Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Та-ра-ра-бумбия




страница1/3
Дата23.06.2017
Размер0.7 Mb.
  1   2   3
Владимир Коробов

ТА-РА-РА-БУМБИЯ

Трагикомедия в двух действиях



Светлой памяти Л. Д.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА *

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ – научный сотрудник.

ЛИЛЯ – экскурсовод.

ЕРМОЛАЕВ – новый директор музея.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА – заместитель директора.

ИОСИФ (РОТШИЛЬД) – главный хранитель.

ПЕТРОВИЧ – завхоз, он же сторож.

ДИМОЧКА,

ЮЛЕЧКА – практиканты.

ПЕРВЫЙ ЧЕХОВЕД

ВТОРОЙ ЧЕХОВЕД

ТРЕТИЙ ЧЕХОВЕД

МИЛИЦИОНЕР

ГОСТИ


Действие происходит в наши дни в Доме-музее А.П. Чехова в Ялте. Между первым и вторым действием проходит около года.

__________

* Действующие лица являются вымышленными. Совпадения с реальной жизнью следует

считать случайными.

3
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
К а р т и н а п е р в а я
Начало осени. За деревьями сада смутно виднеется дом Чехова в Ялте. Сад поник после сильной бури. На дорожках и куртинах валяются листья, мусор, обрывки афиш. Возле скамьи накренилась береза, рядом – садовый инвентарь. На скамье сидит Юрий Сергеевич. Он слегка пьян. В глубине сада притаилась фигура человека в плаще и шляпе. Слышны порывы ветра.
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Как тревожно шумит ветер... Кажется, еще немного, и этот старый сад сорвется с места, словно корабль, и уплывет далеко-далеко, где нет ни меня, ни их, никого… (Смотрит на сломленную березу.) Бедное дерево... А ведь еще совсем недавно я посадил его вот этими руками. Я был тогда молод и, кажется, счастлив. Когда это было? Впрочем, не все ли равно… (Достает бутылку, отхлебывает из горла.)
Незнакомец высовывается из-за кустов, фотографирует.
Та-ра-ра-бумбия… сижу на тумбе я… (Пьет.)
В сад входит Лиля. Тихо подходит к Юрию Сергеевичу, останавливается у него за спиной.
ЛИЛЯ. Это дурной знак.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (вздрагивает от неожиданности). А! (Лиле.) Это вы… (Прячет бутылку.) Что вы хотите этим сказать?

ЛИЛЯ. На моей памяти такая буря случилась в саду впервые – это дурной знак. Но, слава Богу, ветер почти утих. (Смотрит на сломленное дерево.) Жалко березку… Как там у Чехова? О Земле – на другой планете через тысячу лет: ты помнишь то белое дерево – березу?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, не помню. Забыл.


Незнакомец рассматривает их в бинокль.
ЛИЛЯ. А я хорошо помню тот день, когда вы посадили эту березу. Была весна. Вы привезли саженец из Ботанического сада и были так счастливы, словно держали на руках только что родившегося ребенка. В тот день я провела свою первую экскурсию. И все казалось тогда таким необычным, значительным, новым – и этот сад, и дом, и вы, и березка… Каждое чеховское слово я произносила, как заклинание, твердо веря, что оно способно изменить жизнь к лучшему. Но прошло несколько лет, и я устала повторять одни и те же слова. За это время их сказано было столько, сколько опало листьев с этих ветвей…
Пауза.
И теперь я вожу экскурсии с равнодушием и больше не верю.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (дразнит, произнося слова Ирины из пьесы Чехова «Три сестры»). «…О, я несчастная… Не могу я работать, не стану работать. Довольно! Довольно! Была телеграфисткой, теперь служу в городской управе и

4
ненавижу и презираю все, что только мне дают делать… Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела,

постарела, и ничего, ничего… а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей жизни… уходишь все дальше и дальше… в какую-то пропасть…»


Лиля тихо плачет.
(Смутившись.) Простите меня. (Встает, обнимает Лилю за плечи.)
Незнакомец фотографирует.
Милая моя, прекрасная… я все понимаю… (С досадой.) Идиотская привычка думать и говорить цитатами! Вы проработали в этом музее пять лет, а я – пятнадцать. Если бы вы только знали, какая это мука – тратить из года в год свою жизнь на то, чтобы заучить до интимных подробностей жизнь чужую, словно ты подсмотрел ее в замочную скважину, и в итоге – превратиться в говорящего попугая, ходячую цитату из уважаемого Антона Павловича…
Пауза.
Будь проклято это место!

ЛИЛЯ. Побойтесь Бога.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Чехов его не боялся и нам не велел.

ЛИЛЯ (отстраняется). Вы пьяны.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Есть немного… (Ёрничая.) Назюзюкался Иван Романович… Ноль с минусом ему за поведение… (Виновато.) Опять заносит, черт бы меня побрал! (Садится, пьет.) Та-ра-ра-бумбия… сижу на тумбе я… (Протягивает бутылку Лиле.) Одолжайтесь. Коньяк успокаивает.

ЛИЛЯ. Если вы не перестанете пить, я уйду.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (резко встает). Не уходите, прошу вас! Побудьте со мной, поговорите. Или поругайте меня, что ли… Видите, я больше не пью. Баста! (Отходит в сторону, бросает недопитую бутылку в кусты, за которыми скрывается незнакомец.)
Из кустов: «Ай!»
Кажется, кто-то вскрикнул? (Оглядывается.)

ЛИЛЯ. Наверное, птица. (Подходит к сломленной березе, отламывает веточку, садится на скамью.) Сохраню на память.


Из глубины сада доносятся звуки скрипки.
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (прислушивается). Ротшильд играет. Странный он человек… Как-то подходит ко мне и грустно так говорит: «У нас в музее завелись жучки-притворяшки». (Смеется.) Жучки-притворяшки. Очень актуально для нашего коллектива.

ЛИЛЯ. Зачем вы дразните бедного старика Ротшильдом?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Сам не знаю. Все мы тут немножко чеховские герои:
5
Ротшильды, Чебутыкины, Соленые… Разве не так? Особенно – Соленые. Этих в нашем городишке, что огурцов в бочке. И все – соленые.

ЛИЛЯ. Противно вас слушать.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (нервно прохаживается по дорожке). Это гиблое, заколдованное место, уверяю вас…
Пауза.
Чехов мечтал написать хороший водевиль и с блеском осуществил задуманное. Но позабыл при этом поставить точку, а жизнь продолжила и развила открытые им положения и лица. Его персонажи размножились, как микробы, порождая на свет своих двойников, а те, в свою очередь, расплодили себе подобных. Мы говорим – дом Чехова, сад Чехова… и не понимаем, что по сути живем в г о - р о д е Чехова, а не в городе просто, в котором прогуливались когда-то обыватели, грешили когда-то… Не слишком ли удобную границу во времени мы хотим провести для себя этим осторожненьким «когда-то»?! Мол, сейчас все по-другому. Мы и есть те самые люди, о которых мечтал хозяин этого дома – и душа-то у нас прекрасная, и одежда, и мысли. (Язвительно.) Особенно – мысли!
Звуки скрипки.
Не-ет, и сегодня снуют по чеховскому городку чеховские человечки, плетут интриги, лезут в градоначальники, упиваются собственной властью, обделывают втихаря свои грязные делишки, лгут, сплетничают, воруют…

ЛИЛЯ (курит). Пьют, философствуют…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (смотрит на Лилю). Курят… Разнообразят свою жизнь картами… (Сбивается на чеховский текст.) «…И жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят… и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божья гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами…»

ЛИЛЯ. Это из другой оперы.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Опять зарапортовался… (Берет метлу.) Пора приниматься за дело. (Подметает дорожки.) Вот мое истинное призвание.
Долгая пауза. Из глубины сада звучит «Элегия» Массне.
ЛИЛЯ. Все прошло… все прошло… (Встает.) Неужели всё? Ведь было что-то, было и есть. Этот сад, этот дом, мы с вами… Порой мне кажется, что я не смогу прожить и дня без этого сада, без жимолости весной, когда всё в росе и окутано горьковатым цветением, словно тайной. Как легко и свободно дышится здесь весной!

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (собирает мусор). Раньше здесь было кладбище.

ЛИЛЯ (гладит дерево ладонью). Вот старая шелковица, ствол ее почти высох, и жить ей осталось совсем немного. А ведь и она была когда-то стройная и красивая, и к ней прикасались е г о руки. Сколько их, чеховских деревьев, погибло в саду? Бог весть… Иногда я слышу здесь голоса, чей-то счастливый смех, чьи-то рыдания…

6
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Начитались книжек о параллельной действительности.

ЛИЛЯ. И за ветками сада мне мерещатся люди…
Незнакомец, стараясь быть незамеченным, перебирается на новое место.
(Смотрит вслед.) Видите?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Что?

ЛИЛЯ. Вон, кто-то мелькнул за деревьями…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Уж не Антон ли Павлович?

ЛИЛЯ. Дивный волшебный сад! Стоит в нем сделать только один шаг, только шаг – и ты окажешься в другом мире, в другом измерении… И все тогда преобразится вокруг… (Выходит на авансцену, зажмуривает глаза, замирает.) Слышите?
Затемнение. Немая сцена. Звучат голоса Ирины и Тузенбаха из пьесы Чехова «Три сестры»:
ТУЗЕНБАХ. Ненаглядная моя… Уже пять лет прошло, как я люблю тебя, и все не могу привыкнуть, и ты кажешься мне все прекраснее. Какие прелестные чудные волосы! Какие глаза! Я увезу тебя завтра, мы будем работать, будем богаты, мечты мои оживут. Ты будешь счастлива. Только вот одно, только одно: ты меня не любишь!

ИРИНА. Это не в моей власти. Я буду твоей женой, и верной и покорной, но любви нет, что же делать! Я не любила ни разу в жизни. О, я так мечтала о любви, мечтала уже давно, дни и ночи, но душа моя, как дорогой рояль, который заперт и ключ потерян.

Пауза.
У тебя беспокойный взгляд.

ТУЗЕНБАХ. Я не спал всю ночь. В моей жизни нет ничего такого страшного, что могло бы испугать меня, и только этот потерянный ключ терзает мою душу, не дает мне спать. Скажи мне что-нибудь.

Пауза.

Скажи мне что-нибудь…

ИРИНА. Что? Что сказать? Что?

ТУЗЕНБАХ. Что-нибудь.

ИРИНА. Полно! Полно!

ТУЗЕНБАХ. Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение вдруг, ни с того ни с сего. По-прежнему смеешься над ними, считаешь пустяками, и все же идешь и чувствуешь, что у тебя нет сил остановиться. О, не будем говорить об этом. Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет. Какие красивые деревья, и в сущности какая должна быть около них красивая жизнь!
Крик: «Ау! Гоп-гоп!»

7
Надо идти, уже пора… Вот дерево засохло, но все же оно вместе с другими качается от ветра. Так, мне кажется, если я и умру, то все же буду участвовать в жизни так или иначе. Прощай, моя милая…


Меняется освещение. Оживает немая сцена.
ЛИЛЯ (словно во сне). Я пойду за тобой… Я пойду за тобой…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ ( подходит к Лиле, берет ее за руки). Что с вами, Лиля?

ЛИЛЯ. Голоса… Вы их слышали?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Нет… Вам плохо?

ЛИЛЯ (трет виски). Так… Мне показалось…
Входит Петрович. В руках у него ведро, грабли. Говорит, мешая русские и украинские слова.
ПЕТРОВИЧ. Кого я бачу! Наука. Я их шукаю повсюду, а они в садике милуются, голубочки.

ЛИЛЯ. Что за глупости вы говорите, Петрович. (Юрию Сергеевичу.) Простите. Голова разболелась. Надо идти.


Уходит.
ПЕТРОВИЧ (вслед). Тю, краля какая… (Юрию Сергеевичу.) А вы все прохлаждаетесь, философствуете. Добре. А кто будет работать? (Садится на скамью.) Э-э-э, шо с вами балакать. Одно слово – наука.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Не скрипи, Петрович. (Садится рядом.) Покури?

ПЕТРОВИЧ. Ни. Бросил. Вредит здоровью.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (курит). Странная девушка – эта Лиля. То молчит все, дичится, краснеет, а то вдруг впадет в мечтательность: слезы на глазах, голоса какие-то… Не люблю я всего этого. Пропадет она здесь. Ей бы в Москву, в Художественный театр…

ПЕТРОВИЧ. Замуж ей пора, вот шо я тебе доложу. А ты – в Художественный театр. (Усмехается.) Втрескалась в тебя девка по уши!

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Ну, ты это брось.

ПЕТРОВИЧ. Вот ты ей и брось… (Хохочет.)

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Грубый ты человек, Петрович, хоть и работаешь в культурном учреждении. Сразу видно, что в Художественном ни разу не бывал.

ПЕТРОВИЧ. Шо? Это там, где лошади на крыше?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Это Большой. Невежа!

ПЕТРОВИЧ. Як не свеже? Только шо… (Хохочет.)

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Старо, братец, и глупо. (Встает, бросает в ведро окурок.) Пойду отбывать трудовую повинность. (Собирает мусор.)

ПЕТРОВИЧ. Во-во. Потрудись, наука. А я порубаю. (Ест.)

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Скамейка, между прочим, мемориальная. На ней Чехов с Горьким сидели, а ты сало жрешь.

ПЕТРОВИЧ. Шо? Ме… мемориальная? Скамейка, я тебе доложу, самая шо ни на есть реальная. Я ее сам сделал. Вот этими руками. И доски, и гвозди – все з моего подвалу. Ты, наука, байки кажи экскурсантам. (Ест.) Доброе сало, хорошее сало. Кума прислала из Харькова. И огурцы добрые, з своего огороду огурцы… (Ест.) Слышишь, наука, дай мне ответ на философский вопрос: в

8
чеховском садике огурцы росли? Молчишь… А того не разумеешь, наука, шо тут вот такие огурцы росли… И груши – вот такие. Бачишь? Чого тут только не росло, в садике: и помидоры, и вишня, и цибуля… Добрая закуска росла! Я тридцать рокив тут хозяйствую и такого, я тебе доложу, художества

понасмотрелся, шо тебе и твоему Художественному театру в страшном сне не привидится. О так! А ты говоришь – невежа. Могу целую лекцию прочитать, як и шо тут было. Чуешь? Насмотрелся я на вас грамотеев… Был тут один до тебя, тоже философ. Помер вже. Як понапьется моей горилки, так давай того Антона Палыча в садике шукать… (Смеется.) Ходит пьяный, плачет. «Ах, Антон Палыч, – кричит, – Антон Палыч!»
Пауза.
Никитой меня все звал… «Петрович я, – говорю, – не бачишь разве?» А он знай свое – Никита. Во до какой мерзости человек понапивался, шо меня не взнавал! А еще наука…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Никита – это герой такой из «Палаты № 6». Читал?

ПЕТРОВИЧ. Не знаю, шо там за герой, а только врезал я разочек в его научную физиономию – за того Никиту. (Показывает кулак.) Вот так!

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (в сторону). Никита и есть… (Стоит, обхватив голову руками.)

ПЕТРОВИЧ. Шо, голова болит? Садись, наука, поешь. (Достает армейскую флягу.) Я тебе лекарства принес… Добрая самогонка, хорошая самогонка. (Наливает, пьет.) Огонь! Зараз Наталья Ивановна говорила, будто новый директор до музею приехал. Аж з самой Москвы! Во!! Правда чи нет? И шо он за чоловик? Тоже, небось, философ… Начнет ревизии устраивать, чертяка! (Пьет.) Ну, сядай же! А то всю горилку выпью…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Все равно, все равно… (Садится.)

ПЕТРОВИЧ. Добре! (Наливает.) Ну, бувай здоров! (Пьют.)
Незнакомец фотографирует.
Шо такое?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (закусывает). А что?

ПЕТРОВИЧ (насторожившись). Будто ховается кто за кустами? Чи нет?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Да нет там никого. (Наливает, пьет.) Хороший первач, ядрёный!

ПЕТРОВИЧ. Петрович плохой не сварит. А ты – невежа…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Не обижайся. Я пошутил.

ПЕТРОВИЧ. Пошутил… Я к тебе всей душой, наука. А ты? Что ж, я человек не научный, не вежливый, можно сказать, человек, книжек твоих не читал… А на что мне книжки те, кажи? И Чехов твой? Тебе гвозди Чехов даст? Краску даст? Инвентарь даст? Ни. Не даст. А кто даст? Петрович даст. Вот оно и получается, наука, шо Петрович поглавней Чехова! (Хохочет.) Ну, бувай здоров! (Пьют.)
Голос по радио: «Научному сотруднику срочно подойти к администратору музея!»
От, антихристы! У самом философском месте…

9
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Что ж, надо идти.

ПЕТРОВИЧ. Погоди, наука! (Наливает.) Давай выпьем на посошок. (Пьют.)
Голос по радио: «Научному сотруднику срочно подойти к администратору музея!»
От, нечистая сила!
Юрий Сергеевич уходит.
(Вслед.) Да ты ж, наука, смотри у физиономию экскурсантам не дыши!
Из укрытия выходит незнакомец. Потирает шишку на лбу, отряхивает одежду. На груди – фотоаппарат и бинокль.
(Изумленно смотрит на незнакомца, крестится.) Господи! А это шо за явление? (Незнакомцу.) Вы хто будете, гражданин? (Встает.) О тут научное учреждение… Ме… мемориальное место…
Незнакомец молчит, хмуро отряхивается.
Шо вы молчите? Хто вы такой, я вас пытаю?!

ЕРМОЛАЕВ. Скоро узнаешь, кто я такой. (Грозит.) Я тебя попытаю… (Быстро уходит.)


Петрович свистит в милицейский свисток.
К а р т и н а в т о р а я
Сад. Солнечно. Поют птицы. На садовой площадке перед домом Чехова Наталья Ивановна накрывает обеденный стол. Дымит самовар. Иосиф настраивает скрипку. Юрий Сергеевич читает вслух газету.
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Скорость ветра достигала двадцати метров в секунду… Повреждены линии электропередач, сломлены вековые деревья… Движение городского транспорта было временно приостановлено…

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Какой ужас!

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Жертв нет…
Иосиф настраивает скрипку.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Надоел ты, Иосиф, со своей скрипкой. (Юрию Сергеевичу.) Когда это кончится?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Что именно?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Да всё. Пожары, наводнения, стихийные бедствия… Только и пишут о них в газетах.
Иосиф настраивает скрипку.
(Недовольно смотрит на Иосифа.) Слава Богу, музей цел. Ведь если вдуматься хорошенько, кто мы без него? Никто. Пустое место. Нам молиться надо на

10

Чехова и на его дом, вот что я вам доложу. (Напевает.) Вон, и солнышко выглянуло, и птички поют, словно лето вернулось и не было вчера этой страшной бури. (Глубоко вдыхает воздух.) Все пахнет… (Пересчитывает чайные приборы.) Один, два, три…



ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Жаль, березку сломало.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (капризно). Вы меня сбили! (Считает.) Один, два, три, четыре… (Юрию Сергеевичу.) Березка не чеховская, между прочим. Пять, шесть… Вот и нечего ее жалеть. Мы на ее месте цветочки посадим. В музее главное – что? Мемориальность! Это я как специалист вам говорю, поверьте мне. Я в системе культуры проработала всю свою жизнь.


Иосиф настраивает скрипку.
(Иосифу.) Черт бы тебя побрал! Прекрати немедленно! Слышишь?

ИОСИФ (приставив к уху ладонь). Что?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (кричит). Пошел вон!! (Показывает жестом, чтобы он ушел.) Глухая тетеря! Надоел. На пенсию давно пора.
Иосиф уходит, настраивая на ходу скрипку.
ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Юпитер, ты сердишься.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (раздраженно). Ах, оставьте свои шуточки! (Поправляет макияж.) Вы бы лучше, голубчик, привели себя в порядок. Стыдно представлять вас, такого, новому директору. Небритый, помятый весь… И это научный сотрудник чеховского музея? Вы меня, конечно, извините за прямоту, Юрий Сергеевич, но, как коллега коллеге, как ваш непосредственный начальник в конце концов, я… Как бы поинтеллигентнее сказать… Одним словом, вас часто видят на работе в нетрезвом виде.


Смех за сценой.
Ой! Кто-то идет. (Поправляет прическу.)

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Все равно… все равно…


Входят Димочка и Юлечка. В руках у них коробка с тортом, цветы.
ДИМОЧКА (декламирует).

Ах, зачем нет Чехова на свете!

Сколько вздорных – пеших и верхом,

С багажом готовых междометий

Осаждало в Ялте милый дом…

ЮЛЕЧКА (перебивает).


День за днем толклись они, как крысы,

Словно он был мировой боксер.

Он шутил, смотрел на кипарисы

И прищурясь слушал скучный вздор…

11

Смеются.
ДИМОЧКА. Здравствуйте пожалуйста!



ЮЛЕЧКА (садится). Уф, устала… Весь город оббегали, чтобы купить торт. Представляете? Магазины закрыты, кругом – мусор, разбитые стекла… Волнение моря шесть баллов! На набережной – во-о-от такие волны! (Смеется.) Димку чуть в море не смыло.

ДИМОЧКА. Ну это ты врешь.

ЮЛЕЧКА (смотрит на Наталью Ивановну, затем на Юрия Сергеевича). А что вы такие хмурые?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Вас только за смертью посылать.

ЮЛЕЧКА. Не приехал еще?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (одергивает платье). Ждем.

ЮЛЕЧКА (встает). Я так волнуюсь, Наталья Ивановна, так волнуюсь! Ну, расскажите хотя бы: какой он, сколько лет, брюнет или блондин?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Откуда же мне знать, глупенькая? Я сама его видела только на фотографии. (Кокетливо.) Мужчина он, конечно, интересный, образованный, кандидат наук… из Москвы…


Пауза.
Холост.

ЮЛЕЧКА (растягивая слова). Кандидат наук! Из Москвы! Холост!

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Ну… что еще о нем сказать? С бородкой. В очках.

ЮЛЕЧКА (разочарованно). В очках?!

ДИМОЧКА. К тому же лысый.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Вот глупые! Он же ученый, чеховед. И вообще в нем есть что-то такое…

ЮЛЕЧКА. Какое?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Чеховское.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (читает газету). Чепуха все.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Он и внешне на Антона Павловича похож. Интеллигент до кончика ногтей. (Смотрит на Юрия Сергеевича.) Не то что некоторые… (Берет цветы, прижимает к груди.) Наконец-то в музее появится настоящий мужчина! (Нюхает цветы.) Какая роскошь! Душа моя истосковалась по любви и поэзии! (Напевает.)

ЮЛЕЧКА. Вы, Наталья Ивановна, такая красивая сегодня, такая красивая!
Наталья Ивановна загадочно смеется.
ДИМОЧКА (Наталье Ивановне). Хотите я вам стихи почитаю? (Вскакивает на скамейку, декламирует.)
Хочу быть дерзким! Хочу быть смелым!

Хочу одежды с тебя сорвать!


НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (смутившись). Это ты написал?

ДИМОЧКА. Константин Бальмонт.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Я так и знала. Не зря его Чехов недолюбливал.

12
ДИМОЧКА. Не Чехов, а Лев Толстой.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Какое это имеет теперь значение.

ЮЛЕЧКА. Дурак ты, Димка.

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (зевает). Реникса. Чепуха.
Димочка отходит в сторону, что-то мастерит за кустами. Входит Петрович. Перед собой он несет большой гипсовый бюст Чехова.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Ой!! Как ты меня напугал, Петрович! Ну и денек сегодня. (Садится на скамейку.)

ПЕТРОВИЧ (устанавливает бюст на тумбу). Вот так! Як кажет наша наука: та-ра-ра-бумбия… сижу на тумбе я… (Смеется.)

ЮЛЕЧКА (аплодирует). Браво! Браво!

ПЕТРОВИЧ (нежно смотрит на бюст Чехова). Наш кормилец.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (Петровичу). Ты администратору гостиницы позвонил?

ПЕТРОВИЧ. Так точно. Позвонил. Сказали, шо товарищ Ермолаев прыехал до них вчера. Зараз пребудет в музей.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Вчера? Странно… Я об этом не знала.

ПЕТРОВИЧ. Ага, Наталья Ивановна, вчера. Я его поджидав аж до самой ночи. Никого не бачил… (Подумав.) Ховался тут в садике один вражеский агент… В шляпе. З биноклем. З фотоаппаратом. Чи экскурсант, чи нечистая сила? Бес его знает…

ЮЛЕЧКА. Господа, когда же мы чай будем пить?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (смотрит на часы). Ну что ж, прошу к столу.


Пьют чай.
ЮЛЕЧКА. Дим-ка, иди чай пить!

ДИМОЧКА (из-за кустов). Иду, иду!

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Что он опять задумал?

ДИМОЧКА (высовывается из-за кустов). Сюрприз.

ЮЛЕЧКА (Юрию Сергеевичу). А где Лиля?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. В саду гуляет. Пойду поищу ее. (Встает, подает условные знаки Петровичу.)


Оба отходят в сторону.
ПЕТРОВИЧ. Шо?

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Самогонка у тебя еще осталась?

ПЕТРОВИЧ. Нашел время…

ЮРИЙ СЕРГЕЕВИЧ. Выручай, Петрович, голова раскалывается.

ПЕТРОВИЧ (достает связку ключей). На, пошукай в кладовке. Может, и осталась…
Юрий Сергеевич берет ключи, быстро уходит.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (Петровичу). Куда это он?

ЮЛЕЧКА. За Лилей пошел.

13
ПЕТРОВИЧ. Так точно. Залил… и пошел. (Смеется.)
В сад входят Иосиф и Лиля. В руках у Иосифа скрипка.
ЛИЛЯ. У тебя, Иосиф, температура, наверное. Тебе лежать нужно. В музее санитарный день, а ты на работу пришел. Зачем? Не понимаю.

ИОСИФ. Начальство велело.


Подходят к столу.
ЛИЛЯ. Ему не здоровится. (Иосифу, громко.) Садись, чаю попей.

ПЕТРОВИЧ (ворчливо). Не здоровится… Брешет все. Як зарплату получать, там ему здоровится.


Наталья Ивановна громко смеется.
ЮЛЕЧКА (подает Иосифу чай). Что, Иосиф, плохо?

ИОСИФ. Что-то ослабел я.

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. На пенсию пора.

ИОСИФ. Что?

НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (встает из-за стола). Пойдем, Петрович, сад осмотрим. (Петровичу.) Не могу его видеть.

ПЕТРОВИЧ. Брешет все.


Уходят в глубину сада.
ИОСИФ (пьет чай из блюдца). Да… Все здесь теперь по-другому. Не вернешь то, что было…

ЛИЛЯ. А что было, Иосиф? Расскажи.

ИОСИФ. Да… Кто только не приезжал в этот дом: и писатели, и музыканты, и художники, и артисты… Министры бывали! Большие люди. Из Москвы. Знаменитости. Сам Козловский здесь пел!

ЮЛЕЧКА. Козловский?!

ИОСИФ. Я в этом доме еще при Марии Павловне Чеховой главным хранителем служил. Да… Строгая была женщина. Порядок любила. Царствие ей небесное! (Крестится.) А сейчас…
Смех из глубины сада.
Все по-другому. Строгости в людях нет. Порядка. Крыша в доме течет, в комнатах плесень, влажность… Непорядок…Захожу вчерась в чеховский кабинет, а там холодно, сыро. И на стене – паук. Огромный. Черный.

ЮЛЕЧКА. Бр-р-р! Какая гадость!

ИОСИФ. Не к добру это. В саду ветер, дождь… И словно ходит кто-то и плачет, ходит и плачет… Или показалось?

Лиля роняет чашку.


14

ЮЛЕЧКА (Лиле). Ничего. Это на счастье.



ИОСИФ. Что? Какое там… Не к добру это!
Пауза.
Сорок лет и четыре года прошли в этом доме как один день. И не заметил. Да… Прогонят, а куда идти? Не знаю… Непорядок… (Дремлет.)
Крики чайки.
ЮЛЕЧКА (смотрит в небо). Чайка! Господи, как ее сюда занесло? Бедная, бедная…

ЛИЛЯ (курит). Сюжет для небольшого рассказа.


Долгая пауза.
ДИМОЧКА (выходит из-за кустов). Так… Кажется, все готово. Господа, прошу внимания! (Зовет.) Наталья Ивановна! Петрович! Ау!! Представление начинается! Алле ап!! (Щелкает зажигалкой.)
В саду с грохотом взрываются петарды. На шум прибегают Петрович и Наталья Ивановна. Разбуженный пальбой Иосиф вскакивает, берет скрипку, играет марш. В клубах дыма появляется Ермолаев с чемоданом в руках. Голова Ермолаева перебинтована. Он в плаще и шляпе. Дым рассеивается.
ПЕТРОВИЧ (смотрит на Ермолаева, узнает в нем «незнакомца»). О! (Тихо.) Вражеский агент… нечистая сила… (Крестится.)

ЕРМОЛАЕВ. Позвольте представиться: Василий Васильевич Ермолаев, ваш новый директор.



Каталог: file
file -> Урок литературы в 7 классе «Калейдоскоп произведений А. С. Пушкина»
file -> Краткая биография Пушкина
file -> Рабочая программа педагога куликовой Ларисы Анатольевны, учитель по литературе в 7 классе Рассмотрено на заседании
file -> Планы семинарских занятий для студентов исторических специальностей Челябинск 2015 ббк т3(2)41. я7 В676
file -> Коровина В. Я., Збарский И. С., Коровин В. И.: Литература: 9кл. Метод советы
file -> Обзор электронных образовательных ресурсов
file -> -
  1   2   3

  • ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ К а р т и н а п е р в а я
  • К а р т и н а в т о р а я