Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Tertium datur. Россия как страна среднего мира




страница7/7
Дата21.07.2017
Размер1.05 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Второе. Возможность воссоздать не просто понимание или непонимание, а то, что предваряет понимание (то, что я называю до-пониманием), прийти к до-пониманию - кто же будет спорить, что это единственная стоящая цель для любого уважающего себя философа культуры? Но что для этого нужно сделать?

Мне кажется, исторически и реально существует форма социума для институционализации этого до-понимания в рамках символического миропонимания, которую мы можем назвать просто - тра-ди-ци-ей! Традиция обязательно предполагает наличие школы, ибо предполагает наличие инаковости, т.е. посвященных и непосвященных. И это обязательно действенная реальность (это не просто идея, да и вообще это не идея!), реализуемая в отношениях учителя и ученика.

Не буду больше об этом распространяться, просто хочу обратить ваше внимание на следующее. Наша проблема в том, что мы еще не разобрались, кто у нас - учитель, а кто - ученик, и вообще, где этот учитель находится. Поэтому мы немножко путаем формы выражения, лингвистические стили и жанры. Т.е. мы часто пользуемся эзотерическим языком, свойственным традиции, как экзотерическим (обращенным к непосвященным).

Надо иметь в виду, что Сергей Борисович говорит об "Ином" все-таки языком эзотерическим, обращенным к внутреннему кругу посвященных. И упаси Боже так легко это растаскивать и проецировать вовне! Да в нас это и говорит бессознательно. Разве здесь не говорили о том, что не надо ничего показывать из того, что здесь происходит; что наши действия - это миф, который сам обладает колоссальной созидающей силой. И я совершенно с этим согласен. Вопрос только в том, принимаем мы посылки этого мифа или нет. Мы понимаем, что это - миф, а вот принять?! Сомневаюсь, что все уже готовы это принять, так как в нас говорит интеллигентщина, уверяющая нас, что мы - сами себе голова! Поэтому мы тут же сбиваемся на междоусобное восхваление.

Вот как, мне кажется, следует отнестись к нашему языку иронии, постоянно используемым в выступлениях ироническим фигурам. Это я говорю к тому, что все-таки мы должны (нас не слышат, я надеюсь, за стенкой?) гордиться собой. Все-таки о России должны будут судить по этому явлению, а не по какому-либо другому! И пусть люди, которых мы ждем, что они "придут и дадут", хорошенько уяснят себе: без наличия такого рода действий с русскими и с Россией не очень-то будут считаться за пределами самой России. Это надо иметь в виду - я в этом совершенно убежден. Если не будет такого рода явлений, то не будет и надлежащего отношения к России со стороны остального мира.

А вот можем ли мы стать традицией - этот вопрос относится к нам самим. Для этого нужно другое событие - событие Преображения, если так можно выразиться. Т.е. мы должны войти в новое качество. Но это уже вопрос для другого обсуждения. Я на этом заканчиваю.

ЧЕРНЫШЕВ: Хотел бы сказать несколько слов в конце нашего сегодняшнего заседания.

Я оттолкнусь от важных слов, сказанных Щедровицким: "Просто с общением у нас вроде бы местами получается, а что касается содержательного общения, коммуникации (общения, в результате которого возникает некое новое содержание), то здесь есть вопросы".

У меня здесь даже вопросов нет. Понятно, что беседы за большим круглым столом людей, приехавших на Крит, никакого продукта дать не могут. Но это - продукты в том же смысле, что и в известной байке про Крылова, который, придя на день рождения к вельможе, подарил ему стихи, а тот не понял и спросил: "А как же подарок?" И Крылов пообещал ему, согласно легенде, прислать назавтра мешок муки и воз сена.

Что касается общения, производящего нечто, то почему нельзя наоборот? Вот Ильич говорил: "Классический марксизм учит нас, что сначала должны быть созданы экономические предпосылки нового общества, а только потом революционный субъект захватывает власть. А почему нельзя так: мы власть уже захватили, так давайте теперь недостающие предпосылки создадим?"

Я не собираюсь обсуждать, что он имел в виду под предпосылками и как ему это удалось, но в каком-то смысле наше общение уже имеет под собой некий материальный базис. Т.е. оно уже продуктивно потому, что продукт есть. Можно обсуждать, какой он (хороший, плохой), но отрицать, что он во многих отношениях хорош (хотя бы полиграфически!), невозможно; что он вызовет известный резонанс (какой, я не говорю), тоже невозможно.

Мы общались три года, встречаясь иногда, и произвели нечто. Теперь мы можем спокойно некоторое время пообщаться, не беспокоясь хотя бы, "наобщали" мы чего-то или нет. У нас есть некоторый запас на зиму, мы можем несколько месяцев посидеть спокойно, прежде чем идти и разгребать копытом снег в поисках ягеля!

Понятно, что при взгляде на этот продукт у нормального человека, который захочет прийти и самодовольно сказать: "Ну-ка, давайте я посмотрю, что вы там за продукт произвели!", - у него, как у ягуара на известной зловонной мутной реке Лимпопо, пятна на спине заболят. Он, конечно же, найдет там одного или двух, или трех кумиров своих, потому что здесь в принципе почти все кумиры собраны. Он с радостью прочтет знакомые тексты, как всегда любя там то, что он понимает и считает для себя главным, и не замечая, как всегда, того, что там на самом деле является главным, откровением с маленькой буквы. А дальше он откроет, скажем, великий и непонятный, могучий, особо любимый мною текст Филиппова про социологию пространства. Совершенно от него "офонарев", он заглянет в другое место, обнаружит взгляды кого-то, ему глубоко чуждого, и начнет не понимать, как они попали под одну обложку с его кумиром. Ну да и Бог с ним!

В конце концов, возможно, из этого когда-нибудь вырастет какое-то движение и прочее. Но в основе любого важного движения и любой существенной традиции обычно находится некий канонический свод текстов. Однако какой текст или свод текстов вы не возьмите (Бхагават-гита или еще что угодно), менее всего они рассчитаны на рациональное понимание и концептуальный синтез. Они, скорее, будят воображение, или дают пищу уму, или содержат некий универсум, который читатель не в силах целиком объять, принять, понять, но в силах найти там что-то общеполезное.

В этом смысле Хрестоматия - это общеполезное чтение, рассчитанное на долгое время. В ней каждый текст можно читать по несколько раз, если будет такое желание, и находить, что в прошлый раз вот этой гениальной мысли, которая здесь обнаружилась, просто не было - даю палец на отсечение!

Итак, я полагаю, наше общение уже производительно. Но и сейчас, от какой именно фазы ждать продукта, заранее я не взялся бы утверждать. Может быть, и от той, в которой сидим мы здесь, а дальше пойдем ужинать в ресторан (а это лишь одна частная фаза). Но, мне кажется, та фаза, когда мы бродили толпой или малыми понурыми стайками по руинам или сидели в Фесте на разных камнях, может оказаться самой производительной из всех. Кто ж его знает?! Эту гипотезу нельзя так просто отбрасывать.

Отвечая на чисто рационалистические посылы: "Вы нам подайте! Вы нам объясните, зачем мы тут все собрались?!" - я должен был бы снять ботинок и постучать им по столу, хотя понимаю, что это тоже элемент игры, с хорошим расчетом посланный шар. Вместо этого могу рассказать о своей надежде. Я в эксплицитной форме уже выражал эту надежду. Поскольку здесь лишних людей нет, выскажу некое неприличное убеждение или упование.

Мне кажется (при всей нелепости этого личного убеждения), что почти все уважаемые авторы "Иное-1", а также, может быть, несколько человек, которых я уже вижу как возможных авторов "Иного-2", довольно давно говорят про одно и то же. И некоторые из них говорят про это одно и то же совершенно одно и то же, правда, на разных языках. Я также понимаю, что признание этого факта покуда абсолютно невозможно, даже если бы они вдруг обнаружили, что это так (поняли, на каком-то метаязыке синтезировали). Это немыслимо по культурным, идеологическим. психологическим и другим причинам. Инерция предыдущих связей, различное эстетическое восприятие, несгибаемость определенных, уже окостеневших привычек, застарелая неприязнь к кому-то, обязательства перед партиями и тысяча других непреодолимых обстоятельств не позволят им взяться за руки и с дружной песней "Возьмемся за руки, друзья!" пойти, размазывая сопли...

Невозможно взять да и признаться! Да этого и не требуется. Есть разные формы признания, и молчание в определенных ситуациях может быть высшей его формой. Мне гораздо важнее выход подобного сорта собрания текстов. Оно может быть предъявлено внешнему миру как некая форма молчаливого признания того, что общие контуры русского постперестроечного самосознания на ближайшие 50 лет уже довольно определенно сложились. Они уже есть (признаем мы это или нет), и теперь остается только осознать, что же именно сложилось.

Я понимаю, что здесь собраны лишь малые осколки того, что складывается не только и не столько в словах. Но эти осколки представительны. В конце концов современная генетика по одной клетке из любой части тела может восстановить лягушку. И эта клеточка здесь точно есть! А, может быть, есть уже и целый ряд подсистем.

Было бы в высшей степени наивно (я с этого и не начинал, об этом не писал, а говорю только так - в устной речи) полагать, что мы чудесным образом тут еще посидим на развалинах, попьем узо и друг друга поймем. Дело это долговременное, и не последнюю роль в нем играет съедание пуда местной соли, которая является морской, специально рафинированной (как написано). Но лично я надеюсь именно на это.

Для меня это весьма содержательно, и цели у меня весьма прагматичные. Я знаю, чего хочу. Просто я хочу сразу многого. В "Апологии составителя" кое-что об этом сказано. Так что не все так безнадежно. Это - мой ответ на трагические вопрошания. Но со слуха такие вещи не ловятся или вызывают неадекватную реакцию, поэтому тут пишется магнитограмма, мы ее расшифруем и почитаем. В конце концов, отсутствующий Шамиль Загитович не случайно учит нас: "Шошманд!" ("Не торопитесь!"). Как бы нам ни хотелось некоторые вещи сделать побыстрее, но тридцати-, сорока-, пятидесяти-, а кое у кого и шестидесятилетний опыт жизни показывает: есть, видимо, некая ритмика и динамика движения социума, которую можно ускорить или замедлить, но невозможно изнасиловать.

Не случайно в учении о Дао есть тезис: сядь на берегу реки и жди, и волны принесут тебе труп враждебной идеологии, да и вообще все, что нужно. Но очень важно, когда сесть, на берегу какой реки и где именно - в этом вся мудрость и заключается! Если сесть не там и не тогда, то ничего волны не принесут, кроме того, что обычно по волнам плавает. А то и берег под вами обрушится.

Поэтому очень важно угадать ритм духовного космоса, в котором мы живем, вовремя сесть, выбрать нужную реку. В этом смысле медитации в Фесте очень помогают. Не надо так уж сильно торопиться и требовать каких-то невероятных чудес. Для меня величайшим чудом является уже то, что мы здесь находимся!



(пауза)

ЩЕДРОВИЦКИЙ: Ура!



(аплодисменты)
Каталог: publications -> files
publications -> Русский путь
publications -> 6. Россия. Настоящее простое время. Текст "Across Russia". Диалог «Книжный магазин» Тема Биография. Семья. Текст "A glimpse of St. Petersburg". Степени сравнения прилагательных
publications -> Библиография научных публикаций сотрудников ипи ран за 2011 год монографии, изданные в ипи ран
publications -> Ив ран «Его таланты были всеобъемлющи, но его не ценили». Чжан Хэн: жизненный путь и вклад в человеческую цивилизацию
publications -> Невский проспект”: в направлении прототекста
files -> Ленин и пустота 19 марта 19901
1   2   3   4   5   6   7