Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Тьерри вольтон кгб во франции




страница9/27
Дата14.04.2018
Размер5.41 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27
Именно так и получилось с группами Бруно и Эрика. Во время обыска в доме Баммлеров УОТ удалось найти кодовые таблицы. В первый четверг после их ареста восточногерманская разведка, ничего об этом не знавшая, устроила, как обычно, краткую передачу для Баммлеров. УОТ смогло ее расшифровать благодаря найденному в полой ручке отвертки коду. В домах обеих супружеских пар обнаружили полный набор профессионального шпионского снаряжения. В куклах-матрешках Баммлера прятали необходимое для микрофильмирования оборудование, в которое входит и камера Минокс. Кроме кодовых таблиц, в отвертке были спрятаны адреса почтовых ящиков, куда отсылались документы НАТО, добытые Рене Левин. УОТ, которое в течение многих недель вело наблюдение за обеими парами, установило микрофоны в квартире Баммлера на улице Пуле. Подслушивание позволило установить, что у них был передатчик, спрятанный, очевидно, где-то за ковром, если судить по шумам, записанным в тот момент, когда они доставали его из тайника. Однако, несмотря на тщательнейший обыск, передатчик так и не нашли. Может, Эрик чувствовал, что за ним следят, и перед арестом уничтожил его Для того чтобы найти передатчик, нужно было по камешку разобрать квартиру. У УОТ было достаточно доказательств, чтобы установить виновность этой пары, поэтому они не сочли нужным искать слишком уж тщательно. В павильоне, который занимали в Антони супруги Краник, полицейские обнаружили белую копировальную бумагу, порошокрастворитель, при помощи которого можно было бесследно уничтожить бумаги, и передатчик. Вероятно, из чувства гордости Бруно сохранил поздравление своего Центра, когда за великолепную работу они были награждены высшими наградами ГДР. Я был только винтиком, – пытался защищаться Краник в Суде государственной безопасности. Адвокат Краника тоже пытался разжалобить судей, подробно рассказывая об ужасных испытаниях, перенесенных во время войны Рене Левин, молодой еврейкой, подвергшейся нацистским преследованиям. Определив ей 14 лет тюрьмы, суд счел, что прошлое не служит оправданием настоящего. Война, варварство нацистов, отчаяние ребенка, невинной жертвы ужасного мира взрослых, – вот аргументы адвокатов Джо Нордманна и Даниэль Суле-Ларивьер в этом же суде, но тремя годами позже, когда они пытались снять обвинение со своего клиента. На скамье подсудимых – Ханс Фолькнер, 42 лет, тщедушный человек с печальным лицом и пустым взглядом. Он и вправду больше похож на жертву, чем на обвиняемого. Однако за этой внешностью скрывался крупный разведчик, подполковник управления информации одного из подразделений разведки ГДР. Родители Фолькнера оказали неоценимые услуги союзникам, – объяснил писатель Жиль Перро, свидетель защиты. – Я француз и считаю, что мы в долгу перед ними. И вот теперь у нас, может быть, появилась возможность отдать этот долг… Автор книги Красная капелла знал, о чем говорит. Мать Ханса Фолькнера – Кете, которая была танцовщицей, – и его отец – Йохан Подсиальто, акробат, – во время второй мировой войны работали в Париже в советской разведгруппе, которой руководил Леопольд Треппер. Красная капелла – так называли ее немцы. Кете Фолькнер, которая стала советским агентом задолго до войны, была весьма дисциплинированной служащей. Уже в 1937 году по приказу Москвы она и ее друг Йохан осели в Париже. Их сыну Хансу было девять лет. В 1940 году в оккупированном Париже Кете удается устроиться секретаршей директора (немца) Организации Ваукель, службы труда, в чью задачу входила мобилизация рабочей силы на службу рейху. В течение почти трех лет с помощью Йохана она передавала группе Треппера основные сведения о рабочем контингенте, намеченном для работы в разных странах, их размещении в самой Германии и об отраслях промышленности, которые нацисты считали приоритетными. Арестованные в начале 1943 года супруги были приговорены военным трибуналом люфтваффе к отсечению головы. Я счастлива, что смогла хоть что-то сделать для коммунизма! – якобы воскликнула Кете Фолькнер, узнав о приговоре. Вот вкратце то, о чем Жиль Перро говорил в Суде безопасности. Во имя воспоминаний писатель, который, кажется, только открывал для себя достоинства коммунизма, в то время как французские интеллектуалы постигали всю глубину его ужасов, попросту просил оправдать Ханса Фолькнера. 12 февраля 1971 года подполковника восточногерманской разведки приговорили к 12 годам тюрьмы. И на этот раз суд снова счел, что прошлое отнюдь не служит причиной для оправдания настоящего. И все же какая странная судьба у этого человека! После казни родителей Ханса отдали в дом перевоспитания нацистской партии. В 1945 году, в возрасте 17 лет, он был мобилизован на Восточный фронт. После неудачной попытки дезертировать его сажают в тюрьму. После войны Фолькнер возвратился во Францию, в страну, к которой чувствовал себя ближе всего, потому что провел там юность. Коммунист, как и его родители, он скоро вступает в ФКП. В 1946 году власти высылают его из Франции за участие в политической манифестации. В соответствии со своими убеждениями он решил отправиться в советскую зону оккупации Германии, но почти сразу же после приезда его арестовали как французского шпиона. И тем не менее пять лет концлагеря не заставили его разочароваться в сияющем будущем социализма. В 1950 году, после освобождения страны, его завербовывает французский отдел разведки тогда еще совсем молодой Германской Демократической Республики. Знание Франции и французского языка всегда могут пригодиться. Много лет он занимался тем, что по заданию разведки принимал французских деловых людей, приезжавших на Лейпцигскую ярмарку. Именно там он завербовал Жака Л., служащего экспортно-импортной фирмы. Продажный тип без большого размаха, которого он соблазнил перспективой выгодных сделок внутри ГДР в обмен на некоторую информацию. Хансу Фолькнеру приходилось ездить во Францию для того, чтобы познакомиться с информацией, собранной группой Жака Л. Французский бизнесмен, который сотрудничал также с одной из парижских газет, часто бывал на пресс-конференциях в штаб-квартире НАТО и на Кэ дЮрсэ. Там он встречался с чиновниками, журналистами. Там он познакомился с секретаршей из министерства иностранных дел. Сестра Жака Л., Симона, стала связной между этой секретаршей и Фолькнером. Однако поездки офицера восточногерманской разведки во Францию начали привлекать внимание УОТ. В 1964 году Фолькнеру пришлось поспешно покинуть Францию, хотя контрразведка и не смогла выйти на его группу. Дело его останется на улице Соссэ в ожидании лучших времен… Случай представился в начале апреля 1969 года после смерти Жака Л. УОТ уже в течение нескольких месяцев интересовалось этим деловым человеком, часто выезжавшим за рубеж. Через него полицейские вышли на его сестру, а потом и на секретаршу с Кэ дЮрсэ. Смерть Жака Л. лишь ускорила события. Контрразведка решила допросить обеих женщин. Именно этот, крайне неудачный момент выбирает Ханс Фолькнер для того, чтобы вернуться во Францию под фальшивым именем Ханса Рихтера и попытаться вновь наладить работу группы своего умершего агента. Он торопится установить контакт с обеими женщинами. И секретарша, ставшая весьма лояльной, выдала его французским полицейским. УОТ с интересом узнало, что для выполнения своего последнего задания офицер разведки ГДР хотел достать бланки министерства иностранных дел, официальные печати и образцы подписей некоторых высокопоставленных чиновников с Кэ дЮрсэ. Полицейские пришли к выводу, что восточногерманская разведка намеревалась сфабриковать фальшивые официальные документы, конечно же, для того, чтобы начать кампанию дезинформации. Арестованный 21 апреля 1969 года неподалеку от своей гостиницы в квартале Опера, Ханс Фолькнер не оказал никакого сопротивления. Он знал, что шпионов больше не казнят – во всяком случае, в демократических странах – и он избежит участи своих родителей, которым 26 лет назад отрубили головы. Группа Карамана Со времен второй мировой войны во Франции не было дел, в которых с такой очевидностью проявилась бы решительность иностранной разведки, надежность ее методов и широта разведпланов. В этом смысле она составляет как бы единое целое. Преследуемые цели дополняют друг друга, а используемые для их достижения методы идентичны. Такая оценка группы Карамана, данная специалистом (Жаном Полем Мориа, который работал в УОТ в чине дивизионного комиссара), только подчеркивает важность этого дела, ставшего чем-то вроде учебного пособия для многих западных контрразведывательных служб. Все, кто оказался задействованным в группе, – сказал далее экс-комиссар, – не важно, стали они впоследствии агентами или нет, были отобраны в зависимости от занимаемых ими постов и тех возможностей, которые они предоставляли, по результатам предварительных исследований. Следовательно, каждый из офицеров разведки знал, с кем и с какой целью он должен установить связь. Просто ювелирная работа. Михай Караман, мозговой центр группы, которая носила его имя, официально был первым секретарем и торговым советником в посольстве Румынии в Париже. Просто прикрытие, чтобы замаскировать его настоящую работу руководителя отделения румынской спецслужбы (секуритате) во Франции. Это его первый заграничный пост, где Караман продемонстрирует, как опасно он эффективен. Человек образованный, умеющий очаровать собеседника, Михай Караман был завербован румынской разведкой в возрасте 24 лет. Отличный студент и, что еще важнее, активный член коммунистической молодежной организации, он без колебаний согласился поступить в разведшколу. После шести лет усиленного обучения его сочли подготовленным к оперативной службе. Знание французского языка, по логике вещей, предполагало, что его направят на работу в Париж. Он появился там в 1958 году вместе с женой Марией, красивой брюнеткой, бывшей моложе его на девять лет. Их приезд прошел незамеченным. В самом разгаре борьба с алжирским ФНО, и у УОТ другие первоочередные задачи, нежели наблюдение за новыми дипломатами, приехавшими с Востока. В первые два года во Франции Караман почти не проявлял активности. Если он не столь много занимался экономическими вопросами, как должен был бы, то и в области разведки у него нет особых успехов. Десятки опросных листов и досье, которые он собрал, чтобы найти и постараться завербовать информаторов, ничего не дали. Молодой начальник отделения начинает беспокоиться за свою карьеру. Его Центр, как, впрочем, и все разведки стран Восточной Европы, судит о достоинствах своих агентов по их производительности. А производительность у него была весьма слабая, если не сказать нулевая. В деле шпионажа случайность зачастую является очень важным фактором. В конце декабря 1960 года тот рекрут, которого Караман понапрасну искал в течение многих месяцев, появился почти случайно. Прием был в полном разгаре, когда в зале празднеств парижской ратуши, где муниципальный совет собрал дипломатический корпус в ознаменование Нового года, появились представители Румынии. Его превосходительство посол Румынии во Франции Н.Никуца попросил своего первого секретаря сопровождать его. Зная, что в подобной обстановке вполне можно завести полезные знакомства, Караман охотно принял приглашение. Его внимание привлек невысокий, щуплый и говорливый человек лет 30, стоявший рядом с буфетом в окружении группы южноамериканских дипломатов. Караман вступил в разговор. Этот человек (он француз), кажется, знал весь Париж. Иностранцам, в обществе которых он просто расцветает, француз рассказывал обо всех присутствующих знаменитостях. Караман пустил в ход все свое обаяние, чтобы завоевать его симпатии. В конце приема мужчины обменялись визитными карточками, договорившись встретиться снова. Контакт установлен. В течение трех месяцев Караман собирал сведения о Роберте Б. В середине января он позвонил ему домой и пригласил позавтракать в большом ресторане неподалеку от площади Мадлен. Потом встречи их станут еженедельными. Французу льстило, что у него есть друг – румынский дипломат. А разведчик пользовался этим, чтобы психологически прощупать свою жертву. Он казался ему умным, но ленивым и неустойчивым; женоненавистник, а возможно, и гомосексуалист; антимилитарист, а вернее – пацифист. Человек осторожный, Роберт Б. только по прошествии многих недель признался, что работает в НАТО. Караман изображает удивление, хотя уже на следующий день после их первой встречи знал, что француз работает специалистом по подборке документации в Бюро ордеров Атлантической организации. Поскольку в его обязанности входит подготовка перед каждым заседанием документации для стран-членов Союза, то он имеет доступ к досье секретным, очень секретным и даже наиболее конфиденциальным под грифом cosmic. Румынский разведчик, наконец-то получивший первоклассный источник информации, не должен допустить ни малейшей ошибки в общении с ним. Он отличный профессионал и ошибки не совершит. При каждой встрече он по капельке будет выполнять свою задачу, чтобы подвести новобранца к сотрудничеству. Самой большой опасностью, грозящей сейчас миру, является экспансионизм – так вкратце можно изложить основную тему его разговоров. – На Востоке существует СССР, а на Западе – США. Ясно, что две сверхдержавы хотят поделить мир, а это приведет к войне. После чего места для маленьких наций не останется. Какова бы ни была идеология, которой они придерживаются, им прежде всего нужно, пока еще не поздно, сделать все, чтобы сохранить свою независимость. Франция может сыграть историческую роль, сближая, несмотря на принадлежность к различным блокам, другие нации, которые хотят сбросить иго супердержав. Как, например, Румыния. Таков единственный способ избежать столкновения и способствовать делу мира. Роберт Б. восприимчив к подобным аргументам. А если добавить к этому некоторые денежные затруднения (сын богатых родителей, он уже растратил значительную часть их состояния), то Караман спокойно выкладывает карты на стол. НАТО является военной машиной на службе у американцев. Если бы моя страна могла знать, что именно там затевают, мы бы расстроили их планы, – доверительно сообщает он однажды, – достаточно было бы нескольких документов. Тех, что попадут вам в руки. Конечно, я вознагражу вас за труды… например, миллион старых франков, выплаченных в три или четыре приема. Француз дал согласие. В течение пяти месяцев он доставил Караману около 60 досье, 16 из которых были классифицированы как cosmic, или сверхсекретные: военные бюджеты стран-членов НАТО, система оповещения, принятая в НАТО, организация тыла в мирное и военное время… Не всегда отдавая себе в этом отчет, Роберт Б. нанес западным странам ощутимый урон. В сентябре 1961 года он наконец осознал масштабы своего предательства и решил уйти из НАТО в частную фирму. Для Карамана он больше неинтересен, мало-помалу румын прекратил с ним всякие контакты. Тем не менее в 1962 году агент секуритате дважды напоминал Роберту Б. о себе. Первый раз для того, чтобы сказать, как он сожалеет о его уходе из Атлантической организации. И второй, в октябре, в кафе неподалеку от площади Мадлен, чтобы пожаловаться на то, как трудно найти чиновников НАТО, столь же готовых к сотрудничеству, как он. Во имя прошлого и с намеком на шантаж в будущем, он просит его помощи. Француз снова уступает. Он открывает свою адресную книжку. Благодаря Роберту Б. группа Карамана наконец-то по-настоящему сформирована. Первая цель – одна из недавних коллег Роберта Б., работающая там же, где работал он. Мадам К. хочет продать достаточно ценную картину. Румынский разведчик является к ней в качестве потенциального покупателя. Он приходит еще несколько раз, чтобы взглянуть на картину, но главным образом для того, чтобы попытаться соблазнить сорокалетнюю хозяйку. Красивый мужчина, он без труда достигает своей цели и в конце концов даже покупает картину. Первая фаза – фаза контакта – прошла успешно, осталось только подсечь добычу. Тонкий психолог, он долго изучал в разведшколе в Бухаресте все те силы, которые движут людьми. В данном случае Караман подозревал, что склонить мадам К. на предательство будет трудно. Он поручил сближение Роберту Б., который должен заставить мадам К. понять, что она сможет зарабатывать много денег, если согласится потрудиться для дела мира, для Румынии. Сначала она не казалась шокированной подобным предложением, но на следующий же день поставила в известность службу безопасности НАТО о том, что ее пытались завербовать от имени одного восточноевропейского государства. НАТО известила УОТ, а оно начало следствие по делу Роберта Б. С середины декабря 1962 года до середины января 1963 года за бывшим специалистом по подборке документации Североатлантической организации ведется тщательная слежка, но полицейские ошиблись в расчетах. Очевидно, почувствовав опасность, Караман остерегался вступать в контакт с тем, кто стал его советником-вербовщиком. 16 января контрразведка решила задержать Роберта Б. Длительный допрос, очная ставка с мадам К. не сломили его. За неимением доказательств УОТ пришлось его отпустить, но следствие из-за этого не прекратилось. Терпение – вот основное достоинство контрразведки. Через 14 дней после того, как он свободно покинул здание на улице Соссэ, Роберт Б. наконец встретился с Караманом в одном из кафе в квартале Сен-Жермен-де-Пре. Полицейские не отставали от него ни на шаг и стали свидетелями этой встречи. Француз подробно рассказал о своем допросе, о вопросах, которые ему задавали. Полицейские дали уйти румыну (его защищает дипломатический иммунитет), но задержали его друга – на этот раз уже надолго. В соответствии со статьей 79, пункт б, Уголовного кодекса (разглашение секретов, имеющих значение для безопасности государства) Роберт Б. в марте 1964 года был осужден на год тюремного заключения условно. Отделался он легко, если вспомнить, какие документы передавал, когда работал в НАТО. Но тогда в УОТ об этом не знали. В глазах полиции и правосудия Роберт Б. был виновен только в том, что сообщил иностранному дипломату о содержании своего допроса в службе контрразведки. Михай Караман потерпел поражение. Но только на первый взгляд, ибо его группа сформировалась окончательно и начала выполнять все его задания. Вторая избранная мишень не столь щепетильна, как мадам К. После девяти месяцев вербовки румынский разведчик наконец обрел новый источник натовских материалов. Добрый вечер. Извините за столь поздний визит. Меня зовут Мишель. Наш общий друг Роберт Б. вам, конечно, говорил обо мне Действительно, он предупредил, что вы зайдете. Была половина восьмого вечера в декабре 1962 года, когда Караман позвонил в дверь квартиры на улице Вильедо за садами Пале-Рояль. У мужчины, открывшего ему дверь, весьма внушительная внешность, на грани тучности. Ему 33 года, но выглядит он старше из-за начинающегося облысения и огромных усов, как бы перечеркивающих его лицо. Задолго до этой встречи румын уже знал о нем все. Женат, отец троих детей, Франсис Д. 10 лет проработал в НАТО. Как и Роберт Б., он поступил туда на работу в 1952 году. Сначала в качестве атташе службы безопасности, иначе говоря, простым охранником, затем в 1956 году стал старшим охранником. Повышением он обязан своей профессиональной смекалке. Он способствовал аресту одного итальянского журналиста, который фабриковал для чешской разведки фальшивые документы и печати НАТО. В результате внутрислужебного конкурса Франсиса Д. перевели в канцелярию. В первое время он работал правщиком восковок, а потом и специалистом по подбору документации. Румынский шпион знал и о тайной мечте Франсиса Д.: вернуться на землю своих родителей в Керси, купить там небольшое дело, построить дом, чтобы было где жить в старости. Для этого он копил грош за грошем, подрабатывая тем, что продавал коллегам по работе печеночный паштет, который сам покупал в Ло. Печеночный паштет. Вот то слабое место, которое решил использовать Караман. Тем вечером он назвался Мишелем, греческим бизнесменом, который работает в экспортно-импортной фирме и хочет наладить продажу гусиной печени в своей стране. Он соблазнил перспективой выгодной сделки Франсиса Д., который уже видит себя миллионером и землевладельцем в Керси. Господин Мишель держит слово. Он снова и снова встречается со своим поставщиком печени. Однажды он даже сделал заказ на сумму 10 тысяч франков. Франсис Д. начал ценить столь щедрого клиента, поскольку он оставляет ему 30 маржи. Однако его беспокоит одна деталь. Он не понимает, почему нужно принимать такие предосторожности перед каждой их встречей. Господин Мишель всегда настаивал на том, чтобы встречаться во внутренних комнатах кафе. И вот в один прекрасный день он не выдержал и задал вопрос. Я вам не сказал правды, – признался Караман. – Я румын, и боялся, что вы откажетесь продавать мне гусиную печень, если узнаете об этом. Роберт Б. мне сказал, что вы работаете в НАТО, а когда работаешь в такой организации, то не рекомендуется встречаться с людьми из Восточной Европы. Я надеюсь, что наша сделка от этого не пострадает. Наивный Франсис Д. польщен такой откровенностью. Частично открывая ему правду (Караман продолжает называть себя господин Мишель), Караман считал, что ничем не рискует. Его поставщик слишком заинтересован в тех деньгах, которые сможет заработать, чтобы смущаться подобными деталями. Внеся ясность в ситуацию, офицер секуритате теперь может перейти к вещам более серьезным. Ему нужно лишь дождаться подходящего случая. Случай этот представился августовским вечером 1963 года, когда Франсис Д. оказался на некоторое время дома в одиночестве, как и многие отцы семейств в период летних отпусков. Чтобы его развлечь, румын приглашает Франсиса Д. в модный ресторан. После обеда и обильных возлияний он перешел в наступление. Я в большом затруднении, – внезапно очень серьезно заявил он. – Меня попросили составить доклад о хранении продовольствия, а я ничего об этом не знаю. Если бы я мог получить хоть какую-нибудь документацию! Но я даже не знаю, куда обратиться. Как нарочно, Франсис Д. видел на работе доклад именно на эту тему. Он с удовольствием предоставит его румыну. Я не хочу, чтобы у вас были неприятности, – протестует Караман. Француз настаивает. Он завтра же передаст ему доклад. Что и делает, даже не осознавая, в какую ловушку попал. Через неделю, возвращая ему досье, офицер секуритате передал еще и 250 франков. Франсис Д. пытался отказаться. Мне эти деньги выдали для оплаты документов, нужных для моего доклада, – объяснил Караман. – Благодаря вам я в них не нуждаюсь. Не глупите и соглашайтесь, иначе вы меня обидите. Франсис Д. взял деньги, капкан захлопнулся. Все лето румын не показывался. Опытный в обращении с людьми, он не хотел слишком нажимать на своего новобранца. Он возобновил контакт только в октябре, сочтя, что Франсис Д. созрел для предательства. На сей раз он сказал, что ему поручили составить прогноз вероятной реакции Запада на возможное решение Румынии выйти из советского блока. Мы хотели бы знать, – уточнил он, – готов ли Атлантический союз помочь нам или будет сидеть сложа руки, как в 1956 году в Венгрии. Это уже не разговор о продовольствии, а нечто иное. Согласившись, Франсис Д. по-настоящему становится шпионом. Такое досье действительно существовало. Через несколько дней он вынес его из здания НАТО в своем портфеле. Как бывший старший охранник, он знал, что при выходе служба безопасности никогда не обыскивает людей, работающих в НАТО, чтобы не задеть их самолюбие. 20 лет спустя Франсис Д. объяснит свое предательство так: Иностранные разведки работают очень эффективно, они отлично знают жизнь и окружение того агента, который им нужен. Они наносят удар именно тогда, когда надо, в выбранный ими момент, после полной обработки агента, который не может от них ускользнуть. Это очень мучительно. И когда агент внезапно осознает, что он делает, бывает слишком поздно, потому что он уже зажат в тисках. Его самого взяли в тиски в августе 1969 года, когда Франсис Д. был арестован УОТ. Однако за шесть лет Франсис Д. передал румынской разведке большое количество документов. Невинные отчеты о собраниях сотрудников или управлении столовой. Биографические карточки на высших чиновников НАТО. Секретные отчеты о заседаниях военного комитета Атлантического союза. Очень секретные итоги функционирования натовских баз, сверхсекретные прогнозы обороны Европы до 1975 года. Желания Михая Карамана удовлетворены полностью. Для более эффективной работы он еще в 1964 году дал Франсису Д. маленький аппарат Минокс для микрофильмирования документов. Не понимая, как это опасно, Франсис Д. прятался за стопкой книг, лежащей на его столе, и фотографировал все, что попадало ему в руки. Примерно раз в месяц около семи часов вечера он встречался с румыном на станции метро 4 сентября и передавал ему микрофильмы. А в обмен получал от 400 до 500 франков за поставку, причем 34 суммы – золотыми монетами. О гусиной печенке больше не было и речи, однако Франсис Д. предпочитал делать вид, что не знает, зачем нужны господину Мишелю подобные документы. В некотором роде он предпочитал страусову политику. Когда 16 октября 1967 года после решения генерала де Голля о выходе Франции из НАТО службы этой организации переехали в Брюссель, Франсис Д. отправился следом, оставив семью в Париже. Возвращаясь к ней на выходные, он попутно продолжал поставки документов. Одним декабрьским днем 1968 года в кафе на авеню де лОпера Караман внезапно сообщил ему плохую новость. Я должен вернуться в свою страну. Мы больше не увидимся, но меня кто-нибудь заменит. Румынский разведчик сделал знак, и к ним присоединился человек, сидевший за несколько столиков от них. Познакомьтесь, это господин Жан, – сказал Караман. – Теперь вы будете вести дела с ним. Начальник отделения секуритате в Париже принял упомянутое решение после того, как несколько недель назад был арестован высокопоставленный турецкий чиновник из НАТО, которого он также курировал. Однако, несмотря на свое заявление, Караман вовсе и не думал возвращаться в Румынию, просто из осторожности он предпочел уступить место одному из своих заместителей, настоящее имя которого Ион Томеску, а официальный пост – второй секретарь при ЮНЕСКО. Но для Франсиса Д. колдовство рассеялось. С первым офицером-агентуристом его связывало сообщничество. Мишель был моим другом, – заявил он после ареста, – а Жана интересовало только количество. Он беспрестанно требовал еще и еще. Таким образом, за шесть месяцев он передал Томеску около 30 микрофильмов, получив взамен примерно 20 тысяч франков. Новый офицер-агентурист, понимая, что не сможет заставить забыть своего предшественника, стремился прежде всего к повышению производительности. Он уже использовал этот довольно жестокий метод в работе с другим подопечным, которого получил по наследству годом раньше и который теперь входил в группу Карамана. Человек блестящего ума, но слабохарактерный, Пьер Э. глупейшим образом попался в ловушку секуритате в 1965 году, когда был секретарем посольства Франции в Вашингтоне. Приехав в американскую столицу два года назад, сразу по окончании Национальной административной школы (НАШ), он стал жертвой своей чувствительности и политики сближения с Востоком, проводимой правительством генерала де Голля. Как и многие молодые дипломаты, Пьер Э. стал посещать клуб, куда приходили многие его зарубежные коллеги. Именно там он и подружился со вторым секретарем румынского посольства Виктором Доробанту, по совместительству еще и лейтенантом секуритате. Пьер Э. этого, конечно, не знал. Для него подобные дружеские контакты – почти продолжение его дипломатических задач. Разве Румыния не является одной из тех стран восточного блока, которую голлисты во имя утопической Европы от Атлантики до Урала уже видели освобождающейся от советской опеки Для Доробанту, который реальнее смотрит на вещи, любые отношения с западным дипломатом могут вывести на хороший урожай сведений. Надо только уметь ждать. И действительно, однажды встревоженный Пьер Э. доверился ему. Его подруга Ева – цветная, мать четырех детей, – с которой он познакомился в джазовом клубе, куда иногда ходит играть на трубе, беременна. Он хотел бы на ней жениться, но ему дали понять, что момент для этого неподходящий. Перспектива женитьбы французского дипломата на американке, да еще чернокожей, именно тогда, когда отношения между Францией и США стали весьма прохладны, явно пришлась не по вкусу на Кэ дОрсэ. А Пьер Э., которого только что назначили секретарем посольства, не хочет, чтобы его карьера на этом закончилась. Единственное решение: Ева должна сделать аборт. Да, но где взять деньги Вот что он рассказал своему другу Доробанту, с участием слушавшему его. Великодушный румын одолжил Пьеру нужные 300 долларов. И так как друзья не стесняются, взамен он попросил подписать расписку, простое признание долга. Доробанту ликовал. Он поймал французского дипломата в ловушку способом, наверное, столь же старым, как и сама разведка. В этом деле Пьер Э. был скорее сговорчивой жертвой, чем простачком, чьей наивностью воспользовались. В молодости он служил инспектором полиции в Службе общей безопасности в Тунисе (тогда еще французской колонии). Для своей диссертации в Национальной административной школе он выбрал темой разведку. Он не мог не видеть, что румын старается его зацепить. Поскольку денежные затруднения продолжались, Пьер Э. снова и снова обращался к Доробанту, который все так же великодушно (и каждый раз получив расписку) выручал его. То, что должно было произойти, произошло. В один прекрасный день румын заговорил с Пьером о сотрудничестве, которое ни за что не заставит его нарушить долг, не обесчестит его…. Ясно, что пришло время платить долги. Пьер Э. повинуется; он становится информатором секуритате. В течение двух лет в обмен на деньги он добывал документы, пряча их в журналах или передавая из рук в руки во время совместных завтраков с глазу на глаз. Всего на сумму 800 долларов плюс невозвращенные долги и премия в 100 долларов перед отъездом из Соединенных Штатов. Конечно, больших секретов он не выдал – только несколько копий с депеш, которыми обменивались посольство и Кэ дОрсэ, доклады о торговых франко-американских отношениях, обзоры голлистской дипломатии… Но румынская разведка делала вклад на будущее. В своей карьере Пьер Э., без сомнения, достигнет гораздо более высоких постов. Весной 1967 года Ева снова беременна. Пьер Э. решил сохранить ребенка и женился на ней. Он знает, что это решение приведет к его отзыву в Париж, но надеется, что таким вот образом избавится от опеки секуритате. В августе вместе с женой и ее четырьмя детьми он возвращается во Францию. По его просьбе МИД переводит Пьера Э. на работу в Международный банк. Едва он приступил к исполнению своих новых обязанностей, как ему позвонил один из друзей Доробанту. Румынская разведка возобновила контакт. Имя его нового офицера-агентуриста – Ион Томеску, тот самый, который немного погодя станет опекуном Франсиса Д. Вплоть до дня своего ареста 5 августа 1969 года Пьер Э. делал все, что в его силах, пытаясь избежать Томеску, и отказывался передавать ему документы. Это был его собственный способ сопротивления, с помощью которого он старался забыть прошлое. Тем временем группа Карамана работала с полной отдачей. Начальник отделения секуритате в Париже с дьявольской ловкостью соткал настоящую разведпаутину. Среди его подопечных: Помощник секретаря с Кэ дОрсэ, который был шифровальщиком, то есть кодировал депеши, передававшиеся в посольства по всему миру, – некто Поль X., племянник одного из самых высокопоставленных чиновников министерства иностранных дел, будущего посла Франции. Озлобившись и считая, что его способности недооценивают, он в феврале 1965 года вступил на путь предательства. Поль передал биографии высших чиновников МИД, отчеты о беседах генерала де Голля с руководителями Латинской Америки, документы, подготовленные для голлистской дипломатии, с анализом положения в странах восточного блока (среди которых проект официального визита главы государства в Румынию). Интересно, что Полю X., которого арестовали 17 августа 1969 года и пять дней допрашивали в УОТ, так и не было предъявлено никакого обвинения. Его имя даже не упоминалось на различных процессах над французами – членами группы, прошедших в 1971-1972 годах. После его ареста Кэ дОрсэ, пытаясь смягчить впечатление от его предательства, распространил коммюнике, в котором утверждалось, что все работники МИД, замешанные в этом деле, занимали весьма незначительные посты. Полю X. повезло, так как он принадлежал к семье, пользовавшейся высоким политическим покровительством в голлистском правительстве. Чиновник-австриец из Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), расположенной в замке Мюэтт в Париже, Клаус Ф. Впервые с ним вошли в контакт в марте 1964 года на одном из приемов в ЮНЕСКО и заставили работать на секуритате после гнуснейшего шантажа, связанного с его моральным обликом. Администратор фискального комитета этой организации, он в течение четырех с половиной лет передал 155 конфиденциальных досье о перспективах экономического развития западных стран и о некоторых передовых технологиях. В августе 1969 года, после ареста, УОТ выдало Клауса Ф. австрийским властям, осудившим его. Чиновник министерства экономики и финансов (из отдела внешнеэкономических связей) – мадемуазель Сильви Г. Соблазненная красивым румыном Михаем Симулой (рост 180, черные глаза и черные как смоль волосы), вторым секретарем Румынского представительства в ЮНЕСКО, которого она встретила на приеме, Сильви пошла на предательство из-за любви. После долгого периода выжидания ее любовник в один прекрасный день сказал ей, что якобы вынужден заниматься шпионажем, иначе его отзовут обратно на родину. Чтобы не потерять его, Сильви Г. согласилась достать экономические досье, к которым она имела доступ: доклады Французской нефтяной компании о перспективах на Среднем Востоке, итоги и прогнозы развития французской экономики, подробности некоторых торговых соглашений Франции с зарубежными странами. А потом жизнь ее становится просто идиллией. В августе 1967 года любовники даже едут вместе в отпуск в Португалию. Позволив своему агенту эту поездку, румынская разведка показала, что весьма дорожит таким источником сведений. Однако по возвращении Симула внезапно исчез, его отозвали домой. Охваченная отчаянием, Сильви Г. разыскивает его и в ЮНЕСКО, и в дипломатическом представительстве на улице Экспозисьон. Чтобы утешиться, она находит другого дипломата – второго секретаря посольства Михая Георгеску. Но душа ее не лежит к нему. Сведения, которые она поставляла своему новому любовнику вплоть до самого ареста в августе 1969 года, гораздо менее интересны. Старший офицер ВВС в отставке с хорошими связями в некоторых электронных компаниях – полковник Ж. Это исключительный человек, герой эскадрильи Нормандия-Неман, которая сражалась в СССР во время второй мировой войны, так и остался просоветски настроенным. Во имя своих идей, для сохранения мира oн согласился работать на румынскую разведку. Его побуждала к этому и его любовница, которая также симпатизировала социалистическим странам. Забеременев, она сделала аборт в Румынии с помощью Иона Якобеску, третьего секретаря представительства в ЮНЕСКО, офицера-агентуриста, в задачу которого как раз и входила работа с полковником Ж. Они встретились случайно, майским вечером 1965 года, во время обеда в пивной Липп. Эта встреча без ведома полковника была устроена одной из его подруг, которая уже давно работала на румынскую разведку. В дальнейшем Якобеску часто встречался с ним, прежде чем привлечь к активному сотрудничеству. Руководить с осторожностью – так он доложил своему начальнику Караману. После их первой встречи полковник включился в работу, передав сначала материалы с анализом французской политики, затем содержание доверительных бесед с некоторыми знакомыми ему депутатами и, наконец, несколько биографических справок на влиятельных лиц, у которых он бывал. Сперва ничего слишком серьезного. Но благодаря бывшим сослуживцам, устроившимся в электронной промышленности и особенно в промышленности оборонной, он получил доступ к важным досье по радионаведению и навигации французских самолетов, включая и военные. С его помощью эти сведения попадали в руки румынской разведки. Однажды вечером, будучи приглашенным в гости бывшим сослуживцем, который работал в области французских ракетно-ядерных сил, он сфотографировал аппаратом Минокс, который дал ему Якобеску, весьма секретное досье с тактико-техническими характеристиками французского реактивного снаряда. Полковник Ж. стал для Карамана первоклассным источником сведений. Арестованного, как и все остальные французы группы Карамана, в августе 1969 года, прежнего героя Нормандии-Неман ждал трагический конец. Когда его привезли на улицу Соссэ, в УОТ, полковник сначала отрицал свое предательство. Но под грузом улик он в конце концов признался. Через четыре дня он стал даже очень разговорчивым… И вот, для того чтобы забрать один важный документ, якобы оставшийся у него дома, полковник в сопровождении двух инспекторов возвратился в свою квартиру в Иври-сюр-Сен. Воспользовавшись их минутной невнимательностью, он бросается на кухню и прыгает в окно. Бесчестью полковник Ж. предпочел смерть. Михай Караман в работе не полагался на волю случая. Он выбирал свои мишени в зависимости от того, что было нужно Центру. А так как румын интересовало буквально все, в поисках информаторов и стремясь удовлетворить свое начальство в Бухаресте, он вращался в самых разных кругах. Возьмем, к примеру, экономику, – продолжает Жан Поль Мориа, бывший комиссар УОТ. – Интерес, который проявляла резидентура румынской разведки во Франции как к общим экономическим проблемам, так и к торговым и банковским отношениям (особенно Франции и некоторых восточно-европейских стран), существовал постоянно. В данном же деле этот интерес просматривался уже с 1964 года в тех вопросах, которые Караман задавал Франсису Д., Симула – своей любовнице Сильви Г., а Томеску – Пьеру Э., как только он получил назначение в Международный банк. Под предлогом того, что Румыния установила официозные контакты, зондируя возможность своего приема в этот банк, Томеску потребовал анализа возможных преимуществ и неудобств подобного шага для Румынии. Но интересы Румынии обязывали также знать, что смогли или попытались сделать в данной области экономических отношений другие коммунистические страны. И Георгеску, сменивший Симулу при Сильви Г, заставлял ее добывать сведения об отношениях Югославии со странами Общего рынка, а также о сроках кредитов, предоставленных Францией СССР в рамках некоторых банковских соглашений. Одновременно секуритате попросила Поля X., работавшего на Кэ дОрсэ, уточнения целей французской политики: отношения с Востоком, подготовка визита генерала де Голля в Румынию и т.д. В кризисном 1968 году просьбы станут еще более настойчивыми. Томеску понадобилось получить через Пьера Э. сведения о личности представителя Международного банка, который будет вести полуофициальные переговоры с Румынией. Параллельно Георгеску попытался через Сильви Г. узнать, были ли предоставлены Чехословакии особые условия и не могла бы Румыния также воспользоваться ими. Во всех случаях охват поиска достаточно широк, чтобы румынское правительство получило максимально точное представление о намерениях Франции в области экономических отношений с Востоком, а также о том, что в действительности известно французам в данной области. Таким образом, благодаря информации, собранной группой Карамана, румынское правительство в интересующих его сферах могло предварять реакцию Франции, предвидеть ее, а это и есть основа основ искусства владеть положением. Прекрасное здание, так терпеливо возводившееся начальником отделения секуритате в Париже в течение почти 10 лет, внезапно рухнуло в середине июля 1969 года. Однако сам он не совершил ни единой ошибки. Слабое звено в цепи представлял Ион Якобеску. Официально он был третьим секретарем румынской миссии в ЮНЕСКО, а на деле – капитаном секуритате и заместителем Карамана. Сломался именно этот человек. Отозванный Центром в Румынию, он вместе с женой и ребенком предпочел выбрать свободу. Опасаясь стать жертвой хороших франко-румынских отношений, он счел более благоразумным попросить политического убежища в посольстве Англии в Париже. В атмосфере полной тайны, даже не предупредив французское правительство, англичане тут же вывезли его из Франции. Через шесть дней после бегства Якобеску британская контрразведка сообщила УОТ, что у нее в руках очень интересный груз. Немедленно три французских комиссара направились в Шотландию, где в надежном убежище содержался Якобеску, для того чтобы выслушать его исповедь. С целью доказать свою искренность и превратить в деньги свое бегство на Запад – как и всякий восточноевропейский разведчик, который отважился принять подобное решение, – капитан секуритате не заставил себя упрашивать, выдал коллег и назвал информаторов. Группа Карамана как на ладони перед тремя чинами УОТ, сохранявшими невозмутимость, но крайне довольными: всего 23 человека, из них 11 – те, кем манипулируют, сознают они это или нет, а 12 – офицеры-агентуристы. За две первые недели августа 1969 года контрразведка арестовала всех французов, задействованных в группе. Двоим было предъявлено обвинение, и они попали в тюрьму (Роберт Б. и Франсис Д.), другие оставлены на свободе до суда (Пьер Э. и Сильви Г.), но некоторые вышли сухими из воды благодаря своим связям (Поль X.) или за неимением достаточных улик. С румынской стороны 14 дипломатов, или на два человека больше, чем назвал Якобеску, потихоньку отозваны Бухарестом. Кэ дОрсэ настоял на том, чтобы дело не предавали огласке, надеясь, несмотря ни на что, сохранить хорошие отношения с Румынией… На судебном процессе в ноябре 1970 года Роберт Б. косвенно признал, что с него началась вся группа. Когда я ушел из НАТО в 1961 году, Караман рассердился, но я уже ничем не мог быть ему полезен, – уточнил он. – Караман потребовал последней услуги – список персонала НАТО. Тогда я передал ему мой личный справочник, подчеркнув 12 имен и уточнив, каковы их политические взгляды и семейное положение. Его приговорили к восьми годам тюремного заключения. В январе 1971 года Франсис Д. в свою очередь предстал перед Судом государственной безопасности. Заместитель прокурора Агиттон произнес очень суровые слова в адрес человека, шесть лет предававшего свою страну: Это самое серьезное дело за последние годы. Последствия неблаговидных поступков Франсиса Д. будут ощущаться еще очень долго. НАТО пришлось сменить коды, видоизменить структуру и уничтожить большую часть архивов. И все это за несколько тысяч франков – цена тщеславия, недостатка ума малозначительного существа, у которого нет ни размаха, ни достаточных моральных устоев. 20 лет тюрьмы. Пять месяцев спустя в том же суде Пьеру Э. повезло гораздо больше. Учитывая его семейное положение (отец пятерых детей, так как он усыновил детей Евы) и особенно его пассивное сопротивление Томеску, когда он работал в Международном банке, суд приговорил его только к трем годам условно. За исключением четвертого обвиняемого, наименее значительного, полицейского по профессии, также осужденного, других юридических преследований по группе Карамана не бьшо. В этом деле советская разведка работала рука об руку с секуритате, что и подтвердил в своем признании Якобеску. В первую очередь мы должны были обслуживать КГБ. Проникать в те структуры, которые оттуда укажут. Сопоставлять и классифицировать собранную информацию, а затем в первоочередном порядке передавать ее в СССР. Он даже уточнил, что информация, полученная от Роберта Б. в бытность того специалистом по подбору документации в НАТО, привела советскую разведку в изумление. Что касается полковника Ж., который покончил жизнь самоубийством, то Якобеску руководил им совместно с офицером ГРУ, дипломатом из Посольства СССР во Франции Владимиром Архиповым. Однако данная история на этом не закончилась. Настоящий конец наступил лишь 15 лет спустя, 22 ноября 1984 года, во время телепрограммы Мишеля Онорэна Товарищ шпион, прошедшей по каналу Антенн-2. Бывший капитан секуритате, бежавший во Францию в апреле 1982 года, Матей Павел Гайдуку, 36 лет, подробно рассказывал в ней о своей семилетней работе в качестве офицера разведки во Франции. Как и Караман, Гайдуку был завербован румынской разведкой в 1969 году после окончания университета. Мое обучение длилось четыре года, – рассказал он, – в течение которых я работал на предприятии Мекано-экспорт-импорт и одновременно проходил курс наук в разведшколе. Я учился всему. Как уйти от слежки, как изготовить аппарат для микрофильмирования при помощи простого колпачка от шариковой ручки, как, снимая раствором на основе ацетона желатин с обыкновенной пленки, получить пленку мягкую, чтобы можно было потом спрятать ее в переплете книги, как пользоваться белой копиркой и т.п. Основательно подготовив, его в июле 1975 года отправляют во Францию. Для этого секуритате сфабриковала ему диссидентское прошлое. Гайдуку немедленно связался с румынскими эмигрантами. Он во всеуслышание заявил о своем отвращении к режиму Чаушеску. Французское Бюро защиты беженцев и апатридов, и глазом не моргнув, предоставило ему статус беженца, который позволил Гайдуку разъезжать по всей Европе. На деле не Франция была моей целью, – объяснил он в телепередаче. – Мои начальники хотели, чтобы я устроился в Южной Африке. Но южноафриканцы не принимают беженцев из стран Восточной Европы. Тогда мне приказали остаться во Франции, пустить там корни и собирать информацию по передовым промышленным технологиям. Цели своей он достиг в 1976 году, став торгово-техническим агентом в компании по производству промышленных кранов, специализировавшейся на установке вентильного оборудования на престижных стройках: аэропорт Руасси, завод по переработке топлива в Ла-Аг, атомные станции и еще столько же проектов, которые весьма интересовали секуритате. С приводящей в замешательство легкостью Гайдуку передавал в Бухарест некоторые французские промышленные секреты. Что касается Руасси, то это бьшо очень просто, – рассказывал он. – Я подружился с одним инженеромэксплуатационником. Однажды он просто попросил меня подменить его, и я сфотографировал все, что хотел. И с планами ядерных установок все оказалось просто, как в детской игре: под предлогом того, что надо составить перечень оборудования, которое мы им поставили, я просто затребовал точную схему установок. В феврале 1982 года из этого промышленного шпиона секуритате решила сделать убийцу. Его вызвали в Бухарест, где генерал Плечита, начальник разведцентра, приказал уничтожить двух противников режима, живущих в Париже: Пауля Гома и Виргила Танасе. Гайдуку даже вручили яд, не оставляющий никаких следов. Вернувшись во Францию, он все рассказал УОТ. Контрразведка симулирует отравление Гома и похищение Танасе – дело это в то время широко освещалось в печати, – чтобы иметь возможность лучше разоблачить методы румынской разведки и дискредитировать ее. Став перебежчиком, Гайдуку вынужден прятаться, избегая мести своего Центра. 10 лет спустя с согласия УОТ Мишель Онорэн нашел его для своей передачи. Сегодня моя главная защита – полная откровенность, – говорит Гайдуку. – Подпольное существование – это не выход. Теперь, если со мной что-нибудь случится, все будут знать, кто нанес удар. Прежде чем снова исчезнуть или даже изменить лицо, товарищ шпион оставляет в качестве завещания маленькую журналистскую бомбу. Команда Антенн-2 спрятала перед посольством Румынии в Париже камеру, и Гайдуку на экране перед миллионами телезрителей разоблачил некоторых из своих бывших коллег: – Бадеа, начальника отделения секуритате; – Бишойю, официально работавшего в качестве советника, но особенно посла Румынии во Франции Димитру Анинойю. Старого знакомого УОТ. Когда в августе 1969 года была разгромлена группа Карамана, Бухарест, как мы уже говорили, отозвал 14 дипломатов. Все они являлись офицерами разведки. В списке фигурировал и Димитру Анинойю, хотя он и не был прямо замешан в этом деле. Сей неприятнейший инцидент не помешал его назначению послом во Францию в апреле 1982 года. Как это могло случиться Прежде чем вернуться во Францию, Анинойю работал послом Румынии в Австрии, – уточнил в передаче Онорэна Жан Поль Мориа, бывший комиссар УОТ. – Именно поэтому на Кэ дОрсэ приняли его верительные грамоты. И уж во всяком случае, МИД никогда не запрашивает мнения УОТ по вопросам аккредитации дипломатов. Вернувшись в некотором роде на место преступления, Димитру Анинойю, к несчастью, встретил на своем пути Матея Павла Гайдуку. Через неделю после передачи, в которой было объявлено о его причастности к разведке, посол посещает Кэ дОрсэ с прощальным визитом. Дипломатия обязывает: министерство внешних сношений сочло необходимым уточнить, что этот неожиданный отъезд не является следствием каких-либо демаршей с французской стороны… Дело Карамана закрыто окончательно.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   27