Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Тотьев К. Ю., канд юрид наук, профессор гу-вшэ товарный рынок и его границы в практике применения антимонопольного законодательства




Скачать 334.43 Kb.
Дата21.07.2017
Размер334.43 Kb.
Тотьев К.Ю., канд. юрид. наук,

профессор ГУ-ВШЭ

Товарный рынок и его границы в практике применения антимонопольного законодательства

В качестве одной из важнейших современных тенденций отечественного антимонопольного законодательства выделяется усиление публично-правовых санкций за его нарушение. Об этом убедительно свидетельствуют недавние изменения в административном и уголовном законодательстве России. Однако практическая реализация этих санкций возможна лишь при полном соответствии обстоятельств конкретного дела всем условиям применения мер ответственности. Эти условия (составы) перечисляются в Кодексе РФ об административных правонарушениях (КоАП РФ) и Уголовном кодексе РФ (УК РФ), а также в Федеральном законе от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции»1. Как свидетельствует российская и зарубежная правоприменительная практика, наиболее сложными для доказывания и в силу этого спорными среди элементов этих составов являются границы товарного рынка, где произошло антиконкурентное правонарушение. Каковы практика применения и перспективы корректировки правил установления таких границ? Анализу данного вопроса и посвящена настоящая статья2, где автор показывает особенности и недостатки использования экономических аргументов при толковании правового понятия «товарный рынок», а также смежных с ним категорий отечественного и зарубежного конкурентного права3.


  1. «Товарный рынок» как неопределенное понятие


«Товарный рынок» в качестве правового понятия используется в четырнадцати статьях Закона о защите конкуренции, что составляет более четверти от общего количества его статей. В силу этого данное понятие является одной из самых используемых юридически значимых категорий отечественного антимонопольного законодательства. Оно не относится ни к вспомогательным, ни к субсидиарным понятиям, ведь главное место ему законодатель отводит при описании элементов составов нарушений антимонопольного законодательства (ст. 4 – 13 Закона о защите конкуренции). Так, например, состав злоупотребления хозяйствующим субъектом своим доминирующим положением (ч. 1 ст. 10 Закона о защите конкуренции) может быть установлен только после выявления границ релевантного товарного рынка. Неслучайно поэтому в российской судебно-арбитражной практике вопросы установления состава нарушений Закона о защите конкуренции увязываются с определением географических и продуктовых границ товарного рынка4. Аналогичное значение применительно к антитрестовскому праву США и европейскому конкурентному праву придается категории «релевантный рынок» соответственно в решениях Верховного Суда США (например, по делу «US v E.I. du Pont de Nemours & Co» в 1956 году)5 и в решениях Европейского Суда (в частности, по делам 66/86 «Ahmed Saaed» (1989 год), C-53/92P «Hilti» (1994 год) и С-333/94P «Tetrapak» в 1996 году)6.

Именно к этому понятию привязана категория доминирующего положения, ведь согласно ч. 1 ст. 5 Закона о защите конкуренции «доминирующим положением признается положение хозяйствующего субъекта (группы лиц) или нескольких хозяйствующих субъектов (групп лиц) на рынке определённого товара…». Такая трактовка критериев наличия у хозяйствующего субъекта доминирующего положения обосновывается экономической теорией рыночной власти (market power), которая носит не абсолютный, а относительный характер, и определяется исключительно по отношению к конкретному рынку (на основе принципа «если отсутствует конкретный товарный рынок, то нет и доминирующего положения»7), имеющему свои границы. Точность определения этих границ влияет на конкретный размер доли соответствующего субъекта, поэтому потенциальные нарушители антимонопольного законодательства в процессе разбирательства по конкретному делу зачастую стремятся расширить границы соответствующего товарного рынка и тем самым уменьшить свою доля на нём. В свою очередь антимонопольный орган, наоборот, заинтересован в максимальном сужении таких границ, что упрощает для него доказывание факта нарушения антимонопольного законодательства. Операциональный (количественный) критерий доминирующего положения (доля хозяйствующего субъекта на рынке), в зависимости от конкретного значения которого распределяется бремя доказывания такого положения как юридического факта, также определяется по отношению к конкретному товарному рынку (п.1-2 ч. 1 и ч.2 ст. 5 Закона о защите конкуренции).

Поскольку запреты с условием о товарном рынке, изложенные в ст. 10-13 Закона о защите конкуренции, обеспечиваются средствами административной8 и уголовной ответственности, то понятие «товарный рынок» имеет значение и для применения этих видов санкций. Так, административная ответственность по ст. 14.31 КоАП РФ за злоупотребление доминирующим положением возможна лишь в отношении хозяйствующего субъекта, занимающего такое положение на определенном товарном рынке. Этот же вывод можно сделать и в связи с тем, что законодатель в соответствии с указанной статьёй считает административным правонарушением лишь те злоупотребления доминирующим положением, которые признаются таковыми в соответствии с антимонопольным законодательством (имеется в виду ст. 10 Закона о защите конкуренции). Специальный состав административного правонарушения, элементом которого является понятие «товарный рынок», предусмотрен также в появившейся недавно в КоАП РФ ст. 14.31.1. Она позволяет наказывать в административном порядке за злоупотребление доминирующим положением того хозяйствующего субъекта, доля которого на товарном рынке составляет менее 35 процентов (т.е. менее предельного норматива доминирования, закрепленного в ч. 2 ст. 5 Закона о защите конкуренции). До октября 2006 года отечественное антимонопольное законодательство не позволяло считать таких субъектов адресатами запрета, связанного со злоупотреблением доминирующим положением на товарном рынке, поскольку нижний порог доминирования был тогда установлен на уровне 35 процентов. Действующий в России с 26 октября 2006 года Закон о защите конкуренции (ч. 2, 3, 6 и 6.1 ст. 5 этого закона) расширил круг субъектов такого нарушения и тем самым сделал возможным дифференциацию мер административной ответственности на основании ст. 14.31.1 КоАП РФ. Её применение возможно (также как и в случае со ст. 14.31 КоАП РФ) только при условии признания правонарушения в соответствии с антимонопольным законодательством РФ, что в этой ситуации позволяет применять общее для российского антимонопольного законодательства легальное определение понятия «товарный рынок» (п. 4 ст. 4 Закона о защите конкуренции) .

Как мы видим, в перечисленных статьях КоАП РФ законодатель прямо упоминает термин «товарный рынок» в перечне признаков состава административного правонарушения. Но совершенно иным образом законодатель поступает в ст. 14.32 КоАП РФ, где данный термин не используется. Однако это не означает, что ст. 14.32 КоАП РФ может применяться без учёта границ товарного рынка. Необходимость определения таких границ вытекает из отсылки к антимонопольному законодательству (ст. 11 Закона о защите конкуренции), запрещающей ограничивающие конкуренцию соглашения (согласованные действия). Такой запрет может применяться, если хозяйствующие субъекты совершают правонарушение на определенном товарном рынке (ч. 1 ст. 11 Закона о защите конкуренции). Таким образом, и в этом случае категория товарного рынка выступает в качестве важнейшего элемента состав административного правонарушения.

Аналогичное значение этого понятия можно обнаружить и в уголовном законодательстве. В ст. 178 УК РФ установлена уголовная ответственность за недопущение, ограничение или устранение конкуренции в форме двух наиболее опасных деяний: антиконкурентных соглашений (согласованный действий) и неоднократного злоупотребления доминирующим положением. И хотя прямой отсылки к антимонопольному законодательству (в отличие от упоминавшихся выше статей 14.31-14.32 КоАП РФ) в анализируемой статье УК РФ нет, тем не менее, подразумевается, что квалификация этих нарушений должна осуществляться на основе исходных понятий и запретов антимонопольного законодательства (ст. 4-5, 8, 10-11 Закона о защите конкуренции). Дополнительным аргументом в пользу вывода именно о такой связи УК РФ и Закона о защите конкуренции служит аналогичная ситуация, сложившаяся с толкованием и применением составов статей 171 и 172 УК РФ. В ст. 171 УК РФ устанавливается ответственность за незаконную предпринимательскую деятельность и при этом не приводится отсылки к легальному определению понятия «предпринимательская деятельность» (п.1 ст.2 ГК РФ). Такая отсылка появилась лишь спустя почти десять лет после вступления УК РФ в силу в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 года № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем»9, где судам предписано использовать признаки предпринимательской деятельности на основе п.1 ст. 2 ГК РФ. Что касается ст. 172 УК РФ, то связь её понятийного аппарата с законодательством о лицензировании констатировалась в п.2 Определения Конституционного Суда РФ от 1 декабря 2009 года № 1486-О-О10.

Все предыдущие случаи использования категории «товарный рынок» были связаны с условиями применения ответственности за нарушение антимонопольного законодательства. Однако данная категория имеет не меньшее значение и для правильного определения правовых последствий совершенного правонарушения. Об этом свидетельствуют правила применения административного наказания в сфере защиты конкуренции. В частности, речь идет о санкции ст. 14.31 КоАП РФ (злоупотребление доминирующим положением на товарном рынке), которая впервые появилась в арсенале российского антимонопольного законодательства в апреле 2007 года и была существенно скорректирована законодателем в июле 2009 года11. Она предписывает уполномоченным органам исчислять конкретный размер административного штрафа, налагаемого на юридических (но не на должностных) лиц, с учётом «размера суммы выручки правонарушителя от реализации товара (работы, услуги), на рынке которого совершено административное правонарушение…». Данный критерий упоминается в этой санкции трижды. Очевидно, что для итогового исчисления размера штрафа необходимо определить как минимум два кумулятивных обстоятельства: 1) конкретный товарный рынок; 2) сумму выручки нарушителя, полученной в связи с продажей соответствующего товара на данном рынке. Поэтому в этом случае неизбежно применение легального определения понятия «товарный рынок». Аналогичное значение эта категория имеет и для применения правовых последствий в связи с нарушениями антимонопольного законодательства, описанными в пунктах 1 и 2 ст. 14.32 КоАП РФ (заключение ограничивающего конкуренцию соглашения и осуществление ограничивающих конкуренцию согласованных действий).

Всё вышеизложенное свидетельствует о существенной роли категории «товарный рынок» в качестве элемента состава антиконкурентных нарушений и правовых последствий, применяемых уполномоченными должностными лицами за их совершение. Этот вывод подтверждается также в п.1 ст. 10 ГК РФ (применительно к гражданско-правовому запрету) и в пунктах 7, 9 и 12-13 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 июня 2008 года № 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства»12. Однако практическое применение правового понятия «товарный рынок» затруднено в связи с его неопределенностью. Эти затруднения законодатель попытался разрешить с помощью легального определения данной категории (п.4 ст. 4 Закона о защите конкуренции), которое фактически выполняет функцию законодательного толкования этого термина.

Понятие «товарный рынок» не является само по себе определенным (ясным без каких-либо пояснений) понятием, поскольку может допускать совершенно неоднозначное толкования и применение, что в конечном итоге приводит к нарушению фундаментального конституционного принципа юридического равенства (ч.1 ст. 19 Конституции РФ и п.5 Постановления Конституционного Суда РФ от 28 ноября 2008 года № 11-П13). В сфере применения антимонопольного законодательства данная неопределенность не позволяет предпринимателям планировать способы своей конкурентной борьбы таким образом, чтобы они в последствии не были признаны судом нарушающими положения антимонопольного законодательства. Эта необходимость стабильности и предсказуемости условий конкурентной борьбы тем более важна в ситуации, когда законодатель использует многозначные термины.

Между тем, требование определенности правовых понятий и норм является общепринятым в российской и зарубежных правовых системах. Например, в п.4 своего Постановления от 27 мая 2003 года № 9-П Конституционный Суд РФ указал, что «в силу конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (ст. 19, ч. 1, Конституции Российской Федерации) запреты и иные установления, закрепляемые в законе, должны быть определенными, ясными, недвусмысленными. Неопределенность содержания правовой нормы… допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и тем самым - нарушения принципа равенства, а также принципа верховенства закона»14. Необходимость соответствия российских норм о защите конкуренции принципу определенности была показана в Особом мнении судьи Конституционного Суда РФ С.М.Казанцева, сопровождающем Постановление Конституционного Суда РФ от 24 июня 2009 года № 11-П. Кроме того, определенность норм права о субъектах экономической деятельности и предсказуемость судебных решений в этой сфере являются важнейшими требованиями общеевропейского правопорядка15.

Справедливости ради подчеркнём, что в российском Законе о защите конкуренции присутствуют различные положения, которые хотя и не подвергались пока проверки на соответствие Конституции РФ, но, тем не менее, потенциально могут нести риск несоответствия критерию определенности правовых понятий и норм. В первую очередь к ним можно отнести оценочные понятия. Например, такие оценочные понятия, как «недобросовестность» (п.9 ст.4 и ч. 1 ст. 14 Закона о защите конкуренции) или «злоупотребление» (ч.1 ст. 10 этого же Закона), вполне могут стать предметом анализа с точки зрения их определенности. Тем более, что зарубежной юриспруденции давно известны такие примеры. В частности, в немецкой юридической практике подобные прецеденты уже были в 1972 и 2001 годах, когда законодателю пришлось обосновывать в судебном порядке присутствие рамочной морально-нравственной категории «добрые нравы» (gute Sitten) в Законе против недобросовестной конкуренции 1909 года16 и её соответствие Конституции Германии17. Но неопределенность термина «товарный рынок» имеет особый характер, что не позволяет использовать для преодоления этой неопределенности методы, характерные для устранения неопределённости оценочных понятий.

В соответствии с п.4 Постановления Конституционного Суда РФ от 27 мая 2005 года № 9-П и п.2 Определения Конституционного Суда РФ от 1 декабря 2009 года № 1486-О-О одним из способов (наряду с самим текстом закона и местом правовой нормы в системе нормативных предписаний) преодоления неопределенности правовых понятий, сходных по свои юридическим и семантическим характеристикам с категорией «товарный рынок», может выступать отдельная формулировка соответствующего термина. В нашем случае этот способ не даёт удовлетворительного результата, поскольку не позволяет правоприменителю, опираясь на общепринятую семантику этого термина, однозначно выявить, какие именно товары, каких хозяйствующих субъектов и на какой территории могут образовать единый товарный рынок для целей Закона о защите конкуренции. Другим способом может стать прямое нормативное толкование (легальное определение) такого термина. Данный способ преодоления неопределенности правовой нормы считается вполне допустимым и достаточным, в частности, в п.2 Определения Конституционного Суда РФ от 1 декабря 2009 года № 1486-О-О применительно к легальному определению понятия «лицензионные требования и условия». Наличие такого определения Конституционный Суд РФ посчитал достаточным основанием для отнесения ч. 1 ст. 172 УК РФ (в ней используется понятие «лицензионные требования и условия») к определенным правовым положениям18.

В антимонопольном законодательстве легальное определение понятия «товарный рынок» также используется законодателем для преодоления неопределенности этого термина. Оно приводится в п.4 ст.4 Закона о защите конкуренции и содержит два ключевых с точки зрения целей антимонопольного законодательства признака. Во-первых, товарный рынок рассматривается либо как сфера обращения конкретного товара, не имеющего какого-либо заменителя, либо как сфера обращения взаимозаменяемых товаров. Во-вторых, границы такого рынка должны определяться на основе наличия или отсутствия возможности (целесообразности) приобрести данный товар конкретным приобретателем. Однако недостатками формулировок этих двух признаков является их неопределенность. В частности, на основе текста упомянутого в п.4 ст. 4 Закона о защите конкуренции определения невозможно выяснить с достаточной степенью ясности, по каким конкретно критериям должны определяться взаимозаменяемые товары, т. е. товары, входящие в один и тот же рынок. Поэтому проанализированное определение само страдает теми же недостатками, что и определяемый им термин «товарный рынок», и поэтому нуждается в дополнительном толковании. Этот же недостаток свойственен и для категории «взаимозаменяемые товары» (п.3 ст. 4 Закона о защите конкуренции). В связи с этим возникает вопрос: может ли иметь место такое дальнейшее толкование (назовём его толкованием второго порядка) в подзаконных актах уполномоченных федеральных органов исполнительной власти, выступающих в качестве регуляторов рынка? Принципиальную возможность такого толкования Конституционный Суд РФ отверг в подпункте 4.1 своего Постановления от 15 июля 1999 года № 11-П. В этом документе (по поводу разъяснений Министерства финансов РФ о налоге на прибыль организаций) констатировано, что «налог может считаться законно установленным, только если он установлен законом, который в силу его определенности, стабильности и особого порядка принятия может предоставить налогоплательщику достоверные данные о его налоговой обязанности». По аналогии этот вывод можно распространить и на Закон о защите конкуренции, ведь ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, которая позволяет ограничивать права и свободы человека и гражданина в сфере конкуренции, также упоминает в качестве основания такого ограничения федеральный закон (подобно ст. 57 Конституции РФ, описывающей ограничения права собственности). Исходя из этого, определённым закон должен быть сам по себе, а не в совокупности с разъясняющими его подзаконными актами.

Тем не менее, на основании пунктов 1-5 и 9 ч.2 ст. 23 Закона о защите конкуренции ФАС России вправе издавать нормативные правовые акты, разъяснения и рекомендации по вопросам применения антимонопольного законодательства, содержащие пояснения относительно понятия «товарный рынок» и его легального определения (пункты 3-4 ст. 4 Закона о защите конкуренции). Но насколько эффективно они позволяют преодолеть возникшую понятийную неопределенность? Наиболее развёрнутое описание правил определения границ товарного рынка содержится в Порядке анализа и оценки состояния конкурентной среды на товарном рынке, утвержденного Приказом ФАС России от 25 апреля 2006 года № 10819. ФАС России имеет право утверждать такой порядок на основании п.3 ч.2 ст. 23 Закона о защите конкуренции. В российской судебно-арбитражной практике20 Порядок анализа товарного рынка используется судами для проверки правомерности выводов антимонопольного органа об определении границ товарного рынка относительно обстоятельств конкретного дела. По содержанию можно выделить, по крайней мере, три принципиально различных критерия определения границ товарного рынка, описанных в этом документе: 1) «потребительский» критерий (критерий на основе опроса приобретателей (потребителей)); 2) формальный критерий; 3) экономический критерий.

Первый критерий, по существу, не вносит ничего нового по сравнению с легальными определениями понятий «взаимозаменяемые товары» и «товарный рынок» (пункты 3-4 ст. 4 Закона о защите конкуренции, п.17 Порядка анализа товарного рынка), поскольку он лишь повторят подход законодателя к способам определения границ товарного рынка. Речь идет о ценовых и функциональных характеристиках товаров, рассматриваемых с точки зрения приобретателей (потребителей). Впервые такое определение границ рынка было сформулировано в общих чертах в решении Верховного Суда США по делу «US v E.I. du Pont de Nemours & Co» в 1956 году21. В силу своего законодательного происхождения этот критерий обозначен в пунктах 5 и 17 Порядка анализа товарного рынка в качестве основного. Другие критерии должны применяться по отношению к нему субсидиарно (в случаях недостаточности информации, необходимой для определения границ товарного рынка). По мнению разработчиков Порядка анализа товарного рынка, введение такой иерархии должно способствовать принятию однозначных решений даже при наличии различающихся между собой результатов применения методов определения границ рынка. К сожалению, как будет показано далее, эти ожидания на практике не оправдываются.

Второй (формальный) критерий используется для определения взаимозаменяемых товаров и основывается на условиях договоров, где в качестве предмета фигурирует анализируемый товар, лицензиях, общероссийских классификаторах продукции и на различных нормативных актах, регулирующих соответствующую предпринимательскую деятельность. Эти документы позволяют по формально закрепленным признакам отнести тот или иной товар к определенной товарной группе и на этой основе определить границы (общие или различающиеся) товарного рынка. Согласно пунктам 14 и 16 Порядка анализа товарного рынка этот критерий предполагает, что товары, входящие вместе с рассматриваемым товаром в одну классификационную группу общероссийского классификатора, составляют один товарный рынок. Так, например, именно на основе Общероссийского классификатора внешней экономической деятельности арбитражный суд по одному из дел пришёл к выводу о том, «что автомобильные бензины верно отнесены антимонопольным органом к отдельному определенному товару»22. Ссылка на упомянутый классификатор использовалась в решении арбитражного суда для обоснования специфики сферы обращения такого товара (отдельная группа непродовольственного товара) и отсутствия заменителя этого товара. Однако обращение к формальному критерию, как правило, опровергается доводом о потребительских характеристиках соответствующего товара. В приведенном примере из арбитражной практики речь шла о физико-химических показателях автомобильного бензина, в соответствии с которыми он делится на две подгруппы (низкооктановый и высокооктановый). Поэтому в данном деле из-за отсутствия признаков взаимозаменяемости между данными товарами необоснованным выглядит объединение двух подгрупп бензина в рамках общих границ товарного рынка.

На фоне всех перечисленных недостатков легальных определений понятий «товарный рынок» и «взаимозаменяемые товары» следовало ожидать, что арбитражные суды конкретизируют это понятия с тем, чтобы такую конкретизацию можно было бы использовать в типичных арбитражных спорах по этой тематике. Каковы результаты такого судебного толкования?


2. Экономические критерии определения границ рынка


К сожалению, высшие судебные инстанции Российской Федерации в своих документах проблеме неопределенности понятия «товарный рынок» адекватного внимания не уделяют. За последние пятнадцать лет существования и развития отечественного антимонопольного законодательства было издано три ключевых для этой отрасли законодательства обобщающих документа Высшего Арбитражного Суда РФ23. Речь идёт о Письме ВАС РФ от 22 марта 1994 года № С1-7/ОП-169 «О практике рассмотрения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства»24, об Информационном письме Президиума ВАС РФ от 30 марта 1998 года № 32 «Обзор практики разрешения споров, связанных с применением антимонопольного законодательства»25 и о Постановлении Пленума ВАС РФ от 30 июня 2008 года № 30.

Ни один из перечисленных документов не внёс существенного вклада в исправление административных (судебных) ошибок и не оказал значимого влияния на стабилизацию (предсказуемость) административной и судебной практики в части определения границ товарного рынка. Так, в Письме ВАС РФ от 22 марта 1994 года лишь воспроизводилось существовавшее на тот момент легальное определение понятия «товарный рынок» и делался вывод о том, что границы товарного рынка должны определяться с учётом мнения и интересов потребителей.

В свою очередь в Обзоре практики применения антимонопольного законодательства 1998 года ВАС РФ лишь в одном пункте 10 этого документа обратился к проблеме правильного установления границ товарного рынка. В нём было сделано два вывода. Во-первых, правильное определение границ товарного рынка влияет на законное установление доли хозяйствующего субъекта на рынке и в силу этого на доказывание доминирующего положения такого субъекта. Во-вторых, для обоснования своего решения по поводу границ товарного рынка антимонопольный орган должен использовать Порядок оценки конкурентной среды 1996 года26 (эти правила являлись на тот момент обязательными при определении границ рынка и расчете доли, занимаемой на нем хозяйствующим субъектом). В проанализированном Президиумом ВАС РФ деле антимонопольный орган нарушил эти правила, поскольку не выявил все товары-заменители (не учёл, что «товары организации - заявителя имеют многофункциональное назначение (сахарницы, хлебницы, чайники, кастрюли и т.д.) и некоторые из них могут быть заменены изделиями из дерева, стекла, фарфора, фаянса, пластика и т.д., выпускаемыми как в самом регионе, так и за его пределами»), что привело к ошибочному определению границ товарного рынка. В результате решение антимонопольного органа было правомерно признано недействительным. Однако оба приведенных выше вывода вполне очевидны и прямо вытекают из текстов действовавших на тот момент нормативно-правовых актов.

Подобные тривиальные и поэтому не способные оказать существенную помощь арбитражным судам выводы были сделаны ВАС РФ и в п.13 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июня 2008 года № 30 (к сожалению, это единственный пункт в этом документе, который хотя бы косвенно можно отнести к проблеме определения границ товарного рынка). В нём Пленум ВАС РФ фактически повторил сделанный ещё десять лет назад в п.10 Обзора практики применения антимонопольного законодательства 1998 года вывод о том, что «установление доминирующего положения хозяйствующего субъекта производится с учетом его доли на рынке определенного товара». Кроме того, Пленумом ВАС РФ подчеркивалась возможность проведения экспертизы по поводу определения доли (следовательно, и границ товарного рынка) хозяйствующего субъекта, но только «при возникновении разногласий относительно обстоятельств, связанных с определением доли хозяйствующего субъекта на рынке определенного товара». Это суждение прямо вытекает из ст. 82 Арбитражного процессуального кодекса РФ27 и вряд ли нуждается в специальном упоминании в Постановлении Пленума ВАС РФ. В тоже время в данном документе не упоминаются проблемы, связанные с содержанием, выбором и применением критериев определения товарного рынка, зафиксированных в Порядке анализа товарного рынка.

В итоге ни принятие федеральным антимонопольным органом нормативного Порядка анализа товарного рынка, ни проанализированные выше документы ВАС РФ не способствуют существенному сокращению количества ошибочных решений по этой категории дел. Имеющиеся в них недостатки носят двусторонний характер. С одной стороны, федеральный антимонопольный орган допускает грубые ошибки при определении границ товарного рынка, попытки исправить которые предпринимаются в рамках судебного контроля. Решения принимаются вопреки требованиям Порядка анализа товарного рынка (утвержденного самой ФАС России), без учёта приоритета критерия, основанного на опросе приобретателей (потребителей), и без надлежащего обоснования выбранных методов установления границ рынка. Так, по одному из типичных дел арбитражный суд вынужден был констатировать в качестве обоснования своего вывода по делу, что «анализ и оценка состояния конкурентной среды на рынке услуг по деповскому и капитальному ремонтам грузовых вагонов не является доказательством доминирующего положения заявителя на данном рынке, поскольку не соответствует требованиям Порядка проведения анализа и оценки состояния конкурентной среды на товарном рынке, содержит общие сведения, имеет противоречия и не содержит достоверных оценок»28. В результате такого анализа антимонопольного органа были неправильно определены продуктовые границы и не указано, «какой именно метод анализа из допустимых был применен, а также каким образом он был применен». С другой стороны, сами арбитражные суды29 весьма формально подходят к проверки соблюдения Порядка анализа товарного рынка, руководствуясь не столько Законом о защите конкуренции, но исключительно Порядком, который был утверждён подзаконным актом, появившимся ещё до вступления в силу нынешнего Закона о защите конкуренции и ссылающимся на утративший юридическую силу Закон РСФСР от 22 марта 1991 года № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках». Арбитражные суды не проверяют соответствие этого Порядка содержанию и смыслу Закона о защите конкуренции 2006 года (об обязательности такой проверки говорится в п.2 ст. 13 АПК РФ), зачастую ограничиваясь лишь констатацией того, что антимонопольным органом «...при установлении продуктовых границ рынка определены основные свойства услуги, определен состав взаимозаменяемых услуг, указан метод определения и выводы о продуктовых границах товарного рынка»30.

Таким образом, наличие в судебной и административной практике значительного числа спорных и даже явно ошибочных выводов, связанных с применением понятия «товарный рынок», свидетельствует о том, что ни законодатель, ни федеральный антимонопольный орган, ни высшие судебные инстанции, с помощью перечисленных способов не решили в полной мере проблему определенности юридической категории «товарный рынок». В данной ситуации полезно обратиться к зарубежному опыту решения этого вопроса.

Дело в том, что проблема определенности понятия «товарный рынок» возникала не только перед отечественными правоприменительными органами. Существует богатый опыт решения этой проблемы в США и странах ЕС. Например, две ключевые для европейского антимонопольного законодательства статьи 81-82 Договора ЕС опираются на понятие релевантного рынка, аналогом которого для российского конкурентного права выступает категория «товарный рынок». Формулировки этих статей предоставляют правоприменительным органам ЕС широкие дискреционные полномочия для толкования понятия «релевантный рынок» и определения конкретных границ такого рынка. При этом Европейский Суд Справедливости указывал, что решение по этому вопросу должно быть не произвольным, а обоснованными. В этом смысле классическим и исходным определением товарного рынка в конкурентном праве ЕС считается определение, сформулированное в решении Европейского Суда Справедливости по делу «United Brands Company and United Brands Continentaal BV v Commission of the EC»31, вынесенном 14 февраля 1978 года и являющимся одним из наиболее цитируемых судебных решений в области защиты конкуренции в ЕС. В нём дебатировался вопрос о том, является ли рынок бананов самостоятельным рынком, или он входит в качестве интегральной части в состав более общего рынка фруктов. В параграфе 1 части 1 судебного решения по данному делу ответ на этот вопроса был поставлен судом в зависимость от того, обладают ли бананы как товар особыми потребительскими характеристиками. В результате проведенного исследования суд констатировал следующие три обстоятельства: 1) бананы обладают особыми характеристиками, которые отличают их от других фруктов и позволяют выделить бананы в отдельный рынок; 2) эти особые характеристики ограничивают взаимозаменяемость между бананами и другими товарами; 3) специальные свойства бананов как товара существенно уменьшают конкуренцию на соответствующем рынке32.

Делая такой вывод, суд опирался на несколько оснований, которые мы приводим в обобщенном виде: 1) на анализируемом рынке не было значительной и долговременной перекрёстной эластичности спроса; 2) долговременная эластичность спроса была выявлена судом только между бананами и двумя другими видами фруктов (персиками и столовым виноградом). По статистическим данным, которые фигурируют в этом решении, сезонное падение цен именно на эти фрукты затрагивало спрос на бананы, но только в течение трёх летних месяцев; 3) низкий уровень взаимозаменяемости бананов объяснялся в судебном решении особыми характеристиками бананов (внешний вид, вкус, мягкость, отсутствие косточек), а также другими факторами, которые определяли выбор потребителей. В силу указанных обстоятельств значительная часть потребителей, приобретающих бананы, не отказывалась от них, когда на рынок поступали другие фрукты, что позволило выделить бананы в отдельный рынок. Таким образом, в данном деле Европейский Суд Справедливости сформулировал главное правило при определении границ товарного рынка о необходимости учёта тех характеристик товара, которые принимает во внимание потребитель, когда покупает тот или иной товар (аналогичное по содержанию правило определения границ товарного рынка сформулировано и в пунктах 3-4 ст.4 российского Закона о защите конкуренции).

Однако это правило было установлено применительно к конкретному рынку (правило ad hoc), что затрудняло его распространение и на другие аналогичные случаи в качестве общего правила определения границ релевантного рынка. Поэтому в европейском конкурентном праве возникла необходимость в более объективном и точном подходе к определению этой категории. При нахождении такого объективного правила за основу были взяты экономические аргументы, позволившие сформулировать SSNIP-тест.

SSNIP-тест (данная аббревиатура образована из первых букв англоязычного словосочетания - Small but Significant Non-transitory Increase in Price (небольшое, но значительное некратковременное повышение цены)) применяется как ключевой стандарт для определения границ рынка в конкурентном праве ЕС на основании Уведомления Европейской Комиссии об определении релевантного рынка для целей конкурентного права ЕС (97/C 372/03)33. Этот тест рассматривается в качестве альтернативы по отношению к правилам ad hoc, поскольку содержит общий (а не рассчитанный только на особые обстоятельства) критерий определения границ рынка. Впервые такой тест, изначально разработанный в США, был использован в официальных документах ЕС в разделе IV «Затронутые рынки» (Affected Markets) Решения Европейской комиссии от 22 июля 1992 год по делу «Nestlé v Perrier» (92/553/EEC)34. В нормативных документах ЕС данный тест как общий критерий определения границ рынка фигурирует с 1997 года.

В упомянутом Уведомлении Европейской комиссии перечисляется три фактора давления на конкуренцию, которые должны учитываться для определения границ рынка: 1) заменяемость по спросу (demand substitutability); 2) заменяемость по предложению (supply substitutability); 3) потенциальная конкуренция (potential competition)35. При этом считается, что наибольшее значение для определения границ рынка имеет заменяемость по спросу (перечень товаров, которые потребитель рассматривает как субституты), что в целом соответствует стремлению европейского конкурентного права защитить интересы потребителей. Именно SSNIP-тест и обеспечивает определение заменяемости товаров по спросу, поскольку применяется с целью определить наименьший релевантный рынок, в рамках которого гипотетический монополист мог бы навязать потребителям значимое повышение цен и получать при этом прибыль. Формальное описание данного теста приводится в параграфе 17 Уведомления Европейской Комиссии. В нём указывается, что главный вопрос теста – это вопрос о том, «переключатся ли потребители на легко доступные товары-субституты или на поставщиков в каком-либо другом месте в ответ на гипотетически небольшое (в пределах от 5 до 10 процентов), но относительно долговременное повышение цены на соответствующие товары в рамках определенной территории. Если заменяемость товаров достаточна для того, чтобы сделать повышение цены неприбыльным из-за падения продаж как результата повышения цены, то дополнительные субституты и соответствующие территории включаются в релевантный рынок».

Как видно из процитированного выше параграфа 17 Уведомления Европейской комиссии, данный тест включает два важных элемента: 1) по сфере распространения он применяется для определения как товарных (продуктовых), так и территориальных (географических) границ рынка; 2) по содержанию главным критерием теста при определении границ рынка выступает ценовой показатель (норматив) и возможная реакция на него потребителей. Последнее обстоятельство свидетельствует о том, что этот критерий основан на широко распространённой экономической теории рационального выбора (rational choice theory), в основе которой лежит модель целенаправленного действия36. В этой модели предполагается, что субъекты ведут себя рационально и стремятся к максимальной выгоде (или минимальным затратам) при выборе тех ли иных действий. В основе применяемого в конкурентном праве ЕС SSNIP-теста лежит предположение именно о такой рациональности, проявлением которой служит переключение потребителя с более дорогого товара, цену на который гипотетически повысил хозяйствующий субъект, на более дешёвые заменители (если таковые имеются на релевантном рынке).

В России экономические критерии определения товарного рынка описывается в документах антимонопольного органа с 1993 года. В настоящее время возможность использования в отечественной правоприменительной практике экономического критерия, аналогичного применяемому в конкурентном праве ЕС, закреплена в п. 21 Порядка анализа товарного рынка, где этот критерий именуется «тестом гипотетического монополиста» (данный термин, как и содержание самого теста, заимствованы российским антимонопольным органом из европейской практики). Особенностью экономического критерия является его опора на экономические модели при определении границ товарного рынка. Тест гипотетического монополиста применяется для определения как продуктовых, так и географических границ товарного рынка (соответственно пункты 20 и 29 Порядка анализа товарного рынка). Он содержит два условия: 1) при повышении цены анализируемого товара на 5-10 процентов в течение долговременного периода времени потребители заменяют этот товар другими товарами; 2) в результате повышения цены и одновременного снижения объемов продаж исходного товара указанное повышение цен становится для продавца невыгодным. Если данные условия выполняются, то товары, которые являются наиболее близкими по свойствам к рассматриваемому товару, включаются в состав группы взаимозаменяемых товаров. Такая процедура осуществляется до тех пор, пока не будут выявлены товары, цена на которые может быть повышена на 5 - 10 процентов без снижения выгоды для продавца. Именно эти товары считаются взаимозаменяемыми. В свою очередь показатель перекрестной эластичности спроса (п.21 Порядка анализа товарного рынка) также связан с экономическими (ценовыми) характеристиками предпринимательской деятельности и соответствует отношению выраженного в процентах изменения объема спроса на один товар к выраженному в процентах изменению цены другого товара за определенный период. Показатель перекрестной эластичности, превышающий единицу, говорит о взаимозаменяемости участвующих в исследовании товаров. Таким образом, тест гипотетического монополиста и перекрестная эластичность спроса являются экономическими аргументами для выводов о наличии или отсутствии соответствующего товарного рынка.

В отечественной судебно-арбитражной практике тест гипотетического монополиста, как правило, лишь упоминается в числе других методов определения границ товарного рынка (п.5 Порядка анализа товарного рынка), но по существу не рассматривается (как это имеет место в упомянутой выше зарубежной судебной практике). Одним из главных для российских арбитражных судов служит вопрос о соблюдении антимонопольным органом формальной иерархии методов исследования товарного рынка, установленной в п.5 Порядка анализа товарного рынка. Именно на этой формальной основе в судебной практике и делаются выводы о неправильном определении границ товарного рынка37. При этом в решениях арбитражных судов доминирует предположение о том, что Порядок анализа товарного рынка полностью соответствует Закону о защите конкуренции.

Однако такая презумпция вызывает обоснованные сомнения. Дело в том, что в соответствии с Законом о защите конкуренции единственным качественным критерием определения границ взаимозаменяемости товаров (продуктовых границ рынка) служит сравнимость товаров по их важнейшим характеристикам с точки зрения потребителя. Между тем, в п.5 упомянутого Порядка перечисляется четыре таких критерия, среди которых «потребительский» критерий обозначается в качестве основного (но не единственного). Как показывает анализ судебно-арбитражной практики, это обстоятельство вносит дополнительную путаницу (несмотря на наличие иерархии методов установления границ рынка) в процедуру определения границ товарного рынка и не соответствует зарубежному опыту применения критериев взаимозаменяемости товаров, откуда российским антимонопольным органом и были заимствованы экономические критерии. Дело в том, что множественность методов определения границ товарного рынка, безусловный приоритет метода опроса покупателей и, по существу, противопоставление его экономическому методу могут привести (и нередко уже приводят) к отмене решений антимонопольного органа по формальному признаку, что вносит в процесс применения антимонопольного законодательства излишнюю неопределенность и непредсказуемость. Так, по одному из дел арбитражный суд констатировал неправомерность принятого антимонопольным органом акта, поскольку положения Порядка анализа товарного рынка «устанавливают четкую регламентацию методологии определения границ товарного рынка, несоблюдение которой при составлении аналитического отчета исключает возможность его принятия для целей проведения процедуры включения хозяйствующего субъекта в Реестр, либо внесения в Реестр изменений»38.

Между тем, по смыслу Закона о защите конкуренции (пункты 3-4 ст. 4) критерий определения сравнимых по своим потребительским качествам товаров путём выяснения мнения покупателя о действительной или возможной замене одного товара другим является не основным (как об этом написано в п. 5 Порядка анализа товарного рынка), а единственным законодательным способом установления взаимозаменяемости товаров на рынке. В свою очередь тест гипотетического монополиста может служить лишь в качестве операционального оформления этого единственного законодательного критерия, делая его применение более объективным, унифицированным и простым. На данную юридическую функцию метода гипотетического монополиста указывает и проанализированная выше американская и европейская судебная практика. Поэтому для стабилизации отечественной судебной и административной практики применения этой части антимонопольного законодательства роль теста гипотетического монополиста при определении границ рынка необходимо прямо закрепить в тексте Закона о защите конкуренции по аналогии с тем, как количественные (наряду с качественными нормативами) критерии доминирующего положения были закреплены в ст. 5 Закона о защите конкуренции.

Таким образом, аргументы, появившиеся и развивавшиеся в рамках экономических теорий и парадигм, с успехом могут применяться при толковании неопределенных правовых категорий с целью их операционализации (объективизации) в процессе правоприменения норм о защите конкуренции. Это хорошо видно на примере таких понятий, как «товарный рынок» и «доминирующее положение», включенных законодателем в правила Закона о защите конкуренции в качестве важнейших условий составов правонарушений. В этих случаях экономические критерии (аргументы) позволяют уменьшить интеллектуальные и временные издержки, связанные с применением данных составов, а также реализуют в российском антимонопольном законодательстве конституционный принцип равенства всех перед законом и судом (ч.1 ст. 19 Конституции РФ).

Справочные сведения к статье К.Ю.Тотьева на русском и английском языках


1. Название:

«Товарный рынок и его границы в практике применения антимонопольного законодательства».

«The product market and its boundaries in practice of application of the competition law».

2. Автор:

Константин Юрьевич Тотьев, кандидат юридических наук, профессор ГУ – ВШЭ.

Konstantin Y. Totyev, the candidate of jurisprudence, professor of SU-HSE.

3. Ключевые слова:

Товарный рынок; взаимозаменяемые товары; границы товарного рынка; конкуренция; антимонопольное законодательство; доминирующее положение; тест гипотетического монополиста; экономические аргументы в конкурентном праве.

Product market; interchangeable goods; boundaries of the product market; competition; competition law; dominant position; test of a hypothetical monopolist; economic arguments in competition law.

4. Аннотация:

Одной из важнейших современных тенденций отечественного антимонопольного законодательства является усиление публично-правовых санкций за его нарушение. Однако практическая реализация этих санкций возможна лишь при полном соответствии обстоятельств конкретного дела всем условиям применения мер ответственности. Эти условия перечисляются в административном законодательстве, в уголовном кодексе и в Законе о защите конкуренции 2006 года. Российская и зарубежная правоприменительная практика показывает, что наиболее сложными для доказывания являются границы товарного рынка, где произошло антиконкурентное правонарушение. Каковы практика применения и перспективы корректировки правил установления таких границ? Анализу данного вопроса и посвящена настоящая статья. В ней автор показывает особенности и недостатки использования экономических аргументов при толковании правового понятия «товарный рынок».

One of the modern lines of the Russian competition law is strengthening of public sanctions for its infringement. However practical application of these sanctions is possible only at full conformity of circumstances of concrete case to all conditions of application of measures of responsibility. These conditions are listed in the administrative legislation, in the criminal code and in the Law on protection of a competition of 2006. Russian and foreign legal practice shows that the most difficult for the determination are boundaries of the product market where there was an anticompetitive offence. What are the practice of application and prospect of updating of rules of a proof of such boundaries? The present article also is devoted the analysis of this point in question. The author shows features and lacks of use of economic arguments at interpretation of legal concept «the product market».

5. Библиографический список:

1. Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь. М., 2004.

2. Де Сальвиа М. Европейская конвенция по правам человека. СПб., 2004.

3. Де Сальвиа М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. СПб., 2004.

4. Тотьев К. Ю. Административная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства: две модели санкций в одном кодексе // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 5. С. 48-58.

5.Andersen W.R., Rogers III C.P. Antitrust Law: Policy and Practice. N.Y., 1999.

6.Gavalda Ch., Parleani G. Droit des affaires de l'Union europénne. Paris, 2006.

7.Goyder D.G. EC Competition Law. Oxford, 2003.

8. Kling/Thomas. Grundkurs Wettbewerbs- und Kartellrecht. München, 2004.

9. Whish R. Competition Law. Oxford, 2005.



© Тотьев К.Ю., 2010

03.03.2010

1 Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч.1). Ст. 3434. Далее – Закон о защите конкуренции.

2 Индивидуальный исследовательский проект № 09-01-0025 «Экономическая аргументация при формировании и применении российского и зарубежного законодательства о конкуренции» выполнен при поддержке Программы «Научный фонд ГУ-ВШЭ».

3 При написании данной статьи использовалась СПС «КонсультантПлюс».

4 См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 22 декабря 2009 года N КА-А40/13005-09-п по делу N А40-13771/08-94-138; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11 декабря 2008 года N Ф04-7731/2008(17510-А03-23); Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13 мая 2009 года № А19-11048/08-Ф02-1492/09 (СПС «КонсультантПлюс»).

5 Andersen W.R., Rogers III C.P. Antitrust Law: Policy and Practice. N.Y., 1999. P.73-81.

6 Goyder D.G. EC Competition Law. Oxford, 2003. P.275-277.

7 См.: Gavalda Ch., Parleani G. Droit des affaires de l'Union europénne. Paris, 2006. P., 373.

8 Подробнее см.: Тотьев К.Ю. Административная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства: две модели санкций в одном кодексе // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 5. С. 48-58.

9 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1.

10 Документ опубликован в СПС «КонсультантПлюс».

11 См.: п.5 ст.1 Федерального закона от 9 апреля 2007 года № 45-ФЗ (Собрание законодательства РФ. 2007. № 16. Ст. 1825) и п.п. 12-14 ст.1 Федерального закона от 17 июля 2009 № 160-ФЗ (Собрание законодательства РФ. 2009. № 29. Ст. 3597).

12 Вестник ВАС РФ. 2008. № 10. Далее - Постановление Пленума ВАС РФ от 30 июня 2008 года № 30.

13 Вестник Конституционного Суда РФ. 2008. № 6.

14 Вестник Конституционного Суда РФ. 2003. № 4.

15 См.: Де Сальвиа М. Европейская конвенция по правам человека. СПб., 2004. С. 164-165; Де Сальвиа М. Прецеденты Европейского Суда по правам человека. СПб., 2004. С. 53-54.

16 В настоящее время в Германии действует Закон против недобросовестной конкуренции 2004 года.

17 См.: Kling/Thomas. Grundkurs Wettbewerbs- und Kartellrecht. München, 2004. S. 1.

18 См. также по поводу конституционного критерия определённости правовых понятий п. 2 Определения Конституционного Суда РФ от 8 июня 2004 года № 226-О (Документ опубликован в СПС «КонсультантПлюс»).

19 Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2006. № 32. Далее – Порядок анализа товарного рынка.

20 См., например: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 декабря 2009 года № КА-А40/14666-09 по делу № А40-57616/09-152-436; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 2 октября 2009 года по делу № А70-9090/2008; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 29 декабря 2009 года по делу № А03-5219/2009; Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 29 августа 2008 года № Ф03-А59/08-1/3531; Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13 мая 2009 года по делу № А19-11048/08-Ф02-1492/09 (СПС «КонсультантПлюс»).


21 См.: Andersen W.R., Rogers III C.P. Antitrust Law: Policy and Practice. N.Y., 1999. P.80.

22 Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 13 мая 2009 года № А19-11048/08-Ф02-1492/09 (СПС «КонсультантПлюс»).

23 Далее – ВАС РФ.

24 Далее – Письмо ВАС РФ от 22 марта 1994 года.

25 Далее – Обзор практики применения антимонопольного законодательства 1998 года.

26 Данный Порядок применялся на момент издания Обзора. В настоящее время действует Порядок анализа товарного рынка 2006 года, имеющий аналогичное правовое значение.

27 Далее – АПК РФ.

28 Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 22 декабря 2009 года № КА-А40/13005-09-п по делу № А40-13771/08-94-138 (СПС «КонсультантПлюс»).

29 См.: Постановление Феедерального арбитражного суда Московского округа от 30 декабря 2009 года № КА-А40/14666-09 по делу № А40-57616/09-152-436 (СПС «КонсультантПлюс»).

30 Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11 декабря 2008 г. N Ф04-7731/2008(17510-А03-23) (СПС «КонсультантПлюс»).

31 European Court reports. 1978. P. 00207. Решение также опубликовано на правовом сайте ЕС: http://eur-lex.europa.eu.

32 Whish R. Competition Law. Oxford, 2005. P. 28.

33 Commission Notice on the Definition of the Relevant Market for the Purposes of Community Competition Law // Official Journal of the EC C 372, 9.12.1997, p. 5–13. Данный документ также опубликован на правовом сайте ЕС: http://eur-lex.europa.eu. Далее – Уведомление Европейской комиссии.

34 Official Journal of the EC L 356, 05.12.1992, p. 0001–0031. Данный документ также опубликован на правовом сайте ЕС: http://eur-lex.europa.eu.

35 См.: Whish R. Competition Law. Oxford, 2005. P. 29.


36 См.: Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь. М., 2004. С. 383.

37 Типичными иллюстрациями такого вывода могут послужить следующие судебные решения: Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от от 29 августа 2008 года № Ф03-А59/08-1/3531; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 2 октября 2009 года по делу № А70-9090/2008 (СПС «КонсультантПлюс»).


38 Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 29 августа 2008 года № Ф03-А59/08-1/3531 (СПС «КонсультантПлюс»).



Каталог: data -> 2010
2010 -> Программа дисциплины «Библейский взгляд на предназначение и судьбу человека»
2010 -> «Создание и развитие рынка ценных бумаг инвестиционных фондов». С 2006 г профессор Кафедры фондового рынка и рынка инвестиций гу-вшэ
2010 -> Программа дисциплины История и методология математики для направления 010100. 68 «Математика» подготовки магистра
2010 -> Министерство Экономического образования
2010 -> Программа дисциплины Философия и эстетика для направления 031600. 62 «Реклама и связи с общественностью» подготовки бакалавра
2010 -> Актуальность курсовой работы
2010 -> Программа дисциплины «Социальные теории туризма»
2010 -> Предположения и опровержения
2010 -> Программа спецкурса «Адвокатура» для специальности 030501. 65-Юриспруденция подготовки специалиста

  • «Товарный рынок» как неопределенное понятие
  • 2. Экономические критерии определения границ рынка
  • Справочные сведения к статье К.Ю.Тотьева на русском и английском языках