Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Традиционные основы сказительского искусства




страница1/10
Дата30.06.2018
Размер2.71 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ НАУК КЫРГЫЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ИНСТИТУТ ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ им. Ч.АЙТМАТОВА КЫРГЫЗСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Ж.БАЛАСАГЫНА УДК:39:398.22:398.224 На правах рукописи Бакчиев Талантаалы Алымбекович ТРАДИЦИОННЫЕ ОСНОВЫ СКАЗИТЕЛЬСКОГО ИСКУССТВА (на примере творчества сказителей эпоса “Манас”) Специальность: 10.01.09 – фольклористика Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук Научный консультант: академик НАН КР, доктор филологических наук, профессор Акматалиев А.А. Бишкек – 2017 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ............................................................................................ 3 Глава I. Теоретико-методологические проблемы изучения сказительского искусства – манасчы.......................................... 14 Теоретический подход в исследовании сказительского искусства – манасчы ......................................................................... 14 Методологические основы комплексного изучения сказительского искусства – манасчы .............................................. 45 Глава II. Научная трактовка процесса изучения сказитель- ского дара ......................................................................................... 67 2.1. Особенности избрания будущего сказителя ........................... 67 2.2. Научные основы понятия о духах-покровителей сказителя .. 96 2.3. Теоретические и эмпирические уровни определения роли духов-покровителей репертуара и сказительского статуса манас- чы ...................................................................................................... 114 2.4. Семантика болезни будущего сказителя ................................ 126 Глава III. Обучение и исполнительская традиция сказите- ля ....................................................................................................... 138 3.1. Получение благословления и мотивы посещения святых мест .................................................................................................... 138 3.2. Особенности живого исполнения эпоса «Манас» .................. 162 3.3. Социальный статус сказителя .................................................. 189 3.4. Исполнительская традиция сказителя ..................................... 200 Заключение ...................................................................................... 220 Список использованной литературы.......................................... 225 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы диссертации. Кыргызы – один из древнейших народов Центральной Азии, за свою многовековую историю создавший десятки эпических произведений, среди которых героический эпос «Манас» по своим идейно-содержательным и художественным качествам занимает особое место в духовной жизни кыргызов. В прошлом кыргызы воспринимали «Манас» не только как устно-поэтическое произведение, но и как живую субстанцию, внесшую существенный вклад в развитие общенационального сознания. Это духовное наследие кыргызов сыграло особую роль в укреплении единства народа, ярко отразив его мудрость и традиции, историю и верования. Сказание о Манасе не потерялось во времени благодаря сказителям-манасчы, которые бережно храня и творчески перерабатывая, передавали из поколения в поколение. До сих пор неизвестно, когда и кем был создан эпос «Манас», но существуют ряд научных гипотез, есть народные предания о первом сказителе Ырчы уул, который и сложил сказание о Манасе. Сами манасчы также утверждают, что первым сказителем был именно один из дружинников и сподвижников Манаса – Ырчы уул, который служил ему верой и правдой до конца его дней, а после смерти Манаса сложил о нем то сказание, что дошло до нашего времени и существует в живой форме, благодаря сказителям прошлого и настоящего (по вариантам Тоголока Молдо, Жусупа Мамая и др.). Конечно, текст эпоса «Манас», как и любое другое устно-поэтическое творение, постоянно развивался и дополнялся. И в этом его особенность и преимущество. Ведь многие эпосы народов мира прекратили свое исконное существование в устной форме. Они запечатлены лишь на бумаге и приняли книжную форму, а значит, прекратили свое развитие традиционным путем. Так, видимо, навсегда исчезли из жизни творители и исполнители эпосов народов Западной Европы – аэды и рапсоды. Сказитель у кыргызов – это творитель, хранитель и исполнитель эпоса. Каждый, кто проявляет подлинный интерес к «Манасу» и сказительству, конечно же, не каждый человек может стать сказителем. Поэтому для понимания эпоса «Манас» как феномена традиционной культуры и духовного наследия кыргызов, следует изучить традиционные основы сказительства, поскольку создателем и живым носителем эпоса является именно сказитель. Огромное значение имеет изучение личности сказителя и его творческой лаборатории. В настоящее время в той или иной степени изучены версии эпоса “Манас”, предлагаемые крупными сказителями, также изучен их основной репертуар. На сегодняшний день созданы творческие портреты более семидесяти манасчы. Около семидесяти вариантов эпоса «Манас», разного объема и разных его частей и эпизодов хранятся в Рукописном фонде Национальной Академии наук Кыргызской Республики. Они были записаны в основном в советскую эпоху, а некоторые из них были изданы в книжной и электронной формах. Сегодня для нас особый интерес представляют традиционные основы сказительства. Проявляя интерес к данной проблеме, мы хотим рассмотреть сказительскую традицию на примере творчества сказителей эпоса «Манас». К сожалению, долгие годы эта проблема оставалась почти нетронутой, а в советское время даже являлась полузапретной и требовала крайней осторожности. Несмотря на это, в 40-ые годы прошлого века К.Рахматуллину, а затем в 80-ые годы Р.Кыдырбаевой все-таки удалось в определенной степени рассмотреть некоторые вопросы сказительства. Также были опубликованы научные труды В.М.Жирмунского, М.О.Ауэзова, С.Мусаева, где рассматривались вопросы, касающиеся в целом творчества манасчы и отдельных их представителей. О кыргызских сказителях и их творческой деятельности говорится в монографиях Б.Н.Путилова – «Эпическое сказительство» и М.Мамырова – «История развития эпоса «Манас» («Манас» эпосунун калыптаныш тарыхы»). Конечно, нельзя не отметить и роль дореволюционных исследователей – Ч.Ч.Валиханова и В.В.Радлова, научные материалы которых стали первыми в истории развития манасоведения, и дали возможность ознакомиться российской и западноевропейской наукам с кыргызским героическим эпосом «Манас» и его сказителями. Возникновение данной проблемы сегодня обусловлено потребностями современной фольклористики. Учитывая то обстоятельство, что сказительское искусство является одной из важнейших областей исследований фольклористики, нам предстоит изучить проблему традиционных основ сказительства и ответить на касающиеся ее вопросы. В этом случае мы должны будем рассмотреть сведения самих сказителей-манасчы и их творчество, как фольклорный материал и ключ к пониманию важнейших аспектов существующей проблемы. Кроме того подобный подход даст нам возможность понять всю значимость проблемы, которая в силу своей сложности оставалась почти вне поля зрения специалистов. Сейчас уже нет в живых тех сказителей, творчество которых стало в свое время объектом первых научных исследований. Трудно найти материалы, которые велись в полевых условиях рядом со сказителем. Хотя исключением здесь являются работы некоторых современных ученых – Р.Кыдырбаевой, Н. ван дер Хейде, Ж.Орозобековой, К.Райхла, которые в течении некоторого времени вели свои наблюдения бок о бок со сказителями эпоса “Манас”. В нашем же случае, в течение определенного времени нам пришлось общаться с такими известными сказителями, как – Сейдана Молдокеева (1920-2006), Турдумамбет Акматалиев (1918(24)-2004), Шаабай Азизов (1927(24)-2004), Кааба Атабеков (1924-2008), Уркаш Мамбеталиев (1934-2011), Сапарбек Касмамбетов (1934), Кубанычбек Алмабеков (1955). Во время общения мы пытались понять их творческую деятельность, их сказительскую природу. Многие из них уже ушли из жизни, оставив после себя: светлую память, версии эпоса в письменной форме и в форме живого исполнения, запечатленные с помощью аудио- и видеотехники. Более двадцати лет мы собирали материалы о сказительстве и о самих сказителях. Это сведения собранные нами из уст сказителей старшего поколения, с кем нам довелось быть вместе в разные периоды их жизни: Шаабая Азизова, Кааба Атабекова, Асанкадыра Жумабаева, Сейданы Молдокеевой, Турдумамбета Акматалиева, Сапарбека Касмамбетова, Зууракан Сыдыковой, Кубанычбека Алмабекова, это и свидетельства тех людей, которые когда-то общались со сказителями еще более старшего поколения: от А.Салиева, С.Бегалиева, Б.Жумабаева, К.Мамбетова, К.Дыйканбаевой, Ы.Азизова, Т.Конурбаева, И.Бакчиева, Б.Турдубековой. Некоторые из этих сведений привлечены в данной работе в качестве фольклорного материала. Общаясь с известными сказителями азербайджанского, алтайского, хакасского, калмыцкого, якутского, монгольского, узбекского народов, и став свидетелем их выступлений перед аудиторией, в очередной раз мы получили подтверждение существующего мнения об общности сказительской традиции тюрко-монгольских народов. Актуальность данного исследования обусловлена теми проблемами, которые касаются сказительской деятельности как части традиционной культуры кыргызов, что в настоящее время, в эпоху глобализации и массовой культуры, является очень важным предметом для изучения. Для нас было важно рассмотреть вопрос о сказительском даре и обучении будущего манасчы, его становлении. В процессе работы над диссертацией нам было также необходимо ответить на вопросы об основных функциях и особенностях личности манасчы, их сказительской деятельности в целом, о том, что включает в себя традиционное сказительство. Связь темы диссертации с крупными научными программами и основными научно-исследовательскими работами. Тема диссертационного исследования является инициативной, а также связана с научно-исследовательским проектом «Дух в действии: сказывание эпоса «Манас», инициированным Общественным фондом «Миротворческий Центр» («Кыргыз өзөгү»), где был осуществлен ряд научных экспериментов и исследований по воздействию живого сказывания эпоса «Манас» на человека и применялись основные методы социологии, биохимии, биомагнитизма, психологии и нейрофизиологии. Цель и задачи исследования. Основной целью настоящего исследования являлось определение традиционных основ сказительства на примере устных и письменных сведений сказителей эпоса «Манас» – манасчы. Достижение указанной цели потребовало разрешить ряд задач: рассмотреть научно-теоретические исследования проблем, связанных с искусством сказителя– манасчы; рассмотреть методологические основы комплексного изучения искусства сказителя – манасчы; проанализировать сведения сказителей-манасчы о получении сказительского дара; проанализировать сведения сказителей-манасчы о их духах-покровителях, которые способствуют развитию и совершенствованию их сказительского творчества; проанализировать сведения сказителей-манасчы о роли духов-покровителей в определении их репертуара и сказительского статуса; рассмотреть сведения о болезни будущего сказителя-манасчы как об особом явлении в сказительской традиции; рассмотреть процесс обучения сказителя-манасчы; проанализировать особенности и функции живого сказывания эпоса «Манас» и его воздействия на человека; рассмотреть вопрос о социальном статусе сказителя-манасчы; рассмотреть сведения сказителей-манасчы об их исполнительской традиции. Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в Кыргызстане она является одной из первых работ, исследующий традиционные основы сказительства на примере творчества сказителей эпоса «Манас». В результате комплексного исследования и сравнительного анализа проблем традиционных основ сказительства в качестве примера взято творчество нескольких манасчы, которые до этого в качестве научного объекта не рассматривались, а также творчество сказителей эпоса ряда других народов Центральной Азии, Приволжья, Сибири и российского Севера. Это способствовало получению новых результатов: на основании сведений сказителей, некоторых свидетельств их близких и наблюдений диссертанта выявлены пути избрания будущего манасчы; на основании сведений сказителей, некоторых свидетельств их близких и наблюдений диссертанта выявлены болезни будущих манасчы – как особое явление в сказительской традиции; применяя основные методы социологии, биохимии, биомагнитизма, психологии и нейрофизиологии был осуществлен ряд научных экспериментов и исследований по воздействию живого сказывания эпоса «Манас» на человека; на основании собственных наблюдений диссертанта и сведений сказителей, выявлены и обоснованы исполнительские традиции в сказительстве. На основе результатов, полученных от научных экспериментов и исследований по социологии, биохимии, биомагнитизму, психологии и нейрофизиологии, даются рекомендации по сохранению и развитию традиционного сказывания эпоса «Манас» и применению этого феномена в повседневной жизни как части традиционной культуры и народных знаний кыргызов. Теоретическая и практическая значимость диссертации обусловлена актуальностью темы и исследовательским аспектом работы. Научно-теоретическая значимость диссертации заключается в том, что в ней впервые анализируются сведения некоторых сказителей и свидетельства их близких, которые до этого не рассматривались в качестве научного объекта. Научные мнения отечественных и зарубежных исследователей, результаты сравнительного анализа могут стать важным материалом для дальнейшего исследования данной проблемы. Результаты ряда научных экспериментов и исследований позволят расширить возможности дальнейшего изучения сказительства как части манасоведения. Практическая значимость диссертации заключается в том, что новые сведения сказителей и рекомендации, сделанные после получения результатов ряда научных экспериментов и исследований по социологии, биохимии, биомагнитизму, психологии и нейрофизиологии, позволят использовать в жизни человека и общества некоторые функции живого сказывания эпоса «Манас». Вопросы, рассматриваемые в данной диссертации, могут послужить источником для получения дополнительных знаний для исследователей, студентов, преподавателей, могут стать основой для составления учебников, учебных программ, учебных пособий. Основные положения, выносимые на защиту. 1. В изучении сказительского искусства манасчы научно-теоретические подходы известных российских, советских и отечественных исследователей: Ч.Ч.Валиханова, В.В.Радлова, Д.Алмаши, Б.В.Смирнова, К.Мифтакова, Ы.Абдырахманова, Б.Солтоноева, М.О.Ауэзова, В.С.Виноградова, К.Рахматуллина, В.М.Жирмунского, Р.Кыдырбаевой, М.Мамырова, С.Мусаева, Б.Н.Путилова, Ж.Орозобековой, Г.Бакиевой и др. могут стать очень важным источником. 2. Опираясь на традиционные методы исследования, – историко-типологический и сравнительно-типологический, разработанные российскими, советскими и отечественными фольклористами, этнографами можно рассмотреть творческий путь сказителя, сказительскую деятельность как целостную систему. 3. Одним из актуальных вопросов является состояние будущего манасчы во время процесса “избрания и получения” сказительского дара, а также вопрос о “путях избрания” будущего манасчы, после выяснения которого мы получим возможность изучить следующий этап данной проблемы: о “духах-покровителях манасчы”, их роли в появлении сказительского дара у будущего манасчы и его становлении и творческой деятельности, что необходимо изучать и в фольклорно-этнографическом аспекте. 4. Анализируя сведения сказителей, можно прийти к мнению о том, что явившиеся сказителю духи-покровители, духи-посредники (помощники) определяют уровень его сказительской деятельности. Также известно, что каждый персонаж в эпосе занимает определенное место в социально-политической, духовной иерархии общества. И по словам самих сказителей, в зависимости от того, кто именно из героев эпоса «Манас» явится к будущему сказителю, может зависеть в целом уровень сказительской деятельности манасчы. 5. Обращаясь к тексту эпоса, можно понять а затем и понять роль духов-покровителей в жизни кыргызов, которые также являются составной частью эпической традиции. И этим самым можно определить некоторую роль духов-покровителей в избрании будущего манасчы и его формировании как сказителя. Не стоит забывать и о том, что в тексте эпоса, созданного сказителями, отражается само мировоззрение народа, представителем которого они и являются. 6. Обращаясь к научным достижениям зарубежных исследователей в области фольклористики, этнографии, к материалам отечественной науки по данной проблеме и к сведениям самих сказителей нам предстоит более глубже изучить вопрос о «болезни» будущего манасчы и понять, что собой представляет “сказительская болезнь”. 7. Важным вопросом в формировании будущего манасчы является процесс его обучения и роль духовного наставника. Также немаловажную роль в сказительской традиции выполняет благословение старейшин рода и посещение святых мест, с помощью которых будущий манасчы получает возможность ориентироваться в эпической среде. Для полного выяснения поставленных вопросов мы обратимся к сведениям сказителей и свидетельствам их близких людей. 8. Необходимо отметить, что сам процесс живого сказывания эпоса «Манас», достаточно не исследован. И сейчас перед наукой стоит задача не только исследовать основные функции эпоса «Манас», но и функции его живого исполнения сказителями, содержащего в себе ритуальный характер. До сих пор в науке исполнение эпоса «Манас» воспринималось лишь как эстетическое действие. 9. Следует отметить, что осознание важности живого сказывания эпоса «Манас» в выполнении консолидирующих факторов, в формировании идентичности кыргызского народа заметно растет. 10. Очевидно и то, что как и многие другие виды и жанры устного народного творчества кыргызов, живое сказывание эпоса «Манас» оказывает воздействие на чувствительные каналы человека. Базовыми факторами влияния на сознание слушателя живого сказывания эпоса, с точки зрения науки, возможно, является ритм, голос и невербальные реакции сказителя, а также сюжет и характер сказываемого эпизода. Личный вклад соискателя. Диссертация является самостоятельно выполненным научным трудом, результаты которого в процессе исследования получены соискателем лично. Диссертантом единолично сформулированы положения диссертации, выносимые на защиту, они составляют ее новизну и практическую значимость. Апробация диссертации. Результаты диссертационной работы получили отражение в учебной программе и в лекциях курса по манасоведению в КГТУ им. И.Раззакова. Положения и результаты диссертационной работы получили отражение в научных докладах, выступлениях на республиканских и международных научных, научно-практических конференциях: 1. «Кочевая цивилизация и дух Манаса» (III конгресс Ассоциации социологов тюркского мира «Глобализация и тюркский мир». Международный Кыргызско-Турецкий университет «Манас», Исследовательский центр тюркской цивилизации. Бишкек: 21-24 сентября 2006 г.); 2. «Феноменальность манасчы» (Международный симпозиум «Пути и методы сохранения эпического наследия». Правительство КР. Бишкек: 5-6 сентября 2006 г.); 3. «Возникновение сказительского дара» (Международная научно-практическая конференция «Диалог культуры тюркоязычных народов: история и современность» Министерство культуры и информации Республики Казахстан. Астана: 3-6 мая 2012 г.); 4. «Святое Слово кыргызов» (Международная научно-практическая конференция «Эпос «Манас» – памятник мировой эпической культуры. РФ, МГУ им. М.В.Ломоносова, Москва: 18-19 декабря 2012 г.); 5. «Особенности живого исполнения эпоса «Манас» (IV-я Международная научно-практическая конференция «Тенгрианство и эпическое наследие народов Евразии: истоки и современность. Проблемы изучения Тенгри в аспекте мировоззренческой культуры». Академия монгольской традиции, Улан-Батор: 09-10 октября 2013 г.); 6. «Методы исследования эпоса «Манас» (Круглый стол «Историческое и духовное наследие тюркоязычных народов: вчера, сегодня, завтра». Бишкекский гуманитарный университет им. К.Карасаева, Бишкек: 25 октября 2013 г.); 7. «Сказитель – душа и дух народа» (Международная научная конференция посвященная к 120 летию Ашыга Шамшара «Исторический путь и творчество Ашыга Шамшара», Институт фольклора Академии Наук Азербайджанской Республики, Баку: 5 декабря 2013 г.); 8. «В начале был звук...» (Международный научно-практический конференция круглый стол. «Традиционные знания кыргызов – основы традиционной музыки», Кыргызпатент, Бишкек: 13 декабря 2013 г.); 9. «Жусуп Мамай и духовное значение эпоса «Манас» в современном кыргызском обществе (Республиканская научно-практическая конференция «Роль Жусупа Мамая в сохранении сказительского искусства и культурного наследия», Кыргызский Национальный университет им. Ж.Баласагына. Бишкек: 20 декабря 2013 г.); 10. «Эпос «Манас» – как национальный стержень кыргызского народа» (Международная научно-практическая конференция «Цивилизация кочевников: эпосы и виды национальных спортивных игр». Кыргызская Государственная Академия физкультуры и спорта. Булан-Сёгётту: 6-9 сентября 2014 г.); 11. «Феномен исполнения эпоса «Манас» и его функции» (Международная научная конференция «Наука, образование, инновации: основные пути развития». Кыргызский Государственный технический университет им. И.Раззакова. Бишкек: 18-19 сентября 2014 г.); 12. «Духовная ценность эпоса «Манас» в развитии человечества» (Международная научно-практическая конференция «Саякбай Каралаев – великий манасчы ХХ века». Институт языка и литературы им. Ч.Айтматова Национальной Академии наук КР. Бишкек: 6 декабря 2014 г.); 13. «Исполнительская традиция сказителя» (III Международный форум «Идель – Алтай: история и традиционная культура народов Евразии». Научно-исследовательский институт алтаистики им. С.С.Суразакова Республики Алтай, Горно-Алтайск: 14-18 июнь, 2015 г.). Полнота отражения результатов диссертации в публикациях. Основные положения и выводы диссертации отражены в 18 научных публикациях автора, рекомендованных ВАК КР для публикации результатов исследований, в том числе в международных изданиях РИНЦ. Структура и объем диссертации: Работа состоит из введения, трех глав, десяти параграфов, заключения, библиографии. Общий объем диссертационной работы составляет 234 страниц. Список использованных источников включает 163 наименований. Глава I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ СКАЗИТЕЛЬСКОГО ИСКУССТВА – МАНАСЧЫ Теоретический подход в исследовании сказительского искусства – манасчы Как известно, научный интерес к кыргызскому фольклору, в том числе и сказительскому искусству манасчы, появился еще во второй половине XIX века, когда российские исследователи-ориенталисты впервые посетили северные склоны Тянь-Шаня, побережье озера Иссык-Куль, долины рек Текес и Чу, т.е. исконные земли проживания кыргызов. Одним из первых в качестве исследователя посетил эти места Ч.Ч.Валиханов, в научном наследии которого важное место отводится эпосу «Манас». «Ч.Ч.Валиханов рассматривал эпос «Манас» как разносторонний источник, где отражены сведения по истории и культуре, миропониманию кыргызского народа в дореволюционном прошлом. Если обратиться к трудам Ч.Ч.Валиханова, то нетрудно заметить, что почти во всех своих трудах, где говорится о кыргызах, он стремится использовать нужную (подтверждающую. – Б.Т.А.) информацию из «Манаса» [80. с. 13]. В мае 1856 года, по инициативе Ч.Ч.Валиханова, впервые в истории кыргызской литературы был записан один из крупнейших эпизодов эпоса «Манас» – «Поминки по Кёкётею» (кырг. «Көкөтөйдүн ашы». – Б.Т.А.). И оно стало важным историческим событием не только в истории кыргызской литературы, но и в истории народа. Научная значимость этой инициативы заключается еще и в том, что текст эпоса «Манас», который до этого времени существовал лишь в устной форме, впервые был записан из уст живого сказителя и обрел письменную версию. Кроме того, Ч.Ч.Валиханов впервые в научной сфере упоминает о сказителе-манасчы: «Один эпизод из поэмы «Манас», именно тризна по Кукотай хане, записан мною из слов киргизского рапсода» [28. c. 25]. Что касается самого сказительства, Ч.Ч.Валиханов пишет следующее: «Киргизы говорят, что трех ночей недостаточно, чтобы выслушать «Манас», и что столько же нужно для «Семетея», но это, вероятно, преувеличение» [28. с. 23-24]. Ч.Ч.Валиханов, видимо, тогда еще не представлял себе, что на самом деле текст эпоса «Манас» имеет огромный объем, исполнение которого может занять несколько ночей, а то и суток. Кыргызы, которые информировали его об этом, были вполне правы и честны в своих высказываниях. Другой российский ученый, тюрколог по образованию, В.В.Радлов, кыргызов посетил дважды: в 1862 и 1869 гг. Во время своих экспедиций он записал некоторые образцы устного народного творчества. В числе этих жанров В.В.Радлов записал краткий сюжет эпоса «Манас». Как талантливый ученый, В.В.Радлов в отличие от Ч.Ч.Валиханова, впервые в истории науки сумел выделить и предоставить научному миру характерные черты сказителя эпоса «Манас», а именно: стиль, социальное положение, мировоззрение, стремления, личностные качества, музыкальный и поэтический уровень, психологическое состояние при исполнении, взаимосвясь с аудиторией, исполнительское мастерство, историческую роль, национально-эпический дух, пути возникновения сказительского дара. [93. с. 25-42]. Вместе с тем, он сумел сделать сравнительный анализ кыргызских сказителей со сказителями северных тюркских народов, с казахскими акынами-импровизаторами. Вот что он пишет по этому поводу: «Кара-киргизские певцы (сказители. – Б.Т.А.) превосходят певцов других племен ясностью выговора при пении, мелодический их речитатив нисколько не мешает пониманию содержания, которое ясно даже для некиргизов. Это обстоятельство очень облегчило записывание текстов» [93. c. 35]. Касаясь вопроса сказительства, В.В.Радлов пишет следующее: «Ему одному свойственно искусство эпического пения. Он находится под властью музы, которая и влагает в него пение (то же самое, только в других словах, сообщил мне кара-киргизский певец). К этому я прибавлю, что ошибочно выводит Низе (Niese, Die Entwicklung der homerischen Poesie, Berlin, 1882) из слов Гомера, что певец выучился этому искусству. Певец учится только пассивно, слушая. Он и не поет знакомых ему песен, так как готовые песни вовсе не существуют в периоде настоящего эпоса, существуют только сюжеты, которые и описываются так, как муза, то есть внутренняя сила певца влагает их в него. Он никогда не поет песен, составленных другими, он сочиняет только сам» [93. c. 37]. Продолжая свою теоретическую мысль, В.В.Радлов пишет о судьбе, о принципах традиционного бытования сказительства: «Период аэдов возможен только в то время, когда народная поэзия составляет еще единственное умственное произведение народного творчества, когда не существует других воспроизводителей кроме их; только народ не достигший индивидуалирующей культуры, может выделять из своей среды аэдов и развить период настоящего эпоса. С водворением культуры и с распространением грамоты аэды вытесняются и заменяются рапсодами (акынами у казак-киргизов. – Б.Т.А.), которые не творят сами, но поют заимствованные у других песни. При заимствовании образцов народной культуры мне пришлось убедиться в том, что народный певец может запомнить только весьма ограниченное число чужих стихов, выученных в определенном порядке, и что устная передача из длинных песен в объеме, например, нескольких книг Гомера, немыслима. Я хочу сказать этим, что человеческая память не в состоянии удержать длинное произведение... Это возможно только тогда, когда длинное произведение записано, и когда заучивающий может затвердить отдельные части, прочитывая их или слушая чтение других» [93. c. 38]. Таким образом, на примере сказителя эпоса «Манас» ученый дает свою собственную оценку феномена сказительства в целом. По результатам своей научной экспедиции 1900 года (июль-ноябрь) в местах бассейна реки Или, районах к востоку от озера Иссык-Куль и ранее неисследованных хребтах Тянь-Шаня, в Будапеште, на немецком языке, венгерский этнограф, зоолог Д.Алмаши, в 1911 году в журнале «Keleti Szemle» публикует свою статью под названием – «Кара-киргизский эпос – «О смерти Манаса». В этой статье, Д.Алмаши пишет о поэтике трилогии эпоса «Манас» и дает ей краткую характеристику. Также он пишет о сказителе, из уст которого исследователь записал краткий сюжет и определил структуру эпоса, а также небольшой отрывок из 72 стихотворных строк – «Прощание героя Манаса с сыном Семетеем» [8. с. 42-48]. К сожалению, как и в материалах Ч.Ч.Валиханова и В.В.Радлова, точное место и конкретную дату записи текста исследователь не упоминает. «Видимо, это было связано и с тем фактом, что в прошлом ученого трудно было назвать только филологом, лингвистом или историком и этнографом. В большинстве своем они были людьми энциклопедических знаний, были универсалами», – пишет И.Молдобаев [80. с. 19]. «В 1903 году небольшой отрывок в 270 стихотворных строк из эпоса «Семетей» (второй части трилогии эпоса «Манас») записал на фонограф русский художник Б.В.Смирнов. Ещё студентом Петербургской Академии художеств ему довелось участвовать в качестве художника в комплексной экспедиции, организованной Русским Географическим обществом в Среднюю Азию. Тогда он прослушал и незаметно записал на фонограф отрывок из эпоса в исполнении певца-музыканта Кенжекара ырчы (Кенжекара Калча уулу (1859-1929). – Б.Т.А.) в Пишпеке. В это короткое пребывание художник успел создать более двадцати этюдов и зарисовок с натуры, в основном этнографического характера, составивших целый художественный альбом «По Киргизии. 1903 год». Среди рисунков привлекает внимание изображение Кенжекара, которое является первым известным нам изображением исполнителя эпоса в дореволюционное время» [80. с. 17-18]. Изучая рисунки и очерки Б.В.Смирнова как историко-этнографический источник сведений о кыргызах начала ХХ века, В.Я.Галицкий в своей работе пишет следующее: «он познакомил российскую общественность с содержанием замечательного памятника эпического творчества кыргызов, который, по словам самого певца-сказителя, можно рассказывать сорок дней и сорок ночей» [34. с. 165-166]. С приходом власти Советов начинается новый этап в изучении эпоса «Манас» и его сказителей. На основании Декрета «Об охране научных ценностей», который был издан в декабре 1918 года за подписью В.И.Ленина, в 1921 году выходит Постановление Совета Народных Комиссаров Туркестанской Республики о создании при Наркоме просвещения Комитета по охране музейных дел, памятников прошлого, искусства и природы» [37. с. 91]. Первые крупномасштабные мероприятия, связанные с эпосом «Манас» были начаты в 1922 году. Основной их целью было не исследование творчества манасчы, а лишь запись их вариантов. Однако среди собирателей были неравнодушные люди, которые в процессе записи текста вариантов эпоса, записывали краткую биографию и творческий путь сказителей. Одним из таких ярких личностей был К.Мифтаков. Будучи сельским учителем и владея кыргызским языком, он сумел собрать буквально со всех регионов Кыргызстана огромное количество образцов устного народного творчества всех жанров. По воспоминаниям самого К.Мифтакова, в 1922 году им был собран обширный материал по творчеству сказителя “Манаса” – Сагымбая Орозбакова (1867-1930), из уст которого он начал запись текста эпоса. К сожалению, по неизвестным причинам материалы были утеряны [146. с. 33]. Один из учеников, который продолжил его дело, и по собственной инициативе, во время записи фиксировал все случаи жизни сказителя, был Ыбырайым Абдырахманов (1888-1967). Благодаря его усилиям и упорству сейчас имеется не только один из крупнейших текстов (183 378 стихотворных строк) эпоса «Манас» по варианту Сагымбая Орозбакова, но и информация об особенностях творческого процесса и жизнедеятельности этого сказителя. Именно благодаря стараниям и личным наблюдениям собирателя современная наука располагает очень важной информацией о самой природе сказителя на примере Сагымбая Орозбакова как истинного манасчы, о его мировоззрении, глубоком внутреннем ощущении мира Манаса, психологическом состоянии во время исполнения эпоса и вне его исполнения. Записи варианта Сагымбая Орозбакова велись с перерывами в течение четырех лет (1922-1926), и все эти годы Ыбырайым Абдырахманов не переставал пристально наблюдать за личной жизнью и творчеством сказителя. В качестве примера хотелось бы привести один из моментов столь долгого и кропотливого труда, через который прошел Ыбырайым Абдырахманов: «В одном из своих писем, приложенных к первой книге поэмы, переписчик сообщает, что после сновидений поэт становится заметно продуктивнее, что черпает он свои сказания из необычайных, сверхъестественных источников и что, когда его перестают на время посещать духи-покровители, Сагымбай как бы исчерпывается, и работа в такие моменты продвигается очень медленно» [11. с. 51]. Все свои наблюдения Ыбырайым Абдырахманов старался записывать. И в настоящее время эти материалы хранятся в Рукописном фонде Национальной Академии наук Кыргызской Республики. Часть их уже опубликована в различных научных трудах разными авторами (М.О.Ауэзов, К.Ибраимов, К.Рахматуллин, С.Мусаев и др.). И сегодня многие манасоведы при изучении той или иной проблемы сказительства, обращаются к материалам Ыбырайыма Абдырахманова. В этом отношении он внес неоценимый вклад в сбор материалов, касающихся не только творчества Сагымбая Орозбакова, но и многих других сказителей. Не стоит забывать еще об одной очень важной роли Ыбырайыма Абдырахманова в развитии манасоведения, а именно в том, что сумел создать свой собственный вариант трилогии эпоса «Манас», в последствии предоставленый им в Рукописный фонд Национальной Академии наук Кыргызской Республики. «Неизмеримо велика заслуга этого скромного человека (Ыбырайыма Абдырахманова. – Б.Т.А.) в записи различных вариантов «Манаса», в упорядочении и хранении рукописей. Среди имеющихся ныне записей эпоса, колоссальный объём которых трудно представить, почти нет страницы, которой бы не касался этот человек. Все записи, начиная с варианта Сагымбая и кончая всеми записанными в последующий период вариантами, выполненными Ы.Абдырахмановым, отличаются точностью и аккуратностью» [4. с. 24-25], – отмечает А.Акаев. Одним из первых среди кыргызских исследователей информацию о сказителях-манасчы собрал Б.Солтоноев. Видный историк, литературовед начала ХХ века – Б.Солтоноев начал свои исследования еще в 1895 году. К сожалению, он не успел их опубликовать при жизни. И лишь спустя полвека (в 1993 году) после его гибели, все материалы, собранные им в течение сорока лет, были опубликованы. В них имеются краткие сведения о сказителях-манасчы: Нооруз (XVII-XVIII), Кельдибек Барыбоз уулу (1790-1880), Балык (Бекмурат) Кумар уулу (1793-1887), Тыныбек Жапый уулу (1846-1902), Сагымбай Орозбаков, Дыйканбай Калчабек уулу (1873-1923), Акылбек (1840-), Саякбай Каралаев (1894-1971). С некоторыми, как он пишет, неоднократно встречался сам и был свидетелем их публичных выступлений: «Я несколько раз видел Акылбека, Сагымбая и слушал в их исполнении «Манас». Но на мой взгляд, среди всех остальных манасчы, именно Тыныбек сказывал без преувеличений, как есть. И он обладал на слух приятным голосом. Ни у одного манасчы я не встречал такой голос. Тогда ему было примерно 45-48 лет. Он был крупного телосложения, смуглый, с круглым лицом, и подходящими для его лица бородой и усами. Сам он к тому времени был бием. Я видел, как он участвовал на уездном съезде в качестве должностного лица. И на съезде делегаты – главы волостей и манапы, стали просить Тыныбека исполнить «Манас». И я был свидетелем того зрелища, когда его исполнение слушали несколько дней и ночей 200-300 человек, без сна и отдыха» [106. с. 164]. В середине 30-ых годов на страницах республиканских газет «Советская Киргизия» и «Казахстанская правда» появляются научные статьи о творчестве кыргызских сказителей. Автором этих статей был молодой казахский ученый – М.О.Ауэзов. Для кыргызской газеты он дает интервью о поэтических способностях манасчы на примере процесса возникнования сказительского дара у Тыныбека Жапый уулу и у Сагымбая Орозбакова [155]. Для страниц казахской газеты он дает краткую информацию об эпосе «Манас», об истории записи вариантов эпоса и довольно подробно пишет о творчестве Сагымбая Орозбакова и Саякбая Каралаева [156]. В 2002 году в личном архиве известного казахского журналиста Г.Бузурбаева были обнаружены рукописи М.О.Ауэзова (104 страницы текста). После изучения этих научных материалов, оказалось, что все они до того времени нигде не издавались. Самым интересным для нас стало то, что исследования были посвящены эпосу «Манас» и его сказителям. Впервые эти материалы были опубликованы в 2002 году на страницах казахского журнала «Отан тарихы» [13], а через девять лет рукописи были изданы в Алматы отдельной книгой под названием: «Манас» – киргизская героическая поэма» [12]. Данный научный материал состоит из двух крупных разделов: 1. Сказители «Манаса» и слушательская среда; 2. Соображения по поводу уточнения времени возникновения эпоса «Манас». Первый раздел был завершен автором в 1930 году. Второй – был закончен 1 февраля 1940 года. В конце каждого раздела рукописи стоит подпись автора и указана дата, что доказывает подлинность авторства и завершенность исследования. При изучении данного материала нами была обнаружена некоторая схожесть второго раздела – «Соображения по поводу уточнения даты «Манаса» с научной работой М.О.Ауэзова, которая была опубликована в 1961 году в книге «Киргизский героический эпос «Манас» [56] под названием «Киргизская народная героическая поэма «Манас» [11. с. 15-84]. На наш взгляд, материалы исследований М.О.Ауэзова 1940 года, в частности, второй раздел («Соображения по поводу уточнения даты «Манаса») стал стержнем его будущей научной работы, опубликованной в 1961 году. И все же каждый из этих разделов вызывает научный интерес и имеет огромное значение для манасоведения. Однако, на данный момент, наиболее важной для нас является первая часть, где он обращается к вопросам о первом сказителе, о роли манасчы в обществе, о сказительских школах, о появлении сказительского дара у манасчы, о типах манасчы, о видоизменениях текста эпоса. В последующих разделах нашего исследования мы еще раз вернемся к этим материалам. Хотя научные публикации М.О.Ауэзова в средствах массовой информации стали появляться лишь в середине 30-ых годов, его исследовательская работа над эпосом «Манас» началась еще в 1927 году. В этом отношении, М.О.Ауэзов как крупнейший знаток фольклора и литератур тюркских народов Средней Азии, является одним из зачинателей манасоведения. В конце 30-ых годов на страницах московских журналов один за другим появляются статьи видных советских музыковедов: В.М.Кривоносова [60. с. 35], В.С.Виноградова [31] и А.Беляева [23. с. 19]. Статьи были посвящены особенностям исполнения эпоса «Манас» и опубликованы в канун проведения Первой декады кыргызского искусства, которая проходила в 1939 году в столице СССР. Изучая материалы других музыковедов, которые были опубликованы после выступлений сказителей эпоса – Молдобасана Мусулманкулова (1881-1961), Саякбая Каралаева и др., В.С.Виноградов отмечает: «Из фольклористов-музыковедов советского периода «Манасом» раньше других заинтересовался А.В.Затаевич [48], записавший четыре попевки этого эпоса. Но он не представил речитатива и не высказался о манере исполнения манасчы. В.М.Кривоносов посвятил «Манасу» статью [60. с. 35], в которой привел несколько попевок, не отметив их связи с содержанием текста. Автор писал о речитативе, объединяющим в одну группу несколько стихов, обратил внимание на существование особо акцентируемых слогов. В.М.Беляев [24. с. 22] так же устанавливал связь между семисложником и напевом, но он более четко дифференцировал два типа интерпретации. В этих наблюдениях отмечены существующие два музыкальных потока в «Манасе»: речитативный и напевный. Но такой вывод является слишком обобщенным. Он не раскрывает всего многообразия, богатства музыкальной интерпретации эпоса» [33. с. 223-225]. В 1958 году вышла книга В.С.Виноградова под названием «Киргизская народная музыка», где он очень кратко пишет об исполнительской манере Молдобасана Мусулманкулова [30. с. 186] и Саякбая Каралаева [30. с. 185-186]. А в 1984 году в качестве приложения к академическому изданию первого тома эпоса «Манас», по варианту Сагымбая Орозбакова, была опубликована его статья под названием «Напевы «Манаса» [32], где он более подробно пишет о манере исполнения Молдобасана Мусулманкулова, Ыбырайыма Абдырахманова, Джаныбая Коджекова (1869-1942), Актана Тыныбекова (1888-1951) и Саякбая Каралаева, сопоставляя музыкальное построение текста с идеей и содержанием эпизода, который они исполняют. В течении нескольких десятилетий (30-60-ые годы) В.С.Виноградов скурпулезно исследовал исполнительское искусство эпоса «Манас». Он успел записать и изучить исполнение таких выдающихся сказителей-манасчы ХХ века, как Молдобасан Мусулманкулов, Ыбырайым Абдырахманов, Джаныбай Коджеков, Актан Тыныбеков, Саякбай Каралаев. Он стал одним из первых профессионалов-музыковедов, который сумел определить возможности исследования исполнительского искусства сказителей-манасчы в области музыковедения. Для кыргызского искусства, в том числе и для манасоведения, 1939 год стал особым и важным. Первая декада кыргызского искусства прошедшая в Москве в том году, дала возможность для многих советских ученых впервые воочию увидеть и услышать живое исполнение эпоса «Манас» из уст традиционных сказителей. Кроме того, для тех исследователей, кто в той или иной степени интересовался эпическим сказительством, была предоставлена возможность для его дальнейшего исследования. И она не была упущена, доказательством чему стали статьи, которые печатались на страницах московских газет и журналов. В тот год на страницах газеты «Вечерняя Москва» была опубликована статья С.Корева [160]; а на страницах газеты «Комсомольская правда» опубликовал свою статью П.Ф.Шубин [162]; в «Литературной газете» были опубликованы ряд статей: Б.Емельянова [158], В.Вершилова [157] и В.Пахомова [161]. Все эти работы были посвящены особенностям исполнения сказителей-манасчы – Молдобасана Мусулманкулова и Саякбая Каралаева, которые были тогда в составе участников декады. И все же первый, кто взялся вплотную за исследование сказительского искусства манасчы, был К.Рахматуллин – литературовед, знаток эпоса «Манас». В 1942 году он впервые опубликовал свой труд, посвященный сказительскому творчеству, под названием «Сказители «Манаса» [95]. В своей книге автор делает акцент на творческие особенности, слушательскую среду, стиль исполнения, типы, объяснение своего дара сказителями. Кроме того, К.Рахматуллин впервые предоставляет общественности обширный материал по описанию жизни и деятельности: Кельдибека Барыбоз уулу, Балыка (Бекмурат) Кумар уулу, Тыныбека Жапый уулу, Чоюке Омур уулу (1863-1925), Сагымбая Орозбакова, Саякбая Каралаева, Тоголока Молдо (1860-1942), Шапака Ырысмендеева (1963-1956), Джаныбая Коджекова, Акмата Ырысмендеева (1891-1966), Молдобасана Мусулманкулова, Ыбырайыма Абдырахманова. Основной вопрос, который он считает очень важным в своем исследовании, – это выявление особенностей сказительского творчества манасчы: «В исследовании творчества сказителей эпоса «Манас» очень важным является тот случай, когда они создают свой собственный вариант. При создании собственного варианта манасчы опираются не только на свои поэтические способности, но, видимо, обращаются еще и к вариантам сказителей прошлого. В этом случае для усовершенствования сказительского искусства главную роль для манасчы играет не только поэтический дар, но еще и преемственность. Именно этот вопрос является очень важным для нас: что заимствует он от других, а что добавляет от себя, создавая свой собственный вариант» [95. с. 9]. В исследовании эпоса «Манас» и его сказителей неоценимую роль сыграл крупнейший советский ученый в области фольклористики – В.М.Жирмунский. Еще в 1947 году В.М.Жирмунский опубликовал свою научную статью «Среднеазиатские народные сказители» [41. с. 407-416], где он среди сказителей народов Средней Азии пишет и о кыргызских манасчы. Ранее с этим докладом он выступил на Втором Всесоюзном географическом Съезде, 24 января 1947 года. В 1960 году, В.М.Жирмунский публикует свою новую статью под названием «Легенда о призвании певца» [40. с. 185-195]. Позже эта статья была опубликована еще несколько раз в 1979 и в 2004 гг. Автор в данной статье затрагивает вопрос о чудесном внушении или наитии как источнике поэтического дара и призвания сказителя. Он обращается к биографической легенде первого англосаксонского поэта – Кэдмона; к древнеисландской саге о скальде – Хальбиорне; к творчеству прославленного узбекского бахши – Эргаша Джуман бул-бул оглы; к биографиям знаменитых монгол-ойратских тульчи – Этэн-Гончика и Парчена; к народному преданию крупнейшего кыргызского манасчы – Кельдибека, к образу сказителя и шамана средневекового тюркского эпоса «Коркут-ата» – Коркута; к творчеству туркменского поэта – Махтум-Кули. Обращаясь к преданиям о сказителях и легендарных поэтах разных народов и разных времен, В.М.Жирмунский одним из первых в области фольклористики пытается поднять вопрос о возможности древней связи сказителя и шамана. Осуществляя сравнительный анализ об избранничестве сказителя и шамана, ученый пишет: «Подобные представления о божественном «призвании» певца в условиях феодального общества сохраняются лишь как пережиток древности, получая новое переосмысление в духе господствующей религии – христианстве (Кэдмон) или мусульманстве (узбекские или туркменские бахши дореволюционного времени). Более глубокий генезис этих представлений на ранних ступенях развития общества раскрывается лишь в результате дальнейшего привлечения материала сравнительной этнографии и фольклора» [42. с. 361]. При внимательном прочтении этого высказывания можно обнаружить очень интересную мысль автора о том, что божественное призвание сказителя как мощное явление, находится вне всякой религии. В нем более древние общечеловеческие корни и истоки. Последующие попытки изучения творчества сказителей эпоса «Манас», их классификация, и в целом традиции сказительского мастерства были определены Р.Кыдырбаевой [64], К.Ибраимовым [49], М.Мамыровым [75. с. 71-108], С.Мусаевым [82. с. 131-156], Б.Н.Путиловым [91]. Есть и другие исследования, которые внесли свою лепту в изучение данной проблемы, это труды Ч.Айтматова, К.Артыкбаева, А.Асанканова, Т.Байджиева, С.Бегалиева, Н.Бекмухамедова, З.Бектенова, К.Ибраимова, Х.Карасаева, А.Карыпкулова, К.Кудайбергенова, К.Кырбашева, А.Обозканова, А.Салиева, Р.Сарыпбекова, А.Табалдиева, М.Убукеева, Б.Юнусалиева. Спустя более сорока лет после выхода в свет научной работы К.Рахматуллина, обращаясь к проблемам сказительства, в 1984 году Р.Кыдырбаева публикует свой научный труд – “Сказительское мастерство манасчи” [64]. Все это долгое время проблема сказительского искусства манасчы оставалась вне научного внимания. За это время в жизни и деятельности сказителей происходили заметные изменения. Как справедливо в свое время отметил Б.Н.Путилов, «уходили из жизни величайшие сказители, а значит, переставал существовать и предмет исследования» [91. с. 11]. Р.Кыдырбаева в своей монографии рассматривает вопрос о сказительской преемственности в условиях устной традиции, а также вопрос импровизации как неотъемлемую часть сказительской традиции. В качестве приложения к основному материалу она предоставляет информацию о снах некоторых манасчы, когда-то записанных фольклористами из уст самих сказителей и их современников. Основной целью этой работы явилось изучение сказительского мастерства создателя текста эпоса в традиционной форме. Данный материал Р.Кыдырбаевой и вся ее научная деятельность заслуживают особого внимания, ибо имея огромный опыт и знания в сфере манасоведения и в целом фольклористики, она сумела донести до русскоязычных читателей роль манасчы в развитии и бытовании эпоса, проблему генезиса и исторической эволюции эпоса «Манас». Особо следует отметить исследования М.Мамырова, его последнюю монографию на кыргызском языке – «История создания эпоса «Манас» [75]. Как отмечает сам автор, данный материал был готов еще в 1974 году, но лишь в 2005 году был опубликован. В разделе «Первые сказители эпоса «Манас» автор рассматривает творчество двух героев из эпоса «Манас», которые обладали импровизаторскими способностями и слагали поэтический текст в самом эпосе – Ырчы-уул (кырг. Ырамандын Ырчы уулу) и Жайсан-ырчы. Оба героя описываются в эпосе как сторонники и соратники Манаса. По народным преданиям, они и были первыми сказителями эпоса «Манас». В этом разделе своей монографии исследователь осуществляет сравнительный анализ творчества, жизнедеятельности Ырчы и Жайсана с древнегреческими сказителями Фемием, Демодогом, Гомером, огузским сказителем Коркутом, древнеиндийскими сказителями Вьясом, Уграшравасом, Вайшампаяном, Санджаем, древнетибетским сказителем Норбо Чойбебом и т.д. М.Мамыров проводит мысль о том, что для создания проекта героического эпоса должны существовать определенные условия и обстоятельства, а первым сказителем мог стать только тот, кто являлся свидетелем событий, описываемых в эпосе. Лишь непосредственный участник этих событий, обладающий поэтическим даром, мог стоять у истоков создания героического эпоса, как, например, кыргызские Ырчы и Жайсан, древнеиндийский Вьяса или древнетибетский Норбо Чойбеб. Изучению сказительского искусства в целом, и конкретных манасчы в частности, посвящены исследования С.Мусаева. Огромное внимание ученого было уделено варианту и биографии Сагымбая Орозбакова – одного из величайших манасчы конца XIX и начала ХХ столетий. Исследователь является автором отдельной статьи «Манасчы» [82. с. 131-156], которая была включена в книгу «История кыргызской литературы» [82]. В данной статье автор предоставляет всю краткую информацию о сказительстве. Он рассматривает следующие проблемы: изучение сказительства; литературная терминология; сходство и различие между манасчы и акынами-импровизаторами; сновидения манасчы; становление сказительства; школы манасчы; изучение первых сказителей; сохранение единства традиционной сюжетной линии эпоса. Для решения вышеперечисленных проблем автор в качестве рекомендации предлагает свои методы и пути исследования. Несомненно особую роль в изучении эпического сказительства сыграл выдающийся российский ученый, фольклорист – Б.Н.Путилов. В своей монографии – «Эпическое сказительство» [91] автор на материалах эпосов народов Европы, Азии, Океании, Африки, на наблюдениях многочисленных российских и зарубежных исследователей и на основании своих собственных полевых исследований, рассматривает проблемы обучения сказителей, освоение ими эпического мира и овладение ими «эпическим знанием», расширение репертуара, а также приводит легенды о получении будущими сказителями эпоса «чудесного дара». Подробно описывается искусство исполнения эпических сказаний, его ритуальный характер, взаимоотношения сказителя с аудиторией, связь между сказителями и шаманами [91. с. 4]. Для нас рабата Б.Н.Путилова вызывает особый интерес, так как обращаясь к комплексу проблем, связанных со сказительством, он с глубоким уважением и со всей деликатностью рассматривает сказительское искусство манасчы. Изучив труды своих предшественников по проблемам кыргызского сказительства (Ч.Ч.Валиханова, В.В.Радлова, М.О.Ауэзова, В.М.Жирмунского, К.Рахматуллина, В.С.Виноградова и Р.Кыдырбаевой) он пишет: «Что может добавить к этим суждениям автор, никогда не работавший с манасчы и могущий в первую очередь опираться на международный сравнительный материал на тему избранничества и наития Разве лишь одно: дар эпического сказительства, да еще связанного с такими монументальными памятниками, как «Манас», – это необъяснимая загадака» [91. с. 51]. Также следует отметить труды отечественных исследователей последних лет – К.Жумалиева [43., 44., 45., 46], А.Заркунова [47] и С.Муратовой [81], которые также внесли особый вклад в изучение биографий, сказительской деятельности манасчы Тыныбека Жапый уулу, Сагымбая Орозбакова, Саякбая Каралаева и др. В настоящее время тенденция изучения данной проблемы значительно ослабла, и это следует признать. Но следует признать и другое, что за годы независимости Кыргызстана, научные исследования, нами обсуждаемой проблемы, расширили свои границы и возможности. И мы уверены, что это может привести в будущем и к качеству, и к масштабности исследований. Сейчас к данной фольклорной традиции постепенно проявляют научный интерес такие отрасли наук, как культурология, философия, социология и этнография. Хотя в прошлом вопросы сказительства являлись объектом исследования именно фольклористики. Видимо, это связано с тем, что в советский период было принято считать, что вопросами изучения сказителей и в целом сказительства, должна заниматься лишь фольклористика и не в коем случае никакая другая отрасль науки. Руководствуясь подобным мнением, наука в свое время многое упустила и, пожалуй, это самый главный пробел советской науки в развитии эпосоведения. По этому поводу очень откровенно высказал свое мнение Б.Н.Путилов: «К сожалению, приходится признать, что и наша отечественная, и зарубежная наука, сделала далеко не все, что должна была и могла сделать. Проблема сказителя и сказительства, по существу, не занимала в эпосоведении центрального места, уступая его проблемам генезиса и истории эпосов, их содержания и поэтики. Работа по записи эпических текстов редко сочеталась с работой по изучению певца – его отношения к своему репертуару, вопросов обучения, усвоения, особенностей исполнения, вариативности и проч. Певец в редких случаях становился объектом вдумчивой экспериментальной работы, «погоня» за новыми записями мешала длительным контактам исследователей с певцами» [91. с. 10]. Далее, оправдывая своих предшественников и продолжая свою мысль, Б.Н.Путилов пишет: «Разумеется, все это – не в укор нашим предшественникам: они совершили великое дело, донеся до нас крупицы (а иногда и пласты) свидетельств, драгоценные факты, наблюдения... Не их вина, что в недавнем прошлом наука не располагала техническими средствами для полноценных записей эпоса, для увековечения самих сказителей, моментов их исполнения и т.д. Да, в конечном счете, и не их вина, что только в последние десятилетия проблема сказительства обрела должные масштабы, обросла программными разделами, высветилась в своем историческом значении и встала на прочные методические основы» [91. с. 10]. Действительно, сегодня мы имеем уникальную возможность для исследования проблем сказительства. Сейчас имеются серьезные труды отечественных исследователей в сфере социальной философии, культурологии, социальной антропологии. Важное значение в сфере фольклористики имеет работа Ж.Орозобековой «Исторический путь развития сказительского искусства» (на кыргызском языке) [88] и А.Джамиля «Эпос «Манас» и традиции тюркских сказаний» [2]; в сфере социальной философии имеет монография Г.Бакиевой «Социальная память и современность» [15]; в сфере социальной антропологии – работа Н. ван дер Хейде «Дух в действии. Эпос «Манас» и кыргызское общество» (на английском языке) [163]; в сфере музыковедения – работа Г.Байсабаевой «Эпос «Манас» в контексте музыкальной культуры кыргызов» [14]; в сфере культурологии – работа Н.Усеновой «Эпос «Манас» как мнемоническая культура кыргызов» [111] и др. В рамках программы празднования 1000-летия эпоса «Манас», в 1995 году была осуществлена запись трилогии эпоса «Манас» из уст известного манасчы Шаабая Азизова (1927(24)-2004). С момента приобретения Кыргызстаном независимости это единственная запись, осуществленная старшим научным сотрудником Национальной Академии наук Кыргызской Республики – Ж.Орозобековой. Ею же в 2003 году была опубликована монография «Исторический путь развития сказительского искусства» [88], в основу которой легли сказительская деятельность Шаабая Азизова и многих других известных традиционных манасчы прошлых лет. В своей работе Ж.Орозобекова делает акцент на некоторые вопросы, касающиеся современных проблем сказительства, в частности, генезис сказительского искусства, мотивы сновидений в сказительском искусстве, фольклорно-этнографические источники в сказительском искусстве и т.д. Впервые в истории манасоведения Г.Бакиева рассматривает эпос «Манас», как мнемонический разум и культурный код кыргызов. Характеризуя сказителей-манасчы, она пишет следующее: «Сказители играют колосальную роль в передаче не только информации и знаний, но и богатейшего эмоционально-психологического пласта народной культуры, что устную речь делает «живой», «мыслящей». Творчество сказителей отличается еще и тем, что они устанавливают связь времен: прошлого, настоящего и будущего, благодаря своей уникальной памяти. Эмоциональная и интеллектуальная нагрузка на разум и память сказителя и историческая синхронизация событий разных времен являются содержанием мнемонической деятельности» [15. с. 101-102]. Продолжая эту же мысль, Н.Усенова, в своей работе пытается «определить уникальность эпоса «Манас» в мировой культуре и в контексте глобализации. И благодаря феноменальным свойствам памяти кыргызских сказителей-манасчы раскрыть феномен «памяти» человека в преемственности культурного наследия кыргызов» [111. с. 25]. Исследователь в своем материале отразила результаты полевых социологических исследований по проблемам роли эпоса «Манас» в контексте мировой культуры среди студентов, жителей столицы и некоторых регионов Кыргызстана. Исследования проводились в 2012-2014 годы. Были использованы анкетный опрос и интервьюрование. Основная часть исследований была связана с выявлением осведомления кыргызстанцев об эпосе «Манас», о кыргызских сказителях-манасчы и ученых, внесших вклад в генезис эпоса. На основе полученных результатов Н.Усенова предлагает свои рекомендации по сохранению преемственности наследия культуры, как в сфере образования, так и в способах развития памяти как основного механизма передачи культурного наследия [111. с. 17-25]. В изучении места и роли сказителей-манасчы в кыргызском обществе неоценимый вклад внесла голландская исследовательница, доктор Лейденского университета – Н. ван дер Хейде. Она дважды посетила Кыргызстан, первый раз в 1996-1997 годах, когда собирала материалы для своей магистрской работы; во второй раз в 1999-2000 годы, когда ей нужно было собрать материалы для своей докторской диссертации, которую в 2008 году она успешно защитила в Тилбургском университете в Нидерландах. Во время своего пребывания в Кыргызстане она встречалась и общалась в течение долгого времени со сказителями. Ей посчастливилось встретиться с манасчы Кааба Атабековым (1924-2008), Шаабаем Азизовым, Уркашем Мамбеталиевым (1934-2011), Канымбюбю Абраимовой. Ей удалось собрать большой материал, после изучения которого, в 2008 году Н. ван дер Хейде опубликовала свою монографию. Опираясь на труды Ч.Ч.Валиханова, В.В.Радлова, М.Пэрри, А.Б.Лорда, Д.Приора, С.Мусаева и др., автор в своей работе прослеживает современные проблемы, касающиеся сказительского искусства манасчы, – приобретение сказительского дара будущими манасчы, становление манасчы, сказительская школа, функции манасчы, традиционный сюжет вариантов эпоса «Манас», взаимовлияние сказителей и слушателей, социальный статус манасчы, роль сказителей в сохранении эпоса «Манас» [163]. Следует отметить научно-исследовательский проект «Дух в действии: сказывание эпоса «Манас», который был реализован в 2011 году. Проект инициирован и осуществлен «Инициативой по духовной консолидации», неформальной группой специалистов из различных научных сфер и общественным фондом «Миротворческий Центр». Результаты этих научных исследований были позже опубликованы в книге «Кыргызская матрица. Механизмы духовного самосохранения и развития» [16]. Как пишут авторы, «исследование было посвящено такому трансцендентному (сверхъестественному) явлению в кыргызской культуре, как эпос «Манас». Особый акцент был сделан на процессе живого сказывания эпоса «Манас», поскольку он является центральным и наиважнейшим компонентом культуры кыргызов» [16. с. 5]. В рамках данного научно-исследовательского проекта, мы впервые в истории манасоведения, а, возможно, и фольклористики в целом, провели научные эксперименты по нейрофизиологическому, психологическому, биохимическому, биомагнитному воздействию живого исполнения эпоса «Манас» на человека. Также впервые в истории манасоведения был проведен социологический опрос (во всех регионах Кыргызстана) о роли эпоса «Манас» и сказительства в жизни Кыргызстана. Результаты этих исследований также были опубликованы в книге – «Кыргызская матрица. Механизмы духовного самосохранения и развития» [16]. Зная и понимая, что одним из наиболее ярких и таинственных явлений в кыргызской традиционной культуре является феномен сказительства, которое сочетает в себе три важных элемента – сакральный дар сказителя, самого сказителя и слушающую аудиторию, мы до сих пор полностью не осознаем его значимость в жизни народа [16. с. 58]. Исследование сказительского искусства манасчы в одно время являлось полузапретной темой. Вероятно, такая ситуация была связана с тем, что она содержала слишком много вопросов о мистическом, магическом, трансцендентном. Но жизнь не стоит на месте, и интересующая нас проблема постепенно обрела свое «легальное положение» в современной науке. Теперь стало очевидным, что истинная наука должна быть независимой от действующей государственной идеологии она должна понимать и осознавать всю ответственность, которая стоит перед нею в исследовании подобного феномена. В любые времена она должна быть честной и объективной. «Многие народы мира уже пережили «эпическую эпоху», то есть время интенсивной жизни эпических сказаний в их устной традиции, прекратив ее несколько веков назад и продолжая бережно хранить как факт своей давно ушедшей истории и часть национального культурного наследия. У кыргызов «эпическая эпоха» в ярко выраженной продуктивной форме протянулась вплоть до середины ХХ столетия, и что особенно уникально, – не оказалась стерта еще и в наши дни благодаря продолжающемуся феномену его исконных хранителей – народных манасчы» [9. c. 187]. Есть еще в народе манасчы, которые не только хранят в себе сказание о Манасе, но и создают все новые версии, исполняя эпос также, как и их предшественники, традиционным путем. Это говорит о том, насколько сильны сказительские традиции еще у кыргызов. Это дает возможность для дальнейшего изучения сказительства. Основным вопросом в исследовании той или иной проблемы, является вопрос терминологии. «Любой термин есть отражение результатов познания. Однако в самом процессе выбора слов или словосочетаний, для обозначения того или иного понятия, имеется момент субъективности. Поэтому при выборе слов могут произойти ошибки. Порою термины вводились намеренно, с определенной целью. Вопреки интересам национального языка вводилась иностранная терминология. А язык – это есть система словесных кодов и символов, элемент национальной культуры, национального мышления и мировоззрения» [20. с. 26; с. 29]. «Уже само обилие терминов, используемых для обозначения устной повествовательной поэзии, нередко демонстрирует, насколько нам недостает ясного представления о процессе устного творчества. Затруднения в данном случае обусловлены в немалой степени неоднозначностью терминологии, а также тем обстоятельством, что каждая научная школа принимает в качестве ведущего лишь какой-то один аспект этой поэзии» [68. c. 15] – отмечает А.Б.Лорд. В отличие от термина «эпос» сложившегося как литературоведческое понятие, термин «жомок» – традиционное этническое, которое употреблялось у кыргызов лишь в отношении и значении сказания о Манасе. В переводе на русский язык, слово «жомок» означает: «1. былина, произведение богатырского эпоса; сказ о богатыре, о богатырском подвиге» [121. с. 259]. На севере нынешнего Кыргызстана, в районах его обширного бытования, лишь эпос «Манас» называли термином «жомок», сказителей же этого сказания называли – «жомокчу», и эти наименования жанра данного эпоса и его носителей были традиционными в жизни кыргызов. Традиционные этнические термины в отношении эпической традиции можно обнаружить и у других родственных народов. Видный хакасский фольклорист В.Е.Майногашева пишет: «Среди различных жанров хакасского фольклора выделяется «алыптыг нымах» – героический эпос – самый обширный по объему, охвату жизненных коллизий, культурно-эстетической значимости... Термином «алыптыг нымах» хакасы называют как жанр, так и каждое отдельное произведение этого жанра. Буквально «алыптыг нымах» означает «сказание о богатыре (алыптыг)», т.е. богатырское сказание, богатырская сказка (нымах – это не только сказание, но еще и сказка) [69. с. 16]. Хакасы и сейчас сказителей алыптых нымах называют хайджи-нымахчы. «Хайджи-нымахчы» – это есть сказители, владеющие гортанным пением – хай и исполняющие крупные эпические произведения: алыптыг нымах и исторические предания» [72. с. 9]. Знаток татарского фольклора Н.Исанбат пишет: «на языке татар Западной Сибири, Тобола и Тюмени «йомак ею» – рассказывать сказку, «йомак эйту» – загадывать сказку. Йомак у башкир; юмак у ногайцев; жумбак у казахов и каракалпаков, у всех в значении загадки. Киргизское слово жомок – слово, передаваемое из уст в уста, легенда, сказка. У чувашей юмах – в значении сказки; у монголов домог – лечение, сказка, рассказ. По-монгольски дом означает обряд, колдовство, заговор, заклинание. Рамстед считает, что слово йомгак происходит от этого корня» [51. с. 10]. Следует отметить, что это слово присутствует во многих тюрко-монгольских языках. «Общетюркский термин «йумак, ымак, нумах», монг. «домог» – «легенда, сказание, былина, рассказ, сказка, притча» восходят к древнетюркскому «йом» – «легенда, рассказ шамана и приключения души больного в потустороннем мире» [97. с. 54]. Во всех случаях основой слова является либо древнетюркское «йом-», либо монгольское – «дом-» (с вариантами на разных языках: жом-, жум-, юм- и т.д.), что означает: легенда, рассказ шамана и приключения души больного в потустороннем мире. Если не обращать внимание на некоторые фонетические изменения этих слов, то можно заметить, что речь идет об одном и том же слове: жомок, домог, жумбак, йомак, юмак, юмах, йумак, ымак, йомгак, нымах. Несмотря на их внешнее сходство, аналогию можно обнаружить и в их значении: сказание, былина, сказка, притча, загадка, колдовство, заговор, заклинание, лечение, легенда, рассказ шамана, приключения души больного в потустороннем мире. Все эти значения свойственны, как в отношении самого сказания о Манасе, так и в отношении его сказителей. Но постепенно слово эпос, как международное жанровое обозначение закрепилось в кыргызской фольклористике. В первой половине ХХ века, общепринятый термин эпос стал вытеснять термин жомок с его первоначальным традиционным обозначением – сказание о Манасе, которое позже обрело место лишь в значении сказки, хотя сказку кыргызы в прошлом называли – жөө жомок (жөө – букв. «пеший»). «Обращаясь к истории манасоведения, мы увидели, что в качестве традиционного наименования жанра эпоса «Манас», термин «жомок» просуществовал вплоть до начала 30-х годов ХХ столетия. С начала 30-х до 1935 года сказание о Манасе стали именовать новым термином – «народная поэма», а уже с 1935 года стали официально обозначать термином «эпос» [17. с. 244]. Кроме того, в самом тексте эпоса встречаются названия нескольких крупных эпизодов с участием самого слова «жомок»: «Жомок башы» (на рус. «Зачин сказания»), «Алмамбеттин жомогу» (на рус. «Сказ Алмамбета»), «Каныкейдин жомогу» (на рус. «Сказ Каныкей»), «Толтойдун жомогу» (на рус. «Сказ Толтоя»). Очень часто многие сказители, начиная свой сказ, используют традиционные поэтические строки: «Атаңардын жомогу, «Сказ о ваших отцах, Айтпай койсок болобу Разве можно его не сказывать Бабаңардын жомогу, Сказ о ваших предках, Баштасак келер оролу» Будет к месту его начать» [135. с. 3] (здесь и далее построчный перевод – наш). Сам текст сказания о Манасе показывает, что слово “жомок” – это неотъемлемая часть целого, это эпический мир Манаса и традиция сказителя и, наконец, это есть мировоззрение народа, связанное с «Манасом». И сегодня термин эпос укрепился в фольклористике как научный термин, и как основной инструмент, без которого не обходится ни одно научное исследование, где объектом изучения является «Манас». Произведения, обозначаемые как эпос, очень разнообразны, и пока ещё не было представлено точного определения, которое соответствовало бы всем типам сказаний. На наш взгляд, термин эпос, включающий в себя лишь определенную функцию, не отвечает всем тем целям и особенностям, которые имеют в себе не только кыргызское сказание о Манасе, но и многие другие сказания народов Сибири и Центральной Азии. В этом отношении следует принять во внимание следующее положение, что термин «эпос», являющийся производным западноевропейской лексики, а значит, и мышления, все же отражает западноевропейское мировоззрение, культуру и литературу. Ведь нет более объективного и точного обозначения, чем народное. Тем более, если речь идет о ведущих образцах духовной культуры того или иного народа, создателем и носителем которых он является, где скрыты его многовековые знания и мудрость. Термин «эпос» настолько глубоко укоренился в сознании народа, что кыргызское общество категорически отказывается от превоначальных значений своих традиционных терминов «жомок» и «жомокчу», не подозревая, что это своеобразный отказ от своего традиционного мировоззрения. «В каждой традиционной этнической культуре существовали свои типовые термины, которыми называли знатоков и исполнителей эпических сказаний. Иногда такие термины были производными от названия эпических жанров: олонхосуты у якутов (от названия поэм – олонхо), улигершины у бурят (от термина «улигер»), дастанчи у узбеков (от термина «дастан»), жырау у казахов (от термина «жыр») и др. Термины, обозначающие типы певцов, могли производиться от названий крупных эпических памятников: манасчи у киргизов (от эпоса «Манас»), гуруглихоны у таджиков (от «Гуругли»), джангарчи у калмыков (от «Джангара»). Встречаются также термины, связанные с характерными особенностями исполнения: кайчи у алтайцев, у шорцев, хайджи у хакасов (от «кай», «хай» – специфической манеры гортанного пения). В других культурах термины вели происхождение от названий музыкальных инструментов, которыми сопровождалось исполнение эпоса: гусляры у южных славян (от «гусли»), кобзари у украинцев (от «кобзы»). Наконец, есть термины, значимые сами по себе: бахши, акыны и шаиры у народов Средней Азии, ашуги – у туркмен, азербайджанцев, армян, сэсэны у башкир, чичяны у татар и др.» [91. с. 7-8]. Здесь Б.Н.Путилов упоминает и о кыргызском термине – манасчи. Учитывая то обстоятельство, что этот термин является производным от кыргызского языка, будет справедливо, если в ходе своей дальнейшей работы мы будем называть его так, как он звучит на родном языке, т.е. манасчы, а не «манасчи». Видимо, автор не знал о том, что «манасчы» как термин в научный оборот вошел лишь в начале 30-ых годов прошлого века, вытеснив традиционный народный термин «жомокчу». Если быть конкретным, то впервые этот термин был использован известным кыргызским лингвистом – Х.Карасаевым в статье «Манас», которая была опубликована 27 мая 1930 года в республиканской газете «Кызыл Кыргызстан» [159], где он пишет о сказителе Сагымбае Орозбакове и его варианте. В кыргызско-русском же словаре, составленном К.К.Юдахиным в 1965 году, слово «жомокчу» переводится, как: «творец и сказитель эпоса» [121. с. 259]. Об этом пишет в своих научных трудах С.Мусаев – один из видных кыргызских манасоведов, проводя идею о возвращении народного термина «жомок» [82. с. 131-156; с. 491-584]. К сожалению, он не смог убедить научный мир в необходимости возвращения этого термина. На наш взгляд, изучение этимологии этого слова может стать одной из попыток объяснения и более глубокого понимания термина – «жомок». «Слово «манасчы» – это есть сказитель «Манаса» (соответственно «семетейчи» и «сейтекчи») – словотворчество последних лет, возникшее для более точного выделения основного направления сказительского ремесла. В прошлом преимущественно бытовало определение сказителей «Манаса» словом «жомокчу» (от “жомок” – сказ), им же обозначали сказителей вообще» [9. с. 165]. Сами сказители неоднократно упоминают слово «жомокчу» применительно к создателю сказания о Манасе. Например, Сагымбай Орозбаков говорит об этом следующим образом: «Жомокчулар койбосо, «Не сложилась бы песнь Уйкаштырып ырды айтып...» Без рифмы жомокчу...» [150. с. 380]. Другой сказитель – Тоголок Молдо, в одном из своих произведений под названием «Рассказ о сказителях от времен Манаса до нынешних дней», пишет следующее: «Ырамандын Ырчы уул – «Ырчы сын Ырамана – Жомокчунун башчысы. Он глава всех сказителей. Баарын тизген Токтогул – А Токтогул сложил сказание – Бул жомоктун ачкычы. Он является ее ключом. Ырамандан бер жакка, И от Ырамана до нынешних дней Жомок болуп жолдонуп, Продолжает жить сказание, Отуз бир болду жомокчу, И сказителей стало тридцать один, Манасты айткан колдонуп...» Сказывающих Манас...» [145. с. 140]. «Народные предания утверждают, что после смерти Манаса, Ырчы-уул воспел подвиги вождя в кошоках (в причитаниях. – Б.Т.А.). Затем эти песни-кошоки, сохранившиеся в народных устах, другой легендарный певец-акын Токтогул-ырчы объединил в одно цельное повествование» [77. с. 358-359]. В этнической культуре кыргызов, да и в самом сказании о Манасе существует термин «ырчы». Более того, в сказании существует герой по имени Ырчы сын Ырамана, который является одним из сподвижников и членов военной дружины Манаса. В самом сюжете эпоса он изображен не только как воин и приближенный Манаса, но и как придворный глашатай, который выступал на массовых культурных мероприятиях будучи в составе военной дружины Манаса. Особенно ярко в тексте запечатлено его выступление на поминках Кёкётёя [137. с. 1520; с. 1535]. По варианту Сагымбая Орозбакова его настоящее имя Каратай [137. с. 419]. Профессиональное прозвище Ырчы он получает позже из-за своих импровизаторских, поэтических способностей. До сегодняшнего дня в памяти народа закрепилось мнение о том, что именно Ырчы и стал первым сказителем эпоса после смерти Манаса. Об этом утверждают в своих вариантах и сказители. Например, Жусуп Мамай (1918-2014) в своем варианте точно отмечает миссию Ырчы: «Урушка Ырчы барбагын, «Не иди Ырчы в поход, Калемди колго кармагын, Лучше перо возьми в руки, Эл унутуп калбасын, Чтоб народ потом не забыл Айкөл Манас арбагын... Дух великодушного Манаса... Мен өзүм кылган иштерим, Я же свой жизненный путь Ак кагазга бүткөмүн, Оставил на белой бумаге, Аруукеден сурап ал, Спроси у Арууке Ырчым сөзгө улап ал...» И Словом своим продолжи...» [135. с. 385]. В этом эпизоде Алмамбет, заранее предвидя результат предстоящего похода на Бейджин как один из самых близких сподвижников Манаса завещает Ырчы, чтобы он выполнил свой основной профессиональный долг, т.е. создал Слово (сказание) о Манасе и оставил его народу. Слово «ырчы» производное слова «ыр», что в переводе с кыргызского языка означает – «песня» [121. с.934]. Слово «ырчы» как термин в прошлом у кыргызов, т.е. в досоветский период, часто ассоциировался с термином «жомокчу». В этнической культуре это слово означает: «1. Народный певец; рапсод (исполнитель отрывков богатырского эпоса, обычно заученных; ср.
Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Биография Фёдора Конюхова это история жизни уникального и невероятно одарённого человека. Большинство людей знает его как отважного и неутомимого путешественника, покорившего самые высокие горные вершины и в одиночку переплывшего океаны
2017 -> Дагестанская медицинская академия
2017 -> Кабардино-балкарский государственный
2017 -> Новая дипломатия
2017 -> Рабочая программа дисциплины «Литература» для 5 – 9 классов
2017 -> Материальные и социокультурные интенции евразийской интеграции: о чем говорит историческая память
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • (на примере творчества сказителей эпоса “Манас”)
  • Научный консультант
  • Глава II. Научная трактовка процесса изучения сказитель- ского дара
  • Глава III . Обучение и исполнительская традиция сказите- ля
  • Заключение
  • Связь темы диссертации с крупными научными программами и основными научно-исследовательскими работами.
  • Цель и задачи исследования.
  • Теоретическая и практическая значимость диссертации
  • Основные положения, выносимые на защиту.
  • Личный вклад соискателя.
  • Полнота отражения результатов диссертации в публикациях.
  • Структура и объем диссертации
  • Глава I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ СКАЗИТЕЛЬСКОГО ИСКУССТВА – МАНАСЧЫ Теоретический подход в исследовании сказительского искусства – манасчы