Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Статья «Проблемы интерпретации расы»




страница1/11
Дата04.03.2017
Размер1.72 Mb.
ТипСтатья
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
А.С. Тимощук


ЭСТЕТИКА ВЕДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Монография

Владимир 2003

УДК 2 (075.8)

ББК 86


Т 41
В текст монографии включена статья «Проблемы интерпретации расы», написанная при участии Дворянова С.В.
Тимощук А.С. Эстетика ведийской культуры: Монография. ВЮИ Минюста России. Владимир, 2003. 140 с.
ISBN 5-93035-061-2

Предназначена для тех, кто интересуется эстетикой традиционного общества. В книге обсуждаются эстетические ориентиры классического ведийского общества и их модификация в региональной традиции Гаудия.

Рекомендуется студентам, а также всем, кто желает познакомиться с ведийской культурой.

Рецензенты:

В.Н. Константинов, д-р филос. наук.

Е.Н. Шапинская, д-р филос. наук.

На обложке:

1. Шри Шри Радха-Кришна - единый и неслиянный эстетический Абсолют.

2. Божество Курмы - Бог Вишну в образе черепахи, символ эстетического совершенства. Когда боги и демоны пахтали океан молока, то Господь Курма служил им гигантской опорой. Когда мы стремимся достичь успеха в эстетической деятельности, то идеалом и основанием устремлений всегда является Трансцендентное. В таком контексте образ Курмы появляется в самой последней главе Шримад-Бхагаватам, сумме всей индийской эстетики.

ISBN 5-93035-061-2

© Владимирский юридический институт Минюста России, 2003

© А.С. Тимощук, 2003

ЭСТЕТИКА ВЕДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ




ПЛАН

ВВЕДЕНИЕ.


ГЛАВА I. ВЕДИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ КАК ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ
ГЛАВА II. ЭСТЕТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЕДИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
ГЛАВА III. ФОРМИРОВАНИЕ ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ В ВЕДИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ
ГЛАВА III. ЭСТЕТИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ РАСЫ В ГАУДИЯ ВАЙШНАВИЗМЕ
1. Объект как причина коммуникации расы
2. Раса, вызванная атрибутами объекта
3. Духовная среда как стимул трансляции расы
4. Субъект расы в нормативной практике
5. Субъект расы на спонтанной стадии
6. Раса как экспрессия
7. Проблемы интерпретации расы
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ
Эстетика – вот подлинная ось бытия, ибо человек всегда занят поисками прекрасного. Прекрасное – неуловимая объективная реальность, проявляющаяся во многообразии вкусов и отношений. Бесконечность оттенков прекрасного позволяет считать его глубоко личной реальностью, объективной только по определению, как понятие. Человек стремится удовлетворить потребность в наслаждении прекрасным, поэтому эстетическое ближе к каждому, чем что-либо иное. Комфорт, занимательные книги, общение, обладание красивыми предметами, – все это входит в круг эстетических прерогатив, и выбор человека, незаметно для него самого, определяет эстетическая доминанта. Удивительным и непостижимым можно считать тот факт, что вкус связан с нашей личностью – чем более глубоким вкусом мы обладаем, тем больше проявляется наша внутренняя природа. При этом наше внутреннее я способно трансформироваться под воздействием других вкусов, порою принципиально отличных от нашего. Когда различные эстетические доктрины входят в конфликт, рождая неразрешимую коллизию, мы обычно говорим, что «о вкусах не спорят», тем самым подтверждая, что любая эстетическая доктрина обладает непреложной ценностью сама по себе. Такова универсальная, или «бесспорная» формула эстетического многообразия.

Возникшая в XVIII в. в Европе теория эстетики противопоставила эстетическое логическому познанию и указала на подчиненное, низшее положение эстетики как «чувственного познания». Таким образом, в иерархии цивилизационных ценностей вкус занял низшее положение, несмотря на то, что его изначальной функцией является стремление к чему-то высокому. Однако даже теоретическое познание не способно полностью преодолеть вкусовые (эстетические) ориентиры.

Этимологические корни термина aisthēsis указывают на значение явления, видения. «В учении стоиков знак (sēmeînon) рассматривается как сущность, образуемая отношением означающего (semaînon) и означаемого (sēmainòmenon). Первое определялось как «воспринимаемое» (aisthēton)1, а второе – как «понимаемое» (noētón) или, если выражаться более лингвистично, «переводимое»»2. Знак должен быть реципирован, и то, как он будет потреблён, зависит от модуса восприятия3.

Aisthanomenos в античности означало «чувствующий», «ощутимый», но также и «благоразумный», «здравомыслящий». Так гармонизировались две противоположные сферы, чувственная и интеллектуальная. Для древнегреческого языка такая диалектика не была чем-то непривычным1. Подлинно эстетическое является плодом «благого разума», а человек способен наслаждаться благом лишь с помощью чувств.

Сверхзадачей эстетики, поэтому является очищение чувств, переход от более грубых к более тонким формам. Еще в Древней Индии различали две важнейшие категории – хорошее-для-себя (преяс) и благо-для-всех (шреяс). Первое связано с сиюминутным наслаждением, в то время как шреяс указывает на лучшее, превосходящее благоприятное. Идея заключается в том, что если поступать удовлетворяя Благо, то индивид всегда будет удовлетворен и сам. В то время как бесконечная погоня за приятными ощущениями делает человека опустошенным.

Таким образом, не каждое восприятие можно назвать эстетическим. Эстетика имеет дело с непрагматическим, бескорыстным взаимодействием с реальностью. Такое определение эстетики дает В.В. Бычков: «наука о неутилитарном созерцательном или творческом отношении человека к действительности, изучающая специфический опыт ее освоения (глубинного контакта с ней), в процессе (и в результате) которого человек ощущает, чувствует, переживает в состояниях духовно-чувствен­ной эйфории, восторга, неописуемой радости, катарсиса, духовного наслаждения и т.п. полную гармонию своего Я с Универсумом, свою органическую причастность к Универсуму в единстве его духовно-материальных основ, свою сущностную нераздельность с ним, а часто и конкретнее — с его духовной Первопричиной, для верующих — с Богом»2.

Эстетическое в этом смысле предстаёт как автореферентный способ чувственного освоения мира – по мере того, как утончаются и очищаются наши чувства – одухотворяется и мир вокруг нас. Эстетическое освоение также предполагает поиск гармонии. Специфику этого освоения отметил И. Кант. Подводя итог своей критической философии, он восполняет недостатки чистого и практического разума эстетическим суждением, которое понимает как незаинтересованное (не основанное ни на каком утилитарном интересе) отношение к предмету: «...суждение вкуса чисто созерцательно, то есть оно индифферентно по отношению к существованию предмета и связывает его свойства лишь с чувством удовольствия и неудовольствия. Но само созерцание также не направлено на понятие, ибо суждение вкуса не есть познавательное суждение (ни теоретическое, ни практическое) и поэтому оно не основано на понятиях и не имеет их своей целью»3. Удовольствие, которое определяет эстетическое суждение вкуса, свободно от всякого интереса. Он пишет: «Каждый должен согласиться с тем, что то суждение о красоте, к которому примешивается малейший интерес, очень пристрастно и не есть чистое суждение вкуса1. Поэтому, для того, чтобы быть судьей в вопросах вкуса, нельзя ни в малейшей степени быть заинтересованным в существовании вещи, в этом отношении надо быть совершенно безразличным»2.

В «Критике способности суждения» последовательно объясняется, что эстетическое отношение не совпадает ни с теоретическим, ни с практическим отношением: «Суждение именно потому и называется эстетическим, что его определяющим основанием служит не понятие, а чувство (внутреннее чувство) упомянутой гармонии в игре душевных сил, поскольку она может только ощущаться»3. Из трех видов отношения, означающих, следовательно, три различные соотношения представлений с чувством удовольствия и неудовольствия, по отношению к которому мы отличаем друг от друга предметы или способы представления; первые два: приятное (то, что доставляет наслаждение), хорошее (то, что ценят, одобряют) – не являются эстетическими. В первом случае заинтересованы внешние чувства, во втором – заинтересован разум. И только третий вид удовольствия лишен всяческой заинтересованности – прекрасное – то, что только нравится и поэтому оно свободно, а, значит – эстетическое. Подлинное эстетическое означает снятую форму практического и теоретического.

Практическое и теоретическое суть одномерные восприятия. Они выхватывают лишь одну обезличенную сторону действительности – сведенную к информации или к полезному.

Универсальное свойство сознания – быть избирательным, направленным. Это связано с интересом, пристрастием, удовлетворением. Последние являются синонимичными понятиями для передачи главной потребности всего живого – любить. Любая живая система избирательно «выхватывает» из действительности то, к чему больше привязана. Пристрастие к утилитарному отношению стягивает и обуславливает, теоретическое отношение, которое проявляется как контроль знания, не имеет границ. Только эстетическое отношение гармонизирует все сферы бытия. Только оно приносит полное, подлинное счастье, ибо неполное счастье – не есть счастье. Виды отношения сродни шаблонам, стереотипам восприятия, которые могут стягивать и порабощать личность. Личность убивается через утилитарный и теоретический режим восприятия. В утилитарном режиме личность парциализируется до сферы желудка, гениталий и т.п. Античная Греция развила теоретический режим восприятия, где объект редуцируется до родовых признаков. Эстетическое выражение и восприятие основано на самодовлеющей ценности вещи.

Почва для такого отношения – идея сверхчувственного в человеке, которая есть образ безграничной и недоступной всей нашей познавательной способности области сверхчувственного1. Существование сферы трансцендентного служит затем для И. Канта истоком нравственного поведения, как критерия взаимодействия с эстетическим: тот, кто имеет эстетическое отношение, может ощущать его лишь постольку, поскольку его интерес был уже до этого основан на нравственно добром2. «Принципиальная недоступность эстетического опыта для логического истолкования служит Канту одним из убедительных доказательств бытия сферы трансцендентных идей, в том числе и в сфере морали, является истоком «категорического императива», в частности»3. Для нас особенно важно это положение, ибо эстетическое не есть безнравственное и оно значительно отличается от опыта беспринципного эстетства, погони за удовлетворением эгоистического вкуса. Этическое подготавливает почву для подлинной эстетики и в дальнейшем эстетика всегда зависит от этики. С другой стороны, истинная этика возможна, когда субъект обладает вкусом к правильному, гармоничному поведению и иное поведение становится противным его природе. Знание без образования – это теория, а воспитание без знания – дрессировка. Высшее развитие этических систем – спонтанная любовь к правильному действию.

В работе продолжено развитие понимания эстетического как неутилитарного кода накопления и снятия информации. Эстетическое не существует вне отношения. Эстетическое отношение есть бескорыстное приобщение к «самости» предмета, отличное от практического отношения пользователя и от теоретического осмысления. Такая интерпретация эстетического характеризует его как универсальный во времени и пространстве феномен, присутствующий в окружающей нас жизни.

Специфика эстетического заключается в проникновении во все сферы культуры в целом. Другая специфика эстетического — фиксация ценности предметного мира безотносительно к практическим целям человека. Это проявляется в бескорыстии, «незаинтересованности» эстетического отношения, которое не заботит ни потребление, ни присвоение предметов, а лишь их созерцание и восхищение. При этом внешний знак передаёт внутреннюю сущность, и имеет место духовное постижение упорядоченности, организованности и гармоничности.

Автор полагает, что данное понимание дает ключ к изучению эстетического и в традиционной ведийской культуре, где также существовало различение между тремя типами отношения: карма (утилитарное), гьяна (теоретическое) и бхакти1 (эстетическое).

Эти три отношения являются своего рода универсальными кодами восприятия, структурирующими мир. Из них эстетический лучше всего раскрывает человеческую природу, т.к. его главная потребность человека во все времена – это любить. Теоретическая форма отношений и утилитарная не способствуют состоянию бескорыстной любви. Они привносят в любовь контроль и своекорыстие. Поэтому только в эстетическом отношении индивид ведет себя как целостное существо.

Актуальность исследования состоит в изучении одной из важнейших проблем современности – проблеме функционирования традиционной культуры. Если посттрадиционная культура ориентирована в своей цели и мотивации на экономическое развитие ради «справедливого» чувственного счастья для всех, то в чем же заключается энергетический пафос традиционного общества, как там происходит коммуникация2 жизненных смыслов?

К концу ХХ в. стали быстро разворачиваться процессы глобализации, что означает выбор потребительства в качестве эталона организации жизнедеятельности. В результате остро встал вопрос о судьбе цивилизации, наследовании ценностей. О. Шпенглер, А. Тойнби, Ф. Фукуяма предсказали аксиологическую энтропию общества, построенного на принципах потребления. Вместе с тем, нельзя не отметить потенциальный синергетический эффект от встречи культур Запада и Востока, Севера и Юга. Наряду с глобализацией, наблюдается и процесс внедрения инокультуры, обновления ценностей. Такое взаимодействие всегда таит возможность культурного взрыва, революционного преобразования общества. Опыт истории, и особенно на примере традиционных культур древности и средневековья, позволяет изучить формы и способы трансляции, коммуникации, транскультурности, пожалуй, в наиболее чистом виде. На его основе легче отыскать пути и способы подхода и к более сложным и запутанным процессам современной культуры.

Учитывая персоналистическую доминанту эстетического отношения можно сделать вывод, что сейчас необходима разработка проблемы коммуникации эстетического в традиционном обществе. В исследовании рассмотрена ведийская традиция как действующая модель коммуникации эстетического кода в культуре. Сегодня человечество, весь мир нуждается в модели коммуникации эстетического, неутилитарного, и она была уже разработана в ведийской культуре.

Если в европейской мысли только в XVIII столетии была оформлена концепция эстетического, то в древнеиндийской литературе как минимум три тысячелетия назад существовал комплекс представлений о взаимодействии человека с высшей реальностью на основе чувства бескорыстного удовольствия, возвышенного эмоционального восприятия, что объединяется в одно понятие «раса». С достаточным основанием мы можем предположить, что в древнеиндийских текстах также под термином раса понимается эстетическое, отношение, указывающее на комплекс эмоциональных непрагматических взаимодействий субъекта и объекта1. Особым случаем такого отношения является его разработка в бенгальском вишнуизме. Бенгальский вишнуизм, известный также как Гаудия вайшнавизм, сейчас получил распространение как международное движение «Харе Кришна». Он является носителем сущности ведийской культуры2 и поэтому в данной монографии рассматривается как ее интегральная часть. По нашему мнению, в данной традиции была представлена одна из первых моделей коммуникации эстетического, сущность которой есть чувственно представшее отношение индивида к Богу, Абсолюту, Шри Кришне. Эта модель реализовалась в трёх основных формах: как коммуникативные практики, как стимул коммуникации и как способы выражения.

Поскольку это отношение не является чем-то обыденным и массовым, можно предположить, что оно зависит от особенностей процессов коммуникации расы, которые достаточно непосредственно связаны с определенными духовными коммуникативными практиками. В бенгальском вишнуизме ими являются, прежде всего, нормативная и спонтанная практики. Если индивид под влиянием одной из практик обрёл способность испытывать расу (духовный вкус), необходимо, чтобы что-то вызывало это чувство. За этот аспект коммуникации в бенгальском вишнуизме отвечают «возбудители» расы, в качестве которых могут выступать объект (Абсолют), его атрибуты и духовная среда. Возникнув под влиянием стимула, раса должна иметь некоторое выражение, индивидуальную экспрессию. В бенгальском вишнуизме такая экспрессия осуществляется посредством различных состояний – постоянных и преходящих, намеренных и спонтанных. Все эти виды коммуникации расы составляют внутренний смысл произведений бенгальского вишнуизма.

Учитывая теорию расы при анализе источников бенгальского вишнуизма, мы имеем возможность более глубокого проникновения в замысел автора и внутренний смысл текста. Напротив, игнорируя теорию эстетического восприятия при анализе источников, мы теряем аутентичную интерпретацию явления.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • Тимощук А.С.
  • ISBN 5-93035-061-2