Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Тамерлан Скульптурный портрет Тамерлана




Скачать 434.12 Kb.
страница1/2
Дата28.03.2018
Размер434.12 Kb.
  1   2
Тамерлан Скульптурный портрет Тамерлана Реконструкция М.М.Герасимова Имя Тамерлана стоит в одном ряду с именами великих завоевателей прошлого – Александра Македонского и Чингисхана. Великими завоевателями называет их современная историческая наука. Но в реальности они были великими объединителями культур. Созданные ими империи способствовали взаимопроникновению и взаимовлиянию различных религий, искусств, наук на огромной евразийской территории. После царствований Александра Македонского, Чингисхана и Тамерлана начинались новые эпохи – времена синтеза культурных традиций Востока и Запада и времена особенного расцвета культур. Это эпохи эллинизма, чингисидовой культуры и тимуридского Ренессанса. Каждый из великих воителей прошлого был носителем определенной духовной миссии и воплощал ее в определенных земных условиях. Но современники и потомки так и не поняли их деяния. Но если, Плутарх в своих сочинениях показал божественную природу Александра Великого, если о Чингисхане русские философы-евразийцы смогли в какой-то мере сказать правду, то в отношении Тамерлана ничего этого не произошло. И только Николай Константинович и Юрий Николаевич Рерихи в немногих словах оценили эволюционные и созидательные усилия Тамерлана, тем самым, приглашая нас более глубоко исследовать жизнь и великие деяния Железного Хромца – так переводится имя Тамерлан. Жизнь Александра Македонского, Чингисхана и Тамерлана необходимо изучать с точки зрения «небесной истории», по выражению Николая Бердяева, их судьба это часть духовной истории человечества, «летопись славы навек отошедших веков», если вспомнить стихотворные строки «последнего евразийца» Льва Гумилева. В жизни Тамерлана, как и его великих предшественников, были внешние, обозреваемые события, но было и то, что стоит за событиями, то «нечто», что и составляет суть происходящего исторического процесса, является его причиной и заставляет нас по-иному трактовать такие, на первый взгляд, однозначные факты. Итак, сначала события…  Будущий «властелин мира» родился 8 апреля 1336 года недалеко от города Шахрисабз, что на юге современного Узбекистана. Отцом его был бек Тарагай – мелкий землевладелец из тюркиризированного монгольского племени барлас. Он нарек своего старшего сына Тимуром, что в переводе с тюркского означает «железный». В молодые годы Тимура его родина Мавераннахр – крупная область в Средней Азии между Амударьей и Сырдарьей со столицей Самаркандом, не имела единого правителя и являла собой сплошной театр военных действий. К тому времени империя Чингисхана находилась в состоянии распада. Джагатайский улус этой империи раскололся, и появились две державы – Моголистан и Мавераннахр. В первой произошло отторжение ислама, вторая была мусульманской. Вообще, это была эпоха смешения народов, нравов и традиций, особенно на территории Мавераннахра. Сам Тимур принадлежал к исламскому суперэтносу и развивал традиции мусульманской культуры, хотя «Яса» Чингисхана, т. е. его законы, оказала самое непосредственное воздействие на «Уложения» Тамерлана и на весь строй его армии и государства. Повзрослев, Тимур стал вассалом амира Казгана, одного из влиятельнейших феодалов Мавераннахра, женился на его внучке и близко сошелся с амиром Хусейном, внуком Казгана. Когда в 1360 году Мавераннарх был захвачен Тоглук-Тимуром, ханом Моголистана, Тимур поступил к нему на службу. Через время он вместе с амиром Хусейном отказался повиноваться новому правителю и покинул Самарканд. В 1366 году, после того как в битве с самаркандским ополчением войска захватчиков были разбиты, Тимур и амир Хусейн возвратились в Самарканд на правах соправителей Мавераннахра. С этого времени начинается заметное охлаждение в отношениях между двумя союзниками. Амир Хусейн начинает то и дело нарушать договоренности, существующие между ним и Тимуром. В конце концов, Тимур в 1370 году предпринял поход на Балх – укрепленную резиденцию амира Хусейна, после взятия которой ее владелец был убит. В итоге Тимур получил все полноту власти над Мавераннахром, т. е. стал Великим эмиром. Тамерлан Монгольская миниатюра XVIII в. Фрагмент Национальная библиотека, Париж Если войска Чингисхана представляли собой ополчение кочевников, каждый из которых умел ездить верхом и стрелять из лука, то военные силы Тамерлана формировались на иной основе. Они составлялись из профессиональных воинов «гулямов» (удальцов). Профессионалы рисковали своей жизнью недаром – их служба очень хорошо оплачивалась. От гулямов требовалось высокое воинское умение, абсолютная дисциплина, безоговорочное послушание командирам. В это время окончательного распада монгольских государств, в трагическую эпоху войны всех против всех, Тамерлан во главе своих гулямов оказался наиболее сильным и удачливым военачальником. «Вечным победителем» назвал его современный историк Жан-Поль Ру. В 1370-е годы Тамерлан совершил походы в Моголистан и захватил Хорезм. В последующее десятилетие он произвел ряд других военных кампаний и овладел Хорасаном и Афганистаном, установил контроль над всей Персией, подошел к границам Индии и завоевал Кавказ. С 1383 года началась война между Тамерланом и Тохтамышем. К тому времени Тохтамыш объединил Белую, Синюю и Золотую Орду и тем самым восстановил улус Джучи монгольской империи. И все это было сделано, благодаря неоднократной помощи Тамерлана. Теперь же в военное соприкосновение пришли две цивилизации – степная, евразийская, и мусульманская. Произошло несколько сражений, победителем всегда выходил Тамерлан. Но Тохтамыш собрав новые силы, вновь устремлялся за победой. В 1391 году Тамерлан решил нанести окончательный удар по ордынскому хану. В поисках Тохтамыша 200-тысячное войско Великого эмира совершило беспрецедентный поход от Самарканда в Западную Сибирь, в район реки Тобол, а затем на запад к Волге, где в районе современной Самары и произошла решающая битва. В жестоком бою Тохтамыш потерпел сокрушительное поражение. Оно оказалось тяжелым ударом для всей Золотой Орды, и это, когда-то мощное государство, прекратило существование. Тохтамыш не успокоился и собрал новое войско, но в 1395 году оно вновь было разбито армией Тамерлана в битве на Тереке. Так все земли Золотой Орды оказались в руках Великого эмира. Преследуя Тохтамыша, он дошел до города Ельца, где разбил вышедшее ему навстречу войско русских князей. Но завоевание русских земель не произошло, и Тамерлан вернулся в Самарканд. Согласно преданию чудесное избавление Руси от нашествия вражеских полчищ произошло, благодаря заступничеству иконы Владимирской Божией Матери. Считается, что именно небесное воинство изгнало чужеземцев от русских границ. Отступление Тамерлана, гонимого небесным воинством, от русских границ Миниатюра Лицевого летописного свода В 1398 году Тамерлан совершил поход в Индию, в которой не умолкали смуты. Он завершился захватом многих городов на севере страны и падением Дели. В 1400 году начался поход на Запад. В итоге Тамерлан подчинил себе Сирию, разбив войска египетского султана Фараджа, и вторгся в Малую Азию. Там в 1402 году произошла битва между армией Великого эмира и войском османского султана Баязида. Несмотря на примерно равную численность войск противников, Тамерлан, блестяще использовав преимущества своей конницы, нанес Баязиду сокрушительное поражение, а сам султан попал в плен. Вернувшись в Самарканд, Тамерлан стал готовиться к походу на Китай, который планировал много лет. В конце 1404 года 200-тысячное войско двинулось на восток. Однако план завоевания Китая Тамерлану осуществить не удалось: 18 февраля 1405 года он умер, так и не успев пересечь границы Поднебесной. Его тело было перевезено в Самарканд и покоится в мавзолее Гур-Эмир. По смерти Тамерлана, Марко Поло сказал поразительную фразу: «Он умер, и это печально, так как то был человек, безусловно, честный и мудрый».  Многие десятилетия Тамерлан вел беспрерывные войны, и за это время не раз проявил себя как суровый завоеватель, исключительную жестокость которого подчеркивали многие историки и исследователи, – кто же не помнит о пирамидах из вражьих черепов Но так ли это было на самом деле Необходимо отойти от упрощений и примитивного подхода к личности Тамерлана. К этому призывал Николай Константинович Рерих. Он писал в 1942 году в очерке «Истинность»: «Кстати, многое должно быть пересмотрено будущими летописцами. Даже пресловутая кровожадность Тимура, может быть, будет переоценена. Кто знает, может быть, великий завоеватель вовсе не был настолько жестоким. Известно, что он насаждал духовные общества дервишей и заботился о духовном образовании своих воинов. Данные о Чингисе тоже дают любопытный облик устроителя земли. Говорят о пьянстве Угедея, но ведь это писали злонамеренно иезуиты. Даже и личности Акбара коснулись клеветнические наветы. Уж эти двуногие выдумщики, по злобе, по зависти, по невежеству, чего только не сплетут! Историк должен запастись широким взглядом на события, чтобы не подпасть под человеконенавистничество. Экое длиннейшее слово, такое же бесконечное, как хвост двуногой злобы. А теперь чего только не изобретет «пропаганда», да еще не какая-нибудь, а государственная! Говорят, история сделает свой отбор. Кто его знает, что за штука «история». Видим, как в течение многих веков существовали прискорбнейшие заблуждения. Много трудов стоит вычищать подобные авгиевы конюшни. А некоторые наросты так приросли, что операции требуются очень болезненные. Все ли знают цвет волос бабушки или деда А где уж тут ожидать, чтобы легенды сохранили всю истинность!». «Великим» называет Тамерлана в своих письмах Елена Ивановна Рерих. Вспомним, что на его тамге, личном знаке, был знак триединства. В середине 19 века в кочевнической юрте, вдали от страны, где Тамерлан воздвиг свой трон, монгольский бард пел песню: «Когда божественный Тимур жил в наших кибитках, монгольская нация была грозной и воинственной; под его стопами прогибалась земля… О божественный Тимур, скоро ли возродится твоя великая душа Прииди! Мы ждем тебя, о Тимур!.. Память о славных Тимуровых временах неизменно с нами. Где он, вождь, долженствующий нас возглавить, чтобы вновь нас сделать воинами». Что память о великих героях прошлого сохранялась на Востоке, подтверждал и опыт общения Николая Константиновича Рериха с азийскими народами, писавшего на маршруте Маньчжурской экспедиции: «Нужно видеть, с каким проникновенным восторгом каж­дый монгол произносит священное для него имя Чингис-хана, как монголы вспоминают Тимура, Угедея, Кубилая и других строителей, и грозных, и миролюбивых, вызывавших такое внимание всего мира». Сегодня, к сожалению, охотнее слушают хулителей, чем панегиристов. Образ Тамерлана, вписанный в наше коллективное сознание, является откровенно негативным. Но ситуация все таки меняется. В 1935 году Николай Константинович Рерих отмечал: «…Со временем оцен­ки уточнились и обусловились. Так, например, Тимур, вместо прежней оценки лишь разрушителя получил от французского ученого Груссе совсем другую характеристику. Груссе говорит, что Тимур, сочетавший в себе стремление к изысканности Ира­но-Индийской культуры с суровым укладом аскета, явился од­ной из наиболее красочных фигур Индо-Иранского мира. Та­ким образом, правнук Чингис-хана, через Барласский род, ос­тается в нас уже под освещением вдумчивого ученого». Вот и современный французский историк Жан-Поль Ру пишет, что Тамерлан «обладал качествами необыкновенными и притягательными, что его личность, как воителя и самодержца, грандиозна. […] Это одна из величайших фигур прошлого». «Я убежден, – продолжает Жан-Поль Ру, – что Великий эмир не любил ни крови, ни огня, и это отвечает истине…». И здесь вспомним слова самого Тамерлана из его «Автобиографии»: «Все люди, населяющие землю, составляют как бы одно тело, одно целое; если кто нападает на других и причиняет беду, это равносильно тому, если бы человек стал рубить собственное тело; значит, всякие враждебные действия друг против друга лишены всякого смысла, война не нужна». Что касается разрушений, якобы учиненных Тамерланом, думается, они из области легенд. Многие «насилия» были рутинными военными операциями, направленными против разбойников, вооруженных банд и многих местных тиранов, ответственных за многочисленные преступления. И эти чужие преступления были приписаны недругами Тамерлану. Великим эмиром, пишет Жан-Поль Ру, «не было совершено ни одной беспричинной жестокости, а может вообще никакой». Ведь в те времена сводили счета враждовавшие друг с другом города, торговые фирмы, феодалы, религиозные группировки. И кровавые результаты этих разборок сваливаются на Тамерлана. Одно можно сказать: в созданном «властелином мира» государстве был установлен мир и человек мог пересечь всю империю, не подвергая риску ни свою жизнь, ни свой товар, т. е. была восстановлена полномасштабная международная торговля. Милосердие Тамерлану было известно, он умел прощать, и только трижды провинившийся перед ним обрекался на смерть. Он уважал храбрость, и плененный вражеский воин, проявивший ее в бою, неизменно получал предложение поступить к нему на службу. В «Уложении» Тамерлана мы читаем заявление, которое мог бы сделать Чингисхан: «Преданный своему господину вражеский воин имел право на мою дружбу… Тот, кто во время сражения бросал своего предводителя и переходил ко мне, являлся для меня человеком более всех достойным ненависти». Все это было для Тамерлана проявлением справедливости. Всегда его противник получал предложение сдаться, и в случае согласия все обходилось относительно бескровно. К неприятелю, побежденной стране, захваченному городу Тамерлан никогда не испытывал личной ненависти, – ведь он являлся орудием Судьбы, исполнителем некоей миссии. «Он был Сыном Неба, явился с Небес, подобен Небесам и явлен Небесам», – так мы можем сказать, уподобляясь китайской хронике. Поэтому сознательным разрушителем, патологически жестоким воином он никогда не был. Вернее сказать: культурное значение завоевательных походов Тамерлана гораздо более значительно, чем те разрушения, которые его сопровождали. Достаточно вспомнить начавшийся еще при жизни Великого эмира культурный процесс, получивший в истории название тимуридского Ренессанса. Тамерлан был щедрым, приязненным человеком. Он был физически силен, вынослив, хладнокровен, не позволял слабостей себе, можно даже говорить о его аскетизме. Он владел собой, ибо знал, что нельзя быть властелином мира, не будучи хозяином самого себя. Тамерлан был способен на любовь. Истинная, нежная и верная любовь соединяла его долгие годы с женой Улутой. Смерть девятнадцатилетнего внука, Мухаммеда-Султана, которого он прочил в свои приемники, вызвала в его душе глубочайший приступ отчаяния. Летописец сообщает, что Великий эмир упал наземь и стал «рвать на себе одежды, издавая странные вопли и стенания». Он остался признательным до конца жизни своей сестре, выручившей его из беды в дни юности, и для нее построил самый красивый и самый трогательный из всех существующих на земле мавзолеев. С.Н.Рерих. Тимур и Улута. Эскиз Тамерлан был верным другом. Несмотря на выказанную Тохтамышем неблагодарность, он никогда не отказывался от дружбы с ним. В 1405 году Великий эмир получил от него жалостливое письмо и пообещал восстановить его в былых правах. И только смерть помешала Тамерлану предоставить Тохтамышу это последнее доказательство своей дружбы к нему. Тамерлан выказал то величие души, которое никогда не покидало его, когда он повелел доставить тело умершего от отчаяния в плену Баязида в столицу его царства и похоронить как османского султана. Тамерлан сделал своим девизом слова: «прямота и сила», доказывающие его ненависть и презрение к вероломству.  Чтобы понять причину всех поступков и деяний Тамерлана – джехангира – покорителя и владыки мира, необходимо сказать, что такова была воля Высшего мира, «мира тайн», таково было веление Космоса. Сам Тамерлан внимал и сознательно подчинялся Высшей воле. Он знал, что через него эта воля изливается на землю, насаждается и осуществляется. Тамерлан понимал, что он – видимый руководитель человеческой жизни и творец человеческой истории, он – живое воплощение самых высоких нравственных качеств, он – иде­альный воин, военачальник, дипломат, администратор, первый служитель Аллаха, клю­чарь его царства, он – объединитель мелких, разрозненных княжеств в великую мировую им­перию, он – представитель Великой Семьи джехангиров, которые таинственно сменяют друг друга на протяжении всей человеческой истории, не дают людям замкнуться в тесноте своего муравейника, выводят их сознание за пределы обыденности и прерывают обычный, нормальный ход жизни с тем, чтобы возвести ее на неизмеримо высшую ступень развития. Здесь необходимо сказать – для людей эпохи Тамерлана, считалось, что основные, движущие силы человеческой жизни и человеческой истории скрыты не здесь, на земле, а в каком-то ином мире, который, тем не менее, тесно соприкасается и переплетается с нашим, земным. Между двумя мирами не существует непроходимых граней; наоборот, мир высший и низший, земной, образуют очень цельную и прочную систему, в которой наш мир является эманацией высшего. И получалось так, что суровые и жестокие воины, амиры, богадуры, покорно подчинялись воле своих прозорливых духовных наставни­ков – шейхов, непрерывно обращались к ним за советами и гаданиями в трудные минуты жизни и без их разрешения не начинали сколько-нибудь трудного предприятия, мало-мальски сложного дела. Шейхи, по представлениям людей той эпохи, вхожи в «мир тайн», хорошо знают пути иного мира и потому смело могут ру­ководить людьми, которые знают одни только смутные до­роги этого мира: ведь эта дорога – лишь слабая и бледная тень путей иного мира, и непременно должен заблудиться тот, кто без руководства тайновидцев осмелится один ходить по тропкам земли. Кроме провиденциальных людей – шейхов, из «мира тайн» являются и другие посланники: вещие сны; неведомо откуда раздающиеся голоса; прорицания Корана – священ­ной книги, прочитанной самим Аллахом своему последнему и самому главному посланнику на земле, Мухаммеду; наконец, своеобразная, загадочная конфигурация небесных светил. Вещие сны открывают неизвестное, полное загадок буду­щее: они – светочи на путях иного мира для здешних тем­ных людей. Бродишь по мрачным пустыням или роскошным, полным благоухания садам, видишь ужасных духов, странных животных и птиц, слышишь удивительные звуки и получа­ешь самое точное знание о будущем, словно перелетаешь на крыльях сна, как на машине времени, по неведомым да­лям той жизни, которая еще не наступила, но непременно наступит после той, какая идет сейчас; сны прилетают невесть откуда, но как раз в самую нужную минуту к особым, отме­ченным перстом Аллаха людям, чтобы раскрыть судьбу не­зрячим глазам. Такой же силой обладают и голоса из «мира тайн», вещаю­щие в самых запутанных случаях жизни, какой дороги нужно держаться джехангиру – покорителю и владыке мира. Оттого-то он и джехангир, что только ему одному послан дар слышать эти голоса, и потому-то он всегда поступает удачно и верно, и ведет за собой серую, ничего не слышащую массу обычных людей. А когда не снятся сны и не слышно голосов, а нужно не­пременно знать, как идти по запутанным, извилистым линиям судьбы, как выбраться из лабиринта непонятной жизненной обста­новки, тогда берут священную книгу и открывают место как будто наудачу, а на самом деле руководствуясь тайному голосу Рока: открывающееся место из Корана непременно ука­жет верный путь из лабиринта. Также наблюдают расположение и движение небесных све­тил, и по звездной книге читают самые запутанные чертежи в книге земной жизни. Та или иная комбинация звезд дает в качестве своих неизбежных следствий те или иные ряды будущих событий. Наиболее ценным летописным источником жизни Тамерлана является его «Автобиография». Она, скорее всего, написана со слов самого Великого эмира и вобрала в себя суть «джехангирства». Тамерлан в «Автобиографии» дает теоретические трактаты о «справедливом и милостивом пастыре народов», о природе власти правителя, а затем даются фрагменты практического выполнения «владыкой мира» своей провиденциальной миссии на земле, вставлен­ные в иномирную оправу из разных видов сокровенного знания. В начале «Автобиографии» Тамерлан однозначно утверждает: «Аллах своей волей поставил меня пастырем народов, венчал меня на царство, укрепил мой трон. Так мне послано Аллахом в награду за двенадцать качеств моего характера». Что же это за качества Первое – беспристрастное, одинаковое отношение ко всем классам общества – богатым и бедным, говоря более реальным языком, вне­классовый и надклассовый характер власти правителя. Второе – строгое, неуклонное хранение заветов ислама: правитель поддерживает ислам, а ислам поддерживает его. Третье – милостыня бедным. Выдвинута идея широкой государствен­ной благотворительности неимущим слоям населения, «владыка мира» – щедрый попечитель обделенных на жизненном пиру людей. Четвертое – высший закон для правителя – общее благо. Пятое – примат религиозных дел над мирскими, житейскими. Шестое – правитель – духовный меч Аллаха, карающий всю люд­скую неправду, высший судья в человеческом обществе. Седьмое – в противоположность коварству, лицемерию, обману мел­ких феодалов «владыка мира» – олицетворение правды, неуклонный храни­тель своих обещаний, чести, своих слов, когда-либо и где-либо сказанных. Восьмое – отсутствие корысти к имуществу подвластных людей, широкая щедрость владыки, не знающего пределов своим материальным ресурсам. Девятое и десятое – вера и величие правителя рождены как бы из од­ного чрева; правитель, распространяя ислам, тем самым увеличивает свое могущество; идея тесного союза «владыки мира» и Высшего мира. Одиннадцатое – духовные лица занимают первые места в верховном совете правителя мира; их совет – первый, главный момент в решениях правителя. Двенадцатое – жизненный путь великого правителя освещен двумя светочами – милосердием и справедливостью: «правда и милость да царствуют везде и всегда во владениях правителя мира». Кто владеет этими ключами, тому по праву принадлежит власть над целым миром, над мириадами людей, того называют джехангиром. Интересны и важны размышления Тамерлана о природе власти правителя, особенно в сравнении с безнравственностью, беспринципностью, бездарностью и безразличием к судьбам народов сегодняшних руководителей государств. «Я – один, сам по себе, кажется, не обладаю особенной силой, – говорит Тамерлан. – Почему и все эти воины и каждый из них поодиночке всегда подчиняются моей воле, воле одного человека Если я прикажу им что-либо сделать, все немедленно бу­дет сделано, как приказано. Я принес благодарность Аллаху за то, что он дал мне та­кую славу среди своих рабов, и спрашивал улемов (ученых-богословов), которые были при мне, почему такое множество людей, которое окру­жает меня, беспрекословно подчиняется моей воле. Улемы объясняли, что моя сила – в силе и воле Аллаха, что меня покрывает его величие; они привели священные слова, что если сам правитель во всех своих делах будет подчи­няться справедливости, то и все подвластные ему люди будут в свою очередь подчиняться ему, а враги – трепетать перед ним. Преданность такому правителю со стороны подвластных ему людей легко объяснить их признательностью к его постоян­ной справедливости». В другом месте «Автобиографии» Тамерлан дает композицию идеальных качеств правителя: «Величие правителя подобно огромному шатру, который рас­кинут над всем государством. Столбы, которые поддерживают этот шатер, – справед­ливость; веревки, на которых покоится крыша, – беспристра­стие; колья, которыми укреплен шатер, – правда. Святым, ученым и духовным людям правитель оказывает высокое уваже­ние; ко всем людям, ему подвластным, богатым и бедным, относится справедливо; хороших людей поощряет дарами, дурных старается исправить наказанием; снабжает воинов всем необходимым, а слугам своим платит жалование ис­правно». Тамерлан с юности стал учеником главы ордена суфиев шейха Заин-эд-дина Абу-Бекра. Когда Тамерлану исполнился 21 год, то духовный наставник, как пишется в «Автобиографии», препоясал его поясом, дал ему шапку и вручил коралловое кольцо с надписью: «Если будешь во всем справедлив, то всегда встретишь удачу». Все эти действия, как мы понимаем, символы передачи духовных даров и сокровенных знаний, и указание на высшую предназначенность. Также шейх Абу-Бекр называет своего ученика заместителем Мухаммеда в земном мире и считает, что тот пользуется особой милостью Аллаха. Однажды он послал письмо Тамерлану, в котором писал, что того «Аллах поставил хранителем своего царства, а Мухаммед вручил ключи от него». В другом письме от Учителя Тамерлану предлагалось усвоить четыре правила: «1) Всякое дело начинай по благословению и с помо­щью Аллаха. 2) Наблюдай, чтобы во время твоего правле­ния в подвластных тебе странах не совершалось прелюбоде­яний или других тяжких преступлений. 3) Всякое дело, по примеру Посланника Аллаха, на­чинай не иначе, как посоветовавшись с другими людьми. 4) Будь храбр, заботлив и щедр; всякое дело делай с осо­бым вниманием». Во второй части «Уложения» Тамерлана, свода законов, излагаются двенадцать правил, которые должны были послужить потомкам, как в их поведении, так и в управлении государством. Эти заповеди помогли Великому эмиру достичь власти, завоевать государства, упрочить их и сделали его достойным трона. Тамерлан писал: «1) Я заботился о распространении религии и закона Мухаммеда, этого избранного Аллахом сосуда: я поддерживал ислам во всякое время и во всяком месте. 2) Я разделил преданных мне людей на 12 сословий: они помогали мне, одни – подвигами, другие – советами, как при завоевании государств, так и в управлении ими. Я поль­зовался их преданностью, чтобы укрепить замок моего счас­тья; они были украшением моего двора. 3) Советы мудрых, собственная предусмотрительность и бдительность помогли мне побеждать войска врагов и заво­евывать области. В управлении я руководствовался кротостью, человеколюбием и терпением; я наблюдал за всем, при­крываясь личиной бездействия, был одинаково благосклонен как к врагам, так и к друзьям. 4) Надлежащий порядок и соблюдение законов послу­жили основанием и опорой моей счастливой судьбы. То и дру­гое так укрепили мою власть, что визири, амиры, простые воины и народ не домогались повышения, а каждый доволь­ствовался своим местом. 5) Чтобы воодушевить амиров и других воинов, я не щадил ни золота, ни драгоценных камней; я их допускал к своему столу, а они жертвовали для меня своей жизнью в сражениях. Оказывая им милости и заботясь о них, я получал взамен их привязанность. И так, при помощи доблестных вождей и моих воинов, я сделался властелином двадцати одного государства. Все эти страны признавали мою власть, и я предписал им мои законы. Надев на себя плащ государя, я тем самым отказался от покоя, который возможен только в бездействии. С 12 лет от рождения я разъезжал по разным областям, боролся с не­взгодами, обдумывал планы действий, свыкался с видом возмущенных и воинов, привыкал выслушивать от них резкие слова, но терпением и мнимою беззаботностью, от которой я был далек, мне удавалось умиротворять их. И с ними я бро­сался на врагов. Таким образом, мне удавалось покорить про­винции и даже целые государства и далеко распространить славу моего имени. 6) Справедливостью и беспристрастием я приобрел ува­жение моих подданных. Мое великодушие нашло мне место в сердцах людей; правосудие управляло моими решениями. Мудрою политикой и справедливостью я удерживал своих подданных между страхом и надеждою. Мои воины были осыпаны моими подарками. Я имел сострадание к низшим и к самым несчастным слоям общества. Я не раз освобождал угнетенного из рук гонителя; убе­дившись во вреде, причиненном лицу или имуществу, я про­износил приговор по закону; я никогда не подвергал невин­ного наказанию, которое заслуживает виновный. Всякий, подымавший против меня оружие с целью поме­шать моим намерениям, как только умолял меня о покрови­тельстве, был принимаем мною благосклонно. Я возвышал его и зачеркивал его вину пером забвения; и если его сердце было еще озлобленно, то мое обращение с ним было таково, что сам след его неудовольствия наконец изглаживался. 7) Я оказывал почтение потомкам Пророка, ученикам, богословам, философам и историкам. Я уважал их и почитал. Храбрые люди были моими друзьями, потому что Всевышний любит храбрых. Я сходился с учеными и приобретал распо­ложение тех, у кого была благородная душа. Я обращался к тем, чье благословение могло доставить мне победу. Я покровительствовал дервишам и факирам. Я тща­тельно избегал причинять им малейший вред и ни в чем им не отказывал. Те, которые дурно отзывались о них, были удаляемы от моего двора. Их толкам не придавалось значения, и я никогда не слушал их клевет. 8) Я был настойчив в моих предприятиях. Раз предпри­нятый мною проект, каков бы он ни был, овладевал всем моим вниманием, и я не оставлял его, пока не имел успеха. По­ступки мои не противоречили моим словам. Я никому не досаж­дал из опасения, что Всемогущий поступит со мною сурово и подавит меня тяжестью собственных моих деяний. Я рас­спрашивал ученых о великих людях прошлого, чтобы знать как можно больше об их жизни и деяниях. Рассказы ученых об их поведении и поступках и слова этих повелителей оста­вили в моей душе глубокий след. Я старался подражать са­мым похвальным, самым лучшим из их качеств. Для собствен­ного назидания я изучал причины падения их власти и старался избегать сделанных ими ошибок. Я воздерживался от лихо­имства и притеснений; мне было известно, что эти преступ­ления относятся к тем, которые порождают голод и бедствие всякого рода и которые выкашивают целые народы. 9) Я знал свой народ. Я смотрел на знатных, как на бра­тьев, а на простых людей, как на детей. Я умел приноровиться к нравам и характеру жителей каждой области и каждого го­рода. Я заслужил уважение от новых своих подданных – тех из них, которые занимали высшие места. Я давал им правите­лей, знакомых с их обычаями и пользующихся их одобрением. Я знал состояние населения каждой отдельной области. Я по­садил в каждой стране моего царства человека испытанной честности, чтобы он извещал меня о поступках и поведении народа и воинов и чтобы он давал мне знать о всех неожи­данных событиях, которые могли заинтересовать меня. Если я открывал малейшую ложь в донесениях моих ставленников, я строго их наказывал. Если только я узнавал о каком-нибудь случае притеснения или о проявлении жестокости со стороны правителя, воинов или самого народа, то я давал виновным почувствовать всю строгость правосудия. 10) Когда какое-нибудь племя, какая-нибудь орда – тюркская, арабская, персидская или чужестранная – же­лали признать мою власть, я принимал правителя этого племени или орды с почетом, других же я принимал по их достоинству: я старался добром воздавать добрым, а злых предоставлял собственной участи. Кто бы ни заключил со мной дружеский союз, он был уверен, что не будет раскаиваться. Я давал такому человеку доказательства моей благосклонности и великодушия. Услуги, мне оказанные, не оставались без награды. Даже мой враг, когда он чувствовал свою вину и приходил просить моего по­кровительства, получал прощение и находил во мне благоде­теля и друга. 11) Дети, внуки, друзья, союзники, все те, которые имели со мною какую-либо связь, были окружены моим вниманием. Блеск моего счастья не заставил меня забыть кого-нибудь, каждый получил должное. Милосердие также имело место в моем сердце. Я уважал в моих сыновьях и внуках союз крови, не посягал на их жизнь и не наказывал телесно. В отношениях с каждым человеком я доверялся собствен­ному мнению о нем и учитывал особенности его характера. Жизнь научила меня, как нужно вести себя с друзьями и с врагами. 12) Я всегда с уважением относился к воинам, независимо от того, сражались ли они за или против меня. Да и не обязаны ли мы с почтением относиться к людям, которые по приказу своих предводителей бесстрашно бросаются в бой и не щадят свою жизнь среди случайностей. Неприятельский воин, преданный в бою своему повели­телю, мог рассчитывать на мою дружбу. Если он становился под мои знамена, я, считая его своим подданным, награждал его за заслуги. Но тот воин, который в момент сражения ос­тавил своего полководца, чтобы перейти ко мне, был в моих глазах самым мерзким человеком. Во время войны, которую я вел с ханом Тохтамышем, его амиры сделали мне несколько письменных предложений. Это было вероломством с их стороны по отношению к своему князю, моему неприятелю. Я пришел в негодование от их предложений и сказал себе: “Они изменят и мне, как теперь изменяют сво­ему покровителю”, и вместо всякого ответа я их проклял». Важнейшей частью законодательства Тамерлана было уложение по вопросам веры и религии. «Опыт доказывал мне, – писал Великий эмир, – что власть, не опирающаяся на ре­лигию и законы, не сохранит на долгое время свою силу. Она подобна нагому человеку, который заставляет других при встре­че с ним опускать глаза, не внушая никакого уважения к себе. Можно также сравнить ее с домом, не имеющим ни крыши, ни дверей, ни ограды, – с домом, в который может проник­нуть самый презренный человек. Вот почему я основал здание моего величия на исламе с прибавлением к нему правил и законов, которые я точно со­блюдал в продолжение моего царствования. Первое правило, которое заняло место в моем сердце, это распространение религии и утверждение закона Мухаммеда. Я распространял в мире ислам, этот кодекс Превосходней­шего из смертных; я сделал из него украшение моей империи». По восстановлении веры и закона Всевышнего Тамерлан издал законы и постановления для гражданского управления, которые способствовали укреплению его государства. Вот образец этих постановлений: «1) Я основал мою власть на исламе, законе Мухаммеда, на любви к его потомкам и сподвижникам и на почитании, какое должно воздаваться имени Пророка. Мои приказания и правила имели такую силу, что у меня не было соперника в управлении. 2) Я держал свой народ и своих воинов между страхом и надеждою. Полный осторожности и внимания к своим вра­гам и друзьям, я держался мудрой политики переносить тер­пеливо их речи и поступки. В числе лиц, искавших у меня убежища, те, которые были расположены ко мне, получали от меня столь хороший прием, что их привязанность ко мне увеличивалась; а мои недруги оставались настолько довольны моею снисходительностью, что скоро в их сердцах ненависть уступала место дружбе. Тот, кто имел право на мое располо­жение, был убежден, что это расположение не изменится, и я никогда не отстранял от себя подданного, которого когда-либо позвал к себе. Все – добрые или злые – люди, которые на заре моего счастья укрылись у меня, все те, которые ока­зали мне услуги, как и те, которые вредили мне, были пора­жены моими благодеяниями, когда я был возведен на трон. Я почитал ничтожным то зло, которое мне было причинено, и я провел пером забвения по записям дурных поступков, ко­торые были совершены против меня. 3) Я никогда не поддавался мстительности. Я предостав­лял своих врагов правосудию Повелителя Вселенной. Я удер­живал при себе доблестных, деятельных и испытанных вои­нов. Мое окружение составляли знатные люди – потомки Пророка, ученые и богословы; но злых изменников и трусов я исключал из своего общества. 4) Открытое лицо, милосердие и доброта приносили мне любовь народа;
  1   2

  • Тамерлан Монгольская миниатюра XVIII в. Фрагмент Национальная библиотека, Париж
  • Отступление Тамерлана, гонимого небесным воинством, от русских границ Миниатюра Лицевого летописного свода
  • С.Н.Рерих. Тимур и Улута. Эскиз