Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сто великих писателей москва "вече" 2004




страница51/57
Дата06.07.2018
Размер7.95 Mb.
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   57
периоды жизни маленький Скотт молил Бога о том, чтобы их семья не попала в дом для бедных. Изживание этого детского страха впоследствии выразилось и в образе жизни (с размахом), и в произведениях писателя, который, было время, придавал богатству мистические свойства, считая богатых людьми, отмеченными свыше. Наследство дедушки Макквилана позволяло родителям Фицдже-ральда обучать детей в частных школах. Мать довольно рано внушила Скотту мысль о его исключительности. И не беспочвенно Его первые литературные опыты были опубликованы в школьном журнале. Когда Скотт перевелся в школу Ньюмена - обитель для шестидесяти отпрысков состоятельных семей Америки, - он со страстью отдался сочинению песен и пьес для драмкружка В среде богатой молодежи его талант был единственным залогом равенства с ними, а также земной славы, что он поставил себе главной целью. В Принстонском университете Скотт продолжал запойно осваивать почти все литературные жанры, в ущерб занятиям, и его пьеса, победив в конкурсе, была опубликована в популярном юмористическом журнале Треугольник. В Европе шла Первая мировая война, и американская молодежь переживала приступ милитаристского романтизма Многие рвались на фронт, среди них и студент Фицджеральд Он сдал экстерном экзамен на звание лейтенанта пехоты, но волей обстоятельств его рота на театр военных действий не попала. Во время армейской службы в 1918 году произошла его встреча с Зельдой Сэйр, которая стала и самым большим счастьем, и самым большим горем в его жизни. Экзальтированная, остроумная, смелая до безрассудства, с неукротимой жаждой жизни, всегда окруженная поклонниками, она сразу завладела его сердцем и ответила взаимностью, но от брака отказалась - ее не вдохновлял скромный вариант существования. В жизненном активе Фицджеральда были пока лишь рукопись романа Романтический эгоист и сто двадцать два отказа от издателей. Разрыв с Зельдой он воспринял драматически, две недели пил, а затем вернулся в родительский дом и за три месяца затворничества в лихорадочном режиме перекроил Эгоиста, создав из его останков новый роман - По эту сторону рая. В нем, по собственному признанию, он выжал себя до последней капли. Роман сразу был принят к печати. Вскоре после его выхода (1920) Зельда и Скотт обвенчались. Огромная популярность этой книги в те годы объяснима - Фицджеральд выразил настроения американской молодежи, задетой далекой войной, ощутившей конечность бытия, отвергнувшей постепенные добродетели своих отцов и возжаждавшей успеха и счастья здесь и немедленно. Поколение Фицджеральда бросилось в карнавальные пляски 1920-х годов (период американского бума) очертя голову, а сам писатель стал его символом. Утверждался атеистический XX век - век экзальтации, допингов и психозов. Фицджеральд окрестил его веком джаза. Теперь, на его исходе, нынешняя молодежь называет его веком экстази. Но вернемся в его начало. Роман был переиздан много раз. Никогда в жизни Фицджеральд Уже не будет так счастлив, как в ту пору. Как-то он подошел к престарелому писателю Чарлзу Фландрау со словами: Чарли, если бы ты только знал, как прекрасно быть молодым, красивым и знаменитым! 524 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ФРЭНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД 525 Слава закрутила его в смерче развлечений: дорогие костюмы от Братьев Брукс, ночные кутежи, много алкоголя, юношеские безумства, постоянным участником которых, а часто и вдохновителем являлась Зельда. Через два года вышел его роман Прекрасные и обреченные (1922). Эгоистичные идеалы молодого поколения, воспевание которых принесло Фицджеральду славу и деньги, здесь уже подвергались сомнению. В том же году появились первые наброски к самому значительному его произведению - Великий Гэтсби. В этом романе (1925) Фиц-джеральд окончательно расстался с молодыми иллюзиями, чутко уловив, что человек, цинично выстраивающий свою жизнь только по законам успеха (как его Гэтсби), в итоге приходит к полной личной катастрофе. Эрнста Хемингуэя судьба свела с Фицджеральдом в Париже. В своей книге Праздник, который всегда с тобой он произнес немало язвительных фраз по поводу беспорядочного образа жизни четы Фицд-жеральдов, но хочется привести не их (они писателю не идут), а его отзыв о Великом Гэтсби: Когда я дочитал эту книгу, я понял, что как бы Скотт ни вел себя и что бы он ни делал, я должен помнить, что это болезнь, и помогать ему, и стараться быть ему хорошим другом. У него было много, очень много хороших друзей, больше чем у кого-либо из моих знакомых. Но я включил себя в их число, не думая, пригожусь я ему или нет. Если он мог написать такую великолепную книгу, как Великий Гэтсби, я не сомневался, что он может написать и другую, которая будет еще лучше. К тому времени трагедия наметилась и в жизни самого Фицджеральда. Сумасбродная жизнь, напряженное выкраивание времени для литературной работы привели его к алкоголизму. Честолюбивая Зельда, не находящая себе применения в обыденной жизни, с болезненной ревностью стала относиться к его славе. Написала посредственный роман Сохрани для меня вальс, занялась живописью, а окончательно сломалась на маниакальном увлечении балетом, в 27 лет пожелав стяжать лавры Анны Павловой. С диагнозом шизофрения Фицджеральд вынужден был поместить ее в клинику для душевнобольных. Много лет спустя он обмолвится в письме к дочери: Я ненавижу женщин, воспитанных для безделья. Ненавижу относилось, конечно же, не к Зель-де, а к самому принципу воспитания. Это было крушение. Так впоследствии и назвал Фицджеральд свою горькую исповедь. Черты семейной трагедии отражены и в его романе Ночь нежна, пожалуй, самом знаменитом его произведении. Фигура Зельды неустранима из творчества Скотта Фицджеральда. Его человеческая биография совпала с биографией века, и все личные обольщения, разочарования, драмы так или иначе спроецированы почти во все его произведения. Для американской литературы Скотт Фицджеральд явился первооткрывателем такого направления, как лирическая проза. Этому способствовали и свойства его таланта - тонкий психологизм, доверительная интонация, снисходительное отношение к героям, мягкий юмор, щедрая откровенность. Я должен начинать с эмоции, - признавался он, - такой, которая близка мне... Особенно заметно это эмоциональное побуждение в его лучших рассказах. Надо сказать, что новеллы и рассказы он писал и по вдохновению, и для денег, и в преддверии романов. Среди них встречаются настоящие шедевры. Так, в Алмазной горе, написанной с элементами гротеска, он распрощался со своей идеей богоизбранности богатых, показав, что почти все чрезмерные состояния замешаны на преступлении, и рок возмездия тяготеет над целыми родами. Его семейная драма - Зельда почти не выходила из клиник, а единственная дочь Скотти была оторвана от него и жила в закрытом пансионе - дала горький повод для таких новелл, как Две вины, Опять Вавилон и других. До конца дней Фицджеральд пытался бороться со своей болезнью - сотрудничал как киносценарист с Голливудом, но его оригинальный талант плохо вписывался в этот конвейер грез, писал письма дочери, в которых старался оградить ее от пережитых личных заблуждений, начал работу над романом Последний магнат... Интерес к Фицджеральду постепенно угасал. Накануне сорокалетия писателя посетил корреспондент из Нью-Йорк пост и нашел его не в лучшей форме. В юбилейной статье Фицджеральд был назван писателем-пророком послевоенных неврастеников. Он пытался покончить с собой, но Бог уберег его от этого греха. Фицджеральд ушел из жизни после второго инфаркта 21 декабря 1940 года. На столе остался недописанным Последний магнат. В наше время, когда и в старой Европе, и среди наших соотечественников столь велико обольщение американской мечтой, очень полезно перечитать произведения Скотта Фицджеральда, в которых американская мечта предстает в сущности американской трагедией. Любовь Калюжная 526 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕ ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА 527 ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА (1898-1936) В Советском Союзе Лорка был одним из самых издаваемых зарубежных поэтов. Объясняется это тем, что поэта в 1936 году расстреляли фашисты - и этот расстрел имел огромный резонанс во всем мире. Это был какой-то знаковый расстрел, с него в мире как бы началась кровавая фашистская бойня, стали объединяться антифашистские силы. Тогда громко прозвучали слова чилийского поэта Пабло Нерудьг Погиб поэт. И какой поэт! Простодушный и артистичный, одинаково не чуждый и космическому и провинциальному, необыкновенно музыкальный, великолепный мим,робкий и суеверный, мучающийся и веселый, он словно вобрал в себя все возрасты Испании, весь цвет народного таланта, все то, что дала арабско-анда- лузская культура. Вторая причина успеха поэзии Лорки у русского читателя заключается в том, что вообще такая ярко эмоциональная испанская поэзия близка душе русского человека. Говорят, русские и испанцы давно симпатизируют друг другу, что в ментальности обоих народов есть что-то общее. Может быть. По крайней мере, поэзия Лорки хорошо у нас известна, барды наши написали немало песен на его стихи, художники наши нарисовали много полотен на испанские темы Лорки, а петербургский живописец А.А. Мыльников за свой триптих Коррида. Распятие. Гарсиа Лорка получил Государственную премию, и эта яркая работа сейчас украшает один из залов Третьяковской галереи. Федерико Гарсиа Лорка родился 5 июня 1898 года в андалузской деревушке Фуэнте- Вакерос, что значит Источник Пастухов. Его отец был состоятельным арендатором. Мать - школьной учительницей. Первые впечатления детства мальчика были связаны с музыкой. Все началось с песен, которые под гитару пел отец. Мама играла на фортепиано. Очень много в детстве Лорка слышал плачей, романсов, колыбельных, которые пели простые люди Андалузии: скромные служанки, крестьяне. В шесть лет будущего поэта и драматурга поразил спектакль театра марионеток. После переезда семьи в Гранаду, которую Лорка всю жизнь будет считать историей, поэзией и чистой красотой Испании, в юноше начинается бурный процесс созревания поэта: он целыми днями бродит по древним легендарным улицам, по залам Альгамбры, по площади Марианны Пинеды... В Гранадском университете Федерико увлекся поэзией Рубена Дарио, Мануэля Мачадо, Хуана Рамона Хименеса, сам начал сочинять. Летом 1917 года Федерико с группой студентов объездил Галисию, Кастилию, Леон. Он слушал, наблюдал, запоминал и искал свой способ выражения, свой голос. Из путевых дневников по Испании и родился его первый сборник, но не стихов, а прозы. Книгу он назвал Впечатления и картины. Книга вышла с рисунками автора. Потом он написал пьесу Злые чары бабочки, постановка которой провалилась в мадридском театре Эслава. В 1919 году Лорка был зачислен в мадридскую Студенческую резиденцию, это было привилегированное учебное заведение, что-то типа испанского Оксфорда. Здесь он попал в круговорот споров о современном искусстве, здесь он познакомился с Сальвадором Дали, Хосе Гиль-еном, Рафаэлем Альберти, сюда приезжали читать лекции Поль Валери, Альберт Эйнштейн, Ле Карбюзье, нередко бывали выдающиеся испанские писатели старшего поколения Антонио Мачадо и Мигель де Унамуно. В 1921 году вышла первая книга стихов, которая так и называлась Книга стихов. В ней еще чувствовалось ученичество, но что-то уже намечалось и глубоко самобытное и самостоятельное. Самобытность заключалась в соединении поэтом книжной и стихийной, народной культуры. Стихи Лорка писал как песни - для голоса и слуха. Он даже свои стихи в опубликованном виде меньше ценил, чем в устном исполнении, большое значение придавал жесту, звуковым ассоциациям. В 1923 году поэт сдал экзамен на степень лиценциата права. Отец был очень доволен сыном, но к этому времени сам сын гораздо большее значение придавал, например, фестивалю народной андалузской песни, который он затеял с известным композитором Мануэлем де 528 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА 529 Фальей. Они вместе ездили по Испании и отыскивали и приглашали на праздник канторов - исполнителей редчайшего и древнейшего в Европе типа первобытных песен канте хондо. Потом у Лорки выйдет книга стихов Стихи о канте хондо. Он считал этот тип первозданных песен глубинным пением и в стихах своих тоже стремился к глубинному пению. Начинается плач гитары. Разбивается чаша утра. Начинается плач гитары. О не жди от нее молчанья, не проси у нее молчанья! Неустанно гитара плачет, как вода по каналам - плачет, как ветра над снегами - плачен, не моли ее о молчанье! Так плачет закат о рассвете, так плачет стрела без цел, так песок раскаленный плачет о прохладной красе камелий. Так прощается с жизнью птица под угрозой змеиного жала. О гитара, бедная жертва пяти проворных кинжалов! Это стихотворение - Гитара - перевела на русский язык Мари- j на Цветаева. Славу Лорке принесла книга Цыганское романсеро, изданная в^ 1928 году. Почти все романсы этой книги были известны читателям! еще по спискам, которые ходили по стране по рукам, передавались по ¦ памяти, читались и пелись в самых глухих уголках Испании. Так было, например, со стихами Есенина в России: люди и в глаза ] не видели еще его книг, а Ты жива еще моя старушка или Клен ты мой опавший пели везде и все. Так же широко знали, например, я Неверную жену Лорки из Цыганского романсеро: НЕВЕРНАЯ ЖЕНА И в полночь на край долины увел я жену чужую, а думал - она невинна... То было ночью Сант-Яго, и, словно сговору рады, в округе огни погасли и замерцали цикады. Я сонных грудей коснулся, последний проулок минув, и жарко они раскрылись кистями ночных жасминов. А юбки, шурша крахмалом, в ушах у меня дрожали, как шелковые завесы, раскромсанные ножами. Врастая в безлунный сумрак, ворчали деревья глухо, и дальним собачьим лаем за нами гналась округа... За голубой ежевикой у тростникового плеса я в белый песок впечатал ее смоляные косы. Я сдернул шелковый галстук. Она наряд разбросала. Я снял ремень с кобурою, она - четыре корсажа. Ее жасминная кожа светилась жемчугом теплым, нежнее лунного света, когда скользит он по стеклам. А бедра ее метались, как пойманные форели, то лунным холодом стыли, то белым огнем горели. И лучшей в мире дорогой до первой утренней птицы меня этой ночью мчала атласная кобылица... 530 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ Тому, кто слывет мужчиной, не скромничать не пристало, и я повторять не стану слова, что она шептала. В песчинках и поцелуях она ушла на рассвете. Кинжалы трефовых лилий вдогонку рубили ветер. Я вел себя так, как должно, цыган до смертного часа. Я дал ей ларец на память и больше не стал встречаться, запомнив обман той ночи у края речной долины, - она ведь была замужней, а мне клялась, что невинна. (Перевод А. Гелескула) Лорка написал много замечательных стихов, много пьес, блистательных статей. Он побывает еще в Америке, увлечется сюрреализмом, потом вернется к древней арабском традиции - будет писать касыды, из которых сложится Диван Тамарита. Диван - означает по-арабски сборник. Одним словом, поэт вбирал в себя очень многое. Но остался при этом истинно национальным испанским поэтом, потому что все приобретенное он в себе расплавлял и превращал в испанскую песню, чаще всего это была горькая, трагическая песня о судьбе испанской женщины. У Лорки почти все женщины печальны, женщина для него символ одиночества, они сгорают в любви. Много у него в стихах смерти: смерть в виде всадника на коне, бессонный всадник. Лорка рано, в 1924 году, написал свое Прощанье: Если умру я - не закрывайте балкона, Дети едят апельсины. (Я это вижу с балкона.) !Г ФЕДЕРИКО ГАРСИА ЛОРКА 531 Если умру я - не закрывайте балкона. (Перевод А. Гелескула) В этом коротком стихотворении выразилось все главное, чем дышит его творчество: народная жизнь, любимая Испания, открытость души поэта и готовность принять смерть, познав в жизни счастье... Это был очень страстный поэт. Он сам говорил: Чего поэзия не терпит ни под каким видом - это равнодушия. Равнодушие - престол сатаны, а между тем именно оно разглагольствует на всех перекрестках в шутовском наряде самодовольства и культуры. И еще он говорил: Миссия у поэта одна: одушевлять в буквальном смысле - дарить душу. Гарсиа Лорка всю свою душу вложил в свои песни, которые в Испании знает каждый. Напоследок еще несколько стихотворений великого испанского поэта. ПЕСНЯ - Если ты услышишь- плачет горький олеандр сквозь тишину, что ты сделаешь, любовь моя - Вздохну. - Если ты увидишь, что тебя свет зовет с собою, уходя, что ты сделаешь, любовь моя - Море вспомню я. - Если под оливами в саду я скажу тебе: Люблю тебя, - что ты сделаешь, любовь моя - Заколю себя. (Перевод О. Савича) Жницы сжинают пшеницу. (Я это слышу с балкона.) !Г 532 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ Щ АНДРЕЙ ПЛАТОНОВИЧ ПЛАТОНОВ 533 ЧЕРНЫЕ ЛУНЫ Над берегом черные луны, и море в агатовом свете. Вдогонку мне плачут мои нерожденные дети. Отец, не бросай нас, останься! У младшего сложены руки... Зрачки мои льются. Поют петухи по округе. А море вдали каменеет под маской волнистого смеха. Отец, не бросай нас!.. И розой рассыпалось эхо. (Перевод А. Гелескула) ТИХИЕ ВОДЫ Глаза мои к низовью плывут рекою... С печалью и любовью плывут рекою... (Отсчитывает сердце часы покоя.) Плывут сухие травы дорогой к устью... Светла и величава дорога к устью... (Не время ли в дорогу, спросило сердце с грустью.) (Перевод А. Гелескула) ПРОЩАНЬЕ Прощаюсь у края дороги. Угадывая родное, спешил я на плач далекий - а плакали надо мною. Прощаюсь у края дороги. Иною, нездешней дорогой уйду с перепутья будить невеселую память о черной минуте. Не стану я влажною дрожью звезды на восходе. Вернулся я в белую рощу беззвучных мелодий. (Перевод А. Гелескула) Геннадий Иванов АНДРЕЙ ПЛАТОНОВИЧ ПЛАТОНОВ (1899-1951) Андрей Платонов был человеком неразговорчивым и грустным Однажды литератор, имя которого забыто, настолько яростно убеждал его, будто сам он пишет не хуже, если не лучше, что ангельское терпение Платонова лопнуло: Давайте условимся раз и навсегда, - воскликнул он: - вы пишете лучше. Лучше Но только чернилами. А я пишу кровью. Андрей Платонов, начавшийся как писатель в 1919 году, возвращался к русскому читателю в два этапа: во время хрущевской оттепели и в период перестройки. И в том, и в другом случае фигура его была 534 100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕ! АНДРЕЙ ПЛАТОНОВИЧ ПЛАТОНОВ 535 подсвечена искажающими облик по-1 литическими юпитерами. На наше памяти энтузиасты перестройки име-j нем Платонова побивали совете власть и делали из него едва ли нА диссидента, что абсолютно противо] речит положению вещей. Проза Платонова - это Слов^ проросших в мироздание корней! Диссидентом по своему душевному устройству он никак быть не мог. Щ рождению принадлежащий к самом^ революционному классу - проле! тариату, он и сам пережил револю| ционный экстаз. То, что буржуазр нам враг, - известно много лет. Но что она враг страшнейший, могу| щественнейший, обладающий безумным упорством в сопротивлент что она действительный властелин социальной вселенной, а пролета! риат только возможный властелин... - это нам стало известно из соб| ственного опыта, - писал Платонов в 1921 году (Всероссийская ко! лымага). Как художник, он сумел показать из недр революционную стихию,! эту кипящую человеческую магму, из которой вываривалось что-то новое, а как мыслитель сумел придать ей философскую притчевость. Плоть от плоти, он был тем не менее европейски образованным человеком. Юрий Нагибин (с его отчимом писателем Рыкачевым Платонов близко общался) свидетельствует: С ним было всегда гипнотически интересно. Он прекрасно знал все, что делается в мире литературы, в мире искусства, в мире точных наук. Неудивительно, что он все знал про паровозы да и про технику вообще, но он был у себя дома, когда речь заходила о фрейдизме, о разных космогонических теориях или о нашумевшей книге Шпенглера Закат Европы. Помню его спор с моим отчимом о знаменитом и несчастном Вейнинге- ¦ ре, пришедшем к самоубийству теоретическим путем. Я слушал его с-| открытым ртом... В области литературы у него тоже не было белых пятен. Он чувствовал себя одинаково легко в мире Луция Аннея Сенеки и Федора Достоевского, в мире Вольтера и Пушкина, в мире Ларошфуко и Стендаля, Вергилия и Лоренса Стерна, Грина и Хемингуэя. Его нельзя было обескуражить каким-то именем или теорией, новым учением или модным течением в живописи. Он знал все на свете! И все это, как у большинства настоящих людей, было золотыми плодами самообразования. В своем великом романе Чевенгур (1929) Платонов показал стронувшийся, перевернувшийся после семнадцатого года мир, где всё сорвалось с мест и понеслось, где каждый захотел взять чужую, более значительную роль - Кто был ничем, тот станет всем!: деревенская повариха называет себя заведующей коммунальным питанием, конюх - начальник живой тяги... Есть у Платонова и надзиратель мертвого инвентаря, и Иван Мошонков переименовавшийся в Федора Достоевского, и Степан Копенкин, который вместо иконки Божией Матери зашивает в шапку портрет Розы Люксембург... Все начальники, все при должностях, сменили богов, бросили привычные занятия. А что Буржуи расстреляны, плохих людей больше нет, остались только хорошие - все ждут немедленного коммунизма... Ты что за гнида такая, - возмущается Копенкин, - сказано тебе от губисполкома закончить к лету социализм! Переход в социализм и, значит, в полный атеизм совершился у мужиков, у солдат до того легко, точно в баню сходили и окатились новой водой. Это - совершенно точно, это действительность, а не дикий кошмар, - писал Василий Розанов в
Каталог: Blacklady3 -> file
file -> Игорь Анатольевич Мусский 100 великих отечественных кинофильмов 100 великих – 0
file -> Спят буддийские монастыри и развалины зороастрийских башен
file -> Наше благо и согласие общества
file -> Сто великих узников москва "вече" 2003
file -> Сочинение Она насыщена такими неожиданными подробностями, которых не найти ни у
file -> Сто великих скульпторов москва "вече" 2002
file -> Сто великих наград москва
file -> Сто великих казней москва "вече" 2004
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   ...   57