Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Татаренко юрий, г. Томск Поединок со здравым смыслом Режиссером Сергеем Виноградовым поставлен спектакль по роману Д. Фаулза «Коллекционер»




Скачать 411.67 Kb.
страница1/3
Дата21.06.2017
Размер411.67 Kb.
  1   2   3
ТАТАРЕНКО Юрий, г. Томск


Поединок со здравым смыслом

Режиссером Сергеем Виноградовым поставлен спектакль по роману Д.Фаулза «Коллекционер», в главных ролях Николай Ежов и Наталья Дуброва. В этом театре ставка – на имена. Здесь известные мастера – Райхельгауз, Виноградов, Песегов – берут к постановке громкие, но не затасканные названия. «Версия» - редкий случай конвейера эксклюзива: «Главное – нужно решиться!», «Любоff», «Зеркало Сен-Жермена», «Свидание в предместье», «Портрет» и, наконец, «Коллекционер», - спектакль, удивительным образом вобравший в себя названия всех постановок в репертуаре театра!


На игле любопытства

Фабула очередной версии поединка мужского чувства с женской логикой умещается в нескольких фразах. Клегг, страстный коллекционер бабочек, решил влюбить в себя девушку, заточил ее в подвал своего дома. И окружил Миранду вниманием и заботой, ожидая, что здравомыслящая пленница оценит его по достоинству. Жизненное кредо Фердинанда: fistula lente - торопись медленно. Некуда спешить и пленнице Миранде. Несправедливость мира в том, что жизненное отнимает жизнь.

Сергей Виноградов поставил больше чем спектакль. Им ставится вопрос о роли эстетики в проявлениях человеческого несовершенства. Ученик Виктюка, Виноградов именно эстетике и отводит главную роль в своей постановке. Режиссер отлично знает, в какие формы можно облечь и красоту, и уродство, что позволяет ему тщательно выверить форму и формулу их противостояния. Для мужчины каждая женщина, встречающаяся ему на пути – не случайна.

А на сцене - обычная комната с двумя креслами и диваном, которая приобретет жилой вид только после урагана человеческих страстей. Метафора очевидна: перед нами золотая клетка, ставшая повседневным атрибутом нынешней России, когда новоиспеченный олигарх заводит себе редкую канарейку – или редкой красоты девушку. Отсюда и живая реакция публики на фразу Миранды: «Когда есть деньги, все так просто!»

Уже с самого начала спектакля артисту Николаю Ежову удается существование с высокой степенью психологической достоверности. Патологичность героя заявляется сразу – когда Клегг еще только предвкушает встречу с объектом своего обожания. Английский энтомолог выглядит типичным российским «ботаником» - по определению Миранды, «безобидным и взволнованным».

В дебюте спектакля заявляется и безразмерность насилия: улица, где Клегг встречает свою жертву, уже является частью подвала, пространства для страшного эксперимента. В процессе которого рядовой клерк вдруг ощутит себя владельцем не только коллекции насекомых. Да, человек царь природы - но смотреть сверху можно только на приколотую бабочку.

И вот мы видим воплощение мужского идеала женщины – которой просто необходимы повязка на глаза, пластырь на рот и связанные руки. Не пугается своего вида и Миранда – пока ей очень интересно, насколько долго затянется эта игра. Увлекательная игра, всегда возникающая мгновенно между мужчиной и женщиной.

Казалось бы, их встреча насквозь поэтична. Рифмуются даже имена героев романа Фаулза, Фердинанда и Миранды, не говоря уже о созвучности связки: клерк Клегг. Но вспомним, что и в другом известном коллекционере бабочек, современнике Фаулза Владимире Набокове, прозаик победил поэта. Фердинанд – не поэт, он не знает, что «любовь, когда у тебя берут тебя». Вот и получается, что высокие намерения оборачиваются низкими помыслами. Ошибка Фердинанда в том, что он захотел стать для Миранды всем миром, а не подарить ей Вселенную. И вместо ангела-хранителя он превращается в надзирателя. Увы, луговой бабочке не стать домашней молью.


Четыре убийства за четыре недели

Это сообщение не станет газетной сенсацией. Но, чтобы журналисты ни написали о происходящем, Миранде все равно этого не прочесть. Ни газет, ни радио для пленницы больше не существует.

Первой жертвой коллекционера становится убитое Время. В комнате Миранды нет часов, время в неволе остановилось. Поразительно, как ловко Виноградов вовлекает в эту систему безвременья и публику. Как ни крути, режиссерское искусство заключается и в том, чтобы зрители не успевали взглянуть на часы.

Миранду Фердинанд убивает трижды. Сначала он уничтожает в ней художника, потому что настоящие мастера никогда не рисуют при искусственном освещении. Виноградов выстраивает сцену гибели работы Миранды настолько акварельно, что мощный авторский посыл «Художник взаперти!» английскому чиновнику шутя сходит с рук.

Выставлено напоказ самое ужасное - убийство в человеке веры в себя. Миранда не сразу, но понимает, что никогда не обретет свободу. А что же может быть важнее? Только любовь – но и она возможна лишь при единственном условии: свободе выбора.

Ужас всегда с улыбкой на устах. Этим и страшен. В спектакле такого ощущения режиссер добивается прежде всего благодаря музыкальному сопровождению сюжета. Естественно, и в актерской игре присутствует внутренняя музыка порхания. Но любопытен выбор Виноградова: в его спектакле есть право голоса у творцов, представляющих весь спектр человеческих перверсий – от гедониста Моцарта, известного своей охотой на женщин до Элтона Джона, черпающего вдохновение после близости с мужчинами.

Николай Ежов блестяще сочетает «лед и пламень» Фердинанда Клегга. В его исполнении отчетливо проступает второй план роли: он и повелитель в слуге, и слуга в повелителе. Следует признать, что Коллекционер – большая актерская удача Николая. И это притом, что почти за 30 лет сценической практики у героя-любовника Ежова не было опыта игры откровенных негодяев – разве что в пинтеровском «Стороже». «Вы как ртутный шарик!» - разводит руками Миранда, и это не просто слова. В ежовском Фердинанде сочетаются тягучая инфернальность Сергея Маковецкого с калейдоскопичностью обаяния Константина Райкина. Объем образа Клегга создается актером за счет привлечения характерных черт целого ряда персонажей: в коллекционере проблескивают то Шейлок, то Петя Трофимов, то Гамлет, временами же ощущается и снисходительная поучительность Хиггинса, и бескомпромиссная ограниченность Карандышева, и мучительная рефлексия Раскольникова…

Наталья Дуброва проводит свой первый сезон. Трудно требовать от молодой артистки виртуозной каскадности Александры Захаровой, но потенциал Дубровой заметнее всего именно в этой роли. Пока же голос актрисы звучит в одной тональности, а в большом спектакле на двоих это слегка утомляет – как стоны Марии Шараповой на корте Уимблдона. Но в женской привлекательности Дубровой, тоже блондинке, не откажешь. Конечно, ее Миранда не выглядит английской девушкой викторианской эпохи. Но с первого же появления актрисы возникает понимание: вот она, бабочка! Которая живет беззаботно, бесстыдно – но недолго.


Бесконечные превращения

Режиссера Сергея Виноградова можно назвать волшебником. Практически все вещи в спектакле становятся бабочками – книга, два платка, разорванный в клочки портрет, фалды фрака, тайная записка родителям. И текст порхает по сцене легко – не придавая актерской игре легковесности. Слова не нуждаются в раскраске, ведь, кажется, уже повсюду – разноцветные бабочки. Это Фердинанд Ежова неустанно меняет жилеты, весь спектакль он мимикрирует, беспрекословно повинуясь режиссерской волшебной палочке. Единственная бирюзовая футболка Миранды – цвета голубой мечты, недостижимой, как небо. Но у каждого мечта – своя.

«Коллекционер» - спектакль о постоянном вызове: самому себе, сопернику, обществу, небесам, в конце концов. Принесенные Клеггом в комнату швабра и эмалированные кружки – тоже вызов, но уже женской фантазии. Фердинанд дает Миранде мастер-класс и по гольфу, и по билллиарду. А если швабра будет выбита из рук, то станет теперь – проволокой для канатоходца. Клегг балансирует между «да» и «нет» своей возлюбленной. Но риск его – ненастоящий, ведь невозможно разбиться, стоя на полу.

Затея Фердинанда стать мужем Мирандолины кажется ему осуществимой. В первой же встрече Клегг фотографирует девушку, присаживаясь то на одно, то на другое колено – так предлагают руку и сердце. И вот уже куплены обручальные кольца. Вино, свечи, на Миранде белое платье невесты, Фердинанд в красном фраке. Но, черт побери, белое вино с красным не мешается! Признак фальшивой свадьбы – черные туфли невесты. Какая нормальная девушка мечтает о поцелуях с хлороформом?

Ну, что же, бабочка рано или поздно превратится в гусеницу – пока ей стала нитка жемчуга. В руках Клегга она выглядит удавкой. С этого момента счет в жизни бабочки Миранды пошел на минуты. Но метаморфозы в спектакле еще не все. Женщина остается неземным существом, мужчина становится червяком. В исполнении Ежова он вызывает физиологическую неприязнь, на таких, как говорится, пули жалко.

А заряженное ружье в спектакле у Виноградова присутствует. На стене мозолит глаза рамочка с бабочками. И кажется, к финалу спектакля они сдвигаются кучнее – освобождая место для еще одного очень крупного экземпляра.

Фаулз написал с дневниковой откровенностью – историю о вечной борьбе двух противоположностей: мужчины и женщины, охотника и жертвы, рационального с эмоциональным. Причем поражение одного не означает победы другого. Спектакль Виноградова ясно дает понять: когда проигрывает женщина, рушится мир.

Потрясающе перекликается с «Коллекционером» стихотворение россиянки Инны Кабыш: «Не держи ты сокола на своей руке, бабочку-лимонницу – в сжатом кулаке, и родное детище дома не держи, не таи ты Господа в закромах души, землю свою родину не держи в горсти: чтоб с тобой осталося – отпусти!»

А говоря презренной прозой, спектакль томского театра «Версия» «Коллекционер» - безусловно, заслуживает места в коллекции увиденных и запомнившихся постановок.
Из области фантастики

Крупнейшее культурное событие года состоялось в 250 км от Томска


Перед Новым годом всемогущий дедушка Мороз, заезжающий в Новосибирск, делает королевские подарки всем поклонникам Его величества Театра. Раз в два года в столице Сибири проходит Международный Рождественский фестиваль искусств. С 1995 года он собирает самые лучшие российские и зарубежные спектакли, организует гастроли прославленных музыкантов, проводит мастер-классы по сценречи и сцендвижению, а также семинары для завлитов, пиар-менеджеров и директоров театров, приглашая на них ведущих российских и иностранных специалистов. «Рождественский» стал престижнейшим фестом действительно международного и масштаба, и уровня. И число действительно суперзвезд современного искусства, выступивших в Новосибирске, растет год от года: Ирина Архипова, Мария Биешу, Виктор Третьяков, Даниил Крамер, Олег Лундстрем, Николай Петров – в музыкальной программе, а спектакли Фокина, Стуруа, Някрошюса, Додина, Фоменко украшали театральную часть фестиваля.

И на этот раз, с 23 ноября по 8 декабря, Рождественский фест, проводящийся уже в седьмой раз, составил первоклассную звездную афишу. В рамках проекта «Золотая маска» представляет» были показаны «Три сестры» Петра Фоменко, спектакль Омского академического театра «Фрекен Жюли» и балет Бориса Эйфмана «Дон Жуан и Мольер». Приехали и знаменитые театры, ставшие завсегдатаями «Рожественского» - МДТ сыграл «Короля Лира» в режиссуре Льва Додина, а «Сатирикон» «Ричарда 111» с Константином Райкиным в заглавной роли. Подлинным же открытием фестиваля стал спектакль Магнитогорского драматического театра им.Пушкина «Гроза» в постановке Льва Эренбурга, оригинальностью решения и экспрессивностью подачи, пожалуй, превосходящая очередные шедевры признанных мэтров.


Случай лета в теплом царстве

Спрятанное в этом заголовке название известной статьи Добролюбова «Луч света в темном царстве» питерский режиссер Лев Эренбург отыскал бы без труда. Это человек с незаурядной фантазией, великий выдумщик, вершитель судеб. Что в полной мере и продеМОНСТРировал в своем спектакле «Гроза», исследовав хрестоматийную пьесу Островского. Нам явлен тот самый избитый на письме, но редко достижимый на практике случай смерти режиссера в актерах. В этом спектакле нет ни одного фокуса ради фокуса, мульки ради смеха. И традиционный вопрос «Чем удивлять будем?» – отнюдь не праздный. Эренбург удивляет – свежестью «Грозы», свежестью как послевкусием. А не духотой, предшествующей грозе в действительности, не собственно шквалом огня, грома и потоков воды.

Что такое гроза по Эренбургу? Это не две, а три стихии. Огонь, вода – и водка, самый верный способ самоутверждения. Таким образом, нам предлагается образ грозы как вспышки самопознания. А это и страх, и ослепление, и облегчение от того, что все же прошла стороной. А вот нутро – горит. И благо, что рядом река. Метафоры Эренбурга предметны, если не сказать осязаемы. Считывается мгновенно, что Тихон не мужчина – мать стрижет ему ногти, а когда парит сына в бане, того буквально обжигает жаром ее любви, он действительно задыхается.

Весь социальный пласт пьесы выкорчеван. Реплики персонажей меняют не только адресатов, но и время произнесения. Ключевые фразы, характеризующие отношения между действующими лицами, гуляют по спектаклю. И появляются там, где по замыслу режиссера они усиливают смысловые акценты. Купец Дикой отнюдь не прообраз нынешнего олигарха, хозяина жизни – а горький пьяница с изломанной душой, заставляющий своего ребенка напоказ петь, а себя – пить. Никто в спектакле не считает себя хозяином жизни, даже Кабаниха покоряется жизненным обстоятельствам. Против законов природы, против природы человеческих чувств – не попрешь.

Первая картина в спектакле начинается с сокращенного пятого явления пьесы, место действия – баня у Кабановых. Эренбург перекроил Островского, но новый фасон тому определенно идет. Все сцены сильно сокращены. В то же время спектакле простроена линия каждого персонажа, что по нынешним временам – редкость и роскошь, а для провинциального театра в особенности. Просто диву даешься, насколько много в пьесе Островского Эренбург нашел поводов для игры. И в том, как артисты освоили этот прием, очень заметен почерк недавнего главного режиссера театра экс-томича Бориса Цейтлина, обожающего игру без слов, а необходимый текст никогда не нагружавшего дополнительной экспрессией.

Рассмотрим несколько примеров режиссерской изобретательности. Результат выкраденного ключа в тексте Островского становится процессом в спектакле Эренбурга. Нам явлен блестящий этюд-вставка с репликами, добавленными к хрестоматийному тексту, но органично и вписавшимися, и воспринимающимися. Все работает на задачу показа характеров, наиболее полного раскрытия каждого образа. И если придирчивый хранитель канонов назовет это отсебятиной, то пусть добавит эпитет «необходимая», нивелирующий, собственно, весь пафос критики.

Тем более, что у Эренбурга играются не реплики, а их смысл. Если в пьесе Варя спрашивает у Тихона: «К Савелию Прокофьевичу хочется, пить с ним?», то в спектакле идет этюд «Собутыльники». Беседа с пьяным размахом на серьезные темы – это по-русски! Излить душу, проговорить проблему и прийти к приемлемому решению – трезвому на это духу не хватает. Зато с избытком смелости у режиссера, заменившего Варину фразу: «У меня свои грехи есть» на ее зримое присутствие в ткани спектакля в одной из встреч с Кудряшом – показе сочном, но без разудалости. Все вокруг – участники ежедневного массового праздника «Торжество плоти над разумом». Но через отношения Катерина – Борис Эренбург утверждает: истинный грех – бестелесен. Да и что, собственно считать грехом? Жить с не идеальным человеком – верный путь стать не идеальным самому.

А Тихон – крайне безволен. Мыло у него в бане бесконечно выскальзывает из рук, как ускользает и смысл позиционирования себя как мужа. А уйдя в горницу наказывать жену за измену, Тихон не находит сил ударить Катерину ремнем – но надо, и он нехотя хлещет по сапогам себя, истинного виновника произошедшего. А могло ли быть иначе, если, вернувшись домой, Тихон не способен на реплику: «Кайся, коли в чем грешна!» Тихон подвластен всем вокруг, включая Эренбурга.

В магнитогорской «Грозе» душат, топят, травятся… Но смерть, вернейший способ избавиться от мучений, в этом спектакле существует как явление природы – человеку не подчиняясь. А вот если навалиться всем миром! И, в отличие от замысла Островского, Катерина прыгает в Волгу прилюдно. Но сначала – вспомнить то, ради чего стоило бы жить: «Схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все цветы в доме полью!»

Аристотель утверждал, что любое художественное произведение развивается двумя путями: от смешного к трагедии, либо наоборот. Эренбургу удалось проделать необычный путь: от комедии к драме – и обратно, причем возвращение к смешному происходит мгновенно, когда в финале спектакля утопившаяся, спасенная и наполовину откачанная Катерина вдруг прихлопывает досаждающего ей комара.

В спектакле все персонажи женского пола истерзаны одним и тем же желанием. Каждая страстно хочет не плотской любви и уж тем более не духовного родства – а родить, перевести мечту о хорошей жизнь в конкретные проявления собственной значимости. Эренбург поднимает важнейшую тему предназначения человека. Повинуясь природным инстинктам, женщина реализует себя в детях. Катерина лишена дара материнства, отсюда и засасывающее в блуд ощущение бессмысленности жизни.

Хотя, казалось бы, на дворе теплынь, и от Бориса в жар бросает. Ах, лето – благодатная пора, раздолье для ребятишек! Скорее всего, именно детские летние шалости и забавы послужили причиной возникновения известной поговорки: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало!» Катерина же, превратившаяся в живой памятник своему нерожденному ребенку, – и тешится, и плачет. И мы вместе с ней.


Дистанция огромного размера

Благодаря Рождественскому фестивалю мечта провинциала увидеть творения мэтров «вживую» перестала быть недосягаемой. На спектаклях, преодолевших ради сибиряков расстояние в тысячи километров, побывали и томские актеры, музыканты, журналисты. Так, например, только услышав о приезде «Сатирикона», на спектакль рванул банкир и депутат Чингис Акатаев, открывший для себя Райкина после показа в Томске «золотомасочного» «Контрабаса». Семинар авторитетнейших критиков Романа Должанского и Олега Лоевского для завлитов театров посетили специалисты Елена Штополь из Театра драмы и Анна Шевелева от «Скомороха». Директора же этих двух томских театров, Геннадий Сокуров и Лариса Отмахова, выезжали в Новосибирск на профильную конференцию. В этот соседний город совсем не трудно попасть. Новосибирскую область от Томской отделяет не более 130 км автодороги. И, кажется, что-то еще, чего не измерить обычной рулеткой.


Откуда появляются дети?

Молодость дается нам для эксперимента, а не для прозябания.

А.Вампилов

Артисты, режиссеры и писатели хотят за свою жизнь успеть очень многое. Драматург Александр Вампилов за десять лет из своих неполных 35 успел написать восемь пьес. Но его имя уже не исчезнет из истории мирового театра. Несмотря на то, что вампиловские книги успели исчезнуть с наших книжных полок, уступив свое место громокипящим бестселлерам – в многостраничном формате или на DVD-дисках. Режиссер Герасимов успел за три недели поставить в театре «Версия» пьесу Вампилова «Старший сын».

Мы становимся старше – увы, вырастает и наш инфантилизм: мы стали больше смотреть, чем читать. Даже если для этого приходится куда-то идти. Обычно до ближайшего кинозала или магазина по продаже дисков.

Так что сегодня чуть ли не единственный способ адекватного восприятия вампиловского текста – провести его через мир кино. Разумеется, речь не о знаменитой версии Мельникова, давшего главную роль неподражаемому Леонову. Идея «Старшего сына» о необходимости восстановления кровных уз получила развитие в нашумевшем фильме Андрея Звягинцева «Возвращение». Вспоминая известный анекдот, можно сказать: «Это про то же, но все наоборот!» За право войти в систему отношений «сын – отец» у Герасимова, в отличие от Звягинцева, не платят собственной жизнью. Хотя у режиссеров есть и немало общего. Завораживающая образность. Разговор через паузы. Лаконизм как прием.

Сценография спектакля проста. На заднем плане – огромная буква П, альфа и омега пьесы, носившей прежде название «Предместье». Это и огромное окно в безразмерном доме Сарафановых, и вход в новую, неизвестную жизнь, которую, начинать и надо бы, и боязно. Неслучайно перед всеми значимыми репликами каждый из героев покидает авансцену и заглядывает в эту бездну будущего, словно пытаясь получить ответ, действительно ли настал момент для принятия ответственного решения. Таким образом внутренние переходы в ролях показаны через внешнее: проходки персонажей, обращающихся к всевидящему и видевшему все оку окна.

К сожалению, режиссерское визуально-предметное решение спектакля не было реализовано в полной мере. Руководство театра не вняло просьбам Герасимова разместить на правом краю сцены лодку. Это был бы действительно мощный зрительный образ. Лодка, напоминающая о гибели Вампилова, указывающая, что на самом деле место действия его пьесы – не квартира, что вокруг персонажей «Старшего сына» – житейское море. К тому же возникла бы любопытная перекличка с недавним спектаклем новосибирского «Красного факела» «Утиная охота», где молодой питерский режиссер Петр Шерешевский разворачивает все действие на мостках. Ведь Вампилов пишет о шаткости устоев. Но неустойчивость мира в экономном спектакле томского театра «Версия» символизирует бытовой штамп обозначения маленького дворика – небольшая лавочка, противопоставляемая столу на другом конце сцены на уровне детсадовской антитезы «помещение – улица».

Герасимов-постановщик обращается к Вампилову впервые, и в этом есть свои плюсы и минусы. По определению режиссера, пьеса «Старший сын» не гимн всему человеческому, пожалуй, она относится к виду элегии. Герасимовский же спектакль – скорее парад-алле разнообразных характеров. Где каждый выдает себя не за того, кем является по своей сути. Этот карнавал самозванцев начинается с того, что кому-то невыносимо захотелось тепла. А не ночевать на улице. Бусыгин закуривает, оценивая ситуацию – и больше ему на протяжении трех часов спектакля не курится.

Дом Сарафановых располагается на левой стороне сцены. На стороне сердца. И по Вампилову, дом – конечно же, не только стены и крыша. Оказаться в доме – значить принять присягу быть в нем своим, и отсюда уже нет обратного пути. В бегство Бусыгина, похоже, не верит и он сам. Есть ночи, после которых прежняя жизнь невозможна – такую ночь переживают герои пьесы Олби «Кто боится Вирджинии Вульф?» Есть слова, которые не отыгрываются обратно простым прибавлением «кергуду – шутка!» Такие вот слова и произносит у Вампилова Бусыгин: «Я ваш сын!»

Но сначала он говорит: «Соврать надо так, чтобы тебе поверили!» Вызов самому себе брошен – и задача остаться в доме на законных основаниях совсем неожиданно оказывается делом пары минут. И вдруг выясняется, что в это готовы поверить все: и заходящийся в восторге Васенька, и даже Нина, учиняющая допрос с пристрастием, скорее выпытывает у мгновенно понравившегося ей парня избранные факты его биографии. Но Бусыгину предстоит еще очень многое…

Под звуки проходящего поезда открывается занавес, мигающими огнями рампы поддерживается атмосфера дискотеки в разгаре, «Синий иней» давно уже в виде капелек пота на юных лицах, перевернуты стол, семь стульев и лавочка. В перевернутом мире выживают оборотни. Поезд двух парней действительно ушел – им негде ночевать. Непросыхающий пьяница, встреченный молодыми людьми, (его сочувственно сыграл Николай Ежов), SOS-редоточен исключительно на всегда актуальной проблеме как бы ненароком не протрезветь.

Актерские работы в спектакле очень разнятся по уровню мастерства, что неудивительно. Наряду с заслуженным артистом России Виктором Антоновым (Сарафанов) и повсюду за десяток лет отлично зарекомендовавшим себя в главных ролях Павлом Кошелем (Бусыгин), а также опытнейшим премьером нескольких томских трупп Николаем Ежовым, сыгравшим сразу две роли, пьянчужку Соседа и архи-правильного Кудимова, на сцене присутствуют и откровенные дебютанты. Нину, Сильву, Макарскую играют выпускники томского колледжа культуры Юлия Скорина, Тимофей Мамлин и Наталья Дуброва. Иван Абрамов (Васенька) до своего появления в театре «Версия» вообще не имел никакого понятия об актерской профессии. Но природная органика этого самородка позволяет Абрамову честно отрабатывать выданный актерский аванс.

Герасимов сознательно избегает театральности, ему не дает покоя усмешка вампиловского дневника: «Прежде чем сказать: «Я – сволочь!», артист сделает два сальто и шпагат, и только потом скажет «я сволочь», хотя ему надо сказать: «Как я еще резв!»

В спектакле все имеет свою антитезу. Наиболее очевидны противопоставления в музыкальном ряду. Шквалы настоящих супер-хитов («Там, где клен шумит», «Надежда», «Вологда» и отчего-то «Ягода-малина», выпадающая из парадигмы заявленных 70-х ) разбиваются об обрамляющие Вампилова песни малоизвестной группы «Зимовье зверей». Но даже в этом выборе Герасимов не избегает дуализма: лидер группы Костя Арбенин - брат сверхпопулярной Дианы Арбениной из «Ночных снайперов». Кстати, названия обоих этих музыкальных коллективов естественно вписываются в коллизии пьесы. За свою многолетнюю историю постановок она наверняка когда-нибудь имела подзаголовок «Концерт для кларнета с оркестром». Но как раз у Герасимова нет места пасторальному кларнету. Звуковая составляющая спектакля представлена очень мощно, помимо милых песенок Сильвы «в тему», практически весь второй акт надрывается радиоприемник, задавая актерам тональность сцены и ее темпоритм.

Успех Павла Кошеля в роли Бусыгина закономерен. Точнее, актерской глубине погружения в роль имеется объяснение. Несколько лет до этого в другом театре Павел играл Незнамова, наконец-то обретшего мать. У Вампилова герой Кошеля нашел отца. Встреча разлученных в детстве братьев ( в особенности близнецов) в традиции театра решается через фарс. И сложность «Старшего сына» как раз в той легкости, с какой спектакль можно свести к набору переживаний мыльной оперы – благо личные отношения героев завязываются и переплетаются на глазах. Черт возьми, поднимем же бокалы – за это можно и до дна, и не раз!

Все всерьез и у Кудимова, чья жизнь проста и размеренна, как линия погон на его плечах. Но страх Кудимова куда-либо опоздать и приводит его к опозданию - на, казалось бы, неотвратимую собственную свадьбу. Придя знакомиться с отцом будущей жены, Кудимов не упоминает о своих родителях. Николай Ежов играет откровенно детдомовское прошлое своего героя, выбравшего себе жизнь по уставу неслучайно. Нагромождением внешних обстоятельств – субординацией, дисциплиной – он закрывается от давних внутренних комплексов безотцовщины. Кудимов, погрязший в своих нереализованных желаниях – потенциальный алкоголик. «На лице его было написано, что он со временем горько и жестоко запьет» - просто ожившая ремарка из вампиловского дневника.

Герасимовское разведение ролей Соседа и Кудимова в мастеровитом исполнении Николая Ежова – прямая отсылка пытливого зрителя к шекспировскому распределению ролей в «Короле Лире», когда не встречающихся на сцене, но очень близких по духу Шута и Корделию играл один и тот же актер. И далеко не мальчик Ежов, разменявший в прошлом году полтинник, с легкостью Олега Меньшикова скидывает на сцене лет двадцать!..

Мельтешат финальные титры - героев, проживших за одни только сутки начавшегося лета невероятное количество времени, засыпает опавшими листьями. Это – к обдуманному обновлению. Впереди – весна!

«Старший сын» Вампилова – его единственная пьеса с хэппи-эндом. Вампилову удалось создать необычную пьесу – состоящую сплошь из череды обманов, которые никого не раздавливают. Наверное, так происходит потому, что в каждом взрослом живет недетская вера в существование где-то на белом свете Деда Мороза, Карлсона – и своего действительно старшего сына.

Перед финальными поклонами Бусыгин вглядывается в зал, словно разыскивая среди зрителей тех девушек, увязавшись за которыми, он и очутился на новом месте и в новом качестве. И, отыскав, выходит на авансцену и кланяется персонально им. Кланяется – и не говорит за что.


Каталог: files
files -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
files -> Краткая биография Пушкина
files -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
files -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
files -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
files -> Обзор электронных образовательных ресурсов
files -> Внеклассное мероприятие Иван Константинович Айвазовский – выдающийся художник – маринист Цель
  1   2   3

  • На игле любопытства
  • Четыре убийства за четыре недели
  • Бесконечные превращения
  • Из области фантастики
  • Случай лета в теплом царстве
  • Дистанция огромного размера
  • Откуда появляются дети