторону традиционной культуры абхазов, в узкий – специфику их морально-этических норм поведения. Первостепенной задачей считал составление свода законов Апсуара. К сожалению, завершить свой проект ученый не успел.

Аналог Апсуара – Адыгагэ. Говоря словами Ш.Д.Инал-ипа, абхазо-адыгские этнографические параллели настолько многочисленны и выразительны, что произведение об адыгах с известным основанием можно назвать произведением об абхазах, и наоборот. «Традиции и современность» (1973), «Очерки об абхазском этикете» (1984) Шалвы Инал-ипа и «Адыгский этикет» (1978), «Очерки этнографии общения адыгов» (1983) Барасбия Бгажнокова – тому подтверждение5.



2). Аԥсуара как суперкультура в системе традиционно-бытовой культуры абхазов. Опираясь на анализ имеющихся работ в абхазоведении, прежде всего Ш.Д.Инал-ипа, а также собранного мной полевого этнологического материала методом личного наблюдения, я пришел к следующему выводу: апсуара в широком смысле – это система жизненного уклада абхазского народа. Являясь наиболее наглядной частью абхазской традиционно-бытовой культуры, она представляет собой суперкультуру, состоящую из семи субкультур: аҧсуа-дгьыл apsua-dgˊəl (этноэкологической), аҧсшәа – apsšºa (этнолингвистической), аҧсуа-бзазара apsua-bzazara(бытовой), аҧсуа-доуҳа – apsua-douha(духовной), аҧсуа-леишәа – apsua-leišºa (нормативной), ацәгьеи-абзиеи – acºei-abziei (обрядовой), ахьӡи-ахьымӡҕи – axˊӡi-axˊəmӡi(правовой).

Аҧсуа-дгьыл (apsua-dgˊəl) – это территория Абхазии, ассоциирующаяся с ограниченным пространством «между морем и горами» – геи-шьхеи рыбжьара, со всеми особенностями ее физико-географических и природно-климатических условий. Это значит, что «абхазы ориентируются сообразно с той природой, в которой они живут»6: «многострадальная, маленькая Абхазия» – Аҧсын-рыцҳа. В то же время в глазах абхазов она «просторная, великая страна» – Аҧсын-ҟьаҟьа дуӡӡа.. По всей вероятности, первое понятие возникло после трагических событий, произошедших во второй половине XIX столетия в результате Кавказской войны, второе – эхо могущества средневекового государства абхазов. Поэтому и понятие «море-горы» не замыкается природой и масштабами страны. Солнце встает за «горами, головой подметающими небо», надежными защитниками земли абхазской. Горы являются символом мужской гордости, а море, «в которое опускается солнце», – женской красоты. «По представлению абхазов, горы и море равносильные и равнозначные явления, единое и неделимое, «целый образный архетип»7, отсюда и данное словосочетание: геи-шьхеи. Вместе с тем, море и горы существуют независимо друг от друга: «гатәыла», «шьхатәыла» (прибрежная страна, горная страна, соответственно). Обе эти взаимосвязанные и взаимообусловленные «страны» являются собственностью абхазов. Они, абхазы, являются связующим их звеном. Очевидно, и то и другое понятия отражают отношение абхазов к родной природе, в среде которой они сформировались и развиваются как этнос. В свою очередь, «влияние родной природы находит выражение во многих чертах материальной и духовной культуры, и наиболее четко проявляется в способах ведения хозяйства»8. Традиционный абхаз не мыслит себя вне отчей земли, вне природы своей. Гармонично сосуществуя со своей родной природой, он сам считается ее неотъемлемой частью, ибо именно особенности данной экологической ниши создали образ его жизни. Следовательно, Апсуара как система могла сформироваться только на родной земле, которую абхазы называют аҧсадгьыл (родина) – «абхазская земля», от чего и Аҧсны (Абхазия) – «страна абхазов».

Аҧсшәа (apsšºa). Лингвистическая концепция Вильгельма Гумбольдта гласит: духовное развитие человека возможно только благодаря языку, и развитие человеческой природы находится в прямой зависимости от развития языка. «В каждом языке заложена самобытность миросозерцания»9 Перефразируя его слова, можно делать свой вывод: Абхазский язык как атрибут абхазов – источник их этнической индивидуальности и, наоборот, душа абхазского народа есть колыбель абхазского языка. Впрочем, можно ли представить себе Аԥсуара без абхазского языка, подчеркиваю, средства мышления абхазов, играющего решающую роль в формировании у них представления об окружающем мире, основного этнодифференцирующего фактора и, наконец, обслуживающего всю систему данного феномена?10

Являясь одним из наиболее трудных агглютинативных языков мира, абхазский язык как нельзя лучше отвечает требованию земли абхазской. Свидетельство тому фонетические особенности – сложная система согласных и минимальная развернутость гласных фонем и т.д., и т.п11. Другими словами, язык абхазов порожден архаикой их традиционного уклада жизни, обусловленного в свою очередь самой абхазской природой.



Аҧсуа-бзазара (apsua-bzazara) охватывает узкий смысл понятия «бытовая культура абхазов»: хозяйственный быт (земледелие, скотоводство, но вне трудовой сферы, просто, как таковые); материальный быт (пища, одежда, жилище); семейный быт (структура и внутренняя организация семьи, воспитание детей); общественный быт (род, община).

Аҧсуа-доуҳа (Apsua-douha) следует понимать не как «неопределенное высшее творческое начало, сверхъестественную способность всевидения и предвидения»12, а как ценность, мотивирующую и стимулирующую деятельность людей. Это то, что принято называть рациональным и эмоциональным способом познания мира13: народная музыка и народная хореография, традиционная религия (политеистический пантеон) и официальное вероисповедание (христианство, ислам), фольклор (наиболее характерные жанры), народная эстетика (представления о том, что делать следует и не следует, о прекрасном и безобразном и т.д.).

Аҧсуа-леишәа (Apsua-leišºa) – повседневные обыкновения абхазов. Это народная этика (нравственное поведение абхаза) и народный этикет (ситуационный порядок поведения абхаза) во всем их проявлении: в семейном и общественном быту, в политической жизни, в обрядах жизненного цикла, в формулах общения, речевых стандартах и других нормативных актах, в которых абхазские традиции зримо заявляют о себе.

Ацәгьеи-абзиеи (acº gˊ ei-abziei) – комплекс обрядовых действий, связанных главным образом с жизненным циклом. С одной стороны, это рождение человека и свадьба, с другой – похороны и поминки.

Если родильная или свадебная обрядность отличается большей лабильностью, то похоронно-поминальная – относительной рутинностью. Здесь этническая специфика личностных и общественных отношений более устойчива. Она полна также элементов религиозных представлений политеистического порядка, которые вместе с христианскими или мусульманскими традициями образовали сложное мистическое переплетение.



Ахьӡи-ахьымӡҕи (axˊӡi-axˊəmӡi) – это правовое поле действия абхазов, это механизм того, что делать можно и чего нельзя.

Ахьӡ – высокое имя (слава), завоеванное способностью индивидуума, группы людей с честью – хьыӡла. Прежде всего, это защита родной земли и родного народа, социальной справедливости, во имя чего постоянно проливалась абхазская кровь. Человек, совершивший особый поступок, удостаивался особого звания ахаҵа «мужчина», или афырхаҵа – «мужчина грома и молнии». О таком храбром мужчине народ слагал песню.

Ахьымӡҕ – противоположность, антипод понятию ахьӡ: трусость, предательство, кровосмешение и прочие человеческие низости, за которыми следовало заслуженое наказание – смерть в прямом и переносном смысле этого слова. Чаще в таких случаях виновник изгонялся из общины, и никто не осмеливался общаться с ним, как родственники, так и просто знакомые.

Обычно наказание осуществлялось путем «делопроизводства по-абхазски» – аҧсыуала ауселыргара: устное рассмотрение дела, гласно, прозрачно. Таким же способом оглашался и приговор.

Все без исключения субкультуры системы Аԥсуара равнозначны, равноценны и находятся в строгом взаимодействии и взаимообусловленности, ибо они так или иначе постоянно пересекаются. К тому же видно, что каждая из них называется не просто общим, собирательным словом, а в сочетании с самоназванием абхазов – «аҧсуа», вкладывая в термин этнический дух, этнический знак14.

«Апсуара в узком смысле слова»15 ограничивается соционормативной культурой, включающей в себя главным образом ту же этику – ахымҩаҧгашьа, и тот же этикет – аиҳабреиҵыбра, аихаҵгылара, аҳааҭыреиқәҵара и эстетику – агьама, которые в совокупности обозначаются одним понятием: аҧсуа ҵасқәа. И как раз, по праву культура эта характеризуется как «кодекс народных знаний и ценностей, основанный на гуманистических и демократических началах»16 .

Аксиальную роль в аҧсуаҵас играют два неразрывно связанных между собой понятия: 1) аламыс, принимающийся как «общенародная честь и совесть»17, как «престижное поведение»18, имеющее «вполне конкретное этническое содержание»19; 2) ауаҩра – человечность, агәыразра, – сердечность, ацхыраара, – помощь, аҵаҳәара – предупредительность и т.д. Вместе с тем провести черту между этими понятиями невозможно. Скорее всего, они выступают как одно целое.

Как отмечал сам автор, иналиповское определение получилось «длинноватым», как бы объяснением сути системы Аҧсуара.

В выше указанной моей работе (2009) предлагается более краткая дефиниция, но, на мой взгляд, в полной мере раскрывающая суть феноменального явления, правда, на первый взгляд, кажущаяся заумной и труднодоступной: Аҧсуара – это ядро традиционно-бытовой культуры абхазов, представляющее собой способ этнического самосознания и самоутверждения, саморегуляции и самодостаточности. Логическое осмысление данной дефиниции приводит к еще более выраженному лаконизму: Апсура – система нравственной культуры абхазов. Но при этом «нрав» нужно понимать в его втором значении: «обычай, уклад жизни»20.

II. Жизнеобеспечивающая система абхазов: структура и классификация.

На понятие «система жизнеобеспечения» особо останавливаются С.Арутюнов и Ю.Мкртумян21, по мнению которых оно охватывает наиболее заметную, «наглядную» сферу человеческой деятельности: пищу, одежду и жилища – основные элементы материального быта. В.И.Иванов этому понятию посвятил целую книгу, в которой излагает свое несогласие с ними22. Он считает, что система жизнеобеспечения представляет более широкий круг культуры, в который вместе с указанными компонентами материального быта входит и духовный. Склоняясь к мнению первых, я здесь пропускаю один из ее компонентов –одежду, хотя в отдельных моих работах я высказываю свое видение о ней. Благодаря специальным исследованиям Е.М.Малиа23, она имеет довольно широкое освещение в абхазской этнологии. В данном случае, несмотря на имеющиеся в абхазской этнологии работы24, объект моего исследования – классификационный и структурно-функциональный аспекты пищи и жилища, которые, на мой взгляд, нуждаются в некотором уточнении и дополнении.

1). Структура и классификация традиционного жилища, и его новация. Основной фактор определения материального быта – наглядного показателя творчества, особенности вкуса и эстетического предпочтения народа – экологические условия места его обитания. Природная среда формирует прежде всего тип поселения: разбросанный. С развитием современной коммуникационной системы в равнинах, особенно в приморской полосе, он стал более упорядоченным, близким к уличной планировке. Измененился и статус поселения. Если в прошлом оно было моногенным, то сегодня – полигенное. Основная причина разнородности населения – усилившийся за последние два столетия этнический процесс. И в том, и в другом случае при постройке дома неизменным остается одна особенность – отношение абхазов к частям света, имеющее региональный характер. В южных районах страны при постройке жилища основным ориентиром служит дорога, к которой оно обращено лицом, в северных – юг, чтобы на его фасад падало много солнечных лучей.

Жилой дом – аҩны располагается в глубине просторного двора – ашҭа, огороженного от других частей усадьбы: «скотного двора» – арахәгәара, огорода – ауҭра, пашни – амхырҭа, сада – ашәырҭра, виноградника – аӡахәаҭра, пасеки – ашьхымзаҭра.

В силу обилия лесов в стране, основным строительным материалом раньше служило дерево: каштан, дуб и др., отличавшиеся наибольшей плотностью. Вместе с тем, абхазам не чужды были и каменные дома – абаатәы ҩны, ахаҳәтә юны, которые имелись у многих представителей привилегированного сословия, но больше в качестве защиты, чем жилья.

Не вдаваясь в полемику с предыдущими авторами соответствующих работ, я изложу свое мнение следующим образом: абхазские традиционные жилища весьма разнообразны по форме, по материалу, из которого они сделаны, по планировке, и, конечно же, по функциональному значению. И классификационный метод изучения любого из них подчиняется этим особенностям.

По материалу господствовали два вида жилища: 1) плетеное – абыцаҭӡы, абыцаҟьаҩны, аҧацха; 2) срубное – ааюнехайъа/аџьаргәалҩны, позже, как его усовершенствованный вариант, дощатое – аҕәтәыҩны.

По форме все они делились на три группы: круглую – аҩнхыргьежьаа, аҩнаазыгьежь, прямоугольную – аҩнҧшьаркца и «удлиненный в бок дом» – аганҩны. Среди них наибольшей архаичностью отличается постройка первого типа жилища круглой формы, ақәацә, представляющая собой плетенку из рододендрона или орешника с одной дверью, с земляным полом и конусообразной крышей. Прямоугольный дом, за редким исключением, имеет основание – ауасхыр. Стены такого дома могут быть плетенными и дощатыми. В отличие от жилища круглой формы, прямоугольник может иметь два, или даже три камеры – аҿы с небольшими окошками ахышә, а также открытый навес – абарҵа, подпирающийся двумя или четырьмя столбами – абаҟә, в зависимости от его ширины. Оно, как и все другие плетеные жилища, покрывалось многолетними травами, главным образом из семейства осоковых растений – аисыр. Жилище удлиненной формы строилось также с основанием, или без него, с многочисленными камерами, не имеющими между собой сообщения. Каждая из них выходила во двор отдельной дверью. Многокамерный дом предназначался большой семье. А изолированность камер друг от друга свидетельствовала о наличии в данной семье нуклеарных подразделений.

Как видно, наличие в строительной лексике множества антонимов дает возможность рассматривать жилища и по принципу горизонтальности и вертикальности строения. Все наземные дома, независимо от размеров, обозначались одним общим термином – асаараҩны. В качестве оппозиции к «асаараҩны» выступают «аҩнышьҭых», или ашьаҟаҩны, – «приподнятый дом» (свайный), или и аҩнеихагыла, или аҩнеихачаҧа (букв. «дом на дом»). Возникновение приподнятых домов связано, по-видимому, не столько с климатическими условиями страны, сколько с социальным и имущественным неравенством. Хотя редко, но уже и в пережиточной форме, они дошли и до наших дней.

И в функциональном отношении абхазские жилища можно классифицировать без особого труда, если использовать языковой материал.

За редким исключением, абхаз – крестьянин, дворянин, или князь, – располагал двумя жилищами. Первое, главное, – амаҵурҭа. В амацурте готовили и принимали пищу, проходило семейное заседание. Второе жилище располагалось рядом с ним, и предназначалось исключительно для «прихода гостей» – асасааирҭа. Как правило, оно строилось более масштабно, изысканно, привлекательно.

Относительно необычного названия гостиной нелишне заметить тот парадокс, что в языке столь гостеприимных абхазов нет термина «гостеприимство», т.к. нет у них понятия «принимать», «не принимать» гостя. Гость идет в гости, никогда и ни при каких обстоятельствах не спрашивая у хозяев разрешения. Дело хозяина – встретить гостя как праздник. «Гость в абхазском доме – божья благодать»25.

О функционализме говорит и название небольшой круглой плетенки – амҳара, которую строили позади главных домов временно для новобрачной пары так, чтобы не бросалась на глаза со стороны двора (обычай избегания). Асасааирҭа как престижный свайный дом крыли дранью из каштана или пихты, а также черепицей. Двери и окна его были относительно широкими, двустворчатыми – ахышәқәа ааиҿаҳауа. Органическим элементом такого престижного для тех времен дома являлся также фасадный балкон – абарҵа, опиравшийся, обычно, на шесть колонн, соединенных перилами – абаркьыл на балясинах - акалам, и ажурными тимпанами с резьбой – аҳарџь. Так же украшалась и лестница с одним или двумя маршами, в зависимости от высоты столбов, на которых стоял дом. С одной стороны, балкон служил как бы связующим звеном между жилой площадью и природой, прежде всего двором, с другой – символом радушия и постоянной готовности хозяина встречать желанных гостей в любое время дня и ночи.

От свайного дома берет свое начало и современный абхазский многокомнатный дом в два этажа, стены которого возведены шлакоблочным материалом или кирпичом и покрыт шифером, черепицей или металлическим листом. Сохраняя свою традиционную планировку, нижний этаж современного дома связан с повседневной жизнью семьи. Зал верхнего этажа служит в качестве парадного помещения, другие комнаты – спальных. То есть нижний этаж выполняет функцию амацурта, а верхний – асасааирта. Обычно площадь его в несколько раз превышает размеры и практическую потребность семьи. Это объясняется максимально развитым до сих пор обычаем гостеприимства и заботой о детях. Конечно же, не исключается и момент престижности.

За последнее время все больше стала проявляться тенденция возвращения к традиционному ансамблю жилых построек. Рядом с капитальным домом начали вновь строить апацху, но уже в модернизированном стиле. Вернулся и аганюны, но он уже шлакоблочный и без перегородок. Во время торжественных предприятий в его просторном помещении накрывают на стол для гостей, а в обычное время он используется в хозяйственных целях.

Интересно и само название дома «аҩны» - «обиталище» ( ҩ – «человек», н – локатив пространства). Действительно, этнологии известно, что «понятие «дом» исторически менялось. Для первобытного человека домом являлась «скорее обширная территория племени, а не сооруженное по большей части лишь на время убежище»26. Для обозначения же понятий «дом», «двор», «хозяйство» «семья» применяется еще и другой термин «аҭӡы» – стена, восходящий, по-видимому, к ветровому заслону – первому жилищу, построенному человеческими руками.


  1   2   3   4   5

  • ТРАДИЦИОННО-БЫТОВАЯ КУЛЬТУРА АБХАЗОВ И СОВРЕ МЕННАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
  • « А ԥ суара – ядро традиционной культуры абхазов: опыт структурирования проблемы»
  • 1). А ԥ суара как объект исследования
  • 2). А ԥ суара как суперкультура в системе традиционно-бытовой культуры абхазов
  • (нормативной) , ацәгьеи-абзиеи
  • Ацәгьеи-абзиеи (a c º g ˊ ei - abziei )
  • : А ҧ суара – это ядро традиционно-бытовой культуры абхазов, представляющее собой способ этнического самосознания и самоутверждения, саморегуляции и самодостаточности
  • Апсура – система нравственной культуры абхазов
  • Жизнеобеспечивающая система абхазов: структура и классификация
  • 1). Структура и классификация традиционного жилища, и его новация