Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Тарабанько Сергей Александрович




Скачать 464.86 Kb.
страница1/4
Дата02.07.2017
Размер464.86 Kb.
  1   2   3   4


Тарабанько Сергей Александрович,

родился 25 августа 1949 года в г. Москве.

Заслуженный мастер спорта СССР, многократный чемпион РСФСР, СССР, Вооруженных сил СССР, семикратный чемпион мира (четырёхкратный – в личном зачете) по гонкам на льду.

Начальник автомотокоманды ЦСКА.


Пожизненный член НРМФ. В апреле 2007 года избран Первым вице-президентом НРМФ.

В настоящее время проживает в г. Москве.




Сергей Тарабанько

ЗА СТАРТОВОЙ ЧЕРТОЙ




Документальная повесть
МОСКВА

ИЗДАТЕЛЬСТВО ДОСААФ СССР



1984


Вместо предисловия
В жизни много дорог. И у каждого – своя. Моя судьба сложилась так, что еще подростком сел за руль мотоцикла и с тех пор не разлучаюсь с ним, посвятив себя мотоспорту. Кому-то это может показаться неразумным. Но повторяю – у каждого в жизни своя дорога.
Почему я полюбил мотоспорт? Да потому, что не полюбить его нельзя. Когда на бешеной скорости мчишься по ледяной дорожке, когда машина, словно мустанг, впервые очутившийся под ездоком, старается сбросить тебя на искрящийся в лучах прожекторов лед, а ты, вцепившись в нее, прибавляешь газ и, набирая скорость, уходишь от соперника – этого не передать по-настоящему словами. Не передать ту удивительную радость: ты – крепок, ты – силен, ты – смел...
Позади тысячи, даже, пожалуй, сотни тысяч километров по ледовым трассам. Всякое бывало на этих километрах. То летишь надо льдом словно птица, и он стелется под тобой шелковой лентой. А порой, когда снесет тебя на крутом вираже и едва поднимешься, кажется тот же самый лед колючим, злым и... горячим.
Мне удалось четырежды завоевать звание чемпиона мира в личном зачете и трижды в командном. Впрочем, слово «удалось» не совсем подходящее в данном случае. Да и как одним словом объяснить победы или поражения в спорте. Это и заставило меня взяться за перо. Заглянем вместе за кулисы ледовых сражений, побываем на полях ледовых баталий.




Первые шаги
Опять пошел дождь. Небо над Москвой, как невысохший после побелки потолок, покрыто туманной вуалью. Июль – а погода прямо-таки осенняя. Люди вздыхают: «Когда же придет настоящее лето?» А дождь словно через решето сыплет и сыплет. Мягкий, тихий, аккуратный. Листья на деревьях обвисли и, тяжело покачиваясь, сбрасывают крупные капли. Вечно спешащие куда-то москвичи стали еще торопливее. По широким тротуарам в несколько рядов туда и сюда стремительно летят разноцветные зонтики, складывая свои упругие крылья только перед тем, как нырнуть в магазин, в автобус, в троллейбус. Погода придает столице какой-то особо деловитый облик.
Вчера на тренировке гоняли по разбухшей, скользкой кроссовой трассе. Поначалу приятного мало – шум, грязища, того и гляди окажешься в глинистой, вязкой каше. Но потом входишь в азарт и забываешь обо всем. После таких тренировок нередко вспоминаются слова выдающегося французского педагога и общественного деятеля, одного из инициаторов возрождения Олимпийских игр Пьера Кубертэна. «Спорт – не предмет роскоши,– говорил он.– Его отсутствие ничем нельзя возместить». Действительно, когда жизнь основательно наполнена спортом, не найти ему замену. Я повидал немало спортсменов разной подготовки, разных характеров, судеб, но не встречал таких, которым бы их спортивное увлечение не доставляло радости. Даже те, кто терпят жестокие поражения, неудачи, снова и снова выходят на старт. И не надо думать, что только чемпионы познают во всей полноте прелести спорта. Не пьедестал оставляет след в памяти спортсмена, а борьба за победу. Переступил порог третьего разряда, второго, первого, стал мастером спорта – это тоже твои победы,
Моя жизнь в спорте мало чем отличается от тысяч других. Все было: и удачи, и срывы, и радостное настроение, и скверное. Было и такое, когда хотелось навсегда расстаться с мотоциклом. Но проходило время, и я снова испытывал огромное наслаждение и от машины, и от трассы, и от того, что дружу со спортом.
Помнится, когда мне было четырнадцать лет, отец мой, Александр Харитонович, спросил: «Ты, Сережа, серьезно решил заняться мотоспортом?» Я не знал тогда, что ответить. Мотоспорт мне нравился. А вот насколько серьезно мое увлечение, не знал. Поэтому пожал плечами и откровенно ответил: «Не знаю, папа, видно будет». Отец положил мне руку на плечо, внимательно посмотрел в глаза и ничего больше не сказал. Может быть, ему понравилось, что я не стал заверять его, что мотоспорт – это лучшее, с чем пока вплотную соприкоснулся в жизни и что буду отдавать ему все свободное время, а может быть, понял мой ответ, как подтверждение его мыслей о том, что мотоспорт – мое очередное мальчишеское увлечение. На этом наш разговор и закончился.
Однако через год я бы мог со всей определенностью ответить на вопрос отца, но он ни о чем больше не спрашивал. Да и спрашивать, наверное, было не надо, потому что я настолько был увлечен мотоциклами, что это обстоятельство начинало вызывать беспокойство в семье. Родители хотели видеть сына наметившим серьезный жизненный путь. А тут – какое-то сверхувлечение мотоспортом. Во-первых, рискованное занятие, во-вторых, отнимающее время от учебы, в-третьих, «кому это надо?» Теперь, когда я уже сам стал человеком взрослым, могу себя поставить на их место. А тогда? Мне казалось, что меня просто-напросто не понимают, не хотят, чтобы я занимался любимым делом. И, конечно, был неправ. Мои родители – люди достаточно демократичные. Они не препятствовали моему увлечению. Правда, и восторга не выражали.
– Не понимаю, что ты нашел в этом хорошего? – не раз говорила мама. – Весь бензином пропах. А посмотри на свои руки – как у кочегара.
Я смотрел на свои руки. Мне-то они нравились: ладони жесткие, в царапинах и мозолях. Я даже гордился этим и, если уж быть откровенным до конца, не всегда стремился их как следует отмыть: чтобы все видели – руки у парня рабочие. Но все это было уже в то время, когда меня приняли в Ангарский автомотоклуб ДОСААФ и я с увлечением занимался мотоспортом.
Все меня считают коренным сибиряком. Так оно и есть, только родился я в Москве. Правда, в столице прожил совсем немного и вместе с мамой еще малышом уехал к отцу на сибирскую землю. Отец работал в поселке под названием Яя, недалеко от станции Тайга. Поселка я, конечно, не помню, но когда подрос, всегда с интересом слушал воспоминания родителей об этом тихом, уютном уголке нашей земли.
– Ходить ты научился на стадионе,– рассказывала мама. – Был у нас в Яе небольшой стадиончик. Пришли мы как-то летом с тобой туда, присела я на скамейку, а тебя рядом поставила. В нескольких шагах от нас ты заметил цветок. Долго смотрел на него, потом отпустил руки от скамейки и... шаг, другой к этому цветку. Я прямо-таки не поверила. Пошел мой малыш! А ты хлоп на травку. А потом на четвереньках к цветку...

Сергей Тарабанько
Теперь, вспомнив этот рассказ, невольно улыбнешься. Надо же было случиться такому – первые шаги сделал на стадионе. А сколько потом в моей жизни встречалось стадионов. Но не ходил по ним, а уже мчался по кругу. Вот ведь совпадение какое!
Первые шаги... В жизни, в учебе, в спорте... Они всегда в сердце, они кровная частица нашей жизни. Уже взрослым побывал в поселке, где начиналась моя жизнь. Не вспоминал, а представлял, как делал робкие шаги на стадионе, как светило солнце и шептались восторженно деревья, как летний ветерок ласкал мне лицо, и показалось: что-то я припоминаю, все удивительно знакомо вокруг, дорого и как-то по-особенному значимо и одухотворенно. Сердце билось громко и беспокойно.
Из Яя мы переехали в Кировск, а потом в город Ангарск Иркутской области.
Наш старенький двухэтажный дом стоял в междуречье – с одной стороны в нескольких километрах Ангара, с другой – ее приток река Китой. Мне это место очень нравилось. Иногда рисовал в воображении, что живем на тихом заброшенном острове, что наш дом – единственное на острове жилье.
Зимой приходил из школы, брал сестру Ольгу (ей было тогда шесть лет, а мне – восемь), сажал ее на санки, и мы отправлялись в далекую «экспедицию». Родители и не подозревали о нашей затее. А я между тем успевал потихоньку прихватить с кухни коробку спичек, ломоть хлеба, кусочек сала. Как опытный проводник, вел санки по давно известному мне маршруту – на другой берег реки. Там мы с сестрой разгребали снег, собирали сухие ветки и разводили костер. Это было чудесно. Потом извлекали наши запасы продуктов и начинали готовить обед. Особенно нам нравилось жарить на костре хлеб. Теплый, немного подгорелый, он казался необыкновенно вкусным. Губы становились черными, а глаза счастливыми. Самостоятельность, уверенность в себе – как важно испытать это в детстве!
Знаю семьи, где вся жизнь ребенка запрограммирована. Он сам почти не выбирает поле действий. Ситуации, в которых он оказывается, заранее созданы, рассчитаны, ибо инициатива исходит не от самого ребенка, а от родителей, которые чаще всего аккуратно и мягко (но бывает и резко) навязывают ему вид и характер занятий. Внешне создается впечатление, что он действует из интереса к предмету, на самом же деле нередко подлинного интереса нет. И не исключена возможность, что когда-нибудь этот ребенок скажет родителям: «Вы всю жизнь думали за меня, рассчитывали каждый мой шаг. Хватит! Хочу хотя бы один раз поступить так, как мне хочется. Пусть я ошибусь, но это будет моя ошибка, которую я сам исправлю».
А если ошибка окажется роковой?
Мои родители – люди требовательные, строгие, но добрые и душевные. Отец окончил вечернюю школу, а потом юридический факультет Иркутского государственного университета. Мать, Александра Васильевна, окончила вечернюю школу, работала корректором.
Да, они любили нас с Ольгой, но никогда не баловали. Особенно требовательным был отец. От него, если провинишься, не дождешься поблажки. Спрашивал строго. А потом... Потом подойдет, скажет: «Садись, сын, поговорить надо». И потолкует со мной, мальчишкой, о том, о сем. А заодно и ненавязчиво объяснит мои ошибки, подскажет, как надо было поступить.
Мы с сестрой учились не только в общеобразовательной школе, но и в музыкальной. Я – по классу баяна, Ольга – по классу фортепиано. Каково было узнать родителям, что сын увлекся мотоспортом. Может быть, им уже виделось, как через несколько лет солист известного оркестра народных инструментов Сергей Тарабанько исполняет на сцене Колонного зала Дома Союзов соло для баяна с оркестром, после чего зал взрывается аплодисментами, на сцену летят цветы, а я стою, смущенно улыбаясь, и киваю родителям, которые сидят в первом ряду и смотрят на меня счастливыми, повлажневшими глазами. Но тут я каждую свободную минуту стал отдавать не баяну, а возне с железками, которых с каждым днем в доме становилось все больше и больше.
– Когда ты прекратишь таскать эту дрянь,– не выдержала однажды мама.– У нас мастерская по ремонту мотоциклов что ли? Ты забросил книги, музыку. Неужели такое удовольствие возиться с этим металлоломом, неужели это – твое будущее?
– А может, и будущее, – сердито фыркнул я. Разумеется, мой мало дипломатичный ответ не понравился.
Мама стала объяснять, как много в жизни по-настоящему интересных дел, что нужно думать о будущем, а не носиться целыми днями на мотоцикле и не проводить вечера с отверткой в руках. Я молча слушал, а потом спросил:
– Мам, а если бы в детстве ты полюбила театр и захотела стать актрисой, а родители уговаривали бы пойти учиться на портниху. Как бы ты поступила?
– Милый мой, прежде всего для того, чтобы стать актрисой, нужно талант иметь.
– А может, у меня именно талант.
– В этом-то деле?
– А почему бы и нет! Разве любовь к делу ни о чем не говорит?
– Очень находчивый ты стал. Талант...– наконец улыбнулась мама.– Ладно, занимайся чем хочешь, только убирай после себя. Не один здесь живешь.





Как все началось
Мне рассказывали, когда я был совсем маленьким, увидел однажды детский трехколесный велосипед и так был им очарован, что не мог глаз оторвать, мало того, разревелся – так захотелось покататься. А когда самому купили велосипед, целый день с ним провел не расставаясь. Лег спать, рукой держал руль, даже во сне. Видно, с тех пор и началось мое неравнодушие, моя любовь к машинам. Когда стал постарше, купили двухколесный велосипед. Для меня не было ничего лучшего, как поездить на этой легкой, красивой машине. Мог кататься с ребятами чуть ли не до утра, но надо было вовремя возвращаться домой, иначе на следующий день родители могли просто-напросто наказать и не пустить гулять.
Парень я был, как говорят, в общем-то неплохой. Учился хорошо. И в общеобразовательной школе, и в музыкальной. Много занимался спортом. Зимой приду из школы – и на лыжи. Пять километров от дома – в одну сторону, пять километров – обратно. И так чуть ли не каждый день. Даже за сборную команду школы выступал в своей возрастной группе.
Школьные годы – замечательная пора. Правда, по-настоящему оцениваешь это позже. А во время учебы, бывало, думаешь: скорей бы выбраться из-за парты, не делать надоевшие домашние задания, не слушать нотаций учителей, скорее бы начать самостоятельную жизнь. Зато сейчас тепло вспоминаю и школу, и учителей, и ребят, с которыми учился, дружил.
Учиться мне, в общем-то, нравилось. Но учеба учебой, а хотелось иметь свое, как теперь принято говорить, хобби – увлечение, которое бы помогло интереснее проводить свободное время. Однажды весной, когда возвращался из школы, ко мне подъехал на мопеде парень из соседнего двора. Остановился.
– Слушай, Серега,– сказал он,– мне нужно на минутку сбегать вон в тот дом.– Он указал на стоящую рядом двухэтажку.– Постереги машину. Я сейчас...– И побежал в подъезд.
Я положил одной рукой портфель на землю, другой придержал мопед. Потом двумя руками взялся за рукоятки руля. И представил себе, что еду на этой машине. «Наверное, здорово. И педали крутить не надо, и солидно: все-таки как-никак самоход».
В это время вернулся парень.
– Спасибо, Серега. Хочешь прокатиться? Садись...
– Не умею.
– Что тут уметь! Смотри.
Он быстренько объяснил мне несложную технику езды на мопеде и уже не просто сказал, а приказал:
– Садись!
Сел. Он подтолкнул меня, и я поехал. Мотор завел не сразу, но завел правильно. Мопед затарахтел. И показалось, будто лечу на крыльях. Скорость, конечно, была небольшая, но зато сколько чувств, сколько гордости и радости. Смотрел на редко встречающихся прохожих, будто сидел в кабине космического корабля. А им было как-то безразлично. Человек на мопеде, а им все равно! Как же так!
– Давай ко мне! – услышал голос сзади.
Осторожно развернулся и через минуту остановился у лежащего на земле портфеля.
– Ну как? – спросил товарищ.
– Во! – поднял я большой палец.
Вернулся домой, а в голове мысли только о мопеде. Вот бы такой иметь. Вечером, за ужином, осторожно намекнул об этом отцу.
– Не слишком ли? – спросил он. Я промолчал. Он посмотрел на маму. Они понимали друг друга с первого взгляда.
– Тогда так. Хорошо закончишь восемь классов – купим,– сказал он.
Я кивнул головой: «Согласен!»
Мопед мне купили все-таки после окончания не восьмого, а шестого класса. Я уже говорил, что родители мои люди добрые. Смотрели они на меня, слушали мои рассказы о том, какая это красивая и умная машина, и поняли: не успокоится парень. Так неожиданно сбылась эта моя мечта. Но я и сам не мог предположить, что ждет меня впереди. А ждало меня вот что.
Надо сказать, что с тех пор, как у меня появился мотовелосипед, я стал неравнодушен ко всем двухколесным средствам передвижения с двигателем. И, разумеется, к мотоциклам. Так ведь в жизни и бывает: сделал один шаг, хочется сделать и второй. Правда, понимал, что о собственном мотоцикле и думать было нечего. Но мечтать поездить на нем самому мне не могли помешать никакие обстоятельства.
Как-то катался на своем мопеде и вдруг услышал где-то впереди громкий мотоциклетный треск. «Видно без глушителей едут»,– решил я. Невольно взял курс на мотоциклетный «голос». Еду, еду – никого. И оказался на окраине города, рядом с одноэтажным, приземистым деревянным зданием. Оказалось, что это Ангарский автомотоклуб ДОСААФ. Решил, было, ехать обратно, но в этот момент увидел сквозь распахнутые двери небольшого гаража, что рядом с машинами хлопочут двое мальчишек, чуть постарше меня. И тут я устоять не мог. Поставил мопед и вошел в гараж...
Сначала на меня внимания не обратили, а потом крепкий, с взъерошенными волосами парень, увидев меня, грубовато спросил:
– Тебе что?
– Ничего.
– Тогда не мешай.
Я понял, что меня выпроваживают, но все-таки решился на вопрос.
– Вы гонщики?
– А тебе какое дело?
– Да так, интересно.
– Интересно? Не гонщики мы. Спортсменам помогаем,– уже добрее отозвался парень.– Готовим машины к тренировкам и соревнованиям, а точнее – помогаем готовить. Что поручат, то и делаем.
– И нравится?
– Еще бы!
И стал увлеченно рассказывать о машинах, о спортсменах. Он столько всего знал, что просто поразил меня. Я пошел на хитрость и спросил:
– Хочешь покататься на мопеде? – И добавил: – Кстати, как тебя зовут?
– Слава Матинин.
– Так хочешь?
– А он у тебя здесь?
– У гаража стоит.
– Конечно, хочу.
Мы вышли на улицу, и Слава охотно уселся на мой мопед.
– А ты знаешь, ничего машина,– сказал он, когда вдоволь накатался.– Только вот движок я бы усилил.
– Как?
– Как, как – руками.
Подошел еще один парень. Познакомились – Виктор Федоров. Прокатился и он. Вот тогда-то я и решился.
– Ребята, а меня примут в клуб?
:– В клуб нет, а вот в гараже поработать вместе с нами, наверное, разрешат,– ответил Виктор.– Что гадать? Пошли к инструктору.
Мы снова вошли в гараж. Слава подошел к высокому широкоплечему мужчине.
– Эдуард Казимирович, новичок пришел.
Инструктор автомотоклуба оказался человеком очень проницательным, в чем я убедился позже. Он внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул головой в сторону: пойдем, мол, потолкуем.
Разговор был недолгим. Эдуард Казимирович спросил:
– А что, нет других спортивных секций?
– Не знаю, только я мотоциклы люблю,– ответил я.
– А родители согласны? – он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Согласны,– неуверенно соврал я.
– Ладно, приходи.
Так я оказался в Ангарском автомотоклубе ДОСААФ, так была записана самая первая строка в моей спортивной биографии. Впрочем, не строка, а только первая буква.
Не случайно столь подробно рассказываю о начале своего пути в спорте. Некоторым кажется, что чемпионом стать не так уж и сложно: попал в хорошую спортивную школу, к хорошему тренеру, потом к еще более хорошему – научат, заставят, и ты – чемпион. Не так все это, не так. Прежде всего надо любить свой вид спорта, надо отдать ему всего себя, надо научиться преодолевать трудности, надо, наконец, иметь характер. В автомотоклуб меня никто за ручку не приводил (а сейчас ведь нередко бывает и так: хочет ребенок или нет, его чуть ли не на руках несут в школу фигурного катания или в бассейн). Мотоспорт я выбрал сам. Меня привело к нему мое неравнодушие к мотоциклам. Что я, семиклассник, знал об этом виде спорта? Да почти ничего. Звезд, на которых бы мы, ребята, хотели быть похожими, у нас в Ангарске не было, да и знаменитых тренеров тоже. Это уже потом узнал о Габдрахмане Кадырове, Борисе Самородове, Юрии Дудорине, Владимире Цыброве и многих других известных гонщиках. Убежден, что успех в спорте начинается прежде всего с любви к избранному виду. Мне не раз потом говорили: «Что ты, Сергей, выбрал. На мотоцикле и голову недолго свернуть». Но кто говорил? Люди, которые никогда в своей жизни на эту машину не садились. Им и отвечать не хотелось.
Мне довелось побывать во многих городах страны и за рубежом, я видел тысячи ребят, занимающихся мотоспортом. Что это за мальчишки! Их сверстники им могут только позавидовать. Это – смелые, решительные, отважные ребята.
Помню читал, что известный хоккеист Валерий Харламов в детстве перенес ангину в тяжелой форме, которая осложнилась ревматизмом сердца. Он долго лежал в больнице, лечился в санатории. После этого врачи запретили ему подвижные игры и школьные походы. Но он полюбил хоккей и не смог им не заниматься... А болезнь? Болезнь отступила перед его увлечением.
Переступив порог Ангарского автомотоклуба, я уже радовался тому, что буду находиться рядом с любимой техникой и мотоспортсменами, побываю на соревнованиях. Но перед собой поставил цель – стать гонщиком. Хорошим гонщиком.
Нам, мальчишкам, поначалу поручалось только мыть, протирать и смазывать мотоциклы, подбирать и подносить запасные части. А иной раз подойдет кто-нибудь из взрослых: «Ну-ка, паренек, сбегай за сигаретами». И бежал. Нас (а точнее наше увлечение) испытывали на прочность. Иной раз идешь из клуба домой в самом скверном настроении. Когда же, думаешь, настоящее дело поручат, на машину посадят. Но на следующее занятие являлся обязательно. Первый год был прежде всего годом формирования моей преданности мотоспорту. Но приобреталось и умение обращаться с машиной, знание ее секретов, ее души, если можно так сказать.
Восемь классов я окончил хорошо. В девятый класс пошел в специализированную математическую школу. Здесь учащиеся начинали знакомиться с элементами высшей математики. Готовить домашние задания на уроках, что нередко делал раньше, теперь не удавалось. Появились троечки. Отец сказал:
– Хватит дурака валять. Мотоциклы совсем вскружили тебе голову. Решай: или – или. Иначе ни в какой вуз ты не поступишь.
Ничего путного ответить не смог. Но знал, что мотоспорт бросить не в состоянии. Конечно, при разумном подходе можно было найти время и для нормальной учебы, и для нормальных тренировок. Но в школе я уже прочно обосновался на корабле середнячков, что меня вполне устраивало, хотя вовсе не устраивало родителей. Не хочу сказать, что плыл по течению. Были с моей стороны попытки поправить дело, но нерешительные, робкие. Постепенно со мною смирились и дома, и в школе.

  1   2   3   4

  • Сергей Тарабанько ЗА СТАРТОВОЙ ЧЕРТОЙ
  • Сергей Тарабанько
  • Как все началось