Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Т. И. Райнов о типе разностороннего ученого




страница1/4
Дата14.04.2017
Размер0.49 Mb.
  1   2   3   4
Т. И. Райнов

О типе разностороннего ученого*

Разносторонний ученый, согласно определению, - тот, кто совмещает последовательно или одновременно исследовательскую работу в двух и более областях знания, обычно в данное время разделенных и разрабатываемых «специалистами».

В этом определении особенно существенны два момента: совмещение исследовательских работ в разных областях и обычная разделенность этих областей в данное время. Простое «пассивное обладание» знаниями в разных областях характеризует эрудита, а не исследователя. Для ученого необходимо активное, творческое владение ими, выражаемое в исследовательской их разработке. Разносторонний ученый - творец в нескольких областях. Важно при этом, что он участвует, таким образом, в разных областях, именно в данное время обычно разрабатываемых порознь. В другую эпоху те же области могут существовать еще более или менее слитным, нерасчлененным образом. Тогда все или многие занимаются ими, не подозревая, что это - разные специальности. Только в том случае, когда специализация уже наступила и является более или менее обычной и распространенной, творческое занятие несколькими социалъно-дифференцированными областями делает ученого «разносторонним».

Разносторонний ученый не противополагается специалисту. Он - тоже специалист, но в нескольких областях, последовательно или одновременно.

Последнее обстоятельство, т.е. одновременность или последовательность в совмещении нескольких специальностей может представлять интерес с известной точки зрения. Но мы отрешимся в дальнейшем от этого различия: в плоскости, которая интересует нас, им можно пренебречь. Да в сущности, никогда и не бывает строго одновременного совмещения разных специальностей: ученый занимается ими в более или менее разное время, и в этой разности времен может иметь место, в частности, и последовательная разновременность. Существенна не одновременность или последовательность совмещений, а самый факт совмещения разных специальностей. Этот момент создает самое явление разносторонности.

Каждая наука, уже обособившаяся в данное время (и - насколько она обособилась!), может разрабатываться только при условии обладания известным фондом накопленных знаний и методов их дальнейшего расширения. Эти фонды и эти методы, раз данная наука обособилась и отделилась, требуют обычно от ученого сосредоточения только на одной этой науке. Нарушение этого требования, совмещение нескольких специальностей, является отклонением от социального «обычая», от распространенной в данное время формы социальной организации науки. Некоторые наблюдения и соображения, касающиеся природы и значения этого отклонения, и составят предмет последующего изложения.

II

Легко напрашивается предположение, что разносторонние ученые возможны только в условиях относительной юности науки. Кажется, что только небольшие еще запасы знаний из разных областей и применяемые для их обогащения немногие и относительно простые методы могут быть усвоены одним ученым для творческой работы. В таких условиях находился, например, Аристотель или в средние века Роджер Бэкон. Аристотель имеет заслуги в философии, в логике, отчасти в математике и астрономии, в механике и физике, в биологических науках, как ботаника, зоология и анатомия, в социологии, политике и истории. Огромное разнообразие, поразительная «разносторонность»! Роджер Бэкон (XIII век) обладал ею, как кажется, в меньшей, но все еще значительной степени, занимаясь активно механикой, оптикой, географией, филологией и вдобавок - философией. Может быть все это и удивительно, но не относится к интересующему нас вопросу. Ни Аристотель, ни Р.Бэкон не являются разносторонними учеными в указанном выше смысле. В их время еще не было выраженной научной специализации, научная работа еще не была отчетливо и привычно дифференцирована между математиками, астрономами, физиками и т. д. Существовали только начатки специализации, еще слабые и редкие. Разносторонний ученый должен рассматриваться как явление, сопряженное не с юностью и элементарностью науки, а с ее значительным развитием, с известной сложностью ее социальной организации.



Поэтому примеры разносторонних ученых лучше всего приводить из эпохи XVIII-XIX вв. Таков, например, Линней - ботаник, зоолог, геолог, минералог и врач. Таков Ломоносов (если отбрасывать его на фон германской науки его времени, питомцем которой он был) - физик, химик, теолог, минералог, историк и филолог. Таков швед Т.Бергман - химик, физик, минералог, кристаллограф, ботаник и пр. Таков Эйлер - математик, физик, механик, астроном, теоретик музыки и артиллерии, натур-философ и теоретик-навигатор. Это действительно, разносторонние ученые, потому что в их время специализация наук, которыми они занимались, подвинулась уже весьма заметно. Тогда уже существовали особо (и довольно давно) и математики, и физики, и ботаники, и филологи.

Не меньше примеров мы найдем и в XIX в. Разносторонним ученым был А.Гумбольдт на грани XVIII и XIX вв. - геофизик, геолог, географ, ботаник, эколог, этнограф. Таков Ламарк - метеоролог, ботаник, зоолог, палеонтолог. Таков и Гаусс - математик, астроном, геофизик. Или Грассманн (1809-1877) - математик, санскритолог и музыковед, богослов и педагог. Таков Гельмгольц - физиолог, физик, математик, гносеолог - и такие его великие современники, как Пастер, знаменитый своими работами в кристаллографии и в микробиологии. В.Томсон (лорд Кельвин) - крупный физик, математик и инженер, и другие. Поразительно разносторонним был в науке и философии К.Маркс-социолог, экономист, историк и философ. Во второй половине XIX в. изумляют разносторонностью Менделеев - химик, физик и экономист, Пуанкаре, одинаково продуктивный во всех областям математики, в астрономии, в теоретической физике и частью в философии (отрешаясь от качества этой философии) - и многие другие, которых легко назвать каждому специалисту.

С известной осторожностью в приведении примеров разносторонности можно было бы пойти и назад - в XVII век, где меньшее развитие дифференциации наук затрудняет суждение о существовании факта разносторонности и где все же более или менее признанными его примерами окажутся и Галилей, и Кеплер, и Декарт, и Ньютон, и Р.Гук, и Лейбниц, и ряд других. Нет никаких сомнений, что многочисленные примеры разносторонних ученых найдутся и в XX в. во главе с Эйнштейном - математиком, физиком и философом (опять отвлекаясь от ценности его философии).

III


Но тут же возникает другая догадка, что разносторонность ученых есть факт, связанный со степенью их творческой одаренности. Об этом, казалось бы, свидетельствует список приведенных имен, а также одно элементарное общее соображение. В условиях более или менее развитой социальной дифференциации наук представляется естественным, что специальность поглощает все силы ученого. Только сверхмощные силы способны справляться с несколькими областями знания. Этим, по-видимому, и объясняется калибр названных выше имен. Разносторонность - один из показателей высокой чрезвычайной одаренности. Так кажется, но кажимость эта обманчивая. Можно назвать ученых приблизительно того же калибра одаренности, что и разносторонние ученые, проявляющих, однако, «одностороннюю» специализацию, либо обнаруживающих несравненно меньшую разносторонность.

Например, как физик Максвелл нисколько не ниже Гельмгольца. Замечательные физические работы английского физика, увенчиваемые его исследованиями по электромагнетизму, - величественный памятник и показатель высочайшей творческой одаренности. Но по сравнению с Гельмгольцем Максвелл был решительно «односторонним» ученым. Его специальность - математическая физика.

Правда, у него есть также немногие работы по физиологической оптике и работы по астрономии. Но первые далеко не занимают в творчестве Максвелла того крупного места, какое занимают в деятельности Гельмгольца его знаменитые работы в той же области. И кроме того, они - по преимуществу с физическим уклоном. В них сказывается не физиолог, работающий с помощью физических методов, а физик, прилагающий точки зрения и приемы своей науки к изучению механизма физиологических процессов. У Гельмгольца же «физиологическая оптика» - проблема физиологическая, разрешаемая для физиологии с помощью физики. Это настолько верно, что среди физиологов высказывалось мнение, будто Гельмгольц - собственно и прежде всего «физиолог, а физика для него только метод, а позднее (в «физический» период его деятельности) - отдых для ума, уставшего от физиологических изысканий. Никто не думает этого о Максвелле. Равным образом не делают Максвелла астрономом несколько его работ, посвященных вопросу об устойчивости колец Сатурна. Для него эта проблема являлась астрономической по месту своего возникновения. По существу же это была проблема из области математической физики. Изучая динамические условия, при которых кольца Сатурна существуют и могут существовать длительно и в дальнейшем, как устойчивая физическая система, Максвелл в сущности работал в духе своих классических работ по кинетической теории газов и по электромагнетизму. Во всем он оставался «только» физиком, преимущественно математическим физиком. Конечно, это обширная «специальность».

В наше время это даже не одна специальность, а целая их группа. Например, такие представители этой группы, как термодинамика и теория атома или, еще уже, теория атомного ядра - теперь являются совершенно «самостоятельными» науками. Но Максвелла и его эпоху (50-70-е годы XIX в.) нельзя измерять меркою нашей современной специализации. В его время все теперешние отрасли математической физики (отчасти вовсе не существовавшие) были только главами одной специальной дисциплины. Строго говоря, в 50-70-х годах XIX века математическая физика не была еще обособлена от физики экспериментальной. Именно к средине века созрела концепция физического эксперимента, как своего рода «инобытия» математической законности, и не только Максвелл, но и многие его современники теснейшим образом сплетали эксперимент с математическим анализом. Кем был, например, Клаузиус - математическим или экспериментальным физиком? В его работах по механической теории теплоты экспериментальные и математические темы переходят друг в друга, как переливы одного цвета. У Максвелла, может быть, ярче горел отлив математический, но тем цельнее, тем «одностороннее» была его научная деятельность.

Или вот другая пара приблизительно равносильных ученых, современников и друзей - физико-химики Аррениус и Вант-Гофф. Оба - творцы той физической химии, которая еще лет 25 назад называлась, «современной», но которая на наших глазах заменяется «более современной». Оба - строители важнейших основ той физической химии. Но один - яркий, разносторонний и плодовитый во всех областях, другой - сосредоточенно-односторонний. Аррениус - не только физико-химик, но и биохимик, и астроном, и космогонист, а Вант-Гофф - «только» химик, пусть и широкого, но «внутрихимического» размаха. Или еще: был ли Р.Кох менее крупным и счастливым талантом, чем И.Мечников? По силе ума, по глубине и тонкости мышления это приблизительно эквивалентные ученые. Но один - «только» бактериолог-инфекционист, тогда как другой - зоолог, эмбриолог, антрополог, бактериолог и вдобавок - философ.

Таким образом, разносторонность вовсе не обязательный атрибут очень крупного ученого. Даже больше: можно назвать ученых менее крупных, но более разносторонних, чем крупнейшие. Несомненно, В.Оствальд был значительным физико-химиком, но едва ли можно сомневаться в том, что по своему калибру он был менее выдающимся ученым, чем, например, Вант-Гофф. Соратники по созданию основ физической химии второй половины XIX в., они выполняли в этом деле задачи неравной значительности. Вант-Гофф был оригинальнее, глубже, проницательнее и строже. Оствальд блистал больше организационными способностями, талантом преподавателя и оратора, при одновременной способности к серьезной исследовательской работе. Но Вант-Гофф был и остался «только» химиком, тогда как Оствальд, ученый менее крупный, проявил себя еще в науке о цветах, в теории научного познания и философии вообще, в истории и психологии науки. Или другой пример: французский ученый П. Дюгем (1861-1916). Никто не поставит его на одну доску с Максвеллом в физике. Но Максвелл - односторонний ученый, тогда как Дюгем, менее значительный, менее оригинальный, имеет работы и в физике, и в химии, и в истории науки, и в теории познания.

IV

Из предыдущего можно было бы сделать вывод, что научная разносторонность - явление sui generis, не пропорциональное одаренности ученого и могущее сочетаться с разными степенями одаренности. Однако такой вывод являлся бы еще преждевременным. Против него можно было бы возразить, что сама разносторонность есть род одаренности. Если, например, Дюгем или Оствальд в какой-либо одной из своих специальностей были менее значительными, чем ученые, целиком отдавшиеся тем же специальностям (как Максвелл или Вант-Гофф), то в совокупности их работ, относящихся к разным областям, обнаруживается талант, в котором недочет в глубине компенсируется широтою. Не является ли разносторонность просто одаренностью особого рода - экстенсивной многомерной, в отличие от интенсивной одномерной одаренности «односторонних» ученых?



Можно убедиться, что это неверно. Можно быть более или менее одаренным и в разносторонности, как бывают степени одаренности и в односторонности. Чтобы показать это, необходимы не одни единичные примеры, как бы ярки и выразительны они ни были. Здесь нужен материал более широкого, более массового, статистического масштаба. Задача состояла бы в том, чтобы, взяв известное число ученых, выделить среди них «разносторонних» и рассмотреть, попадают ли в их разряд только «выдающиеся» или также и «рядовые» ученые.

Для разрешения этой задачи мы обратимся к регистрациям ученых, существующим в разных странах, и остановимся среди последних на Германии и США, как странах с многочисленным ученым персоналом и с далеко проведенной дифференциацией научных профессий.

Для Германии существует, например, справочник: Kürschner's Deutscher Gelehrten Kalender, выходящий с 1925 г. У нас под рукою было первое издание этой книги, охватывающее многие тысячи ученых всех специальностей, живших и работавших в Германии и Австрии к 1925 г. Их регистрация в первом издании неполна, позднее учет был расширен, но для наших целей достаточно и данных на 1925 г., так как не видно, чтобы ученые регистрировались в справочнике 1925 г. в каком-либо особом предвзятом направлении. Помещенные в «календаре» Киршнера материалы содержат (в алфавите фамилий) сведения о специальности каждого ученого в сопровождении списка его важнейших книжных трудов. Мы не имели возможности разработать весь этот материал, охватывающий, как замечено, много тысяч ученых, - мы пошли выборочным путем, позаботившись, конечно, об обеспечении показательности и нелицеприятности выборки.

Рассмотрению подверглись только ученые, фамилии которых начинаются на буквы Н и S. Это - из букв наиболее распространенных среди немецких фамилий: под буквой Н зарегистрировано 547 ученых, под S - 869, а всего нами учтено 1416. Сведения об этих ученых занимают в «Календаре» 284 столбца из 1188 столбцов (основной регистрации, не считая дополнений, оставшихся вне учета). Следовательно, нами взято, приблизительно, около 23% всего числа зарегистрированных ученых - процент достаточно представительный и не подобранный в предвзятом направлении, потому что распределение фамилий ученых по буквам алфавита не стоит ни в каком нарочитом отношении к тому или другому решению интересующего нас вопроса. Руководясь указаниями о специальности ученых, приведенными в «Календape», мы выделили из общей массы 1415 ученых таких, которым приписана более чем одна специальность (две и более). К этой категории относится 238 ученых или около 16% всего учтенного числа. Среди той «массы» разносторонних ученых господствуют представители двух специальностей, но нередки работающие в 3 и даже 4 специальностях. Конечно, самое выделение отдельной специальности - задача не вполне однозначная, в особенности, если требовать более тонкого, детального расслоения наук: тут возможны разногласия в отношении самостоятельности в наше время той или другой специальности. К счастью, в настоящем случае эта трудность заметной роли не играет. В германском справочнике специальности обозначены довольно грубо и суммарно. Здесь фигурируют «физика», «химия», «история», «германистика» и тому подобные рубрики, в современной организационной практике часто уже разложенные на более узкие специальности. Для точного изучения степени специализации среди ученых «календарь» Киршнера был бы не вполне пригоден, - он уменьшает эту степень.

Для статистики разносторонних ученых он, равным образом, не дает достаточно точных сведений и, вероятно, тоже понижает процент «разносторонних»: где иной ученый характеризуется, скажем, как физик и математик, - при ближайшем рассмотрении оказались бы иногда не две специальности, а больше, поскольку «физик» мог заниматься двумя или более отраслями физики, успевшими стать теперь особыми специальностями. Но мы можем пренебречь здесь этим недочетом, интересуясь в выборочной статистике только типом и «порядком» величин, а не их точным выражением.

Рассматривая список 238 «разносторонних» германских ученых, выделенных нами выборочно, мы убеждаемся, что в их число входят ученые разной степени значительности - как лица, более или менее известные в данной области, так и лица, ничем крупным не выделяющиеся. Автор, конечно, не берется судить обо всех этих 238 ученых, не будучи достаточно знаком с соответствующими областями знания, между которыми они распределяются. Но относительно некоторых областей он несколько ориентирован и может утверждать, что с калибром ученых в них дело обстоит именно вышеуказанным образом. Нет никаких оснований думать, что в других областях, с которыми автор знаком менее, среди «разносторонних» ученых значатся только крупные таланты. Вероятно и там крупные ученые перемешаны рядовыми. Мы не имеем возможности приводить ни здесь, ни дальше именных списков подсчитываемых категорий ученых, чтобы подтвердить формулированное выше наблюдение, и должны просто отослать читателя к легко доступному (по крайней мере, в больших библиотеках) календарю Киршнера.

Мы произвели аналогичный подсчет и по регистрации современных американских ученых, воспользовавшись для этой цели изданием: American Men of Science (fourth ed., New York, 1927). В этом справочнике учтены все американские ученые, за вычетом работающих в общественных науках. Для каждого указывается его специальность и кроме того, приводится перечень проблем, занимавших или занимающих его. Нами и здесь выборочно выделено 2520 ученых, фамилии которых начинаются буквами В и Н. Сведения о них занимают в справочнике 211 столбцов из 1102, т.е. около 20%. Среди них мы насчитали 240 ученых, которым приписана более чем одна специальность. Это составляет 9,5% всех ученых, занесенных в справочник.

Необходимо отметить, что этот процент несомненно преуменьшен, не только потому, что специальности и здесь, как в «Календаре» Киршнера, обозначены только суммарно, без точной детализаций. В этом же направлении действовал и другой фактор. Просматривая список проблем, приуроченных к отдельным ученым, мы убеждаемся, что нередко эти проблемы относятся к большему числу специальностей, чем прямо указанные для данного ученого. Иначе говоря, при учете этого обстоятельства, число «разносторонних» ученых в США придется значительно повысить, во всяком случае, на несколько процентов, так что и здесь ученых этой категории окажется около 15% общего числа. Как и в отношении германских ученых, необходимо сказать, что среди 240 «разносторонних» американских ученых встречаются ученые разных степеней значительности - и крупные, и рядовые.

Итак, разносторонние ученые, повторяем, - не другое имя ученых более или менее крупного дарования. Это - явление sui generic, так сказать, налагающееся на одаренность, но не совпадающее с нею.

V

На основании приведенных выше цифр мы можем составить себе и некоторое представление о масштабе этого явления, по крайней мере, в наши годы. Мы не настаиваем именно на тех цифрах, которые мы сейчас указали, - вероятно они несколько ниже действительных. Но и 15% - цифра крупная, убеждающая в том, что разносторонность, хотя и представляющая отклонение от правила односторонней специализации, не есть редкость в современной науке. Если наша выборочная статистика верна, то можно насчитать в одной Германии к 1925 г. более тысячи разносторонних ученых, а в США еще более; приняв во внимание, что вышеприведенные цифры по этой стране (даже с поправками) не учитывают ученых-обществоведов, среди которых процент разносторонних ученых, вероятно, не ниже, а скорее выше, чем, например, в естествознании, медицине.

Выше мы отмечали, что ученые разностороннего типа встречаются не только в наше время, но и в прошлом. Можно попытаться выразить и для них цифрами распространенность нашего явления. Прежде всего мы сделаем это для XIX в. С этой целью мы воспользуемся изданием Poggendorff's Biographisch-Literarisches Handwörterbuch zur Geschichte der exacten Wissenschaften, взяв его 3-й том (Leipzig, 1898). Здесь зарегистрированы ученые по математике и «неорганическому» естествознанию, труды которых, в основном, появились в пределах 1858-1883 гг. Для каждого из них перечислены его научные работы по указанным дисциплинам и, кроме того, отмечаются и случаи, когда ученый имеет труды и в других областях (только без приведения заглавий этих трудов). В словарь вошли не все ученые, но по возможности все активные. Перечни их трудов не являются исчерпывающими, содержа только важнейшие работы. По словарю Погтендорфа за 1858-1883гг. мы выбрали только ученых, фамилии которых начинаются буквами В и S. Таких оказалось 1161. По месту, занимаемому сведениями о них в словаре, можно определить, что эти 1161 ученых составляют около 24% всех зарегистрированных в этом томе ученых всех стран и народов: для выборочно-статистических целей достаточно представительная цифра. Среди 1161 ученых мы выделили лиц, судя по спискам их трудов, работавших более чем в одной специальности. Их оказалось 168, т.е. около 14,4%. В одном отношении этот процент следовало бы немного снизить (на 1-2%, максимум): в названном томе словаря Поггендорфа учтены ученые, только в основном работавшие в 1858-83гг. Некоторое, небольшое их число относится также к первой половине XIX в. и еще меньшее - к предшествующим векам (те и другие - поскольку они не попали, по недосмотру или по отсутствию сведений, в I и II томах словаря). При нашем подсчете ученые до XIX в. были исключены, но мы не сделали этого для первой половины XIX века. Может быть, за их счет получилась некоторое повышение процента разносторонних ученых. Но, с другой стороны, не забудем, что в словаре нет представителей общественных наук - с их учетом процент «разносторонних» ученых пришлось бы, вероятно, значительно поднять. Дело, конечно, и здесь не в точных цифрах, а в порядке величин. Но порядок здесь не низкий. В 50-80-х годах XIX в. «разносторонних» ученых было в относительном выражении примерно столько же, сколько и в наше время.

Наконец, мы попытались получить некоторые цифры для XVIII и XVII вв., также основываясь на данных словаря Поггендорфа, в первом его томе, содержащем фамилии от А до L (Leipzig, 1863). Здесь были взяты ученые с фамилиями на буквы В, D, Е - всего около 600 ученых XVII и XVIII вв., что составляет не менее 30% всех зарегистрированных в данном томе ученых XVII и XVIII вв. Из них 145 падают на XVII в., а 455 - на XVIII в. Выделяя ученых, работавших более чем в одной научной области, насчитаем таких для XVII в. 43 человека (около 30%), а для XVIII в. - 128 человек (около 28%). К этим цифрам нужно было бы сделать поправку на то, что и в I томе нет учета обществоведов.

Таким образом, процент разносторонних ученых с XVIII в. до наших дней является довольно значительным. При всем осторожном отношении к данным наших выборочных подсчетов можно все же высказать предположение, что на протяжении более трех веков процент этот не сохраняется на одном уровне, обнаруживая, невидимому, некоторую тенденцию к понижению [1] . Однако, эта тенденция заметна только при сравнении XVII-XVIII вв. с XIX-XX вв., а не непрерывно от века к веку: для первых имеем 30 и 28%, для последних 14,4% и для США (с поправкой) около того же. Вглядываясь в сочетание специальностей, характерное для разносторонних ученых за три века, можно заметить, что в XVII и XVIII вв. у разносторонних ученых комбинируются преимущественно науки смежные, почти (в то время) переходившие друг в друга. Для ученых XIX и особенно XX в. характерен другой тип сочетания специальностей - соединение наук, относительно далеких друг от друга.

  1   2   3   4