Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Современные социологические теории 5-е издание Серия «Мастера психологии»




страница5/49
Дата12.06.2018
Размер10.8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49
Принятие теории Вебера. Одна из причин заключается в том, что Вебер ока­зался более удобным для поздних социологов-теоретиков с политической точки зрения. Вместо того чтобы признавать радикализм Маркса, Вебер по одним во­просам был скорее либералом, а по другим — консерватором (например, в отно­шении к роли государства). Хотя он подвергал суровой критике многие стороны современного капиталистического общества и пришел к тем же критическим за­ключениям, что сделал когда-то Маркс, Вебер не был единственным, кто предла­гал радикальное решение проблем (Hems, 1993). На самом деле, он чувствовал, что радикальные реформы, предлагаемые марксистами и другими социалистами, боль­ше навредят, чем принесут пользу. Позднее социологи-теоретики, особенно американские, рассматривали обще­ство в свете враждебной критики теории Маркса. Будучи более консервативны­ми по своему мировоззрению, они подыскивали теоретическую альтернативу мар­ксизму. Одним из тех, кто привлек их внимание, был Макс Вебер. (Среди других можно назвать Дюркгейма и Вильфредо Парето.) В конце концов рационализа­ция затрагивала не только капиталистические, но и социалистические общества. В самом деле, с точки зрения Вебера, рационализация представляла даже большую проблему в социалистическом, чем в капиталистическом обществе. Вебер достаточно снисходительно относился к форме, в которой представлял свои суждения. Он провел большую часть своей жизни, занимаясь детальным историческим исследованием, и его политические заключения зачастую делались в контексте его исследований. Обычно они звучали очень научно и академично. Маркс провел большое количество серьезных исследований, при этом он оставил много явно спорных суждений. Например, в «Капитале» (18671967) он описы­вает капиталистов как «вампиров» и «оборотней». Более академичный стиль Ве­бера способствовал тому, что он стал угодным для поздних социологов. Другая причина того, что Вебер оказался более приемлемым для восприятия, заключалась в том, что та философская традиция, которой он следовал, была [48] благоприятной для поздних социологов. Дело вг том, что Вебер действовал в тра­дициях Канта, а это, как мы уже знаем, значит, что он имел тенденцию мыслить причинно-следственными категориями. Такой тип мышления был более прием­лемым для поздних социологов, по большей мере незнакомых и не удовлетворен­ных диалектической логикой, которая лежит в основе работ Маркса. Наконец, Вебер рассматривал социальный мир более широко, чем Маркс. Если Маркс оказался почти полностью поглощенным экономикой, Вебер интересовал­ся широким спектром социальных феноменов. Это различие в акцентах, как ока­залось, дало гораздо больше поздним социологам в плане их деятельности, чем явно более узконаправленные интересы Маркса. Вебер выпустил большинство своих произведений в конце 1800 — начале 1900-х гг. Если говорить о профессиональной принадлежности, то раньше Вебера считали скорее историком, которого волновали социологические проблемы, но с начала 1900-х гг. центром его интересов все более и более становилась социоло­гия. В самом деле, он стал ведущим социологом того времени в Германии. В 1910 г. он основал (среди прочих вместе с Георгом Зиммелем, к которому мы обратимся позже) Немецкое социологическое общество {German Sociological Society) (Glatzer, 1998). Его дом в Гейдельберге был интеллектуальным центром не только для со­циологов, но для ученых разных областей знаний. Его труды пользовались большой популярностью в Германии, тем не менее в Соединенных Штатах они имели еще большее влияние, особенно после того, как Талкотт Парсонс представил идеи Ве­бера (а также других теоретиков, в частности Дюркгейма) широкой американской аудитории. Если идеи Маркса не имели значительного позитивного воздействия на американских социологов-теоретиков вплоть до 1960-х гг., то Вебер смог завладеть их умами уже к концу 1930-х гг. Теория Зиммеля. Георг Зиммель был современником Вебера и соучредителем Немецкого социологического общества. Зиммель был нетипичным социологом-теоретиком (Frisby, 1981; Levin, Carter, and Gorman, 1976a, 19766). С одной сторо­ны, он оказал непосредственное и глубокое влияние на развитие американской социологической мысли, поскольку Маркса и Вебера игнорировали на протяже­нии ряда лет. Труды Зиммеля способствовали формированию одного из ранних центров американской социологии — Чикагского университета и его главной те­ории — символического интеракционизма (Jaworski, 1995; 1997). Чикагская шко­ла и символический интеракционизм господствовали в американской социологии в 1920 — начале 1930-х гг. (Buimer, 1984). Взгляды Зиммеля были весьма попу­лярны в Чикаго. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что главные представители Чикагской школы ранних лет — Альбион Смолл и Роберт Парк — познакомились с теорией Зиммеля в Берлине в конце 1800-х гг. Парк присутство­вал на лекциях Зиммеля в 1899 и 1900 гг., а Смолл вел обширную переписку с ним на протяжении 1890-х гг. Они познакомили с его идеями студентов факультета в Чикаго, перевели некоторые из его работ и представили широкой американской аудитории (Frisby, 1984, р. 29). Другим нетипичным аспектом деятельности Зиммеля был его «уровень» анализа или, по крайней мере, тот уровень, благодаря которому он стал известен [49] в Америке. Если Вебер и Маркс занимались крупномасштабными вопросами, та­кими как рационализация общества и капиталистической экономики, то Зиммель стал известен вследствие работ, посвященных проблемам меньшего масштаба, в частности индивидуальному действию и взаимодействию. Он стал популярен благодаря своим размышлениям, унаследованным от философии Канта, о формах взаимодействия (например, конфликт) и типах взаимодействующих лиц (напри­мер, чужак). Зиммель считал, что понимание сути взаимодействий между людь-ми _ одна из основных задач социологии. Однако невозможно изучить огромное число взаимодействий в социальной жизни, не имея понятийных инструментов. Иначе говоря, необходимо знать, как возникли формы взаимодействия и типы вза­имодействующих лиц. Зиммель выделял ограниченное количество форм взаимо­действия, которые встречаются в различном социальном окружении. Располагая информацией о формах взаимодействия, можно проанализировать и понять зна­чение различного социального окружения для процесса взаимодействия. Разви­тие ограниченного числа типов взаимодействий может быть также полезным в объяснении установок к взаимодействию. Эта работа оказала сильное влияние на символический интеракционизм, который, как следует из названия, главным об­разом касался взаимодействия. Зиммель также интересовался более глобальны­ми проблемами, близкими к тем, что владели умами Маркса и Вебера. Но эти тру­ды имели меньшее значение, чем его работы по взаимодействию, хотя в настоящее время намечаются признаки растущего интереса к крупномасштабным аспектам социологии Вебера. Зиммель стал более доступным ранним американским социологам-теорети­кам и благодаря своей работе по взаимодействию. Кроме серьезных многотом­ных трудов, каковые мы встречаем у Маркса и Вебера, Зиммель написал также ряд очерков на такие животрепещущие темы, как бедность, проституция, ску­пость и расточительство, чужеродность. Краткость подобных очерков и высокий уровень интереса к материалу сделали более легким распространение идей Зим­меля. К сожалению, очерки оказали и отрицательный эффект, затмив собой бо­лее крупные труды Зиммеля (например, «Философию денег», переведенную в 1978 г.; см. Poggi, 1993), потенциально более значимые для социологии. Тем не менее именно благодаря кратким и рассудительным очеркам Зиммель намно­го сильнее повлиял на раннюю американскую социологическую теорию, чем Маркс или Вебер. На «Философии денег» следует остановиться подробнее. Перевод этой книги привлек к творчеству Зиммеля внимание целого ряда теоретиков, интересующих­ся культурой и проблемами общества. Хотя макроориентация Зиммеля в «Фило­софии денег» прослеживается наиболее четко, в его произведениях она присутство­вала всегда. Например, она четко прослеживается в знаменитых работах Зиммеля но диаде и триаде. Зиммель полагал, что некоторые важные с точки зрения социо­логии события происходят, когда группа из двух человек (диада) превращается в триаду путем подключения третьей стороны. Появляются те социальные возмож­ности, которые не могут существовать в диаде. Например, в триаде один из чле­нов может стать арбитром или посредником в разногласиях между двумя ос- [50] Георг Зиммель: биографический очерк Георг Зиммель родился в самом сердце Берлина 1 марта 1858 г. Он изучал широкий круг предметов в Берлинском университете. Однако его первая попытка написать диссерта­цию была отклонена, а один из его преподавателей заметил: «Мы сделаем ему большое одолжение, если не будем поддерживать его в этом намерении» (Frisby, 1984, р. 23). Не­смотря на это, Зиммель проявил упорство и получил степень доктора философии в 1881 г. Он оставался в университете в качестве преподавателя вплоть до 1914 г., хотя занимал всего лишь должность приватдоцента с 1885 до 1900 г. Зиммель читал лекции, но его труд не оплачивался, а средства к существованию зависели от платы, вносимой студентами. Несмотря на трудности, Зиммель преуспел на этой должности, главным образом пото­му, что был отличным лектором и привлекал большое количество вносящих плату за обу­чение студентов (Frisby, 1981, р. 17; Salomon, 19631997). Его стиль был так популярен, что лекции привлекали внимание даже образованных членов берлинского общества, каждая лекция становилась общественным событием. О неординарности Зиммеля свидетельствует тот факт, что его суждения были в некото­рой степени противоречивыми и, следовательно, нередко ставили в тупик: Если мы сопоставим характеристики, оставленные родственниками, друзьями, сту­дентами, мы обнаружим ряд подчас противоречивых отзывов, касающихся Зимме­ля. Некоторые изображают его высоким и стройным, другие — человеком малень­кого роста, вызывающим сострадание. Говорят, что его внешность была непривлека­тельной, типично еврейской, но в то же время очень интеллигентной и благородной. Известно, что он был трудолюбивым, но в то же время забавным и слишком ясно вы­ражающим свои мысли лектором. Наконец, мы знаем, что он был блестящим интел­лектуалом [Lukacs, 1991, р. 145], дружелюбным и благосклонным, однако справедли­во и то, что внутри он был нерациональным, мрачным и диким. (Schnabel, цит. по: Poggi, 1993, р. 55) Зиммель написал бесчисленное количество статей («Метрополия и психическая жизнь») и книг («Философия денег»). Он был хорошо известен в немецких академических кругах и даже приобрел своих последователей за рубежом, особенно в Соединенных Штатах, где его работы имели огромное значение для развития социологии. Наконец, в 1900 г., Зиммель получил официальное признание и почетное звание в Берлинском университе­те, которое, однако, не дало ему полного академического статуса. Зиммель старался добиться многих академических должностей, но потерпел неудачу, несмотря на поддерж­ку таких ученых, как Макс Вебер. тальными. И, что более важно, двое из членов могут объединиться и доминиро­вать над другим членом. Это демонстрирует в маленьком масштабе то, что может случиться с появлением крупных структур, которые отделятся от индивидов и станут господствовать над ними. Именно данная тема положена в основу «Философии денег». Зиммель интересовался, прежде всего, появлением в современном обществе денежной экономики, которая становится изолированной от индивидов и начинает господствовать над НИМИ. Эта тема, в свою очередь, является частью еще более крупной и наиболее известной работы Зиммеля, касающейся господства культуры в целом над индивидом. Как считал Зиммель, в современном мире культура и ее различные составляющие (включая денежную экономику) все больше расширяются, и по мере их развития снижается ценность индивида. Таким образом, например, если промышленные тех­нологии, связанные с современной экономикой, развиваются и усложняются, навы­ки и возможности отдельного трудящегося постепенно теряют свою значимость. [51] Георг Зиммель: биографический очерк (окончание) Одна из причин его неудач заключалась в его еврейской национальности, а в Германии IXX в. господствовал антисемитизм (Kasler, 1985). Так, в докладе о Зиммеле, написан­ном в Министерство образования, он описывался как «совершенный израильтянин по своему внешнему виду, поведению и образу мыслей» (Frisby, 1981, р. 25). Другая при­чина — род работы, которую он выполнял. Многие статьи появились в газетах и жур­налах; они были написаны для аудитории более широкой, нежели университетские (Rammstedt, 1991). Кроме того, так как Зиммель не имел постоянной должности в уни­верситете, он был вынужден зарабатывать себе на жизнь публичными лекциями. Ауди­торию Зиммеля, это касается как читателей его произведений, так и слушателей лек­ций, составляла интеллектуальная общественность, а не профессиональные социологи, и это приводило к появлению насмешливых суждений со стороны его коллег-профес­сионалов. Например, один из современников проклинал Зиммеля из-за «его влияния, сказавшегося... на общей атмосфере и повлиявшего прежде всего на высшие уровни журналистики» (Troeltsch, цит. по: Frisby, 1981, р.13). Личные неудачи Зиммеля также связаны с тем, что немецкие академики тех дней не проявляли должного уважения к социологии. В 1914 г. Зиммель, наконец, получил постоянную академическую должность во второсте­пенном университете (в Страсбурге), но и там чувствовал себя отчужденно. Во-первых, он сожалел о том, что оставил свою аудиторию берлинских интеллектуалов. Так, его жена написала жене Макса Вебера: «Георг воспринял расставание с аудиторией очень тяже­ло... Студенты были очень любящими и сочувствующи ми... Это было расставание в самом расцвете жизненных сил» (Frisby, 1981, р. 29). Во-вторых, Зиммель не принимал участия в активной жизни университета в Страсбурге. Так, он писал Веберу: «Едва ли найдется что-либо, чтобы сообщить о нас. Мы живем в заточении, уединившись, безразличные, оторванные от внешнего мира. Академическая активность равняется нулю, люди.., чужие и внутренне враждебные» (Frisby, 1981, р. 32). Первая мировая война началась вскоре после получения Зиммелем назначения в Страс­бург: лекционные(залы были превращены в военные госпитали, а студенты ушли на вой­ну. Таким образом, личность Зиммеля и его труды оценили в немецких научных кругах лишь после его смерти в 1918 г. Он не сделал обычной академической карьеры. Тем не ме­нее Зиммель сумел привлечь большое количество последователей, и его слава как уче­ного росла с годами. В конце концов, трудящийся сталкивается с промышленной машиной, над которой он или она смогут осуществлять в лучшем случае лишь незначительный контроль. В общих чертах, Зиммель полагал, что в современном мире еще дальнейшее разви­тие культуры ведет к снижению значимости индивида. Как мы уже говорили, наибольший интерес для социологов представляет ис­следование Зиммеля, касающееся форм взаимодействия и типов взаимодейству­ющих лиц. Истоки британской социологии Мы изучали развитие социологии во Франции (Конт, Дюркгейм) и Германии (Маркс, Вебер и Зиммель). Обратимся теперь к сравнительному изложению раз­вития социологии в Англии. Как мы увидим, идеи, появившиеся на континенте, имели влияние на раннюю британскую социологию, однако более важную роль сыграли коренные воздействия. [52] Зигмунд Фрейд: биографический очерк Другой ведущей фигурой в немецкой социальной науке в конце XIX и начале XX в. был Зиг­мунд Фрейд. Не будучи социологом, Фрейд тем не менее повлиял на творчество многих социологов (например, Толкотта Парсонса и Норберта Элиаса), и его идеи продолжают оставаться актуальными для социальных теоретиков (Brennan, 1997; Carveth, 1982; Кауе, 1991;Kurzweil, 1995). Зигмунд Фрейд родился в австро-венгерском городе Фрайберге 6 мая 1856 г. (Puner, 1947). В 1859 г. его семья переехала в Вену, и в 1873 г. Фрейд поступил в медицинскую школу при Венском университете. Фрейда больше интересовала наука, чем медицина, и он стал работать в физиологической лаборатории. Фрейд получил диплом и, после того как покинул лабораторию в 1882 г., стал работать в больнице, а затем занялся частной медицинской практикой, специализируясь на нервных болезнях. Сначала Фрейд, пытаясь изучить один из видов неврозов, известный как истерия, исполь­зовал гипноз. Он обучился ему в Париже у Жана Мартина Шарко в 1885 г. Позже он пере­нял изобретенный его другом венским врачом Иозефом Брейером метод, при котором истерические симптомы исчезали (пациент проговаривал обстоятельства, при которых впервые появились симптомы). К1895 г. Фрейд совместно с Брейером опубликовал кни­гу с рядом революционных выводов: причины таких неврозов, как истерия, носят психо­логический (а не физиологический, как тогда считалось) характер; лечение должно вклю­чать обсуждение первопричин болезни. Так родилась практическая и теоретическая область психоанализа. После того как Фрейд пришел к убеждению, что в корне неврозов лежат сексуальные факторы или, более широко, либидо, он пошел независимым путем. В тече­ние нескольких последующих лет Фрейд совершенствовал свои терапевтические мето­ды и много писал о своих открытиях. К 1902 г. Фрейд начал собирать вокруг себя последователей, они еженедельно встреча­лись у него дома. К 1903-1904 гг. другие ученые (например, Карл Юнг) стали использовать идеи Фрейда в своей психиатрической деятельности. В 1908 г. состоялся первый Психо­аналитический конгресс, а в следующем году для распространения психоаналитических знаний был основан периодический журнал. Вскоре после его появления Фрейд порвал от­ношения с Юнгом и некоторыми другими учениками, и в психоанализе выделилась новая область. Эти ученые отделились для развития собственных идей и основали свои группы. Первая мировая война замедлила продвижение психоанализа, но он расширялся и замет­но развивался в 20-х г. XX в. С подъемом нацизма центр психоанализа переместился в Соединенные Штаты, где и остается по сей день. Фрейд оставался в Вене до нацистского захвата власти в 1938 г., несмотря на то что был евреем и нацисты сожгли его книги уже в 1933 г. Четвертого июня 1938 г., только после того как был заплачен выкуп и вмешался пре­зидент Рузвельт, Зигмунд Фрейд покинул Вену. С 1923 г. Фрейд страдал от рака челюсти, он умер в Лондоне 23 сентября 1939 г. Политическая экономия, амелиоризм и социальная эволюция Филип Абраме (Abrams, 1968) утверждал, что британскую социологию сформи­ровали в XIX в. три зачастую противоречивых источника: политическая экономия, амелиоризм и социальная эволюция.1 Таким образом, когда в 1903 г. было осно­вано Лондонское социологическое общество, в определении термина «социоло­гия» не было единого мнения. Однако мало кто сомневался, что социология явля­ется наукой. Своеобразие британской социологии придали различия во взглядах, которые мы вкратце рассмотрим. Политическая экономия. Мы уже затрагивали политическую экономию, кото­рая стала теорией индустриального и капиталистического общества, частично 1 О более поздних исследованиях в британской социологии см. Abrams et al (1981). [53] восходящей к творчеству Адама Смита (1723-1790). 1 Как мы увидели, политиче­ская экономия повлияла на Карла Маркса. Маркс детально изучил политическую экономию и относился к ней критически. Иного направления придерживались бри­танские экономисты и социологи. Они склонны были согласиться с мыслью Смита о том, что существует «невидимая рука», которая регулирует рынки труда и това­ров. Рынок рассматривался как независимая реальность, стоящая над индивидами и контролирующая их поведение. В отличие от Маркса, британские социологи, как и представители школы классической политической экономии, считали рынок по­зитивной силой, источником порядка, гармонии и объединения общества. Посколь­ку они смотрели на рынок и, более широко, на общество с этих позиций, задачей социолога было не критиковать общество, а просто собирать данные о тех законах, по которым оно функционирует. Цель — обеспечить правительство фактами, необ­ходимыми, чтобы понять, как работает система, и мудро руководить ее работой. Акцент делался на фактах, но на каких В то время как Маркс, Вебер, Дюрк-гейм и Конт искали в структурах общества базовые факты, британские мыслители пытались фокусироваться на индивидах, составляющих эти структуры. Занимаясь крупномасштабными структурами, они стремились собрать данные на индивиду­альном уровне и затем объединить их для формирования коллективного портрета. В середине XIX в. в британской социальной науке ведущее место занимала стати­стика, этот вид сбора данных считался важнейшей задачей социологии. Целью было накопление «чистых» фактов без теоретизирования или философствования. Эмпирические социологи в корне отличались от социальных теоретиков. Вместо общего теоретизирования «акцент был сделан на разработке более точных пока­зателей, лучших методов классификации и сборки данных, улучшенных показа­телей, отображающих жизненные процессы, создании лучших методов сравнения отдельных групп данных, и т. д.» (Abrams, 1968, р. 18). Парадоксально, но социологи, делавшие упор на статистику, пришли к понима­нию ограниченности своего подхода. Некоторые из них стали ощущать необходи­мость более широкой теоретической базы. Для них такая проблема, как бедность, указывала на недостатки в рыночной системе и в обществе в целом. Однако большин­ство социологов, поскольку фокусировалось на индивидах, не анализировало общую систему; вместо этого они обратились к более детальным нолевым исследованиям и к развитию более сложных и точных статистических методов. По их мнению, корень проблемы должен был лежать в неподходящих методах исследования, а не в системе как таковой. Как заметил Филип Абраме: «Упорно фокусируясь на материальном положении индивида, статистики посчитали сложным перейти к пониманию бедно­сти как продукта социальной структуры... Они не дошли и, вероятно, не могли бы Дойти до концепции структурного притеснения» (Abrams, 1968, р. 27). Помимо сво­ей теоретико-методологической приверженности к изучению индивидов статистики слишком тесно работали с творцами правительственной политики, чтобы сделать вывод о том, что проблема заключалась в политико-экономической системе. Амелиоризм. Второй определяющей чертой британской социологии, отличной от политической экономии, хотя и связанной с ней, был амелиоризм, или стрем- 1 Смита обычно считают ведущей фигурой шотландского Просвещения (Chitnis, 1979) и одним из шотландских моралистов (Schneider, 1967xi), пытавшихся определить основу социологии. [54] ление решить проблемы общества путем исправления человеческой личности. Хотя британские ученые осознавали, что в обществе имелись проблемы (на­пример, бедность), они все еще верили в общество и хотели сохранить его та­ким, каким оно было. Их желанием было предотвратить насилие и революцию и реформировать систему таким образом, чтобы она и далее сохраняла свою сущность. Прежде всего, они хотели предупредить пришествие социалисти­ческого общества. Таким образом, как и французская социология и некоторые направления немецкой социологии, британская социология имела консерва­тивную ориентацию. Поскольку британские социологи не могли или не хотели видеть источник та­ких проблем, как бедность, в обществе в целом, они находили источник внутри самих индивидов. Это было ранней формой того, что Уильям Райан (Ryan, 1971) позже назвал «обвинением жертвы». Большое внимание уделялось длинному ряду индивидуальных проблем: «равнодушию, духовной нищете, загрязнению, плохой санитарии, пауперизму, преступности и пьянству, прежде всего — пьянству» (Abrams, 1968, р. 39). Ясно, что ученые стремились найти простую причину всех со­циальных бед, и первейшей самоочевидной проблемой был алкоголизм. Этот вари­ант идеально подходил амелиористам, так как все сводил к патологии личности, а не общества. Амелиористам недоставало теории социальной структуры, теории со­циальных причин и теории индивидуальных проблем. Социальная эволюция. В британской социологии гораздо сильнее наблюда­лось присутствие социальной структуры, и оно проявилось во второй половине XIX в. с ростом интереса к социальной эволюции. Одним из важных влияний было творчество Огюста Конта, частично переведенного на английский язык в 50-х гг. XIX в. Гарриетом Мартино (Hoecker-Drysdale, см. далее). Хотя творчество Конта не вызвало мгновенного интереса, к последней четверти века ряд мыслителей об­ратил внимание на него и его исследование крупных структур общества, его науч­ную (позитивную) ориентацию, его тенденцию к сравнительному подходу и эво­люционную теорию. Тем не менее некоторые британские мыслители построили свою концепцию мира на оппозиционных контовской теории началах (например, тенденция поднимать социологию до статуса религии). По мнению Абрамса, истинное значение Конта состояло в том, что он обеспе­чил базу для возможной оппозиции против «подавляющего гения Герберта Спенсе­ра» (Abrams, 1968, р. 58). Спенсер был ведущей фигурой британской социологической теории, особенно эволюционной теории, как в позитивном, так и в негативном пла­не (J. Turner, см. далее). Герберт Спенсер (1820-1903) Пытаясь понять идеи Спенсера, полезно сравнить и сопоставить их с теорией Конта. Спенсер и Конт. Спенсера часто относят к той же категории социологов, что и Конта, из-за их влияния на развитие социологии, но между идеями этих мыслите­лей существуют значительные различия. Например, Спенсера гораздо сложнее считать консерватором. Фактически Спенсер в молодости был скорее политичес­ким либералом и сохранил элементы либерализма на протяжении всей жизни. Однако верно и то, что со временем Спенсер становился все более консерватив- [55] ным в своих воззрениях, и его основное влияние на социологию, как и у Конта, было консервативного толка. Одним из его либеральных принципов, мирно сосуществовавших с консерва­тизмом, было его согласие с доктриной laissez-faire:1 он считал, что государство не должно вмешиваться в дела индивидов, за исключением тех случаев, когда необ­ходимо осуществлять довольно пассивную функцию защиты граждан. Это озна­чало, что Спенсер, в отличие от Конта, не выступал за социальные реформы; он хотел, чтобы социальная жизнь свободно развивалась без внешнего контроля. Такое отличие характеризует Спенсера как социального дарвиниста (G.Jones, 1980). Он придерживался эволюционного взгляда, что мир со временем становится лучше, поэтому его стоит оставить в покое; внешнее вмешательство может только ухудшить ситуацию. Он разделял взгляд, что социальные институты, как растения и животные, постепенно позитивно приспосабливаются к своему социальному окружению. Он также перенял дарвинистский подход и считал, что процесс есте­ственного отбора, «выживание наиболее приспособленного», происходит и в соци­альном мире. (Интересно, что именно Спенсер придумал выражение «выжива­ние сильнейшего» несколькими годами ранее появления труда Чарльза Дарвина, посвященного естественному отбору.) Таким образом, если отсутствует препят­ствие в виде внешнего вмешательства, люди, «сильнейшие», выживут и преуспе­ют, в то время как «слабейшие», в конце концов, вымрут. Другим различием было то, что Спенсер делал упор на личность, в то время как Конт фокусировался на бо­лее крупных единицах, таких как семья. Конт и Спенсер разделяли с Дюркгеймом и прочими приверженность к науч­ной социологии (Haines, 1992), что казалось очень привлекательной перспекти­вой для ранних теоретиков. Другое влияние творчества Спенсера, роднившее его с Контом и Дюркгеймом, была склонность к видению общества как организма. В этом отношении Спенсер заимствовал свой взгляд и понятия из биологии. Его интересовала структура общества в целом, взаимные отношения частей общества и функции частей по отношению друг к другу и к системе. Самое важное, что Спенсер, как и Конт, придерживался эволюционной концеп­ции исторического развития. Однако Спенсер критиковал эволюционную теорию Конта по нескольким основаниям. В частности, он отрицал контовский закон трех стадий. Спенсер утверждал, что Конт довольствовался исследованием эволюции в царстве идей, с точки зрения интеллектуального развития. Спенсер, однако, пытался разработать эволюционную теорию применительно к реальному, матери­альному миру. Эволюционная теория. Можно указать по меньшей мере две главные эволюци­онные позиции в творчестве Спенсера (Haines, 1988; Perrin, 1976). Первая относится прежде всего к увеличению размера общества. Общество растет путем умножения числа индивидов и формирования групп. Увеличение размера общества вызывает появление более крупных и разнообразных соци­альных структур, а также рост дифференциации функций, которые они выполняют. Помимо увеличения размера развитие общества происходит путем объединения, 1 Laissez-faire (фр.) — «предоставьте (людям) делать свои дела, предоставьте (делам) идти своим че­редом» — лозунг свободы и невмешательства государства в экономику. — Примеч. ред. [56] Герберт Спенсер: биографический очерк Герберт Спенсер родился в Дерби, в Англии, 27 апреля 1820 г. Он не получил такого же образования в области искусства и гуманитарных наук, как и в технических и прикладных предметах. В 1837 г. он начал работать инженером на железной дороге, что продолжа­лось до 1846 г. В течение этого периода Спенсер не прекращал самостоятельно зани­маться и стал публиковать научные политические труды. В 1848 г. Спенсер был назначен редактором журнала «Экономист», и его интеллектуальные воззрения начали укрепляться, К 1850 г. он завершил свою главную работу — «Социальная статика». Во время написания этой работы Спенсер начал страдать бессонницей, и с года­ми его умственные и физические проблемы только умножались. На протяжении последую­щих лет ему было суждено пережить ряд нервных срывов. В 1853 г. Спенсер получил наследство, которое позволило ему оставить работу и до кон­ца дней жить как свободный ученый. Он никогда не имел университетской степени и не занимал научного поста. По мере того как его жизнь становилась все более изолирован­ной, а физические и умственные недомогания возрастали, Спенсер становился все бо­лее плодовитым как ученый. В конце концов он достиг славы не только внутри Англии, но и приобрел мировую известность. Как написал Ричард Хофштедтер: «Через три десяти­летия после Гражданской войны было невозможно активно работать в какой-либо интел­лектуальной области, не изучив Спенсера» (Richard Hofstadter, 1959, p. 33). Одним из его сторонников был важный промышленник Эндрю Карнеги, который написал Спенсеру во время смертельной болезни последнего в 1903 г. следующее письмо: Дорогой господин Учитель!.. Вы каждый день приходите ко мне в мыслях, и навяз­чиво вторгается в мои мысли извечное «почему». — Почему он лежит Почему я дол­жен ходить.. Мир движется дальше, не сознавая, кто его величайший ум... Но од­нажды мир обратится к его учению, и Спенсер займет свое место среди великих. (Carnegie, цит. по: Peel, 1971, р. 2). Спенсера ожидало иное. т. е. с помощью все большего слияния групп. Таким образом, Спенсер говорит об эволюционном движении от простого к сложным, вдвойне сложным и втройне сложным обществам. Спенсер также предлагает теорию эволюции от воинственных к индустриальным обществам. Ранние — воинственные — общества характеризуются тем, что их струк­тура определялась наступательными и оборонительными надобностями войны. Бу­дучи критически настроенным в отношении войны, Спенсер считал, что на раннем этапе ее функцией было объединение обществ (например, с помощью завоеваний) и создание более крупных человеческих совокупностей, необходимых для развития индустриального общества. Однако с появлением индустриального общества вой­на теряет свой функциональный характер и служит препятствием для дальнейшей эволюции. Индустриальное общество основано на дружбе, альтруизме, узкой спе­циализации, поощрении достижений, а не врожденных качеств, и добровольной кооперации высокодисциплинированных индивидов. Такое общество объединяет­ся добровольными договорными отношениями и, что более важно, сильной общей моралью. Роль правительства ограничена и сведена лишь к тому, чем не следует заниматься гражданам. Очевидно, современные индустриальные общества носят менее воинственный характер, чем ранние общества. Хотя Спенсер видит общую эволюцию в сторону индустриальных обществ, в то же время он признает возмож­ность периодических возвратов к войне и более воинственным обществам. [57] Герберт Спенсер: биографический очерк (окончание) Одним из интереснейших качеств Спенсера, которое в конечном счете стало причиной его интеллектуального уничтожения, было его нежелание читать чужие труды. Этим он походил на другого раннего гиганта социологии, Огюста Конта, который практиковал «гигиену моз­га». О необходимости читать чужие работы Спенсер говорил: «Всю свою жизнь я был мыс­лителем, а не читателем, и мог вместе с Гоббсом сказать, что если бы я прочитал так же много, как другие, я бы знал также мало» (Wiltshire, 1978, р. 67). Друг спросил Спенсера, что он думает о какой-то книге, и «он ответил, что, посмотрев в книгу, он увидел, что ее основное утверждение ошибочно и поэтому не позаботился о том, чтобы прочитать ее» (Wiltshire, 1978, р. 67). Один автор написал, что Спенсер «непостижимым образом впиты­вал знания как будто кожей... кажется, он никогда не читал книг» (Wiltshire, 1978, р. 67). Если он не читал трудов других ученых, откуда тогда пришли идеи и проницательность Спенсера Согласно Спенсеру, они появились непроизвольно и интуитивно из его разу­ма. Он говорил, что его идеи появлялись «мало-помалу, ненавязчиво, без сознательного намерения или ощутимого усилия» (Wiltshire, 1978, р. 66). Спенсер считал такую интуи­цию гораздо более эффективной, чем тщательное изучение и мышление: «Решение, до­стигнутое описанным путем, с большей вероятностью верно, чем достигнутое с опреде­ленным усилием, которое искажает мышление» (Wiltshire, 1978, р. 66). Спенсер страдал из-за своего нежелания серьезно читать чужие труды. Фактически, если он читал чью-то работу, зачастую делал это только ради того, чтобы найти подтвержде­ние своим собственным, независимо созданным идеям. Он не обращал внимания на те идеи, которые расходились с его. Так, современник Спенсера Чарльз Дарвин говорил о нем: «Если бы он научился большей наблюдательности, даже за счет... некоторой потери силы мысли, он был бы чудесным человеком» (Wiltshire, 1978, р. 70). Пренебрежение Спен­сера принятыми среди ученых правилами привело его к ряду скандальных идей и бездока­зательных утверждений об эволюции мира. По этим причинам социологи в XX в. отвергали творчество Спенсера и замещали его тщательным научным подходом и эмпирическими исследованиями. Спенсер умер 8 декабря 1903 г. В своих произведениях по этике и политике Спенсер изложил другие взгляды на эволюцию общества. С одной стороны, он считал, что прогресс общества на­правлен в сторону идеала, или совершенного, нравственного состояния. С другой стороны, он утверждал, что выживают сильнейшие общества, а слабейшим обще­ствам суждено умереть. Результат такого процесса — адаптация общества в целом на новом уровне. Спенсер предложил богатый и многоплановый набор идей о социальной эво­люции. Сначала его идеи имели большой успех, затем в течение многих лет отвер­гались, а еще позже стали вновь востребованы во время появления неоэволюци­онных социологических теорий (Buttel, 1990). Антиспенсеровская реакция в Британии. Спенсер был больше известен как автор крупномасштабной теории социальной эволюции, несмотря на то что делал акцент на личности. В этом отношении он находился в конфронтации с социо­логией, которая существовала в Британии до него. Однако антиспенсеровская ре­акция больше базировалась на угрозе, которую представляла его идея выживания сильнейшего для амелиоризма, столь дорогого большинству ранних британских социологов. Хотя Спенсер позже отрекся от некоторых своих самых скандальных идей, он продолжал отстаивать философию выживания сильнейшего и выступать против правительственного вмешательства и социальных реформ: [58] Добром поощрять никчемность — крайняя жестокость. Это намеренно вызывает несча­стья для будущих поколений. Нет большего бедствия для потомства, чем завещание им растущего отряда слабоумных, бездельников и преступников... Все усилия природы направлены на то, чтобы избавиться от таких представителей общества, очистить мир от них и освободить пространство для лучшего... Если они недостаточно полноценны, чтобы жить, они умирают, и это лучшее, что они могут сделать (Spenser, цит. по: Abrams, 1968, р. 74). Такое настроение явно находилось в противоречии с амелиоративным направ­лением британских реформаторов-социологов. Ключевая фигура ранней итальянской социологии Мы завершаем этот очерк о ранней, главным образом, консервативной, европей­ской социологической теории кратким упоминанием одного из итальянских социо­логов — Вильфредо Парето (1848-1923). Парето в свое время был авторитетным социологом, однако его актуальность сегодня минимальна (об одном исключении см. Powers, 1986). В 1930-е гг. наблюдался краткий всплеск интереса к творчеству Парето, когда ведущий американский теоретик Талкотт Парсонс уделил ему, на­ряду с Вебером и Дюркгеймом, много внимания. Однако в последние годы, за ис­ключением нескольких важнейших его концепций, значение и актуальность Па­рето также уменьшилась (Femia, 1995). Цайтлин утверждал, что Парето разработал свои «главные идеи как опровер­жение взглядов Маркса» (Zeitlin, 1981, р. 171). Фактически Парето отвергал не только воззрения Маркса, но и значительную часть философии Просвещения. На­пример, если философы Просвещения придавали особое значение рационально­сти, то Парето подчеркивал роль иррациональных факторов, например, человече­ских инстинктов. Такой взгляд также согласуется с отрицанием теории Маркса. То есть, поскольку иррациональные, инстинктивные факторы рассматривались как столь важные и столь неизменные, невозможно было надеяться достичь кар­динальных социальных изменений путем экономической революции. Парето разработал теорию социальных изменений, которая находилась в конф­ронтации с марксистской теорией. Если теория Маркса фокусировалась на роли масс, то Парето предлагал элитную теорию социальных изменений, которая утвер­ждала, что в обществе неизбежно главенствует элита, которая действует на основе просвещенного эгоизма. Она правит массами людей, которые управляются ирраци­ональными силами. Поскольку им не хватает интеллектуальных способностей, мас­сы, в системе Парето, вряд ли могут быть революционной силой. Социальные из­менения происходят, когда элита начинает вырождаться и заменяется новой элитой из неправящих слоев или лучших представителей масс. Когда у власти находится новая элита, процесс начинается заново. Таким образом, мы имеем циклическую теорию социальных изменений вместо однонаправленных теорий, предлагавших­ся Марксом, Контом, Спенсером и другими. Кроме того, паретовская теория изме­нений по большей части игнорирует бедственное положение масс. Элиты приходят и уходят, а жизнь огромных масс остается без изменений. Эта теория, однако, не была долговременным вкладом Парето в социологию. Его научная концепция социологии и социального мира выражалась словами: «Мое [59] желание — сконструировать систему социологии по образцу небесной механики [астрономии], физики, химии» (цит. по: Hook, 1965, р. 57). Иначе говоря, Паре-то понимал общество как систему в равновесии, целое, состоящее из взаимоза­висимых частей. Изменение в одной части рассматривалось как фактор, ведущий к изменениям в других частях системы. Системная концепция общества Парето была важнейшей причиной такого большого внимания, какое уделил Парсонс творчеству Парето в своей книге 1937 г. «Структура социального действия», и это было важнейшим влиянием Парето на воззрения Парсонса. Вместе со схожими взглядами, разделявшимися социологами с органическим подходом к обществу (например, Контом, Дюркгеймом и Спенсером), теория Парето сыграла главную роль в развитии концепции Парсонса и, более широко, — структурного функцио­нализма. Сегодня редкий социолог читает произведения Парето. Мы же хотим сказать, что последний известен своей теорией круговорота элит, а его творчество можно рассматривать как отрицание Просвещения и марксистской точки зрения. Развитие европейского марксизма на рубеже веков В то время как многие социологи XIX в. развивали свои теории в оппозиции к Марксу, со стороны ряда марксистов наблюдалась одновременная попытка про­яснить и расширить марксистскую теорию. Примерно между 1875 и 1925 гг. про­изошло некоторое пересечение марксизма и социологии (Вебер в данном случае составляет исключение). Две идейные школы развивались параллельно, между ними почти не происходило взаимообмена. После смерти Маркса сначала в марксисткой теории доминировали те, кто усматривал в его теории научный и экономический детерминизм. Валлерштайн на­зывает это периодом «ортодоксального марксизма» (1986, р. 1301). Фридрих Эн­гельс, благодетель и соратник Маркса, переживший Маркса, может считаться пер­вым представителем такого учения. Сущность данного подхода заключается в том, что научная теория Маркса вскрыла экономические законы, которые правят капи­талистическим миром. Эти законы указывали на неизбежное крушение капитали­стической системы. Ранние марксисты, такие как Карл Каутский, пытались найти лучшее понимание действия этих законов. В то же время эта точка зрения имела ряд противоречий. С одной стороны, казалось, что она вырабатывает политические дей­ствия, краеугольный камень позиции Маркса. То есть, казалось бы, не было необхо­димости в том, чтобы личности, особенно рабочие, что-либо делали. В системе, кото­рая неизбежно рушилась, все, что им нужно было делать, — это сидеть и ждать ее гибели. С другой стороны, в теории детерминистский марксизм, казалось, выявил диа­лектическую связь между индивидами и крупными социальными структурами. В начале XX в. такое положение привело к реакции среди теоретиков марксиз­ма и к развитию «гегельянского марксизма». Гегельянские марксисты отказыва­лись сводить марксизм к научной теории, игнорирующей индивидуальную мысль и действие личности. Они назывались гегельянскими марксистами, потому что пы­тались объединить интерес Гегеля к сознанию (который, как считают некоторые, включая автора этих строк, разделял и Маркс) с интересом детерминистов к эко­номическим структурам общества. Гегельянские марксисты были значимы по тео- [60] ретическим и практическим причинам. В теории они восстановили важность лич­ности, сознания и отношений между мыслью и действием. В практическом плане они подчеркивали значимость в социальной революции индивидуального дей­ствия. Главным представителем такой точки зрения был Георг Лукач (Fischer, 1984). По мнению Мартина Джея, Лукач был «отцом-основателем западного марксиз­ма», а его работа «Класс и классовое сознание» «широко признана в качестве ко­декса гегельянского марксизма» (1984, р. 84). Лукач в начале XX в. попытался объединить марксизм с социологией (особенно теории Вебера и Зиммеля). Вско­ре, с развитием критической теории в 20-х и 30-х гг. XX в., это объединение стало более интенсивным. Резюме В данной главе приведен обзор истории ранней социологической теории. Первая и более краткая часть посвящена различным социальным факторам развития социологической теории. Хотя таких влияний было много, мы уделяем основное внимание тому, как на социологическую теорию повлияли политическая револю­ция, Промышленная революция, рост капитализма, социализм, урбанизация, ре­лигиозные изменения и развитие науки. Вторая часть главы исследовала влияние интеллектуальных факторов на развитие социологической теории в разных стра­нах. Мы начали с Франции и роли Просвещения, делая акцент на консерватив­ной и романтической реакции на него. Социологическая теория во Франции-развивалась вне этого взаимодействия. В этом контексте мы изучили главных представителей ранних лет французской социологии: Клода Анри Сен-Симона, Огюста Конта и Эмиля Дюркгейма. Затем мы перешли к Германии и роли Карла Маркса в развитии социологии в этой стране. Мы обсудили параллельное развитие марксисткой теории и социо­логической теории и влияние первой на социологию, как положительное, так и] отрицательное. Мы начали с корней теории Маркса в гегельянстве, материализме и политической экономии. Сама теория Маркса описана кратко. Затем мы обсу­дили корни немецкой социологии. Чтобы показать разные источники немецкой социологии, мы говорили о творчестве Макса Вебера. Обсуждались также неко­торые причины того, почему теория Вебера оказалась более приемлемой для позд-них социологов, чем идеи Маркса. Этот раздел завершился кратким обзором твор-чества Георга Зиммеля. Далее рассматривалось развитие социологической теории в Британии. Главны­ми источниками британской социологии были политическая экономия, амелио-ризм и социальная эволюция. В этом контексте мы затронули творчество Гербер­та Спенсера, а также полемику, его сопроводавшую. Первая глава завершается кратким рассмотрением итальянской социологиче­ской теории, в частности творчества Вильфредо Парето, и развития марксистской теории в Европе на рубеже веков, главным образом, экономического детерминизма и гегельянского марксизма. [61]
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49

  • Георг Зиммель: биографический очерк (окончание)
  • Истоки британской социологии
  • Зигмунд Фрейд: биографический очерк
  • Политическая экономия, амелиоризм и социальная эволюция
  • Герберт Спенсер (1820-1903)
  • Герберт Спенсер: биографический очерк
  • Антиспенсеровская реакция в Британии.
  • Ключевая фигура ранней итальянской социологии
  • Развитие европейского марксизма на рубеже веков