Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Tertium datur. Россия как страна среднего мира




страница6/7
Дата21.07.2017
Размер1.05 Mb.
1   2   3   4   5   6   7

Я со своей стороны договорился с передачей "Деловая Россия" (к сожалению, эта передача дает информацию о фактах, а не о событиях), они дадут несколько минут информации об "Ином", а если мы представим им ролик, то вдвое больше. Но как представить событие в СМИ - это вопрос. Спасибо.

ЧЕРНЫШЕВ: Я только хотел бы отметить, что несколько вопросов в Суздале были. У меня более оптимистичное видение грядущих псевдопрезентаций. Мне они представляются как нечто среднее между Львовом и Суздалем. Но не дадут соврать другие, бывшие в Суздале, - не все там было так безнадежно, как во Львове. Даже, наоборот, приходилось специально прятаться от желающих "урвать" еще брошюрку.

Кстати, могу предложить слегка собачье название для дисциплины, занимающейся "Иным": инология...

КАРА-МУРЗА: Я подтверждаю все, что сказал Сергей Борисович, и все, что он еще скажет, заранее, потому что, раз уж мы ввязались в это дело, отступать некуда.

Я сразу скептически отнесся к идее, что мы тут внутри себя будем обсуждать книгу "Иное", поскольку у нас есть, мне кажется, некий общий пакт о ненападении - выехали на Крит, ты меня не трогай, я не трону тебя! Ведь все пишут примерно об одном и том же, и будет глупо сверх тех текстов, которые три года публиковались, что-то пытаться еще вдогонку засунуть.

Здесь, на мой взгляд, были поставлены 2 серьезных вопроса. Первый: зачем мы все это сделали? На него ответил Глазычев: "Время покажет". А если даже время не поможет, Сергей Борисович "продавит" тот проект, который, видимо, у него есть.

Второй вопрос связан c предложением Чернышева рассматривать проблему в рамках оппозиции двух альтернатив: "захвата Кремля" или "бегства в Троицу". Однако выдвижением этой двоичной системы нарушается главный принцип всего четырехтомника: попытаться создать троичную систему. Где tertium? Чего третье дано? Поискать его было бы достаточно любопытно.

Меня, как и Петра Георгиевича Щедровицкого, не увлекает идея кому-то что-то пытаться насильно презентировать (хотя мы были абсолютно правы, не давая задавать вопросы в Суздале - тут надо обоюдно соблюдать правила игры). Здесь уместно вспомнить знаменитую воландовскую фразу: "Никогда ни у кого ничего не просите. Сами придут и все дадут". Мы ни у кого ничего не просим. Мы не ходим во власть. Т.е. "захват Кремля" нам не подходит.

Но ведь "бегство в Троицу" нам тоже не подходит! Там был один Петр, и к нему тянулись по известным причинам - какой-никакой, а все-таки монарх! У нас здесь около 30 авторов, и все разные, и все монархи. У нас не центрированная альтернатива.

А третье уже дано, оно существует - это наше пребывание на Крите. Мы не ждем, что к нам будут активно летать из Москвы - к нам, скорее, из Парижа прилетят, как сейчас выяснилось. Мы же - мы отъехали. Это и есть тот tertium. Мне кажется, для многих из нас по личному рейтингу гораздо интереснее получить некий вотум доверия среди собранной здесь корпорации, чем активно обсуждаться, что-то опубликовав, неизвестно в какой аудитории в полисе. Здесь действительно дураков нет. Это очень-очень большой успех организаторов, безусловно. Если мы путем неформального общения сумели создать ту корпорацию, которая интересна друг другу, это и есть тот tertium.

Есть еще два важных момента, которых я хотел бы коснуться. Первый из них начну с примера.

С Сергеем Ервандовичем пыталась нечто начитывать (правда, у нее не получилось) контрэлита или тогдашняя еще элита, если действителен факт с "Постперестройкой". Но и реформы тоже, оказывается, делались, как я два года назад узнал, именно по одному из трехтомников одного из наших коллег - упоминавшегося тут сегодня Ахиезера (на тумбочке у властвующего Геннадия Эдуардовича лежал исчерканный его трехтомник).

Я больше всего боюсь не отсутствия идеологии в России, а той самой "азиопы", когда из нескольких идеологий пытаются сделать некоторый синтез. Он получается дурным. Есть опасность и перевирания самой хорошей идеи. Уже по этим причинам не стоит кому-то что-то объяснять - либо переврут, либо спарят с кем-то еще (с кем-то иным)! Это один важный момент.

Другой очень важный момент - не надо думать, что все, действительно, бросятся сейчас эту книгу читать. Я, например, уже знаю с десяток человек, которые говорят, что прочли четырехтомник, что он у них стоит дома, что, так сказать, конечно!.. хотя состав довольно неровный...

(общий смех)

В этом смысле презентация интересна не тогда, когда тебе говорят: "Приезжай!" и ты имеешь право выкупить экземпляры. (Кстати, никто не назвал цену, сколько "Иное" будет стоить, тем более, что у нас у самих пока его нет.) Надо довести идею до конца. Если мы от этого проекта в первую очередь решили получать удовольствие сами, то прежде всего по возвращении в Москву следует все-таки найти тираж и раздать всем авторам по четырехтомнику. Остальные перебьются, хотя бы первое время.

Поэтому я считаю, что презентация должна состоять в том, что появилась такая книга, что авторы сами получают от нее колоссальное удовольствие, им друг с другом очень интересно. И тогда у нас за стенкой образуется некоторая очередь. И внутрь можно будет пускать потихоньку по одному и под расписку, а может, даже бесплатно, но за подписку о том, что он больше не будет гадить этой несчастной стране (хотя бы за это!). И тогда деньги, потраченные нашими уважаемыми спонсорами, лягут именно как боеголовка в то самое место, в котором давно уже нуждается страна.

Надеюсь, губернатор Крита все же не будет нас третировать и выпивка сегодня вечером будет бесплатной. Так вот тот тост, с которого обязательно нужно будет начать сегодняшнюю встречу, а может быть, и кончить им, - это тост "За компанию!" Думаю, это и есть тот tertium, который нам datur, т.е. то ИНОЕ, которое нам дано. Спасибо.

ЧЕРНЫШЕВ: В речи Алексея Алексеевича возник страшный призрак спаривания. Я-то все время понимаю, что здесь непарный шелкопряд собрался. Но шелк, тем не менее, сделать можно и без спаривания, как показывает опыт.

КОРДОНСКИЙ: Я сейчас вспомнил о выезде в иное экзотическое место: в 1991 г. в апреле компания из 14 человек выехала в Чили, где мы учились у Пиночета. Известно, что 11 человек из этой компании составили костяк правительства реформ. А итоги этой деятельности обсуждаются в нашей сегодняшней компании.

ЧЕРНЫШЕВ: Надо было взять Пиночета с собой.

КОРДОНСКИЙ: Ну, здесь уже некоторые участники симпозиума берут с собой Лебедя! Поэтому стремление Сергея Борисовича нашими усилиями дать этому государству идею у меня вызывает некоторую настороженность.

Мотивы моего участия в "Ином" были просты: у нас с Чернышевым личные отношения, поэтому когда он попросил, я написал - сначала одну статью (он ее не принял), потом другую. На этом наши творческие отношения кончились и начались какие-то странные, другие игровые отношения, которые мы сейчас здесь продолжаем. В этих игровых отношениях есть что-то от сельского клуба, от искусства массовика-затейника.

Сергей давал мне смотреть файл будущей книжки на нескольких стадиях работы. Он производил совсем другое впечатление, нежели "Иное" в целом. В книге представлены почти все идеи, которые были в этой стране, в той или иной форме, часто превращенной и заново осмысленной (даже в 3-м томе "Россия как идея"). Я не готов обсуждать содержание этого третьего тома, но хотел бы просто рассказать об одном факте (это не притча!).

Все вы знаете, что есть сеть INTERNET - сеть для простых людей. Она основывается на совместной деятельности программистов, связанных между собой в квазигосударство, называемое "империей ФИДО". Это - особая сеть FIDONET. Там есть исполнительная, законодательная и судебная власти, есть административно-территориальное деление (три уровня). Так вот при организации ФИДО за СНГ был признан низший уровень в сети. СНГ - это даже не регион!

Поскольку количество граждан ФИДО в СНГ растет с пугающей весь мир быстротой, возникает множество проблем, аналогичных, мне кажется, тем, что обсуждаются в книге "Иное", т.е. признание за пространством СНГ и за Россией в частности во всемирной и приобретающей огромную власть сети более высокого статуса.

В этой книжке (я специально просмотрел ее) отсутствуют реалии третьей революции, которую мы все сейчас переживаем. Эти реалии связаны не с гражданством, не с личностью, не с государством даже, а с тем, что на субстрате существующих и будущих государств возникает некий коммуникационный каркас, что-то совершенно иное, чему аналогов нет. И политические, и финансовые системы так или иначе уже вынуждены подчиняться законам этих информационных сетей и законам информационных потоков, которые в этих сетях живут, и той идеологии, которая вырабатывается в этой коммуникации (это очень странная идеология и особый тип людей).

И если наши усилия как идеологов, как политиков, как методологов будут направлены не на осмысление прошлого и его проекцию в будущее, а на понимание, попытку предсказания и организации становящейся реальности (независимо от истории нашего государства и истории других государств), думаю, у нас может быть какая-то функция. А искать со всеми нашими идеями функции в государстве, которое распадается и с неизбежностью, с необходимостью занимается самоедством, мне кажется, нет резона. Т.е. совершенно не тот адресат! Спасибо.

УШАКОВ: Я хотел бы вернуться к тому предмету, который обозначен в самом сборнике, потому что "Иное" замечательно звучит, но выясняется, что в нем есть 3 разных раздела - "Россия как предмет", "Россия как субъект" и "Россия как идея", и нам, объединившись, все равно необходимо ставить задачи, чего же мы хотим.

Если мы хотим остаться на Крите, то проблема решена - мы уже здесь, нас сюда привезли, гостиница хорошая, кормят тоже хорошо, и остался только один вопрос: не остаться ли?! Тогда мы уже свою задачу выполнили, приняв участие в этом сборнике.

Если же ставится задача что-то предъявить предмету, обозначенному в нашем сборнике, чтобы в конечном итоге он это как-то воспринял, тогда, естественно, возникают проблемы, которые требуют даже не решения, а на первом этапе - постановки. Это - одна сторона вопроса.

Вторая сторона вопроса здесь уже звучала. Если мы действительно собираемся жить в России и предъявить тем, кто принимает в ней решения, нечто свое, то как нам это сделать? Посредством презентаций? Замкнуться ли на круг, например, пятой власти? Или случайно, мимоходом приходить и особо избранным предлагать свои книжки с тем, что, возможно, они их прочитают и, возможно, будут принимать решения на основе этих книжек, либо пошлют нас подальше, сказав: "Ну, ребята, мы теперь вас всех знаем, мы вас всех вычислили, вы нам больше не нужны"?

Итак, есть две стороны вопроса.

1. Если мы обозначаем некое новое действие, то нам действительно надо являть субъект этого действия и решать, какие действия мы хотим совершить: хотим ли мы остаться всего лишь авторами (людьми, которые изготавливают тексты, предъявляют их всем и на этом успокаиваются); либо все-таки мы хотим, чтобы предъявленные нами тексты стали основой действия других людей или, может быть, нас самих?

2. Каковы способы предъявления наших текстов? Достаточно ли нам будет презентаций? А может быть, нам надо писать новые тексты, так как одного "Иного" не хватит? Тогда давайте напишем "Иное-2", потом "Иное-3", "Иное-4", "Иное-5", и, возможно, на "Ином-10" наши тексты кем-то и будут восприняты!

ЧЕРНЫШЕВ: Я пока еще никому из присутствующих не предлагал.

УШАКОВ: Ну, это идея здравая - сделать "Иное" основой!

Я бы предложил следующее. Так уж получилось, что я, являясь участником проекта "Иное" как автор, занимаюсь также некоторой подачей этого проекта в СМИ.

Фирма, которую я представляю, является владельцем двух еженедельных программ (на "Маяке" и на "Радио Россия"). Тем самым существует некая форма предъявления проекта "Иное". Кстати, одна из передач ("Молодая Россия") и задумывалась с целью шире представить идеологию, предложенную в "Ином", дать более широкое ее толкование с разных сторон. Тем более, что мы с вами сейчас можем выступить в роли людей, которые анализируют сиюминутные процессы (предвыборную кампанию). Может быть, слово, заявленное в этот момент, и прозвучит актуальнее, и даст толчок развитию идеи "Иного". Спасибо за внимание.

ЧЕРНЫШЕВ: Я очень хотел бы всех немножечко "просанторинить", и мне было бы гораздо интереснее, если бы этот разговор состоялся не до, а после Санторина. Шутку насчет того, чтобы всех собрать в один самолет и..., я с презреньем отметаю - самолет замечательный - "Olympic Airlines", лететь недалеко. До будущего года это мероприятие вполне может потерпеть, а уж там соберем всех в один большой самолет "Боинг", чартерный, прямой Москва-Крит...

(смех)

КАПУСТИН: По-моему, эпиграфом к нашему обсуждению в том виде, в каком оно сейчас протекает, можно взять слова нынешнего эпического героя России Бориса Николаевича Ельцина, сказанные в Америке: "С чего начнем, тем и кончим!"



(смех)

В тот момент смысла этого высказывания я не понял, но сейчас, когда я наблюдаю за ходом дискуссии, мне какой-то его смысл начинает открываться (возможно, потусторонний для Бориса Николаевича, но тем не менее здесь актуализированный).

ЧЕРНЫШЕВ: Может быть, автора пригласить?

КАПУСТИН: А он уже присутствует на одной из фотографий Бреля для "Иного" - там рядом с Цымбурским вверху какая-то пародия на Бориса Николаевича, думаю, отнюдь не случайная. Я, собственно, и начал это говорить, вспомнив данное фото.

Я уже не говорю о таких перекличках конца и начала, как то, что сейчас "конец уже почти наступил", по словам Чернышева.

ЧЕРНЫШЕВ: Нет-нет. Заседание продлится до начала ужина.

КАПУСТИН: Тогда пролонгирую это приближение к концу.

Не говорю также о таких перекличках начала и конца, как загадочное выражение Сергея Борисовича о духовном онанизме, подхваченное Кара-Мурзой, сказавшим, что мы здесь должны самоудовлетворяться и это - задача #1!

(смех)

Всю эту навязчивую тематику конца я оставляю в стороне. Логика дискуссии была более забавна в другом плане.



Фундаментальный тезис, выдвинутый Чернышевым в его выступлении, был таков: необходимо отрефлектировать вопрос, для чего мы здесь собрались. И я хочу к этому вопросу возвратиться, совершив круг ("с чего начнем, тем и кончим").

1. Прочитав 4 или 5 статей, которые мне презентовали авторы к данному моменту, я пока не понял назначения книги "Иное", ее смысла. Возможно, я вообще его не смогу понять. Однако на вопрос, зачем мы на Крите собрались, я, кажется, готов ответить. Впрочем, я понял это только сегодня, незадолго до второй части нашей сегодняшней встречи. Смысл нашего пребывания здесь в следующем.

Здесь говорили: "общение", "коммуникация". Если коммуникацию дефинировать как общение, ориентированное на производство какого-то осязаемого продукта, это едва ли возможно. Но общение здесь на Крите может быть самоцелью.

Для себя я определил его как самоцель в таком плане. В ходе микрогрупповых общений, которые имели место, я столкнулся с задачей нахождения возможностей для перевода языков некоторых авторов на свой язык. Мне это далеко не всегда удавалось. Но сама по себе данная процедура обладает немалым эвристическим потенциалом. Речь идет вовсе не о том, чтобы, благодаря нахождению этих способов, выуживать из собеседников какую-то информацию, в ином случае закрытую, - а о том, чтобы пытаться по мере сил выуживать какие-то смыслы, вложенные собеседниками в их тексты. Работа с печатным текстом едва ли предоставляет такие возможности.

И мне жаль только одного. Не исключено, что во мне говорит консерватизм, если не ретроградство, но я за более устоявшиеся и классические формы симпозиумов, нежели тот, который мы имеем здесь. Думаю, тогда общение было бы возможно не только в стихийно возникаюших микрогруппах из двух-трех человек, но и более коллективно. Тогда, может быть, мы научились бы говорить друг с другом прежде всего с точки зрения дешифровки смыслов, которые наши потенциальные собеседники имеют.

Сегодня у меня был такой опыт с Сергеем Ервандовичем. До этого в Афинах я говорил с Володей Малявиным и еще со многими другими. Из разговоров мне удалось выудить не просто массу информации, которая прошла мимо меня, но и какие-то смыслообразования. Очень жаль, что мы не смогли установить более коллективно такие коммуникации и сделать такой перевод. Думаю, само по себе чтение текстов "Иного" не дает таких возможностей, ибо, видимо, в живой речи есть некий потенциал, которого нет в печатном тексте.

2. Вероятно, все мы раздумываем, что из себя представляют тексты "Иного", что мы от них ждем, что в них ищем, кроме каких-то более прагматических соображений (об этом я не говорю). Повторяю, я прочел 4 или 5 статей и судить о всей книге себе не позволю. Но лично меня в том проекте, как он был заявлен Чернышевым еще на начальных стадиях, привлекло 5 моментов. И я собираюсь отслеживать, в какой степени они присутствуют в этой книге, когда буду читать ее целиком.

1) Скажу честно: я абсолютно не верю в то, что назначением этой книги является воздействие на умы власть имущих. Не верю я в наличие этих умов! Не верю я и в такой наивно просветительский проект (типа проектов XVIII в. и ранее): мол, возможно путем написания мудрой книги как-то что-то изменить во власти. Не верю я и в то, что мы имеем право претендовать на позицию нового элитарного субъекта, продуцирующего идею или идеи. Не верю я также в сказанное Алешей Кара-Мурзой: дескать, давайте оставим эту идеологию в покое и не будем создавать азиопу, скрещивая идеологии.

В узком проговоре с Сергеем Борисовичем я почувствовал (может, это тоже была какая-то ложная апперцепция), что сборник "Иное" открывает возможность modus operandi различных идей, действительно качественно различных, не редуцируемых к какому-то общему знаменателю; что никакого симбиоза быть не может. Но возможен ли modus operandi этого многообразия? Вот "Иное" и могло бы стать такой заявкой для возможного, в т.ч. и политического, процесса, а не способом кого-то научить. Никого ничему мы не сможем научить! Никого ничему книги в политике никогда не учили! Это - подход с позиций, по крайней мере, до XX в.

Первое, что меня привлекло в этой книге, и первое, что я в ней буду отслеживать (именно это для меня архиважно), - смогли ли мы непроизвольно найти modus operandi явно конфликтных и нестыкуемых идей? Вероятно, никто не ставил это целью, создавая текст. Но, может быть, эта цель была в голове организаторов и устроителей всего этого проекта.

2) Архиважно для меня также, сможем ли мы быть не экспертами (т.е. не той прикладной холуйской наукой, которая предлагает себя как полуотвергнутая, а то и отвергнутая наложница какому-нибудь восточному хану). Можем ли мы быть самостоятельными мыслителями за рамками экспертизы, которая подавила не только академическую науку, но и вообще какое-либо вольнодумие в России в той мере, в какой оно имело место раньше?

3) Можем ли мы выйти из матрицы биполярного рассмотрения и российской действительности, и мира в целом? Эта цель отрефлектирована очень многими, благодаря усилиям Сергея Борисовича. Об этом здесь уже говорилось, я не буду повторяться.

4) Можем ли мы преодолеть парадигму детерминированности исторического процесса? Такая заявка звучала по крайней мере в паре из тех материалов, с которыми я уже ознакомился. Мне интересно, насколько вообще это могло отразиться как некий лейтмотив во всех томах "Иного".

5) Смогли ли мы преодолеть материализм? Имеется в виду: смогли ли мы отрефлектировать то, что сознание действительно творит ту действительность, в которой мы живем, и вновь субъективировать тот мир, который (сейчас об этом говорил Сергей Ервандович) рассубъективирован самым трагическим образом? Здесь я, кстати, целиком разделяю его пафос.

По-моему, "Иное" - не сборник нравоучений, которые мы кому-то несем (будь это школьные учителя или власть имущие). Посредством "Иного" мы заявляем о себе как о коллективе людей, создавших совершенно разные концепции. И самим существованием "Иного" мы демонстрируем, что это, в принципе, возможно. Если же это возможно, то, может быть, это - единственное интеллектуальное чудо, которое мы сумели произвести на свет. Спасибо.
РАДАЕВ: Думаю, многих все эти дни не отпускало какое-то тяжеленькое чувство: обильно кормят, мягко стелят, ежедневно возят на руины, но ведь, поскольку бесплатного lunch'а в этой жизни нету...

ЧЕРНЫШЕВ: А его и нет, у нас полупансион - breakfast и dinner.

РАДАЕВ: ...и за все надо платить, то чем здесь придется расплачиваться? Это было не чувство неясности, что же ожидает впереди. Напротив, это было тяжеленькое чувство ясности, что на самом деле ничего не будет из-за невозможности ничему такому быть.

Организован некий симпозиум, который в общем никому не нужен. Зачем и что тут можно было бы обсуждать? Какую идею? Средний ли мир Россия или полусредний? Через мир ли культуры входить России или выходить и куда? Не знаю. Наверное, каждый понимал, что нет такой проблемы, которая бы не показалась в данном собрании и в данной конкретной ситуации банальной, тривиальной. Хочется чего-то иного, которое, судя по всему, пока еще не дано!

Но сейчас вроде бы все славно образовалось. Выяснилось, что никто ничего не ожидает. Симпозиума не будет! Камень с души свалился. Платить не надо. Выслушивать многословные речи каждого автора по поводу собственного величия и содержания собственной статьи, которую большинство еще не читало (и, быть может, не прочтет!) тоже не надо. Все это уже приняло веселый характер, и я сам с удовольствием смеялся вместе со всеми.

Однако проблема осталась. И я согласен с теми, кто с определенным упрямством продолжает ее сюда вбрасывать, ибо вопрос, зачем мы здесь собрались, - единственный, который можно было бы и следовало бы сейчас обсуждать. Обсуждать есть что - выступавшие один за другим говорили, что не понимают этого!

Я не уверен, что вопрос об организации рамочных ассоциаций и корпораций праздный. Все присутствующие включены в какие-то оргструктуры, а многие уже являются опытными творцами структур по оформлению интеллектуальной деятельности. Возможно, большинство удовлетворено формами таких структур. Я сам включен в такие структуры и сам пытаюсь организовать т.н. академические исследования. Я продолжаю это делать в силу упрямства или добросовестности, но при этом отчетливо понимаю, что в нашей нынешней ситуации эти формы организации явно бесперспективны.

Поэтому следовало бы обсудить (не знаю только, готовы ли мы к этому обсуждению), возможны ли какие-то иные формы организации такой интеллектуальной деятельности, а конечно не обсуждать ничьих статей.

Что из этого проекта получится в дальнейшем, я не знаю и не берусь говорить. Я вообще не готов переводить проблему в инструментальную плоскость. Но обменяйся мы хотя бы мнениями о том, что можно сделать, и это было бы большим благом.

Честно скажу: когда я писал свой текст в "Иное" (года три назад), я, конечно, совершенно не понимал значения данного проекта, и из текста это видно. Не знаю, может, сейчас хоть задним числом попытаться что-то сделать?! Спасибо.

ЧЕРНЫШЕВ: Вот она, благодатная нота светлого пессимизма, которую вы все так ждали! А то что-то развеселились: шуточки, прибауточки...

МАЛЯВИН: Первое. Не нужно стесняться того, что мы взялись за "Иное", по многим соображениям. Ну, хотя бы потому, что конституирование и аналитика "иного" - вообще фундаментальная проблема и социологии, и культурологии, и феноменологии и пр.

Об "ином" говорят везде, однако говорят как-то уж очень конкретно, в рамках строгой методологии. Но только в России может быть такая глобальная "разборка" по поводу "иного". Мы это делаем по-своему. И наше "толковище", выражаясь удачным словом Вячеслава Леонидовича, не имеет себе равных в мире! Есть ли что-либо похожее в других странах? Объехав пол-Европы, пол-Азии и пол-России, я такого больше не встречал. И будь это доведено до сведения заинтересованных лиц на Западе, думаю, десяток американских аспирантов и даже пара немецких профессоров должны были бы откликнуться солидными монографиями на наше начинание. Следует ожидать этого в будущем (может, и в ближайшем).


Каталог: publications -> files
publications -> Русский путь
publications -> 6. Россия. Настоящее простое время. Текст "Across Russia". Диалог «Книжный магазин» Тема Биография. Семья. Текст "A glimpse of St. Petersburg". Степени сравнения прилагательных
publications -> Библиография научных публикаций сотрудников ипи ран за 2011 год монографии, изданные в ипи ран
publications -> Ив ран «Его таланты были всеобъемлющи, но его не ценили». Чжан Хэн: жизненный путь и вклад в человеческую цивилизацию
publications -> Невский проспект”: в направлении прототекста
files -> Ленин и пустота 19 марта 19901
1   2   3   4   5   6   7