Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сюзан Олексив




Скачать 292.52 Kb.
страница1/3
Дата29.06.2017
Размер292.52 Kb.
  1   2   3
Сюзан Олексив
Рональд А. Нокс

Рональд Арбетнотт Нокс родился 17 февраля 1988 в протестантской семье Эллен Пенелопы Френч и Эдмунда Арбетнотта Нокса, ставшего позднее епископом Манчестера. В семье было шестеро детей, среди которых Рональд был самым младшим. Когда его мать умерла летом 1892, Рональд и его брат Уилфред отправились на четыре года жить к дяде. В 1896 Рональд отправился в школу, расположенную вблизи Оксфорда, где приобрел нескольких верных друзей, добился выдающихся успехов в учебе и развил свои ораторские навыки, благодаря которым приобрел некоторую известность. В 1900 он поступил в Итон, который стал его любимой школой. В 1906, еще будучи в Итоне, Рональд опубликовал свою первую книгу – сборник стихов на английском, латинском и греческом языке под названием Signa Severa. Тогда же он основал журнал The Outsider, в котором проявились его склонность к сатире, позднее ставшая характерной чертой его светской прозы. В 1906 Рональд поступил в Баллиоль-колледж в Оксфорде, где расцвели его интеллектуальные способности и умение завязывать прочные и длительные дружеские связи. После окончания колледжа в 1910 и короткого путешествия на континент он получил членство в совете колледжа и капеланство в Тринити-колледже в Оксфорде. Он был посвящен в сан диакона англиканской церкви в 1911 году и в сан священника - в 1912. Приблизительно в то же время он начал публиковать свои проповеди и религиозные эссе, а также короткие заметки, затрагивающие более популярные темы.

Мировая война стала периодом глубоких религиозных сомнений для Нокса, закончившихся его переходом в сентябре 1917 в католицизм. Позднее он объяснил этот переворот в своей религиозной жизни в A Spiritual Aeneid (1918). Он стал католическим священником в 1919. Поскольку церковь не платила за его религиозное образование, он был свободен в выборе места службы, а наследство от матери и собственные заработки как писателя давали ему финансовую свободу. В 1926 он стал католическим капелланом в Оксфорде и оставался на этой должности до 1939.

В 1919-1926 Нокс преподавал в колледже Сент-Эдмундс в Херефордшире, где и написал свой первый детектив The Viaduct Murder (1925), три недетективных романа и множество эссе. Между 1927 и 1934 он опубликовал пять других детективов, а также эссе и проповеди. Его наиболее важным вкладом в изучение детектива стало предисловие к сборнику рассказов, опубликованному в 1929, в котором Нокс перечислил десять правил детективной литературы, названные им Декалогом. Благодаря своим эссе и проповедям он стал популярным критиком современной жизни. В Caliban in Grub Street (1930) Нокс направил свой насмешливый глаз на религиозные взгляды, выражаемые на собраниях, в числе участников которых среди прочих были Арнольд Беннетт, Хью Уолпол, Артур Конан Дойл, Э. Филипс Оппенгейм и Израэль Зангвилл. В 20-е годы подобные симпозиумы представляли собой дискуссии популярных писателей по теологическим и другим вопросам, интересным широкой публике. Результаты дискуссий выходили затем в виде книг. Сочинение Нокса было комментарием к сборнику, вышедшему в издательстве Sheed & Ward и содержащему материалы одного из таких симпозиумов. Последняя написанная Ноксом светская книга Let Dons Delight (1939) представляла собой остроумный обзор истории последних 350 лет, как она видится из оксфордской гостиной.

В 1939 Нокс ушел из Оксфорда, чтобы иметь время для перевода Нового Завета на английский язык и стал личным капелланом лорда Джона и леди Дафны Эктон в Олденхэме, ставшими его близкими друзьями, после того, как он способствовал переходу протестантки леди Дафны в веру ее мужа в 1937. Его тихая жизнь была нарушена с началом войны и размещением в Олденхэме римско-католической монастырской школы. Он активно участвовал в студенческой религиозной жизни и всеми силами пытался сохранить Олденхэмскую школу в условиях хронического недостатка сотрудников. Большая часть 1940-х и 1950-х были тяжелыми годами для Нокса как для писателя. Пособие для проповедников, которое он пытался переработать в 1937 году, было отвергнуто его руководителями в 1942-1943. Только после тщательнейшего просмотра, мелочных придирок и трехгодичной задержки был опубликован в 1945 Новый завет. Ветхий Завет появился в 1948-49. Полный текст Библии, содержащий сотни поправок, предложенных наблюдательным комитетом, был опубликован лишь в 1955. God and the Atom (1945) - книга, написанная Ноксом в ответ на бомбардировку Хиросимы, была холодно встречена публикой. Решение лорда Эктона о переезде с семьей в Южную Родезию в 1947 вынудило Нокса искать другой дом в возрасте шестидесяти лет. Затруднения были решены предложением ему капелланства в Меллсе, в поместье его старых друзей, куда он переехал в тоже году, чтобы продолжить свою работу переводчика.

Если похвалы его работа удостаивалась редко, то почетные звания были многочисленными. В 1941 он стал почетным членом совета в Тринити коллеже в Оксфорде, что очень обрадовало его. В 1949 Нокс был избран в Братство английского белого духовенства, основанное в 1623. В 1951 он получил титул апостолического протонотария ad instar, а в 1954 стал почетным доктором литературы университета в Дублине. Здоровье Нокса стало ухудшаться в 1956, но он обратился к врачу лишь в следующем году и все же еще смог в июне 1957 года прочитать лекцию в Оксфорде. Нокс умер 24 августа 1957 в Меллсе.



Труды о Шерлоке Холмсе
В 1911 в Оксфорде Нокс начал читать лекции о предметах, близких его сердцу, – о логике и о греческом и латинском эпических поэтах - Гомере и Вергилии. Традиционалист, веривший в историчность героев Гомера, Нокс негативно относился к сложившейся среди британских и немецких ученых тенденции обращаться при изучении греческого эпоса к поиску источников, идентификации автора, времени создания произведения, т.е. к той же методике, что уже применялась при изучении Библии. Он особенно не любил крайности умозаключений, до которых иногда доходили приверженцы этого метода. Названая «высокой критикой» У.Р. Смитом в The Old Testament in the Jewish Church (1881), эта методика привела к удивительному заключению, что гомеровский эпос не мог быть созданием одного автора. Желание Нокса высмеять подобную методологию привело к тому, что он применил ее к произведению популярной литературы, чье происхождение и композиция не вызывали сомнений. Результатом стало сатирическое эссе «Studies in Literature of Sherlock Holmes», которое он прочитал в качестве доклада в Gryphon Club, а на следующий год опубликовал в Blue book 1912. В тридцатистраничном эссе Нокс спародировал технику, аргументы и стиль «высокой критики», придя в итоге к полностью абсурдным заключениям относительно композиции и авторства историй о Шерлоке Холмсе.

Нокс объявил о своих намерениях в первом же абзаце: «Это метод, с помощью которого мы придаем значение тому, что сам автор значительным не считал». Этот метод позволяет по крупицам собрать «экономические высказывания Аристофана, …не имевшего ни малейшего представления об экономике» и «криптограммы Шекспира» (p. 145). Нокса особенно заинтересовала идея применения этой методики к Шерлоку Холмсу, потому что, в конце концов, это «метод самого Холмса» и «всякая вещь достойна изучения, если это полное и систематическое изучение» (p. 146). Обо всем этом говорится в свойственном Ноксу живом стиле и звучит вполне разумно, но все это основано, тем не менее, на ускользающей от внимания читателя абсурдной предпосылке, что литературный персонаж Шерлок Холмс является реальной личностью.

Утверждения Нокса во всех случаях кажутся на первый взгляд разумными, и лишь затем их абсурдность становится очевидной. Он цитирует выводы одних ученых и проверяет их свидетельства и аргументы «за» и «против» свидетельств других авторов. Нокс усердно переходит от одного противоречия, найденного в историях о Холмсе, к другому, включая такие серьезные темы, как изменения привычек Холмса или такие ошибочные детали, как утверждения о том, что Холмс посещал колледж только два года в рассказе The Gloria Scott (pp. 148-149). Нокс предлагает свою собственную теорию о том, что для доктора Уотсона, после записи подлинных историй о своем друге Холмсе, случившихся до роковых событий у Рейхенбахского водопада, настали тяжелые времена и он «был вынужден зарабатывать на жизнь неуклюжими пародиями на те удивительные события, которым он прежде был свидетелем» (p. 154).

Продолжая, Нокс переходит к литературным аспектам и обсуждает теорию, касающуюся композиции рассказов и обнаруживающую в идеальном рассказе одиннадцать частей, каждая из которых обозначается греческим термином. Венцом этой темы становятся поиски литературных прототипов, на которые ориентирован стиль Уотсона, при этом Нокс отвергает в качестве таковых Эдгара Алана По, Эмиля Габорио и Уилки Коллинза, прославившихся историями о тайнах и расследованиях, в пользу Диалогов Платона и греческой драмы. Эта связь развивается благодаря аналогии, проводимой между Сократом и Холмсом, греческим хором и Уотсоном, а также софистами и инспектором Лестрейдом. Нокс подкрепляет свое сравнение между Уотсоном и греческим хором, приводя параллельные отрывки из Пестрой ленты Дойла и Агаменона Эсхила. В конце этой части эссе он разражается бурным риторическим пассажем о значении котелка доктора Уотсона, возводя его на уровень символа.

В соответствии с методикой «высокой критики» Нокс указывает, что преступниками «могут быть только фигуры второго плана» (p. 165). Но это должны отборные, первосортные преступники, способные вызывать к себе интерес, бросить вызов и, действительно, быть достойными того, чтобы их поймал лучший из детективов. Затем Нокс сразу же переходит к биографии Холмса, подбирая и упорядочивая те данные, которые позволяют выяснить его происхождение, образование и общий уровень его знаний. Будучи рьяным противником небрежного мышления, Нокс подверг тонкому анализу метод Холмса, дав точное описание различий между наблюдением и умозаключением, и затем между наблюдением и дедукцией.

В конце своего эссе Нокс обращается к теме, несколько смягчающей сатирический тон изложения, речь идет о характерных для Шерлока Холмса высказываниях и замечаниях, которые Нокс назвал «шерлокизмами». Имеются в виду диалоги, где Холмс поражает собеседника своими наблюдениями или неожиданными ответами, которые не могут принадлежать никому другому кроме него самого. Самый известный пример взят из рассказа Серебряный (1894). Холмс расследует исчезновение фаворита скачек и убийство его тренера. Местный инспектор спрашивает Холмса:


- Есть еще какие-то моменты, на которые вы посоветовали бы мне обратить внимание?

- На странное поведение собаки в ночь преступления.

- Собаки? Но она никак себя не вела!

- Это-то и странно, - сказал Холмс.


В своем изучении историй о Шерлоке Холмсе Нокс выводит на сцену все то, что он ненавидел в современной критике: весомые выводы на основании незначительных предпосылок; абсурдные обобщения, основанные на искажении простых фактов; метафорические замечания одного ученого, буквально истолкованные и затем скрупулезно опровергаемые другим; склонность обсуждать нюансы и тонкости английского языка, соседствующая с тупостью и бесчувственностью к его тонким особенностям в своих собственных писаниях; тон искреннего негодования и важничанье при сообщении о простейших вещах. Список имен придуманных критиков – великий Савош, Бакнеке, месье Пифф-Пафф, Бильгеманн, профессор Дж. А. Смит, Блант, Ратцеггер, профессор Сабальоне, месье Папье-Маше, мистер Бинск – выдает мнение Нокса о современных ученых.

Нокс считал «высокую критику» напрасной тратой времени и оскорблением как авторов, так и читателей. Он не находил в такой работе ничего, что касалось бы литературы как литературы, ничего, что развивает вкус и знания читателей, что дает более глубокое и полное понимание условий человеческого существования. Но вместо того, чтобы сказать об этом прямо, он обратился к добродушной мягкой сатире и стал инициатором возникновения совершенно новой области литературы – изучения произведений о Шерлоке Холмсе.



Десять заповедей
В 1929 Нокс выступил в качестве редактора сборника детективов, в предисловии к которому он дал свои десять заповедей детективной литературы. Эта часть эссе, известная как Декалог, формулирует суть соглашения, заключаемого между писателем и читателем перед началом повествования.

Нокс не был первым читателем, описавшим признаки жанра, но он был первым, кто выделил как основу подобной литературы, честное соревнование между читателем и писателем, и вдобавок к этому высмеял явные слабости жанра. Список Нокса не стоит воспринимать буквально, но его следует воспринимать серьезно, как руководство для пишущих детективы.

Десять правил можно разделить на две группы. Правила 1, 2, 6, 7 и 8 устанавливают принципы честной игры, которые должен соблюдать писатель. Остальные указывают на конкретные ошибки писателей, и таким образом представляют собой примеры литературных приемов и сюжетных ходов, которых следует избегать. В Правиле 1 Нокс утверждает, что «Преступником должен быть кто-то, упомянутый в начале романа, но им не должен оказаться человек, за ходом чьих мыслей читателю было позволено следить». Он касается здесь двух принципов. Во-первых, что писатель, не сумевший разработать детали преступления и его разгадки, не имеет права разрешать вставшие перед ним проблемы, выдумывая нового героя в последнюю минуту и вводя его в действие под занавес. Читатель должен иметь те же возможности, что и детектив, наблюдая за поведением всех подозреваемых, а он не может предположить о том, кто является убийцей, если этот персонаж не появляется до конца книги. Во-вторых, это правило предполагает, что история будет развертываться по схеме, которую Нокс полагал корректной: представление в начале произведения как преступления, так и всех имеющих к нему отношение персонажей. Детектив, по мнению Нокса, описывает разгадку преступления, а не то, как дело дошло до его совершения.

Чтобы признать допустимым трюк, использованный Агатой Кристи в Убийстве Роджера Акройда (1926), Нокс разъясняет вторую часть этого правила, говоря, что «автор не должен допускать мистификации при изображении персонажа, который окажется преступником». Описание мыслей преступника позволительно до тех пор, пока автор скрупулезно правдив в изображении того, что он наблюдает и сообщает. Основываясь на этом, Нокс рукоплещет трюку Кристи.

В Правиле 2 Нокс исключает обращение за помощью к сверхъестественным или божественным силам как способ вывести автора из затруднений, связанных с распутыванием преступления. Это кажется очевидным, но Нокс считал введение божественных сил в рассказы Г.К.Честертона о патере Брауне дисгармоничным элементом, трансформирующим эти рассказы в нечто отличное от детектива. Несмотря на попытки многих авторов, это правило, по-видимому, невозможно обойти удовлетворительно.

В Правиле 6 Нокс запрещает счастливый «случай» или «интуицию». На первых этапах развития жанра писатели затруднялись в описаниях мастерства расследования, что приводило к неизбежному финальному признанию преступника – другого способа доказательно изобличить его не находилось. По мнению Нокса, только детектив может найти разгадку преступлению и должен при этом полагаться лишь на свой ум. Детектив может обнаружить что-то, что не могут другие, но должен при этом использовать свое воображение, разум и логику, результат не должен быть обусловлен случайной удачей. Если при обыске дома подозреваемой детектив обнаруживает в ее картотеке конверт с записанными на нем инкриминирующими телефонными номерами, то это только благодаря его знанию о том, что подозреваемая небрежна (она использует старые конверты для заметок) и одновременно педантична (подшивает все свои бумаги в алфавитном порядке). Он достигает успехов в расследовании, используя свое воображение, чтобы мыслить подобно подозреваемому, поэтому все его находки кажутся читателю оправданными.

В Правиле 7 Нокс говорит, что «детектив не должен сам оказаться преступником». Здесь Нокс имеет в виду те случаи, когда автор ясно указывает, что вводимый в действие детектив, действительно им является, а не представляет собой кого-то еще, маскирующегося под детектива. Игры с принципом, соответствующим данному правилу, пользуются особенной любовью среди детективных авторов. Хотя некоторые читатели вопят в таких случаях о нарушении правил, однако, по мнению Нокса, такие истории следует считать честной игрой, если автор на протяжении повествования предоставляет читателям улики, позволяющие выявить истинную сущность фальшивого детектива.

В Правиле 8 Нокс настаивает, что детектив должен демонстрировать читателю все улики, которые он обнаруживает по ходу расследования. Это, вероятно, [conditio] sine qua non (необходимое условие - лат.) детективной литературы, отличающее ее от триллеров или других жанровых подтипов. Понимаемый как игра между читателем и писателем, детектив представляет собой специфическое интеллектуальное развлечение. Если любая из улик оказывается недоступной читателю, то игра разваливается, и читатель обманным путем оказывается лишенным своих законных шансов найти решение и получить благодаря этому удовольствие от чтения.

Эти пять заповедей устанавливают правила игры и гарантируют, что ответ на вопрос, сформулированный в начале – кто убил Х? – может быть достигнут как проницательным читателем, так и великим детективом. Разбудив читательское любопытство описанием убийства, писатель должен придерживаться своих обязательств по договору.

Оставшиеся пять заповедей посвящены разным типам нелепостей и неуместностей, которых писатель должен избегать. В Правиле 3 Нокс кладет запрет на более чем одну потайную комнату или подземный ход, даже наличие такого сооружения в единственном числе кажется ему нежелательным, хотя писатель может его использовать, если оно окажется удобным приемом для построения сюжета. Нокс использовал тайный ход в одном из своих романов после того, как читатель был достаточно предупрежден рассказом об истории старого переходящего из поколения в поколение дома. В Правиле 4 Нокс запрещает неизвестные яды, так как ни один из читателей не сможет догадаться, как жертва была убита, и следовательно, кто мог бы это сделать, если использованное средство находится вне пределов общих знаний. Это правило преграждает путь излишне сложным научным изобретениям, которые требуют долгого объяснения в конце истории. Многие читатели находят утомительными детективы Р. Остина Фримена, которые он насыщал научными экспертизами, но с тех пор писатели перетряхнули весь мир науки в поисках захватывающих методов убийства и способов расследования. Правило 5 содержит хорошо известное ограничение на появление в детективе китайцев. Литература всегда служила плодородной почвой для произрастания литературных штампов и стереотипов, и Нокс справедливо выражал свое недовольство персонажами, чьи клишированные описания неизбежно уродуют повествование. Нокс указал на один из вопиющих литературных штампов своего времени, однако во все эпохи у авторов детективов встречались проявления различных форм расизма, в том числе и антисемитизма. Все эти формы расизма противоречат законам разума и непредвзятого мышления, на которых базируется детектив, и Нокс в своих Заповедях специально выбрал их в качестве одной из мишеней.

В Правиле 10 Нокс запрещает появление в детективе близнецов и прочих двойников, если читатель не был заранее подготовлен к возможности их появления. В варианте предисловия, опубликованном посмертно в Detective stories (1958), Нокс опустил это правило и заменил его запретом на любовно-романтические отношения, так как «подобное вторжение жизненного «черного хода» [отвлекающей внимание параллельной интриги – Прим. перев.] вносит элемент нечестной мистификации» (p. 197-198).

Правило 9 касается персонажа, сегодня обычно называемого Уотсоном, в честь повествователя в рассказах о Шерлоке Холмсе. Наличие Уотсона не обязательно, но он представляет собой «спарринг-партнера» для читателя. По Ноксу, писатель не должен скрывать от читателя мысли Уотсона, но должен сделать его чуть менее сообразительным, чем средний читатель. Это всего лишь практический совет, но если ему не следовать, результат может быть плачевным. Если Уотсон окажется слишком умным, то читатель не получит удовольствия от распутывания сюжета и будет чувствовать себя обманутым. «Глупый друг детектива», как его назвал Нокс, достаточно глуп, чтобы дать читателю возможность почувствовать себя в одной лиге с Великим Детективом. Мы восхищаемся Уотсоном, но предпочитаем думать, что мы ближе к Холмсу.

Даже, несмотря на то, что все правила нарушались неоднократно – все они нарушались Агатой Кристи – ни один другой критик не ухватил, столь же хорошо как Нокс, существо детектива времен его Золотого века. Нокс указал ту особенность, которая отличает детектив от других типов литературы – мыслительное удовольствие, получаемое от рационального решения вопроса на материале, предоставленном писателем – и при этом он отчетливо сформулировал то фундаментальное соглашение между читателем и писателем, игнорировать которое писатели могут лишь на собственный страх и риск. Детективная история должна быть честной и хорошо написанной – в этом проявляется уважение к читателю.

В Десяти заповедях Нокса чувствуется привкус пародии, шуточный элемент, который не остался без внимания со стороны его сотоварищей по Детективному клубу, обществу писателей-детктивщиков, которое было основано Энтони Беркли в 1928 году и в число первых членов которого входили Честертон, Дороти Л. Сейерс и Кристи. С глубоким пиететом по отношению к заповедям, направленным против интуиции, вмешательства Провидения и тому подобных вещей, Детективный клуб шутливо адаптировал предписания Нокса в своей присяге: «Обещаете ли вы соблюдать уместную сдержанность в использовании банд, тайных обществ, лучей смерти, призраков, гипноза, дверей-ловушек, китайцев, суперпреступников и маньяков, а также навсегда отказаться от использования ядов, неизвестных науке?» Трудно представить себе группу столь же успешных писателей, играющих в подобную игру сегодня, что, вероятно, свидетельствует, насколько сильно изменилась с тех пор литературная среда в сфере данного жанра. Но Нокс совершенно точно ухватил позицию, господствующую среди писателей Золотого века, которые посвящали свои недюжинные интеллектуальные способности и долгие часы работы тщательному построению сюжета, а не изучению душевной жизни своих героев. Хотя истории, написанные в соответствии с Декалогом, кажутся сегодня устаревшими, но стандарты честной игры и хорошего письма по-прежнему вызывают уважение.



Эссе о детективном жанре
Хотя Нокс в первую очередь известен как автор Декалога, он написал еще три оригинальных эссе, а его идеи получили широкое распространение и развитие еще до их опубликования.

В эссе, озаглавленном Mystery stories и помещенном в Британской энциклопедии издания 1929 года, Нокс заявляет, что детектив заслуживает «быть классифицирован в качестве отдельной ветви литературы вследствие самой природы его конструкции». Он определил формулу жанра, как «начальный fait accompli [свершившийся факт, событие], объяснение и распутывание которого и составляет основной интерес книги».

В Detective stories Нокс доказывает, что детектив - это «высокоспециализированная форма искусства и в качестве таковой заслуживает особых литературоведческих исследований» (p. 181). Он снова развивает свои доводы в пользу того, что действие в детективе развивается в обратном направлении, от преступления, совершенного в первых главах, до первоначального импульса, толкающего на преступление. В хорошо написанном детективе нет необходимости в любовной линии или характерном для триллера психологическом напряжении, так как «повествование черпает свое романтическое волнение лишь в опасности того, что преступник может уйти от наказания, а вместо него может быть осужден невинный человек».

В поисках литературных предшественников детектива Нокс отбросил истории из еврейских апокрифов Книги Даниила, к которым Дороти Л. Сейерс отнеслась благосклонно в своем предисловии к The Omnibus of Crime (1928). Нокс признал, что Даниил демонстрирует искусство расследования в истории с Сусанной, но он указывает, что в этой истории нет попытки скрыть правду и утаить разгадку до конца (pp. 185-186). Вместо этого Нокс обратился к Эдипу-тирану Софокла, который «сконструирован как детектив; правда о прошлом открывается участникам драмы постепенно одному за другим в соответствии с их умственными способностями» (p. 187). По его мнению, Креон – это Уотсон, Эдип – детектив из Скотланд-Ярда (но он же и убийца) и Терезий – частный детектив. Выбор Ноксом литературного прецедента иллюстрируют его собственные Заповеди, особенно тонкости Правила 7. Эдип обещает не скрывать правды и наказать убийцу царя, но проницательный наблюдатель взвешивает каждую улику, предоставленную Оракулом и другими, прежде чем поверить в невиновность Эдипа или кого-либо другого. Софокл не вводит в заблуждение, он лишь призывает нас к тому, чтобы выслушивать всех без предубеждения, и тогда нам, как и Эдипу, постепенно открывается правда.

Как и многие другие писатели Нокс опасался, что детектив исчерпал себя, что игра «пришла к концу» и становится литературой штампов. Проблема заключалась в том, что автор всегда ищет способы обмануть читателя, а читатель становится все более бдительным по отношению к писательским трюкам. Нокс также боялся, что в качестве спасения авторы будут обращаться к обычному роману, описывая романтические отношения и психологию героев вместо искусного конструирования сюжета. Ему не нравилась современная литература, и он не видел, как детектив может выжить. В этом он был не одинок, но он ошибался.

В эссе Father Brown (напечатанном в Literary Distractions, 1958) Нокс проанализировал рассказы Г.К.Честертона об отце Брауне, сфокусировав внимание на фигуре детектива. Он доказывает, что здесь главное значение имеет личность детектива, более того «он должен привлечь нас слабостью» (p. 171). Когда мы встречаем отца Брауна, мы не предполагаем, что этот непритязательный человек будет в состоянии раскрыть преступление, но в своей мягкой манере этот католический исповедник обнажает человеческие слабости, ведущие к преступлению. Касаясь значительных моральных и этических вопросов того времени, Честертон не удовлетворяется построением искусного сюжета, вместо этого он использует сюжет для исследования более важных тем. Истории об отце Брауне незаметно внедряют в мысли читателя то содержание и те идеи, избежать размышления над которыми, нам помогает, как это предполагается, детективные истории. С точки зрения Нокса, это недостаток, присущий честертоновским детективам. Он считает, что эти истории не всегда хорошие детективы, но всегда хороший Честертон.


  1   2   3

  • Труды о Шерлоке Холмсе
  • Десять заповедей
  • Эссе о детективном жанре