Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Созданным Львом Николаевичем Гумилёвым




страница1/7
Дата01.07.2017
Размер1.1 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7
.11. Рим, Византия, Великое Переселение народов и Северин как личность с точки зрения гумилёвской этнологии - мнения Л.Н. Гумилёва и моё.
До сих пор я пользовался созданным Львом Николаевичем Гумилёвым дедуктивным методом, находил параллели между западным Великим Переселением народов и описанным в гумилёвских работах восточным Великим Переселением, применял ряд его частных определений и терминов. Сейчас пришло время рассмотреть всю интересующую нас эпоху с точки зрения гумилёвской этнологии, поскольку работа Л.Н.Гумилёва «Этногенез и биосфера Земли», которую ВИНИТИ (Всесоюзный Институт Научно-Технической Информации - 140010, г. Люберцы Московской области, Октябрьский проспект, 403) до поры, до времени предоставлял желающим в виде ксерокопии депонированной рукописи, кому-то вышестоящему показалась опасной, а потому подверглась атаке на уничтожение. Для таких вышестоящих она-таки была крайне опасна. А вот Советский Союз спасти могла и пойти на пользу всему человечеству – тоже. Не дали…
Имя Гумилёва было достаточно известно за рубежом, так что атаку повели не вполне типичным методом. До того времени вполне респектабельный писатель, не «отличник», но «хорошист», Владимир Чивилихин был вызван «куда следует», получил руководящее указание и стал его исполнять. Итогом его работы стал роман-эссе «Память», название которого позже возьмут себе около десятка обществ различной степени шовинистичности. И первой выйдет вовсе не готовившаяся Чивилихиным до вызова к начальству книга, где он вёл себя ещё относительно по-человечески, а специально написанный для дискредитации Л.Н.Гумилёва и его достижений в науке концентрат мерзости, такого фекального наполнения, что до него, пожалуй, в советской литературе таких и не встречалось. Уж потом выйдет в качестве второго тома то, что он собирался написать и опубликовать поначалу, до вызова и получения задания. Тоже весьма пахучее явление, но всё же терпеть ещё можно было…
Сам Чивилихин ни уха, ни рыла в исторической науке не смыслил, что видно любому читателю разбираемых в его опусе исторических работ и исторических романов. «Память» - это невероятный концентрат плагиата, невежества, противоречий автора самому себе, а не только здравому смыслу, клеветы геббельсовского толка и квасного, поистине чёрносотенного, великорусского шовинизма. Но если такое было выпущено в достаточно многотиражном журнале «Наш современник» и получило вопреки обрушившейся на редакцию этого журнала лавине протестов Государственную премию, то было ясно, что это требовалось властным и могучим нелюдям. Немудрено, что напуганный ректорат Ленинградского Государственного Университета имени Жданова принял решение запретить дальнейшее изготовление ксерокопий этой работы.
Я, однако, имел все три выпуска этой депонированной рукописи Шифры трёх её выпусков в ВИНИТИ: № 1001-79 Деп., № 3734-79 Деп. и № 3735-79 Деп. – надеюсь, что их сейчас сможет заказать по указанному адресу всякий желающий. А потому я не то что «позволил себе», а именно «счёл себя обязанным» использовать это попавшее мне в руки оружие в боях за истину вообще и при решении проблем, связанных с «Житием Северина» – в частности.
Ибо гумилёвская этнология, с момента своего появления, стала важнейшим, после работ Михаила Николаевича Покровского, поправочным коэффициентом, повышающим точность получаемых историком результатов примерно на 20 - 75 процентов (в разные по степени накала этнической борьбы в изучаемых регионах планеты периоды).
Ни Покровский, ни Гумилёв этого не могли знать – оба были первопроходцами на социальной и этнической гранях кристалла бытия, а потому их уровень был схож с уровнем Коперника, ещё не знавшего поправок Кеплера и Ньютона. Так что принимать их работы за абсолютную истину, за весь объём упомянутого кристалла – нельзя. Но без исследования упомянутых граней понятие об этом объёме будет недостаточным, пока работ Покровского и Гумилёва не было; и будет «неверным», даже «ложным», когда эти работы уже имеются и стали известными кому бы то ни было.
Мне они стали известны. И я не мог не использовать их. А так как в появившемся в конце концов книжном варианте этой воистину эпохальной работы Гумилёва текст подвергся кастрации, и до сих пор урезанные её части не восстановлены, то я так и оставляю здесь выписки из этой работы в первозданном «депонированно-рукописном виде». И только после приведения всех этих выписок начинаю собственное рассмотрение своей темы под этнологическим углом зрения.
Начинать следует с гумилёвской терминологии.
Выпуск 1, стр. 182:

Теперь мы можем построить этническую иерархию в общем виде, а заодно уточнить значение терминов.


Антропосфера - биомасса всех человеческих организмов (термин установившийся, но не дающий перспектив без понимания проблемы).
Этносфера - мозаичная антропосфера («мозаичность» предполагает наличие в антропосфере структурного членения по этническому принципу) социосфера, (т.е. сочетание этно-ландшафтных целостностей, всегда динамических).
Суперэтнос - группа этносов, возникших одновременно в одном регионе и проявляющая себя в истории как мозаичная целостность.
Этнос - устойчивый коллектив людей, противопоставляющий себя всем прочим коллективам и имеющий своеобразную структуру, которая закономерно меняется в историческом времени. Уточнение: динамическая система, естественно возникающая в биосфере Земли и меняющаяся по фазам этногенеза.
Субэтнос - элемент структуры этноса, взаимодействующий с прочими. При упрощении этно-системы в фазе упадка число субэтносов сокращается до одного, который становится реликтом.
Таксономические единицы одного порядка:
Консорция - группа людей, объединённых одной исторической судьбой; либо распадается, либо переходит в конвиксию.
Конвиксия - группа людей, объединённых однохарактерным бытом и семейными связями. Иногда переходит в субэтнос. Фиксируется не историей, а этнографией.
Условившись понимать под этногенезом не только его пусковой момент - появление этноса на арене истории, но всё протекание становления этноса до конца, о котором будет рассказано ниже, можно дать следующую дефиницию: любой непосредственно наблюдаемый этнос - та или иная фаза этногенеза. А этногенез - глубинный процесс в биосфере, обнаруживаемый лишь при его взаимодействии с общественной формой движения материи, то-есть внешние проявления этногенеза, доступные изучению, носят социальный облик.
Выпуск 1. стр. 147:
На порядковом уровне консорции заканчивается этнология, но принцип иерархической соподчинённости в случае нужды может действовать и дальше. На порядок ниже мы обнаружим одного человека, связанного с окружением. Это может быть полезно для биографии великих людей. Спустившись ещё на порядок, мы встретимся не с полной биографией человека, а с одним эпизодом его жизни - например, с совершённым преступлением, которое должно быть раскрыто. А ещё ниже – случайная эмоция, не влекущая за собой крупных последствий. Но мы должны помнить, что это бесконечное дробление, лежащее в природе вещей, не снимает необходимости находить целостности на заданном уровне, важном для решения поставленной задачи.

Выпуск 1. стр. 171:
Возникшую перед нами проблему следует сформулировать так: откуда берутся силы, создающие этносы? Такие силы должны быть, ибо если их не было, то энтропия, определяемая естественным отбором, давным-давно, ещё в эпоху палеолита, сгладила бы все этнические различия и превратила многообразие человечества, в единую безликую

антропосферу...



Выпуск 1, стр. 173:
...Но влияние любых экзогенных (внешних - Я.Ц.) факторов не объясняет, почему даже при отсутствии катастроф одни этносы сменяются другими, оставляя в наследство потомкам только руины архитектуры, обломки скульптуры, отрывки литературы, битую посуду, да сбивчивые воспоминания о славе предков. Очевидно, для человека отбор имеет иное значение, чему Дж. Холден уделяет большое внимание.

«Биологический отбор направлен на такие признаки, от которых зависит, чтобы каждый член этноса имел больше детей, чем другой. Таковы: сопротивляемость болезням и физическая сила, но не те качества, которые служат умножению этноса (или вида) как целого, и потому особо ценятся людьми».

По Холдену, гены мучеников идеи и науки, храбрых воинов, поэтов и артистов в последующих поколениях встречаются всё реже и реже. Для нашего анализа важно, чтò может быть достигнуто в результате этого для дальнейшей судьбы этноса, разумеется, не в плане общественном, а в интересующем нас в данный момент - популяционно-генетическом? Дж. Холден формулирует это положение так:



«Естественный отбор действует на изменения, имеющие приспособительный характер, а эти изменения не идут в любом направлении. Большая часть их ведёт к потере сложности строения или к редукции органов - к дегенерации».

Дж. Б. С .Холден «Факторы эволюции». М.-Л., 1935, с.82

(Редукция - обратное развитие в сторону упрощения, дегенерация – вырождение - Я.Ц.).
Этот тезис, доказанный Холденом, на первый взгляд противоречит школьным представлениям об эволюции, как прогрессивном развитии. Но как только применим диалектический метод - противоречие исчезнет как дым. Виды либо вырождаются, либо стабилизируются и превращаются в персистенты (реликты, пережившие собственное развитие), но возникают новые виды, более совершенные, нежели предшествовавшие. Однако и они уступят место под солнцем тем, кто придёт вслед за ними, а пока вызревает в будущем. Рептилии заменили гигантских амфибий, млекопитающие - динозавров, а современный человек - неандертальца; и каждому взлёту предшествовало глубокое падение.
Переведём это на язык этнологии и применим к нашему материалу, взяв, как модель, простейший образец - локализованный (территориально), замкнутый (генетически), самооформившийся (социально) этнический коллектив.

Выпуск 1, стр. 174:
§ 52. Альтруизм, точнее антиэгоизм.

Новорожденный этнос, как только он заявляет о своём существовании, автоматически включается в мировой исторический процесс. Это значит, что он начинает взаимодействовать с соседями, которые ему всегда враждебны. Да иначе и быть не может, ведь появление нового, активного, непривычного ломает уже установившийся и полюбившийся уклад жизни. Богатства региона, в котором произошло рождение этноса, всегда ограниченны. Прежде всего это относится к запасам пищи. Вполне понятно, что те, кто спокойно существовал при устоявшемся порядке, отнюдь не хотят стеснять себя или уступить своё место чужим, непонятным и неприятным для них людям. Сопротивление новому возникает как естественная реакция самозащиты и всегда принимает острые формы, чаще всего истребительной войны. Для того, чтобы победить или, как минимум, отстоять себя, необходимо, чтобы внутри этноса возникла альтруистическая этика, при которой интересы коллектива становятся выше личных. Такая этика наблюдается и среди стадных животных, но только у человека принимает значение единственного видоохранительного фактора. Она всегда соседствует с эгоистической этикой, при которой личное плюс семейное становится выше общественного, но, поскольку интересы личности и коллектива часто совпадают, острые коллизии возникают редко. С точки зрения сохранения... этноса, сочетание обеих этических концепций создаёт оптимальную ситуацию. Функции разделены. «Альтруисты» обороняют этнос как целое, «эгоисты» воспроизводят его в потомстве. Но естественный отбор ведёт к сокращению числа «альтруистов», что делает этнический коллектив беззащитным и, по прошествии времени, этнос, лишившись своих защитников, поглощается соседями. А потомство «эгоистов» продолжает жить, но уже в составе других этносов, вспоминая «альтруистов» не как своих защитников-героев, а как людей строптивых и неуживчивых, с дурным характером.



Именно это и происходит сейчас в нашей солнечной стране – по всей бывшей советской территории, не только в Российской Федерации. Нынешние двуногие дворняги всех борцов за свободу в мировой, российской и советской истории облаяли, двуногие шакалы на всех борцов за хоть какой-то прогресс мысли или бытия во все времена (и особенно в советские) лапы задрали и мочой опрыскали. Всё, что советские люди и их союзники на планете считали своим наследием от прошлого, испохаблено всемерно. Поливают даже Лермонтова (Пьецух этим прославлен), а уж о Дарвине или Джордано Бруно и говорить незачем. - Я.Ц.
Проверить эту формулу на историческом материале можно только одним способом, о котором следует сказать подробно. Этика рассматривает отношение сущего к должному, а должное, как и сущее, в каждую эпоху меняется. Эти изменения чутко фиксируются данными источников, которые в других отношениях не стесняясь искажают факты. Здесь же они искренни, потому что описывают не действительность, а идеал, который им самим каждый раз представляется несомненным. Поэтому для фиксации смены поведенческого императива мы можем использовать историографию и даже художественную литературу прошлых эпох, приняв их не за источник информации, а за факт, подлежащий критическому исследованию, и, через него, представить - как протекает этот процесс в натуре. Возьмём для примера какой-нибудь законченный отрезок истории народности (не государства, не политических институтов, не социально-экономических учреждений, а именно этноса), достаточно известный читателю, и бегло просмотрим его фазы. Подходящий пример - город-государство Древний Рим. Если отбросить его мифический и потому недостоверный период царей, - от первой сецессии (ухода плебеев на Священную Гору, вслед за чем последовал их компромисс с патрициями), определившей характер общественной системы, до эдикта Каракаллы (признания провинциалов, подданных Рима, - римлянами), т.е. с 769 г. до н.э. по 212 г. н.э., можно легко проследить эволюцию соотношения «альтруистов» и «эгоистов». Впрочем, это сделали уже в древности римские историки, именуя этот процесс «падением нравов».
В первый период, до конца пунических войн, как сообщают авторы источников, не было недостатка в героях, желавших гибнуть за отечество. Муций Сцевола, Аттилий Регул, Цинциннат, Эмилий Павел и множество им подобных, вероятно, в значительной мере были созданы патриотической легендой, но важно, что именно подобные личности служили идеалом поведения. В эпоху гражданских войн положение резко изменилось. Героями стали вожди партий: Марий или Сулла, Помпей, Красс или Цезарь и Серторий, Юний Брут или Октавиан. Они уже не отдавали жизнь за отечество, а рисковали ей в интересах своей партии и с непременной выгодой для себя. В эпоху принципата тоже немало храбрых и энергических деятелей, но все они действуют неприкрыто в личных интересах, и это воспринимается общественным мнением как должное и даже как единственно возможное поведение. Императоров и полководцев теперь хвалят за добросовестное исполнение своих обязанностей, т.е. за отсутствие нечестности и бессмысленной жестокости, ибо это и им самим выгодно. Уходят в прошлое партии оптиматов и популяров, и выступают группы тех или иных легионов, например, сирийская, паннонская и т.п., которые сражаются между собой исключительно ради власти и денег. При династии Северов торжествует идеал силы и выгоды, и не случайно, что в это же время римский этнос, называющийся populus Romanus, растворяется среди народов, им же завоёванных... Как мы видим, варьирующийся в определённом направлении идеал является индикатором сдвигов общественного подсознания, ибо отношение автора к герою эмоционально и, следовательно, сознательная ложь исключена. А общественное подсознание отражает более глубокую сущность - изменение стереотипа поведения, который и является реальной основой этнической природы человеческого коллективного бытия.
Я вынужден всё же сокращать выписки, ибо всю гумилёвскую работу не перепишешь. Поэтому кратко отмечу, что соотношение «альтруистов» и эгоистов» - только первейшее из отмечаемых им изменений, и в конце концов он приходит к выводу, что главным явлением в процессе этногенеза является процесс убывания «пассионарности». Поначалу он называет её «фактор-икс».
Выпуск 1, стр. 202:
Очевидно, существует фактор, уравновешивающий деструктивное влияние естественного отбора и стабилизирующую роль сигнальной наследственности или традиции. Этот фактор-X (икс) должен проявляться в изменениях поведения и восприниматься самими людьми, как особенность психической структуры. Следовательно, это признак, возбуждающий и стимулирующий процессы этногенеза. Найдя фактор-икс и раскрыв содержание искомого признака, мы уясним себе механизм процесса каждого отдельного этногенеза и их всех в совокупности. Для достижения поставленной цели нам необходим обильный, проверенный и строго датированный материал, который содержится во всеобщей истории человечества. Если мы обработаем его приёмами, принятыми в естественных науках, то сможем получить данные для решения поставленной проблемы, а пока ограничимся ответами на недоумения, сформулированные выше:

  1. Выдумать новый стереотип поведения нельзя, потому что если бы какой-нибудь чудак и поставил перед собой такую цель, то сам бы всё-таки вёл себя по-старому, привычному, как наиболее приспособленному к существующим условиям бытования этнического коллектива. Выйти из этноса - это то же, что вытащить себя из болота за собственные волосы; как известно, это проделал только барон Мюнхаузен.

  2. Поскольку новый стереотип поведения возникает в результате безотчётной деятельности людей, то бессмысленно ставить вопрос о том, лучше он или хуже. Шкалы для сравнения нет. Он просто иной.

  3. Но если сломать бытующую традицию этнического облика невозможно, незачем, да и никто этого сознательно не хочет, то, видимо, - это случается в силу особого стечения обстоятельств. Каких?

Вот на что надо найти ответ!


Выпуск 2, стр. 122:
...Так как никакое действие не может произойти без приложения силы, то, очевидно, следует искать тот вид энергии, который непосредственно воздействует на поведение людей, и тот эффект этой энергии, который можно обнаружить в психике человека. Это должен быть импульс достаточно мощный для того, чтобы преодолеть свойственный любому организму инстинкт личного и даже видового самосохранения, т.е. жертвенность, простирающаяся даже на собственное потомство, чего не наблюдается ни у одного из видов животных. Но ведь у животных зато и этносов нет; сообщества их лишены общественной формы движения материи и саморазвивающихся институтов. Следовательно, интересующий нас «фактор икс» лежит в сфере человеческой психологии.
Выпуск 2, стр. 133:
...Формирование нового этноса всегда зачинается непреоборимым внутренним стремлением к целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменением окружения, общественного или природного, причём достижение намеченной цели, часто иллюзорной или губительной для самого субъекта, представляется ему ценнее даже собственной жизни. Это - безусловно, редко встречающееся явление и - отклонение от видовой нормы поведения, потому что описанный импульс находится в оппозиции к инстинкту самосохранения и, следовательно, имеет обратный знак. Он может быть связан как с повышенными способностями (талант), так и со средними, и это показывает его самостоятельность среди прочих импульсов поведения, описанных в психологии. Этот признак до сих пор никогда и нигде не описывался и не анализировался. Однако именно он лежит в основе антиэгоистической этики, где интересы коллектива, пусть даже неверно понятые, превалируют над жаждой жизни и заботой о собственном потомстве. Особи, обладающие этим признаком, при благоприятных для себя условиях совершают (и не могут не совершать) поступки, которые, суммируясь, ломают инерцию традиции и инициируют новые этносы.
Эффект, порождаемый этим признаком, видели давно; больше того, эта особенность даже известна, как «страсть», но в ежедневном словоупотреблении так стали называть любое сильное желание, а иронически - просто любое, даже слабое влечение. Поэтому для целей научного анализа мы предложим новый терминпассионарность

Английский эквивалент термина - driva. См. Sovet. geography, 1973, vol. XIV, № 5, р. 322

(от латинского Passio, ionis, f), исключив из его содержания животные инстинкты, стимулирующие эгоистическую этику, и капризы, являющиеся симптомами разболтанной психики, а равно душевные болезни, потому что хотя пассионарность, конечно, - уклонение от видовой нормы, но отнюдь не патологическое.

Выпуск 2, стр. 141:
Итак, пассионарность - это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики - к нарушению инерции агрегатного состояния среды. Импульс пассионарности бывает столь силён, что носители этого признакапассионарии - не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Это очень важное обстоятельство, указывающее, что пассионарность находится не в сознании людей, а в подсознательной стихии, являясь важным признаком, отражённым в конституции нервной деятельности. Степени пассионарности различны, но для того, чтобы она имела видимые и фиксируемые историей проявления, необходимо, чтобы пассионариев было много, т.е. это признак не индивидуальный, а групповой.

§ 116. Люций Корнелий Сулла.

Проверим правильность описания обнаруженного признака на нескольких других персонах. Люций Корнелий Сулла, римский патриций и нобиль, имел дом в Риме, виллы в его окрестностях и много клиентов и рабов. Подобно Александру (Македонскому - Я.Ц.), он не испытывал недостатка ни в яствах, ни в развлечениях. Что же толкнуло его в войско Мария, которого он презирал и ненавидел? И ведь он не ограничился службой штабного офицера, он участвовал в боях и, рискуя жизнью, схватил Югурту, чтобы привезти его в Рим на голодную смерть в Мамертинской тюрьме, за все эти подвиги он получил только одну награду: шатаясь по форуму и болтая с приятелями, он мог называть Мария бездарным болваном, а себя героем. Этому верили многие, но не все; тогда Сулла снова полез в драку, выдержал поединок с вождём варваров, вторгшихся в Италию, убил его и... стал хвастаться ещё больше. Но и этого ему показалось мало. Мария он, допустим, превзошёл, но оставалась память об Александре. Сулла решил покорить Восток и прославить себя больше македонского царя. Тут ему сказали: «Хватит! Дай поработать и другим!» Казалось бы, Сулла должен был быть доволен: его заслуги перед Римской республикой признаны, дом – полная чаша, все кругом уважают и восхищаются - живи да радуйся! Но Сулла поступил наоборот: возмутил легионы, взял приступом родной город, причём шёл на баррикады без шлема, чтобы вдохновить своих соратников, и добился, чтобы его послали на очередную нелёгкую войну. Что его толкало? Очевидно, стремления к выгоде не было. Но, с нашей точки зрения, внутренний нажим пассионарности был сильнее и инстинкта самосохранения, и уважения к законам, воспитанного в нём культурой и обычаем. Дальнейшее - просто развитие логики событий, то, что во времена А.С. Пушкина называлось «силою вещей» (хороший забытый термин). Это уже относится полностью к исторической науке, которая подкрепляет этнологию. Марий в 87 г. до н.э. выступил против Суллы с войском из ветеранов и рабов, которым была обещана свобода. Его поддержал консул Цинна, привлекший на сторону популяров италиков, т.е. угнетённые этносы. Взяв Рим, Марий приказал самому гуманному из своих полководцев перебить воинов из рабов, ибо опора на них его компрометировала. И четыре тысячи человек были зарезаны во время сна своими боевыми товарищами. Расправа сия показала, что популяры, при демократической декламации, мало отличались от своих противников - оптиматов.


Но всё же отличие было: Сулла тоже мобилизовал в своё войско десять тысяч рабов, но после победы наградил их земельными участками и римским гражданством. Различие между Марией и Суллой больше определяется личными качествами, нежели программами партий. При этом, в отличие от Александра, Сулла не был честолюбив и горд, ибо сам отказался от власти, как только почувствовал себя удовлетворённым. Он был крайне тщеславен и завистлив, но эти качества - только проявления пассионарности. И опять-таки подчеркнём, что успех Суллы зависел не только от его личных качеств, но и от контакта с окружением. Его офицеры - Помпей, Лукулл, Красс - и даже некоторые легионеры были тоже пассионарны, чувствовали и действовали в унисон с вождём. Иначе Сулла не стал бы диктатором Рима.
Выпуск 2, стр. 144:
Если же в приведённых выше примерах Наполеона, Александра Македонского и Суллы есть соблазн с большими натяжками увидеть в них «героев, ведущих толпу» то здесь, при аналогичных сочетаниях событий (речь идёт о гуситских войнах - Я.Ц.) очевидно, что дело не в личном «героизме», а в создании этнической доминанты, которая организует пассионарность системы и направляет её по намеченной цели. Ведь известно много случаев, когда героический и патриотичный вождь не мог побудить сограждан взять в руки оружие для того, чтобы защитить себя и свои семьи от жестокого врага. Достаточно вспомнить Алексея Мурзуфла, сражавшегося на стенах Константинополя против крестоносцев в 1204 г. Вокруг Алексея была только варяжская дружина и несколько сот добровольцев; все они были убиты. А 400-тысячное население Константинополя позволило крестоносцам жечь и грабить свой город. Вот где разница между ролью предводителя и возможностями этноса, определяемыми уровнем пассионарности.
Ещё более показательны события, происшедшие в Риме в 41 году нашей эры. Режим, установленный Августом, превратил все республиканские законы в фикцию, пышную декорацию, прикрывавшую произвол принцепса. При Тиберии и особенно при Калигуле вошли в моду жестокие расправы с богатыми людьми, имущество которых пополняло императорскую казну. Кроме того, Калигула страдал припадками паранойи, во время которых приказывал медленно убивать любого попавшегося на глаза или того, кого он случайно вспомнил. Во время республики такого никто не смог бы даже вообразить, но гражданские войны унесли так много пассионариев, что сенаторы и всадники только дрожали и ждали смерти. Однако нашлись два храбрых человека: Кассий Херея и Корнелий Сабин, убившие злодея. Сенат мог взять власть, принадлежавшую ему по закону, но большая часть сенаторов разбежалась по домам, народ толпился на площади, а потом рассеялся, телохранители императора - германцы, увидев его убитым, ушли, и переворот не состоялся.
Какой-то солдат нашёл, обнаружил перепуганного дядю Калигулы, Клавдия, привёл его к своим товарищам и те объявили его императором за уплату 15 тыс. сестерций на каждого легионера. А в сенате шла «разноголосица», пока все когорты не примкнули к Клавдию. Заговорщики-республиканцы были казнены и деспотическая власть восстановлена.
Вот и вожди были «героями», и «толпа» была многочисленна, но система римского этноса лишилась того энергетического наполнения пассионарностью, которое сделало римский народ победителем всех соседей, а город Рим - хозяином полумира. Легионерам даже не пришлось побеждать, ибо никакого сопротивления они не встретили.
Выпуск 2, стр. 152:
...Работа, выполняемая этническим коллективом, прямо пропорциональна уровню пассионарного напряжения. Пассионарное напряжение этноса – это количество имеющейся в этнической системе пассионарности, делённое на сумму персон, составляющих этнос....
...Для пассионариев... характерно посвящение себя той или иной цели, преследуемой иной раз на протяжении всей жизни...
Выпуск 2, стр. 155:
...Простые наблюдения без учёта поправок в подавляющем большинстве случаев приведут к ложным выводам. Упадок пассионарного напряжения будет признан за подъём, так как в обоих случаях происходит большое количество свершений; и малое количество «великих дел» равно характерно для низких и относительно высоких уровней пассионарности, потому что во втором случае возможно уравновешивание разнонаправленных сил и временная стабилизация. Надо исследовать не отдельные моменты жизни этноса, а весь процесс целиком. Тогда будет ясно, прибавляется или убывает пассионарность.
Выпуск 2, стр.161:
  1   2   3   4   5   6   7