Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Технологии формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах: рациональный опыт для России




страница1/8
Дата25.06.2017
Размер1.79 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8


На правах рукописи

Якушин Дмитрий Александрович


Технологии формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах:

рациональный опыт для России

Специальность 23.00.02 –

политические институты, процессы и технологии

Диссертация

на соискание ученой степени

кандидата политических наук


Научный руководитель – Пирогов Александр Иванович,

доктор философских наук, профессор

Москва – 2014



ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение………………………………………………………………………3

Глава 1. Теоретические основы исследования формирования

имиджа политического лидера ………………………………………….17

1.1.Феномен политического лидерства в XXI веке……………....................17

1.2. Особенности формирования имиджа политического лидера

в современных условиях……………………………………………………...41



Глава 2. Имидж политического лидера в западных демократических системах: особенности формирования и функционирования ……….65

2.1. Механизм формирования и продвижения имиджа политического лидера в современных западных демократических системах……………..65

2.2.1 Основные технологии формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах (на примере США)…………………77

2.2.2 Основные тенденции формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах (на примере Франции)……………..99


Глава 3. Использование опыта формирования имиджа политического лидера в зарубежных странах в российской политике ……………..117

3.1. Основные тенденции и технологии формирования имиджа политического лидера в России на современном этапе (2000-2014 гг.)…117



3.2. Направления использования зарубежного опыта формирования имиджа политического лидера в российской политической практике…..134

Заключение………………………………………………………………… 147

Литература ….………………………………………………………………155

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования обусловлена следующими основными обстоятельствами.

Во-первых, многократным увеличением значимости феномена имиджа политического лидера в современной политической коммуникации. Если еще в начале ХХ политическая деятельность для многих политических лидеров заключалась во взаимодействии с политиками (и лишь в периоды избирательной кампании - с избирателями), то к концу ХХ века политики столкнулись с эффектом многократного умножения гласности всех их действий и решений, с «эффектом линзы», где роль собственно увеличительного стекла сыграли средства массовой информации и коммуникации. Такое «сближение» политика и масс уже в 70-е годы ХХ века стало объективной реальностью. Соответственно, многократно возросла роль имиджа политического лидера, который стал, по выражению Г.Г. Почепцова, «наиболее эффективным способом работы с массовым сознанием», выполняя функцию «перевода массового сознания на автоматические реакции»1.

Во-вторых, необходимостью научного осмысления западного опыта формирования и функционирования феномена лидерства. В настоящее время в западных странах накоплен богатейший опыт работы с имиджем политических лидеров. В то же время российские политики, с одной стороны, приходят к необходимости вкладывать больше ресурсов в формирование и продвижение имиджа и готовы усваивать уроки западных имиджмейкеров, с другой стороны, находятся в поиске собственных образов, а также приемов и технологий для их создания. То есть у российских политиков оформились понимание и уверенность, что в XXI веке имидж является не только эффективным средством воздействия на массы, но и форматом, позволяющий оптимизировать роли и стратегии политического лидера.

В-третьих, наблюдающаяся в последние годы идеологизация и даже драматизация международных политических отношений, усиление напряжения по линиям Запад – Россия, США – Россия, препятствует беспристрастному и непредвзятому, нетенденциозному осмыслению политического опыта западных демократий (особенно опыта персонифицированного и связанного с именами лидеров - носителей чуждых российским политикам взглядов и принимающих недружественные России политические решения). Это обстоятельство является немаловажным с точки зрения высвечивания актуальности избранной диссертантом темы исследования. Именно сейчас, когда действующие политики стоят на страже интересов страны, ученые – политологи могут предложить аналитический взгляд на положительный опыт западного имиджконструирования и инструментальный подход к его применению в российской политике.

В-четвертых, необходимостью научного осмысления трансформаций лидерства в XXI. В частности, одной из тенденций, требующих научного анализа, является нарастающая дифференциация таких двух одновременно сосуществующих феноменов в пространстве лидерства, как собственно лидерство и вождизм. В демократических странах продолжает развиваться тип политических отношений субъекта власти и народа, именуемый лидерством. Вместе с тем, в тех обществах, которые характеризуются ориентацией экономики на сохранение стабильности, закрытостью политической системы, слабостью и неразвитостью ее коммуникационной составляющей, лидерство не получает полного развития; при этом особенности политической культуры общества способствуют актуализации и консервации элементов вождизма. Вождизм в чистом виде, как и лидерство – явление, обособившееся еще в ХХ веке и продолжающее существовать в веке XXI. Поскольку российская политическая культура проницаема для элементов вождизма, наличие этого явления в пространстве российского лидерства требует научного осмысления.

В-пятых, необходимостью осмысления феномена имиджа политического лидера в политологической парадигме: в контексте политических понятий и явлений, в соотнесении с категориями «политическая система» и «политические процессы». На наш взгляд, рассматривая особенности имиджа современных политических лидеров, необходимо проследить, каким образом специфика политической системы государства и политическая культура общества обусловливают содержание и функциональную направленность имиджа лидера, с одной стороны, и как имидж лидера влияет на политическую культуру и политические процессы общества - с другой.

Степень научной разработанности проблемы.

Феномен имиджа политического лидера, сопрягая в себе элементы психологических, политологических, управленческих категорий, привлекает к себе самое пристальное внимание ученых различных школ и направлений. Многообразные научные исследования, в которых рассматриваются вопросы, смежные с тематикой диссертации, разделены на несколько групп.



Первая группа - общефилософские концепции политического лидерства, в рамках которых данный феномен рассматривается в контексте теорий власти и государства. Именно в таком широком методологическом пространстве явление политического лидерства рассматривали еще Конфуций, Платон, Аристотель, Полибий, Эпикур, Демокрит, Н. Макиавелли, Т. Мор2.

Вторая группа – классические работы авторов, в которых феномен лидерства рассматривается в связи с концептом массового сознания. Ф. Ницше, Г. Лебона, Г. Тарда, С. Сигеле, В. Вундта интересовала психология и феноменология отражения образа лидера в сознании толпы, а также влияние этого образа на массовое поведение3. Концепции компенсаторной природы отношений лидерства - подчинения развивалась в работах А. Адлера, Т. Адорно, Дж. Барбера, А. Джорджа, Г. Лассуэлла, С. Липсета Эти авторы определили центральное течение развития политической психологии как особой отрасли политической науки. Позднее в этом пространстве свои научные идеи высказывали также Ж. Блондель, Д. Винтер, А. Стюарт, М. Херманн4.

Третья группа - научные работы западных авторов, в которых артикулированы поиски ответов на вопросы о природе, сущности, содержании, структуре, типах политического имиджа, факторах его формирования, процессе его конструирования и продвижения. Разработка теории политического имиджа с самого начала осуществлялась не только и не столько в рамках собственно политологии, сколько в междисциплинарном пространстве: на стыке политологии и психологии, маркетинга, истории, антропологии, филологии и др.5 В настоящее время западной наукой накоплено огромное количество работ, посвященных исследованию различных аспектов имиджа, каждая из которых обладает теоретической и практической ценностью; многие из них неоднократно переведены на русский язык6.

Четвертая группа - работы российских авторов, посвященных рассмотрению различных аспектов имиджа. В советской политической науке проблемы политического имиджа преимущественно рассматривались в контексте теорий политического лидерства7. В современной России ученые разрабатывают вопросы формирования имиджа и его внедрения в массовое сознание в связи с проблемами особенностей российского политического сознания, политической идеологии и пропаганды, власти и элиты, особенностей политических режимов, политического маркетинга и др.8 Среди них есть значимые исследования диссертационного уровня9. Особо следует выделить работы, принадлежащие Е.В. Егоровой-Гантман, В.Г. Зазыкину, М.Е. Кошелюк, А.А. Максимову, Д.В. Ольшанскому, Е.Б. Перелыгиной, Г.Г. Почепцову, Г.В. Пушкаревой, Е.Б. Шестопал, которые образуют классический фундамент российской имиджеологии10.

Особую, пятую группу, составляют труды российских авторов, в которых проблемы имиджа политических лидеров рассматриваются в контексте проблем политической культуры российского общества, политического сознания российского народа, в связи с таким понятиями, как «миф», «архетип», «стереотип» и др.11

Источниковую базу исследования составили данные социологических опросов различных центров исследований общественного мнения; речи и интервью политических лидеров; публикации российской и иностранной прессы; мемуары и воспоминания как политических лидеров, так и их соратников; пропагандистские материалы и материалы предвыборных кампаний президентов Франции, США и России.

Теоретико-методологическая база исследования.

В основу методологии исследования легли труды классиков философии, политологии, психологии, менеджмента. Она базируется на «мягком» сочетании политологического, сравнительно-политологического, социокультурного, инструментального подходов к анализу механизмов и технологий формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах и в России.

Применение «мягкой» методологии связано, в первую очередь, со спецификой предмета исследования: имидж политического лидера представляет собой комплексное явление, что предполагает необходимость применения методов разных областей наук при доминировании ведущего, политологического метода. Метод политологического анализа позволил рассмотреть имидж политического лидера в парадигме политической науки, обосновав взаимовлияние имиджа и политической системы, политической культуры, политических процессов. Благодаря методу сравнительного анализа, автор смог выявить специфику подходов к имиджконструированию американских, французских и российских политических лидеров.

В методологии исследования важную роль играли теории лидерства, теории легитимности власти, теории политической культуры, а также различные концептуальные подходы к рассмотрению имиджа политического лидера.



Объектом диссертационного исследования является формирование имиджа лидера в демократических политических системах.

Предметом исследования является механизм и технологии формирования и продвижения имиджа политического лидера в демократических политических системах в контексте использования положительного опыта в российской действительности.

Цель диссертационного исследования состоит в анализе особенностей формирования и функционирования имиджа политических лидеров в западных демократических странах и предложении путей эффективного использования зарубежного опыта имиджконструирования в российской политике.

Поставленная автором цель предусматривает решение следующих задач:



  1. Выявить особенности формирования имиджа политического лидера в современных условиях.

  2. Рассмотреть механизм формирования и продвижения имиджа политического лидера в современных западных демократических системах.

  3. На основе материалов, опубликованных в зарубежной прессе, проанализировать основные технологии формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах (на примере США и Франции).

  4. На основе анализа материалов прессы, выявить и проанализировать основные тенденции и технологии формирования имиджа политического лидера в России на современном этапе.

  5. Предложить пути использования зарубежного опыта формирования имиджа политического лидера в российской политической практике.

  6. Выявить условия использования зарубежного опыта формирования имиджа политического лидера в российской политической практике.

Научная новизна исследования заключается:

  • в результатах анализа основных технологий формирования имиджа политического лидера в западных демократических системах (на примере США и Франции) и выявлении положительного опыта для России;

  • в выявлении и сравнительном анализе особенностей формирования имиджа политического лидера и вождя в современных условиях;

  • в опрределении основных тенденций формирования имиджа политического лидера в России на современном этапе и обосновании их влияния на политическую систему и политические процессы в России;

  • в предложении путей использования зарубежного опыта имиджконструирования в российской политической практике;

  • в выявлении условий эффективного использования зарубежного опыта формирования имиджа политического лидера в российской политической практике.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Будучи элементом социокультурной и коммуникативной подсистем политической системы общества, имидж, с одной стороны, определяет содержание и функции имиджевой политической коммуникации, с другой стороны, предзадан особенностями политической культуры общества. Как элемент политической системы, имидж, наряду с другими ее элементами, воплощает в себе универсальную сущность, принципиальное начало, реализующееся в механизме функционирования и развития политической власти. Демократическая политическая система, основанная на свободе и разуме всех участников политических процессов, способствует воспроизводству и реализации открытого демократического имиджа. Напротив, элементом закрытой политической системы является закрытый стереотипизированный имидж, который способствует воспроизводству номенклатурности, институционализма, вождизма.

  2. Рациональные доминаты демократического политического сознания масс, электоральная опытность граждан, конкурентность выборных процессов, свобода СМИ предполагают доминирование в западных (американской и французской) технологических парадигмах имиджконструирования «убеждающих» технологий, обращенных к пробуждению рациональных компонентов политического сознания аудитории. Для формирования и продвижения имиджа американских лидеров применяется традиционный набор техник и приемов, в основе которых – публичная активность лидера, нацеленная на презентацию идеологической составляющей имиджевого конструкта и обращенная, в первую очередь, к рациональной стороне общественного сознания.

  3. Российское лидерcтво XXI века носит синтетический характер: в его структуре весомыми остаются компоненты вождизма, что объясняется рядом ситуационных факторов, основными в числе которых являются:

  • весомость в политической культуре российского общества компонентов посттоталитарной культуры подчинения: иррационализма, политического патернализма в отношении власти, пассивности, конформизма, некритичности, сакрализации власти;

  • относительно слабая институциональная дифференциация российской системы власти при сохранении значимости личностных, субъективных компонентов;

  • необходимость решения задач крайней степени сложности, стоящая перед лидерами современной России, вынуждающая их посредством вождизма «скрадывать» реальную дистанцию между политическими целями и средствами, с одной стороны, а также целями и конечным результатом - с другой.

  1. Несмотря на эффективность суггестии, закрытость и зеркальность имиджа лидера, номенклатурность и консервация компонентов вождизма в структуре самого лидерства негативно влияют на политическую систему и политические процессы в современной России, в развитии которых выделяются следующие негативные тенденции:

  • этатизация политической системы, доминирование манипулятивного инструментария имиджконструирования, препятствующее рационализации сферы политической культуры общества и затрудняющее развитие политической культуры участия;

  • стагнация развития институтов рационального политического представительства;

  • безальтернативность активного (с элементами активно-негативного) стиля принятия политических решений и политического руководства, закрепляющего в структуре политического режима элементов политического реализма;

  • доминирование глобального над национальным, эпохального над актуально-злободневным, препятствующие инструментализации лидерства и политики в целом.

  • «запаивание», деактуализация каналов рекрутирования политической и административной элиты.

Основными направлениями корректировки имиджа российских политических лидеров (с учетом зарубежного опыта) могут являться:

  • декорпоративизация, деинституционализация - выведение лидерства из пространства замкнутых элитарных микросистем;

  • демократизация - формирование демократических традиций передачи и осуществления власти и встраивание лидерства и имиджа лидеров в пространство демократических связей и отношений;

  • «расконсервация», экстериоризация – достижение открытости, коммуникационной проницаемости образа, обеспечение связи имиджа с социальной, культурной, политической, бытовой реальностью;

  • политизация - введение в структуру имиджа идеологической составляющей, артикулированной в политических программах, стратегических целях, тактических решениях, в соотнесении с реальным пространством российской политики;

  • инструментализация - превращение самого имиджа в технологический коммуникативный инструментарий формирования новых для российской политической культуры структур политического сознания россиян: как на уровне рационально-идеологическом, так и на уровне иррационально-психологическом.

  • рационализация - отнесения образа к сознательному, рациональному уровню политической культуры, в первую очередь, через пересмотр базового технологического инструментария имиджконструирования.

Апробация исследования.

Основные положения диссертации, ее выводы и обобщения, практические рекомендации докладывались автором в выступлениях на ряде научных и научно-практических конференций (Международной научно-практической конференции «Глобализация: исторические предпосылки, эволюция и перспективы для человечества», г. Москва, 21-22 февраля 2012 г., МГОУ; Международной заочной научно-практической конференции «Современное общество, образование и наука», г. Тамбов, 30 июня 2014 г.; а также в выступлениях на кафедре социальных наук и государственного управления и при проведении занятий по курсу политологии в Московском государственном областном университете.

Общий объем публикаций по теме диссертации составляет 7,75 п.л.

ГЛАВА 1

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ

ИМИДЖА ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРА
1.1.Феномен политического лидерства в XXI веке
Феномен политического лидерства исключительно специфичен по содержанию и сопрягает в себе элементы психологических, политологических, управленческих категорий. Масштабность реализации в политических процессах и значимость производимых последствий выделяют его в ряду других политологических категорий. Эти обстоятельства объясняют самый живой интерес ученых различных школ и направлений к данному феномену, который не иссякает вот уже несколько сотен лет.

Наиболее значимыми, с политологической точки зрения, являются общефилософские концепции политического лидерства, в рамках которых данный феномен рассматривается в контексте теорий власти и государства. Именно в таком широком методологическом пространстве явление политического лидерства рассматривали Платон, Полибий, Эпикур, Аристотель, Конфуций12. Этих разносторонних ученых, представляющих разные эпохи и цивилизации, тем не менее, объединяло общее стремление к тому, чтобы усмотреть и выделить этические составляющие феномена политического лидерства. И для Аристотеля, и для Конфуция, и для Платона представление о лидере соотносились с такими человеческими качествами, как честь и достоинство, ум, справедливость, величие и великодушие. С этих позиций, вождь, царь, полководец воплощал для этих авторов представления о человеческом величии, которое, в свою очередь, составляло ключевой фактор для осуществления их особой – главенствующей - роли в человеческой истории.

Гуманизм и антропоцентризм как основные тенденции философской мысли эпохи Возрождения обозначил особое русло для научного осмысления феномена лидерства. Мыслители и общественные деятели Возрождения представляли себе властителя в качестве центра общественного космоса, полагая, что особые свойства личностей таких лидеров, как представители кланов Медичи, Борджиа или Сфорца, позволяют им не только завоевывать и удерживать политическую власть, но и осуществлять посредничество между представителями небесной власти (Богом, Римским Папой) и людьми. В представлениях о сущности вождей, государей (которая, по мнению философов, воплощала в себе два начала – земное и небесное) большая роль стала отводиться свободе – божественному дару, который дает возможность человеку воплотить в своих деяниях замысел Бога и, вместе с тем, свою человеческую сущность. Как писал Пико делла Мирандола, «ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным создан ты, человек! Ибо ты должен, согласно твоей воле и твоей чести, быть своим собственным художником и зодчим и создать себя из свойственного тебе материала. Ты свободен спуститься на самую низкую ступень животности. Но ты можешь и подняться к высшим сферам божественного. Ты можешь быть тем, чем хочешь»13.

Н.Макиавелли предложил не только собственную концепцию государства, но и по-новому осмыслил роль человека в его развитии, причем взгляды Н.Макиавелли остаются актуальными и востребованными и по сей день. В них вождь, государь предстает активным творцом действий и событий, рациональным и холодным в осознании и реализации своих интересов и той цели, достижению которой он служит. Они выступают в качестве главного, а подчас единственно достаточного основания его поступков и выбора методов, применяемых государем для борьбы за власть. Концепция интереса, который Н.Макиавелли рассматривает как политическую норму и стимул к политическим действиям, объясняет в теории Макиавелли и формирование общественных групп и политических группировок, субъектов которых объединяет политический интерес. В трактате «История Флоренции» Макиавелли отмечает, что существование политических группировок является условием и признаком нормального функционирования государства.

Н.Макиавелли, создавшего ярчайший обобщенно-идеальный образ Государя, в определенном смысле, можно считать основоположником политической психологии и одним из первых исследователей политических технологий борьбы лидера (потенциального лидера) за власть и воплощение своих властных целей. В частности, Макиавелли полагал, что признаком ума и прозорливости правителя является его умение сочетать в своей деятельности добро и зло: правитель должен быть подобен и льву, и лисице, уметь быть одновременно и изощренно-хитрым, и абсолютно безжалостным к своим врагам. Именно эти качества сочетались в личностях «прототипов» Государя Макиавелли: в правителях Флоренции Медичи и, особенно, в Цезаре Борджиа. Однако применение и жестокости, и хитрости, как полагал Макиавелли, не самоцель, а всегда лишь средство для реализации и защиты интересов государства. Помимо жестокости и хитрости, государь должен воплощать в себе здравомыслие, ум, несгибаемую волю, решительность и ответственность за судьбу страны и ее народа, поскольку Государь Макиавелли в своей деятельности должен реализовать две сверхцели: избавление Италии от иностранных захватчиков и объединение итальянских городов-государств. Именно сверхцели не только оправдывают государя в применении жестокости, но и обязуют его, не ограничиваясь нормами морали или законом, использовать любые средства для их достижения14. Таким образом, в иерархии политических норм Макиавелли ставит мораль, как минимум, на ступень ниже, чем политическую цель.

Макиавелли впервые в истории науки отделяет собственно личность государя от того образа, который формируется в сознании народа (своего рода прото-имиджа). По Макиавелли, главной задачей построения образа властителя является формирование такого отношения подданных к государю, в котором страх и любовь сочетались бы таким образом, чтобы страх в зародыше подавлял возникающую ненависть или презрение, соответственно «чтобы если не заслужить любовь, то избежать ненависти»15.

Эпоха Просвещения не стала особенно плодотворной, с точки зрения анализа учеными феномена лидерства. Т.Т. Гоббса, Дж. Локка16 интересовала, в первую очередь, сама власть, природа которой состоит в могуществе и которая, по их мнению, выступает условием мира и стабильности в обществе. Вместе с тем, Ж.-Ж. Руссо говорил о страсти, вожделенном стремлении людей к власти, которые сопровождали вхождение человека в общественные отношения17.

Традиция Макиавелли была продолжена Ф. Ницше. Вслед за Макиавелли, Ницше отделил понятие власти от морали: «В понятие власти, будет ли то власть Бога, или власть человека, всегда входит в то же время способность приносить пользу и способность вредить. Так у всех сильных от природы рас. Мы делаем роковой шаг, когда пытаемся дуалистически отделить способность к первому от способности ко второму. Этим путем мораль становится отравительницей жизни»18. Для Ф. Ницше главным «приводным ремнем» истории является воля к власти: «Кто сохранил и воспитал в себе крепкую волю, вместе с широким умом имеет более благоприятные шансы, чем когда-либо. Люди, легко обучающиеся, легко поддающиеся, представляют правило; стадное животное, даже весьма интеллигентное, подготовлено. Кто сможет повелевать, находит таких, которые должны подчиняться: я имею в виду, например, Наполеона и Бисмарка. Конкуренция с сильными и неинтеллигентными волями незначительна. Кто же не справится с этими господами, слабыми волей!»19 В модели власти, разворачиваемой Ницше, ключевую роль играет противопоставление лидера, наделенного волей к власти, и толпы, стада, обреченного подчиняться20. Ницше противопоставляет волю лидера единству стада, толпы: «Слабость стадного зверя создает такую же мораль, как слабость декадента: они понимают друг друга, они вступают в союз»21.

Согласно Ф.Ницше, властвующий свободен от морали и стадных взаимных обязательств, в то время как толпа стремится к самосохранению и формирует лживую и лицемерную мораль, затем следуя ей. Однако лидеру чужды такого рода ограничения, более того, само наличие внутреннего морального закона характеризует человека как стадную овцу: «Кто слышит в себе голос морального императива в той форме, как его понимает альтруизм, тот принадлежит к саду <…> Стадное чувство должно господствовать в стаде, но не выходить за его пределы: вожакам стада нужна в самом корне своем отличная от стадной оценка их собственных поступков, равным образом – независимым или «хищным» животным»22.

К числу последователей Ф. Ницше (в широком понимании) можно отнести таких европейских ученых, как Г.Лебон, Г.Тард, С.Сигеле, В.Вундт23. В содержании феномена лидерства эти ученые усматривали значительный компонент иррационального. Лидер, обладающий иррациональным компонентом личности и осознающий его, может подчинять себе массы и определять направление общественных изменений, политических процессов. Так, по выражению Лебона, лидер может превратить толпу – средоточие заурядности - в носителя коллективной души, в который каждый индивид, сдерживающий себя наедине с самим собой, заражается, поддается всеобщему движению и высвобождает скрытые инстинкты. «В изолированном положении он, быть может, был бы культурным человеком; в толпе — это варвар, т.е. существо инстинктивное»24. Толпа поддается внушению, в то время как лидер должен уметь внушить толпе абсолютную веру в свое всесилие, поскольку толпа уважает лишь силу: «тип героя, дорогого сердцу толпы, всегда будет напоминать Цезаря, шлем которого прельщает толпу, власть внушает ей уважение, а меч заставляет бояться»25. Толпа не обладает собственным могуществом: она пойдет туда, куда повлечет ее лидер – на подвиг или на жесточайшее преступление, даже на смерть, если она уверовала в торжество внушаемой идеи.

Таким образом, идеи Ф.Ницше находят отголоски и продолжение в трудах его научных преемников. Однако авторитетнейший ученый ХХ века – З.Фрейд – не разделял идей Г.Лебона, признавая наличие гипнотического влияния лидера на массы, вместе с тем, считая, что в его основе лежат не специфические характеристики самого лидера, а подсознательная потребность любого человека массы находиться подчиняться и повиноваться26.

Концепции компенсаторной природы отношений власти - подчинения развивалась в работах А.Адлера, Г.Лассуэлла, А.Джорджа27. Эти авторы, а также Дж.Барбер, Т.Адорно, С.Липсет развивали идеи о ведущих мотивах деятельности политических лидеров. Их идеи наметили центральное течение развития политической психологии как особой отрасли политической науки, в этом пространстве свои научные идеи высказывали Д.Винтер, А.Стюарт, М.Херманн, Ж.Блондель28.

М.Вебер, великий ученый ХХ века, рассматривал лидерство как призвание и как профессию, практически отождествив два понятия – лидерства и собственно политики. Он также наметил одну из основных тенденций в анализе лидерства ХХ века: пристальное внимание к отдельным характеристикам, чертам личности лидера. С точки зрения М.Вебера, таковыми являются жаркая страсть, чувство ответственности и холодный глазомер29, а уникальность природы лидерства состоит в их непротиворечивом сочетании в характера и деятельности одного политика. Исследования личностных свойств (черт) лидера продолжают Л. Бернард, В. Бинхам, О. Тэд, С. Килбоурн, которые отмечают, что лидеру обычно присущи специфические интеллектуальные способности, «достижения» (личностные свойства, помогающие презентации лидера в обществе), а также ответственность и активность.

В. Хоккинг, X. Персон, Дж. Шнейдер, напротив, полагали, что лидера порождает и выдвигает среда, в первую очередь, особенности текущих политических процессов, социокультурные факторы, окружающие люди и обстановка. В частности, Дж. Шнайдер заметил, что чем в большем числе войн участвует Великобритания, чем больше боевых действий ведется ее армией, тем больше военачальников получают звания генералов и адмиралов30.

Некоторые ученые, такие как X. Герт, С. Казе, С. Миллз, С. Шартл, в своих концепциях синтезировали теорию черт и теорию среды, обосновав идеи, согласно которым феномен лидерства имеет двойственную природу: с одной стороны, лидер не может не обладать специфическими личностными качествами, с другой стороны, для их проявления необходимы определенные внешние обстоятельства, сочетание факторов среды.

Первыми исследователями лидерства в нашей стране были Г.К. Ашин и Г.В. Осипов31. В последние два десятилетия этот феномен привлекает наиболее пристальное внимание и отечественных ученых. В их трудах анализируются, в первую очередь, политологические, а также социально-психологические аспекты лидерства32. Вместе с тем, в последнее десятилетие усилился интерес российских ученых к прикладным аспектам лидерства33.

В настоящее время феномен лидерства в науке исследуется во многих аспектах и направлениях, при этом теории политического лидерства можно объединить в три основные группы.

Во-первых, существует группа универсальных концепций, в рамках которых лидерство рассматривается как феномен, который проявляется себя во всех социальных сферах: политике, бизнесе, культурной сфере, религии и т.д. Соответственно, все классификации типов лидерства основываются на выделении и разделении самих сфер общественных отношений, в которых функционируют лидеры.

Во-вторых, лидерство рассматривается в пространстве менеджеристской парадигмы в ряду таких понятий, как менеджмент, управление, руководство. Менеджеристские концепции объединены тем, что в рамках каждой из них лидерство отождествляется с формальным руководством группой или организацией. В этом методологическом пространстве и политическое лидерство связывается, в первую очередь, с формальным руководством политическими институтами и организациями.

В-третьих, в ряде теорий применяется феноменологический подход к анализу политического лидерства. Несмотря на то, что внутренняя сущность политического лидерства характеризуется как исключительное, уникальное явление, само понятие политического лидерства встраивается в теоретико-методологическую парадигму политических наук и связывается с такими понятиями, как политическая система, политические процессы, политическая жизнь.

Каждая из групп концепций и каждая теория в отдельности, несомненно, обладают значительным методологическим потенциалом и может быть применена к рассмотрению различных сторон и аспектов политического лидерства. Однако каждая из концепций имеет определенные методологические границы, поэтому для многих исследователей эффективным решением этой проблемы стало использование инструментально-методологических матриц, предложенных Г.К. Ашиным и состоящих из следующих уровней: философско-исторический (личность в истории); социально-психологический (лидер в группах и отношениях); психологический; социологический (лидер в общественной структуре)34.

Вместе с тем, в таких инструментально-методологических матрицах отсутствует уровень, в пределах которого лидер рассматривался бы, в первую очередь, как субъект политических процессов, победитель в борьбе за власть. С одной стороны, такой подход не всеобъемлющ, с другой стороны, именно он предоставляет максимум возможностей для анализа роли лидера в политике. Только политологический подход открывает нам следующее. Взгляд на лидера, который, являясь «политическим животным», полноценно действует, по выражению Аристотеля, «лишь в коллективе, обществе, взаимодействуя с другими людьми, влияя на них, показывает, что лидерство – это, прежде всего, «вид, способ взаимодействия людей, предусматривающий влияние одного человека, группы людей, на других людей в целях организации их для совместной политической деятельности. При этом и другая сторона способна оказать влияние на лидера»35. Лидера можно и следует рассматривать, в первую очередь, в отношениях с его последователями, ибо именно во взаимозависимости лидера и последователей заключена политическая природа лидерства, поскольку главный источник лидерства – это «большее или меньшее совпадение интересов, большая или меньшая зависимость сторон друг в друге»36.

Каким бы ни был лидер: деспотичным или демократическим, в каких бы исторических обстоятельствах он не действовал, какими бы личностными качествами не отличался, он всегда решает задачу агрегации и артикуляции интересов определенной группы людей и стоит на острие политических процессов, организуя и возглавляя действия последователей по завоеванию и удержанию политической власти37. Таким образом, явление политического лидерства порождено самой сутью политики.

На наш взгляд, атрибуции политического лидерства абсолютно точно выделили В.П. Пугачев и А.И. Соловьев, доказавшие, что «понятие политического лидерства включает два аспекта: формально-должностной статус, связанный с обладанием властью, и субъективную деятельность по выполнению возложенной социальной роли. Причем первый аспект <…> имеет ключевое значение для оценки индивида как политического лидера. Второй же аспект <…> определяет главным образом лишь сохранение властной должности» 38. Нельзя также не согласиться с их утверждением о неправомерности отделения политического от его институционально закрепленной руководящей позиции, которой приданы властные полномочия». Исходя из этих посылок, можно утверждать, что лидерство подразумевает публичные властные полномочия, следовательно, лидер – это, как правило, глава государства, международной организации, партии.

Таким образом, понятие лидерства напрямую связано, с одной стороны, с отношениями лидера и последователей по поводу агрегации и артикуляции интересов определенной группы людей, с другой стороны, с публичными властными полномочиями. Поэтому, имея в виду существование различных теорий лидерства и направлений интерпретации этого феномена, политическое лидерство можно понимать как особое качество власти, обусловленное наличием у субъекта отношений власти – подчинения формальных властных полномочий, с одной стороны, и возможностей выражения интересов большой социальной группы, с другой, выражающееся в способности и возможности реализовывать приоритетное влияние на значительные группы граждан.

В настоящее время лидерство строится на следующих основных компонентах:



  • личностные качества и имидж лидера;

  • источники и ресурсы власти лидера;

  • социально-политический и исторический контекст, обстоятельства, в которых действует лидер.

Каждый из компонентов и все они в совокупности находятся в системной взаимосвязи, причем каждый из них и все они в совокупности воздействуют на сущность и содержание лидерства.

Поэтому сущность лидерства изменчива и зависит от многих переменных, в числе которых, на наш взгляд, особое, определяющее значение имеют характеристики общества (социально-политический и исторический контекст), в которых действует лидер39. На наш взгляд, именно они влияют и на психологию лидера, и на содержание отношений между лидером и последователей, так как «связь, которая существует между людьми в какой-то социальной ситуации, и люди, являющиеся лидерами в одной ситуации, не обязательно будут ими в других ситуациях»40.

Цель и задачи нашего диссертационного исследования предполагают использование данной методологии в силу необходимости рассмотреть особенности российского лидерства XXI века и его отличий от лидерства «западного» типа. Эта задача заставляет нас особое внимание акцентировать на том обстоятельстве, что сам термин «лидерство» (его происхождение и содержание), связан, в первую очередь, с западной культурой политического участия. Еще до начала ХХ века термин не использовался для обозначения субъекта политической власти, политического влияния: в качестве таковых применялись такие понятия, как «вождь», «государь», «монарх», «предводитель». Появление нового термина, который за короткое время не только вошел сначала в публицистический, а затем научный словарь, но и вскоре вытеснил из обоих все остальные, было связано, в первую очередь, с выходом на политическую сцену человека нового типа – У.Черчилля. В новых условиях - индустриального мира, накануне двух мировых войн, в преддверии крушения крупнейших мировых империй, он не только стал заметен благодаря специфическим личностным качествам, но и применил новаторские стратегии, начав вести себя не как предводитель, а именно как лидер нового образца. Звезда У. Черчилля взошла во время парламентских дебатов 1901 года, когда молодой политик громко и прочно вошел в самую гущу политических страстей. Он стал излюбленным героем политической мифологии XX века: «Обладавший даром манипулирования общественным мнением, на протяжении всей своей жизни блистательно исполнял роль великого посредника между народом и властью. Черчилль виртуозно владел искусством риторики, верно рассчитывал впечатление, которое его речь должна была произвести на публику»41. Именно личность У. Черчилля, биография которого дала название одному из феноменальных явлений нового времени – лидерству, полная «сражений, бурь, перепутий, извечных противоречий, не говоря уже о бесчисленных экспромтах, на которые Черчилля вынуждали обстоятельства»42, является ярчайшим примером того, что «в реальной жизни личность и окружающий ее мир находятся в постоянном взаимодействии»43.

Важно отметить, что термин лидер не синонимичен понятиям «правитель» или «государь». То есть можно утверждать, что до начала ХХ века лидерства в его современном понимании не существовало. Вместе с тем, лидерство ХХ века вызвано к жизни не только и не столько субъективными обстоятельствами, сколько экономическими и социально-политическими факторами, создавшими благоприятные условия и обусловившими необходимость для появления лидеров нового типа. Соответственно, новый тип лидерства возник далеко не во всех обществах и государствах, а лишь в тех, ситуация в которых характеризуется:



  • Постиндустриальной ориентацией экономики на инновации, технологии, рост спроса и потребления;

  • Сформировавшейся политической культурой участия;

  • Открытым типом политической системы;

  • Открытостью информационных каналов, развитостью коммуникационной подсистемы политической системы;

  • Политическим плюрализмом;

  • Конкурентным типом политического участия субъектов в завоевании власти.

Вместе с тем, в тех обществах, которые характеризуются ориентацией экономики на сохранение стабильности, закрытостью политической системы, слабостью и неразвитостью ее коммуникационной составляющей лидерство нового типа не получило полного развития. В этих обществах и государствах лидерство до сих пор основывается не только и не столько на формальных полномочиях и легальной легитимности, сколько на превосходстве лидера (лидера-вождя) над подвластными, которые во многих концепциях власти со времен античности до настоящего времени описывались как толпа44. В большинстве концепций отечественных авторов этот тип лидерства определяется как вождизм. В частности, Д.Ольшанский определяет вождизм как «тип властных отношений, основанный на личном господстве и личной преданности носителю верховной власти». Ученый отмечает, что он «типичен для традиционных и квазитрадиционных, идеологизированных, теократических, жестко централизованных, нединамичных, авторитарных и тоталитарных обществ»45.

Важно отметить, что вождизм в чистом виде, как и лидерство – явление, обособившееся во второй половине ХХ века и продолжающее существовать в XXI веке. В пространстве вождизма, в отличие от лидерства, взаимоотношения властвующего и последователей регулируются не только и не столько законами, сколько неписаными, некодифицированными нормами, в числе которых традиции, страх и самые различные варианты идей и идеологий. В этом отношении, если лидер обозначает направление движения, то вождь олицетворяет идею, символический конструкт. В пространстве лидерства политика больше иррациональное пространство, нежели рациональная система деятельности и взаимоотношений, а власть не поддается контролю со стороны кого бы то ни было, кроме самого вождя.

Сознание подвластных ассоциирует личность вождя с харизмой, необыкновенными качествами и способностями, символами и атрибутами ключевой политической идеи. Вождизм опирается на наиболее косные, иррациональные, глубинные стереотипы и архетипы массового сознания. Как справедливо отмечает Д.Ольшанский, «массовое сознание в таких обществах поддерживает вождизм. Опираясь на пиетет перед властью, гражданский конформизм, политическую суперлояльность, отсутствие осознанной дифференциации политических интересов и согласие с жесткой регламентированностью частной жизни, индивидуальное сознание граждан находится в зачаточном состоянии» и «все это отличает вождизм от лидерства, опирающегося на осознанные гражданами интересы»46.

Различия лидерства и вождизма прослеживаются и в других сторонах этих феноменов. Преимущества лидера заключаются в его рациональной способности выразить осознаваемые группой интересы, соответственно, в его эффективности, продуктивности, полезности. Авторитет лидера, привлекательность его образа строится, в первую очередь, на его способности сплотить, объединить, интегрировать и повести за собой осознающих направление движения граждан. В своих программах, речах, действиях он артикулирует и воплощает конкретные, достижимые и близкие последователям интересы, цели и задачи. Причем лидер «не заинтересован в вытеснении рефлексивных представлений и позитивных знаний — ведь неадекватность возникающего нерефлексивного образа будет служить препятствием в решении практических задач»47. Вождь, напротив, опирается на иррациональные компоненты политического сознания последователей, подавляя или пресекая рационализацию их помыслов и действий. Поэтому в лидерстве харизма – образ – имидж поддерживает, создает выгодную «подсветку» для программы и лидера и его легитимности. В вождизме же, напротив, и программы, и лозунги, и политические стратегии вторичны по отношению к харизме вождя: последователи поддерживают, в первую очередь, личность, причем поддержка может принимать форму слепого поклонения, подражания, фанатичной любви.

Благоприятными для вождизма условиями являются или слаборазвитая экономика или национальные кризисы, в том числе, кризисы политических и социокультурных идентичностей. Именно в ситуации распада идентичностей, растерянности масс и индивидов, общество в большей степени склонно искать харизматичного вождя, нежели довериться программным установкам рационального лидера. Ситуация кризиса становится катализатором для эскалации патерналистских стереотипов и подданнических доминант политического сознания. Поэтому, желая обрести надежду и веру в скорейший выход из кризиса и разрешение социальных проблем, граждане с большей охотой и готовностью заключают негласный общественный договор с вождем, нежели с лидером. Отношения вождя и граждан можно охарактеризовать как предводительство, пасторство. Однако оно не только не тождественно, а даже может быть противопоставлено собственно лидерству, несмотря на то, что этимология слова лидер связана с понятием «вести за собой».

Для вождизма не играет особенной роли содержание политической программы вождя, не важно даже в принципе ее наличие. Понимание и одобрение населением политических стратегий вождя не является значимым фактором осуществления предводительства. Интеграция и единство помыслов зиждется за счет иррациональной веры общества в то, что вождь сможет обеспечить стабильность и безопасность в любых обстоятельствах. В этом отношении, главное, на что нацелена деятельность по созданию и поддержанию имиджа – это внушение населению непоколебимой уверенности в наличие у вождя тех качеств, которые гарантируют стабильность и безопасность системы. Просчеты и ошибки вождя не столько прощаются, сколько априорно не замечаются. Либо они интерпретируются приближенными как осознанная вождем необходимость, в основе которой - продуманная политическая стратегия. Дж. Сорос утверждал, что «открытое общество основано на признании того, что мы можем ошибаться, закрытое - на отрицании этой идеи»48.

Отметим, что, несмотря на то, что границы вождизма и лидерства имеют объективную природу, методологическое размежевание этих явлений достаточно условно. В социальной эмпирии немного абсолютно «чистых» вариантов лидерства или вождизма, при этом многие из современных руководителей государств воплощают в себе различные варианты синтезов этих феноменов. Кроме того, некоторые субъекты власти начинали свою политическую карьеру как лидеры, но, осуществляя власть, реализовывали, в первую очередь, вождистскую систему отношений с народом и последователями. Такие трансформации происходили под влиянием личностных и ситуативных факторов, вместе с тем, главным катализатором торжества вождизма, на наш взгляд, всегда являлись экономическая нестабильность и политические кризисы. Поэтому вождями часто становились лидеры путчей и революций, совершенных в странах, не относящихся к категории наиболее экономически развитых. Характерными примерами таких трансформаций лидерства в вождизм являются, как мы полагаем, биографии Ф.Кастро и М.Кадаффи.

В отечественной истории феномен вождизма также проявил себя очень ярко. В течение ХХ века наша страна пережила несколько беспрецедентных по масштабу и последствиям экономических и политических кризисов. ХХ век открылся Первой русской революцией, затем последовала Первая Мировая война, в огне которой разрушились самые мощные империи, в том числе, Российская империя. Мировая война, революции 1917 года, затем Гражданская война стали причиной полной деградации всех сфер экономики, а несколько смен властного режима привели к необходимости для нового субъекта власти создавать государство, в том числе административный аппарат, фактически с нуля. Огромные слои населения были вовлечены в политическую жизнь и насильственную борьбу за власть. Почти все сферы жизни простых людей были политизированы и идеологизированы, общество – этатизировано, в результате, создались благоприятные условия для централизации, а затем и монополизации власти.

Общественные сломы такого масштаба, нарушившие весь привычный жизненный уклад, уничтожившие значительную часть общественных связей, структур, отношений, выбили почву из-под ног большей части населения. Желание найти выход из кризисов, жажда веры в сочетании с потребностью в непререкаемом авторитете, вожде, который не только укажет направление движения, но и определит место всех и каждого в новых системах общественных отношений, вызвало к жизни вождизм как явление, наиболее ярко воплотившийся в личности И.В. Сталина.

Ретроспективный взгляд на советскую историю открывает то обстоятельство, что вождизм в форме сталинизма – самое противоречивое и едва ли не самое трагическое явление политической истории России. Однако и в последующей истории СССР и России преобладающей тенденцией оставался скорее вождизм, чем лидерство.

Причем и сегодня, в лидерcтве XXI века, весомыми и значимыми остаются компоненты вождизма, что также объясняется рядом ситуационных факторов, основными в числе которых являются следующие.

Во-первых, сочетание в структуре политической системы традиционных и инновационных элементов. Политическая модернизация, осуществлявшаяся в России в 1990-х годах, осталась незавершенной, а традиционность остается одной из ключевых характеристик политической системы49.

Демократические реформы, осуществлявшиеся в России с начала 1990-х годов, создали структурный костяк политической системы демократического типа: свободные выборы, политический плюрализм и др. Вместе с тем, модернизация носила интенсивный, спонтанный, а подчас насильственный характер, усилив запрос общества на спокойствие и стабильность, который удовлетворяется за счет усиления компонентов вождизма в политическом лидерстве.



Во-вторых, в политической культуре российского общества весомыми остаются компоненты посттоталитарной культуры подчинения: иррационализм, политический патернализм в отношении власти, государственный этатизм, пассивность, конформизм, некритичность, сакрализация власти. Как отмечает Д.В. Ольшанский, «опираясь на пиетет перед властью, гражданский конформизм, политическую суперлояльность, отсутствие осознанной дифференциации политических интересов и согласие с жесткой регламентированностью частной жизни, индивидуальное сознание граждан еще находится в зачаточном состоянии»50. Политическая культура большинства индивидов тяготеет к консервации ценностей авторитаризма, что создает препятствия для развития лидерства, вместе с тем, харизматичный лидер-вождь оказывается «объектом патерналистских ожиданий, чему способствует живучая историческая память об «отцах-благодетелях», черпаемая из российской политической традиции. В результате сложилось убеждение, что только от государя, его ума и просвещенности зависит благосостояние страны. Так сформировалась вера в высшую царскую справедливость, ставшая характерной для политической культуры России»51.

Несформированность демократической политической культуры, слабость рациональной стороны политического сознания (недостаточность политических знаний и политического опыта), некритичность восприятия информации политического содержания делает неэффективным методом воздействия на аудиторию рациональное убеждение. Вместе с тем, российская политическая аудитория легко внушаема, поэтому громкие заявления, обещания, лозунги вождя находят благодарный отклик в сознании аудитории, а вера в мощь его харизмы усиливает эффект. В этом отношении, вождизм «находит свое обоснование ... скорее, в бессознательном класса, чем в его сознании»52.



В-третьих, СМИ и Интернет-коммуникации являются эффективными инструментами формирования и закрепления положительного имиджа вождя. В эпоху господства телевидения массовые коммуникации стали проводниками идеологии и психологии вождизма. «Атомизированный избиратель, проводящий вечера напролет перед телевизором, являет собой чрезвычайно удобный объект для манипулирования <…> Символическое насилие, или навязывание другим ценностей, мнений и стереотипов поведения, осуществляемое на основе контроля над СМИ, безопаснее и эффективнее насилия в любой другой форме»53.

В-четвертых, тяготение вождизма к сильной личности, харизме, представительности.

Российская система власти опирается на относительно слабую институциональную дифференциацию. Личность, готовая и способная воздействовать на сознание массовой аудитории, минуя институциональные структуры, способна создать и закрепить в политическом пространстве близкие, доверительные, почти родственные отношения вождя и масс, законсервировав вождистскую систему функционирования власти.



В-пятых, перед лидерами постсоветской России зачастую (можно даже сказать, почти всегда) стоят задачи крайней степени сложности: борьба с сепаратизмом на Северном Кавказе, выход из масштабного экономического кризиса, преодоление социальной нестабильности, бедности, безработицы и т.д. В этих обстоятельствах для действующего лидера становится практически невозможным донести до сознания населения рациональные программы действий, тем более, с учетом того обстоятельства, что население надеется на быстрейшее, если не мгновенное разрешение всех проблем. Соответственно, в семантическом пространстве тотального кризиса и множественности проблем вождизм «заменяет реальную дистанцию между целями и средствами жесткой связью: если поставлены цели, должны быть и средства, необходимо лишь их найти и применить»54.

Таким образом, для постсоветской России характерен синтез лидерства с элементами вождизма. Так, с конца 80-х годов ХХ века до 1999 года происходила постепенная трансформация функции и имиджа первого Президента России Б.Н.Ельцина. В начале этого периода он воплощал в себе идею национального лидера, а в конце преобладающей тенденцией стал вождизм. Сходные трансформации имели место в пространстве политического лидерства В.В. Путина. В начале периода своего президентства В.В. Путин воплощал в себе политическую преемственность по отношению к демократизации власти в России, но постепенно стал носителем образа национального героя, предводителя общества, нации и государства на пути к фактическому и символическому процветанию, государственному и национальному величию.

Подводя краткий итог первому параграфу исследования, мы можем сформулировать следующие основные выводы:


  • Феномен политического лидерства исключительно специфичен по содержанию и сопрягает в себе элементы психологических, политологических, управленческих категорий. Политическое лидерство - это особое качество власти, обусловленное наличием у субъекта отношений власти – подчинения формальных властных полномочий, с одной стороны, и возможностей выражения интересов большой социальной группы, с другой, выражающееся в способности и возможности реализовывать приоритетное влияние на значительные группы граждан.

  • Лидерство строится на следующих основных компонентах: личностные качества и имидж лидера; источники и ресурсы власти лидера; социально-политический и исторический контекст, обстоятельства, в которых действует лидер. Сущность лидерства изменчива и зависит от многих переменных, в числе которых, на наш взгляд, особое, определяющее значение имеют характеристики общества (социально-политический и исторический контекст), в которых действует лидер.

  • До начала ХХ века лидерства в его современном понимании не существовало. Оно вызвано к жизни не только и не столько субъективными обстоятельствами, сколько экономическими и социально-политическими факторами, создавшими благоприятные условия и обусловившими необходимость для появления лидеров нового типа. Соответственно, новый тип лидерства возник далеко не во всех обществах и государствах, а лишь в тех, ситуация в которых характеризуется постиндустриальной ориентацией экономики на инновации, технологии, рост спроса и потребления; сформировавшейся политической культурой участия; открытым типом политической системы; политическим плюрализмом; конкурентным типом политического участия субъектов в завоевании власти.

  1   2   3   4   5   6   7   8

  • ОГЛАВЛЕНИЕ Введение
  • Глава 2. И мидж политического лидера в западных демократических системах: особенности формирования и функционирования
  • Заключение
  • Степень научной разработанности проблемы.
  • Теоретико-методологическая база исследования.
  • ГЛАВА 1 ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ИМИДЖА ПОЛИТИЧЕСКОГО ЛИДЕРА 1.1.Феномен политического лидерства в XXI веке