Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Современные социологические теории 5-е издание Серия «Мастера психологии»




страница49/49
Дата12.06.2018
Размер10.8 Mb.
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   49
Источник: Адаптировано (и обновлено) по статье Джорджа Ритцера «Never Metatheory Didnt hike» Mid-American revrew of Sociology, 15, p. 21-32, 1991. располагаются индивидуальные акторы, их мысли и действия. Промежуточное положение занимают разнообразные явления мезоуровня: группы, коллективные образования, социальные классы и организации. Нам несложно понять эти раз­граничения и рассматривать мир с точки зрения микро-макроконтинуума. Меж­ду микросоциальными и макросоциальными элементами не существует резкой границы: есть континуум, который простирается от микро- до макрооконечности. Второй континуум — это объективно-субъективное измерение социального анализа. На каждой оконечности микро-макроконтинуума (и в любой промежу­точной точке) мы можем выделить объективные и субъективные компоненты. На микро, или индивидуальном, уровне находятся субъективные мыслительные про­цессы и объективные модели действия и взаимодействия актора. Субъективное [576] здесь обозначает что-либо, происходящее исключительно в области представле­ний; объективное относится к реальным, материальным событиям. Такое же раз­деление обнаруживается на макрооконечности континуума. Общество состоит из объективных структур, например правительств, бюрократий и законов, и субъек­тивных явлений, таких как нормы и ценности. Теперь давайте обратимся к творчеству нескольких социологов, рассматривавших объективно-субъективный континуум. Как мы видели в главе 1, на Карла Маркса большое влияние оказал немецкий идеализм, в особенности творчество Г. В. Ф. Геге­ля. Гегелевская диалектика была субъективным процессом, происходящим в области идей. Хотя этот подход и сказался на воззрениях Маркса, его (а еще до него и младогегельянцев) не удовлетворяла диалектика, поскольку она не была укоренена в объективном, материальном мире. Опираясь на творчество Людвига Фейербаха и других мыслителей, Маркс стремился распространить диалектику на материаль­ный мир. С одной стороны, реальные, чувствующие акторы его занимали боль­ше, чем системы представлений. С другой стороны, он стал рассматривать объек­тивные структуры капиталистического общества, прежде всего экономическую структуру. Все больше интереса Маркс стал проявлять к реальным материальным структурам капитализма и противоречиям, которые существуют между ними и внут­ри их. Нельзя сказать, что Маркс забыл о субъективных представлениях: понятия ложного и классового сознания, в сущности, играют в его творчестве ключевую роль. Именно раскол между материализмом и идеализмом, как явствует из творчества Маркса и других мыслителей, — один из важнейших философских истоков объек­тивно-субъективного континуума в современной социологии. Этот континуум, хотя и в другом виде, мы можем обнаружить и в творчестве Эми­ля Дюркгейма (см. главу 1). В своей классической работе по вопросам методологии Дюркгейм выделил материальные (объективные) и нематериальные (субъективные) социальные факты. В «Самоубийстве» Дюркгейм пишет: «Социальный факт иногда материализуется и становится элементом внешнего мира» (Durkheim, 18971951, р. 313). В качестве примеров материальных (объективных) социальных фактов он рассматривал архитектуру и закон. Тем не менее, как правило, в творчестве Дюркгей­ма делается акцент на нематериальных (субъективных) социальных фактах: Разумеется, верно, что не все социальное сознание достигает такой экстернализации и материализации. Не весь эстетический дух нации воплощается во вдохновляемых ею ра­ботах; не вся мораль формулируется в виде четких правил. Большая часть находится в рассеянном состоянии. Значительная часть коллективной жизни находится на свободе; всевозможные течения сменяют друг друга, обращаются повсюду, пересекаются и сме­шиваются тысячью различных способов, и именно потому что они постоянно подвиж­ны, никогда не застывают в объективном состоянии. Сегодня на общество опускается дыхание уныния и упадка духа — завтра счастливая уверенность воодушевит все сердца (Durkheim, 18971951, р. 315) Эти социальные течения не обладают материальным воплощением; они могут существовать только в сознании индивидов и между индивидами. В «Самоубий­стве» Дюркгейм рассматривал примеры такого рода социальных фактов. Он связал различия в уровнях самоубийств с различиями в социальных течениях. Например, там, где присутствуют сильные течения аномии (безнормности), мы обнаружива- [577] ем высокий уровень аномических самоубийств. Такие социальные течения, как аномия, эгоизм и альтруизм, безусловно, не имеют материального воплощения, хотя могут оказывать материальное воздействие, вызывать различия в уровнях самоубийств. Это межсубъективные явления, которые могут существовать толь­ко в сознании людей. Питер Блау (В1аи, 1960) различал институты (субъективные сущности) и соци­альные структуры (объективные сущности). Он определял субъективные институ­ты как «коллективные ценности и нормы, воплощенные в культуре или субкуль­туре» (Blau, 1960, р. 178) С другой стороны, существуют социальные структуры, представляющие собой «сети социальных отношений, в которых организуются про­цессы социального взаимодействия и через которые дифференцируются социальные положения индивидов и подгрупп» (Blau, 1960, р. 178). Можно утверждать, что объективно-субъективный континуум играет важней­шую роль в творчестве таких мыслителей, как Маркс, Дюркгейм, Блау и многих других. С применением настоящего континуума связана довольно интересная про­блема: эти мыслители используют его почти исключительно на макроуровне, тогда как его можно применять и к микроуровню. Прежде чем привести пример, необхо­димо подчеркнуть, что мы должны рассматривать не только микро-макро и объек­тивно-субъективный континуумы, но также и взаимодействие между ними. Одним из примеров использования объективно-субъективного континуума на микроуровне можно назвать проведенное Мэри и Робертом Джекман (Jackman, 1973) эмпирическое исследование «объективного и субъективного социального статуса». С точки зрения микросубъективного их занимало «восприятие индиви­дом своего собственного положения в статусной иерархии» (Jackman and Jackman, 1973, p. 569). В данном исследовании микросубъективность предполагала чувства, восприятие и ментальные аспекты положения акторов в системе стратификации. Это связано с различными элементами микрообъективной сферы, включающей в себя социально-экономический статус актора, его социальные контакты, количе­ство капитала, которым он владеет, принадлежность к этнической группе или ста­тус кормильца или члена профсоюза. Эти измерения не относятся к ощущениям акторов; они подразумевают более объективные характеристики индивидов — модели действия и взаимодействия, в которых они фактически участвуют. Интерес к микроаспекту объективно-субъективного континуума проявляется как в парадигме социального определения, так и в социальном бихевиоризме. Обе парадигмы склонны фокусироваться на микрообъективных моделях действия и взаимодействия, однако по-разному относятся к микросубъективному измере­нию. Все теоретические компоненты парадигмы социального определения (на­пример, символический интеракционизм, этнометодология и феноменология) разделяют интерес к микросубъективности — чувствам и мыслям акторов. Одна­ко социальные бихевиористы отвергают идею о том, что необходимо исследовать микросубъективные элементы социальной жизни. Примером этого отрицания является критика Б. Ф. Скиннером (1971) того, что он называет идеей «автоном­ного человека». По мнению Скиннера, мы предполагаем, что люди автономны, когда приписываем им чувства, мышление, свободу, достоинство и т. п. Скиннер считает представление о том, что люди обладают такой внутренней автономной сущностью, одним из тех мистических, метафизических положений, которые долж- [578] ны быть исключены из социальных наук: «Автономный человек служит для объяс­нения только того, что мы еще не способны объяснить иначе. Его существование вызвано нашим незнанием, и он, конечно, утратит свое положение, когда мы уз­наем о поведении больше» (1971, р. 12). Хотя с такого рода резкой обличительной речью мы не можем согласиться, ключевой момент заключается в следующем: микроуровень имеет как субъективное, так и объективное измерение. Уровни социального анализа: модель Наиболее значительным мыслителем, рассмотревшим вопрос уровней социальной реальности, был французский социолог Жорж Гурвич. Хотя Гурвич и не использо­вал конкретно эти термины, он (Gurvitch, 1964) понимал значение как микро-мак-ро, так и объективно-субъективного континуумов. Кроме того, что еще более важ­но, он проявлял глубокое понимание взаимосвязи этих двух континуумов. К его чести будет сказано, он твердо отказывался рассматривать эти два континуума и их взаимосвязи как статистические инструменты, а обычно использовал их, чтобы под­черкнуть динамичность социальной жизни. Но аналитическая схема Гурвича об­ладает одним существенным недостатком: она крайне сложна и громоздка. Социальный мир чрезвычайно сложен, и, чтобы сделать его доступным для изу­чения, нам требуются сравнительно простые модели. Простая модель, которую мы ищем, формируется из пересечения двух континуумов уровней социальной реально­сти, которые рассматривались выше. Первый, микро-макроконтинуум можно изоб­разить так, как это показано на рис. П1 Объективно-субъективный континуум представляет большую сложность, при этом он не менее важен, чем микро-макроконтинуум. В целом, объективное социаль­ное явление обладает реальным материальным существованием. Можно представить еое, в частности, такие объективные социальные явления: акторы, действие, взаи­модействие, бюрократические структуры, закон и государственный аппарат. Все эти объективные явления можно увидеть, потрогать или изобразить на схеме. Однако есть социальные явления, существующие исключительно в сфере идей; они не имеют ма­териального воплощения. Это такие явления, как мыслительные процессы, социаль­ное конструирование реальности (Berger and Luckmann, 1967), нормы, ценности и многие элементы культуры. Связанная с объективно-субъективным континуумом сложность заключается в том, что существует множество явлений, занимающих про­межуточное положение, обладающих и объективными, и субъективными элемента- [579] ми. Так, например, семья обладает реальным материальным воплощением, а также рядом субъективных элементов: взаимопонимание, нормы и ценности. Подобным же образом, государство состоит из объективных законов и бюрократических структур, а также субъективных политических норм и ценностей. В сущности, вероятно, огром­ное количество социальных явлений носит смешанный характер, представляя собой определенное сочетание объективных и субъективных элементов. Таким образом, лучше всего рассматривать объективно-субъективный континуум как два полярных типа и ряд разнообразных смешанных промежуточных типов. На рис. П2 изображен объективно-субъективный континуум. Хотя указанные континуумы представляют интерес сами по себе, в данном случае нас занимает взаимосвязь этих двух континуумов. На рис. П4 представле­но схематическое изображение пересечения этих двух континуумов и четырех основных уровней социального анализа, вытекающих из этого пересечения. Здесь утверждается, что интегрированная социологическая парадигма должна принимать во внимание четыре основных уровня социального анализа, указанные на рисунке, а также их взаимосвязи (сходные модели см. в Alexander, 1985a; Wiley, 1988). Она должна рассматривать такие макрообъективные явления, как бюрокра­тия; макросубъективную реальность, например ценности; такие микрообъективные явления, как модели взаимодействия, и микросубъективные факты, например про­цесс конструирования реальности. Мы должны помнить, что в реальном мире все указанные явления отчасти перемешаны, они образуют более общий социальный континуум, а мы провели некоторые искусственные и довольно-таки произвольные различия, для того чтобы иметь возможность изучать социальную реальность. Дан­ные четыре уровня социального анализа предназначены для исследовательских целей и не считаются точными изображениями социального мира. Хотя разработка интегрированной социологической парадигмы очень полез­на, можно ожидать сопротивления такому подходу с многих сторон. Льюис утвер­ждал, что противодействие интегрированной социологической парадигме исходит от тех теоретиков, «воителей парадигм» (Aldrich, 1988), которые стремятся любы­ми способами защитить свою теоретическую территорию. [580] Значительная часть возражений против интегрированной парадигмы имеет не теоретиче­ские, а политические основания; интегрированная парадигма угрожает чистоте и незави­симости и, возможно, даже самому существованию, теоретических подходов, которые на­ходят вдохновение в оппозиции существующей теории... Интегрированная парадигма в том виде, в каком она предлагается Ритцером, позволяет и даже поощряет существование бо­лее широкого, чем некоторые находят удобным, подхода. Перенять интегрированную па­радигму — значит отбросить убеждение в конечной истинности чьей-то излюбленной теории. ...Принятие интегрированной парадигмы требует понимания, и по сути дела, признания ценности, широкого диапазона подходов, а это интеллектуально непростая задача... Хотя Ритцер и не обсуждает данный вопрос, он утверждает, что преодоление массо­вой боязни обширного интеллектуального пространства представляет величайшую слож­ность для принятия интегрированной парадигмы (Lewis, 1991, р. 228-229). Возникает очевидный вопрос о том, как четыре уровня интегрированной пара­дигмы связаны с тремя ранее рассмотренными парадигмами, а также с самой инте­грированной парадигмой. На рис. ПЗ изображены четыре уровня трех парадигм. Парадигма социальных фактов фокусируется главным образом на макрообъектив-ном и макросубъективном уровнях. Парадигма социального определения в основном рассматривает микросубъективный мир и ту часть микрообъективного мира, которая зависит от мыслительных процессов (действие). Парадигма социального поведения рассматривает ту часть микрообъективного мира, которая не включает в себя мысли­тельный процесс (поведение). Тогда как три существующие парадигмы подразделя­ют уровни социальной реальности горизонтально, интегрированная парадигма пе­ресекает их вертикально. Из данного изображения становится понятно, почему интегрированная парадигма не вытесняет другие. Хотя каждая их трех существу­ющих парадигм рассматривает все уровни, не каждый уровень она исследует столь тщательно, как другие парадигмы. Таким образом, выбор парадигмы зависит от ин­тересующего нас вопроса. Не все социологические вопросы требуют интегрирован­ного подхода, но некоторые проблемы в этом нуждаются. Выше мы обрисовали модель предметной области интегрированной социоло­гической парадигмы. Этот беглый очерк следовало бы детализировать более точ­но, но это другая задача (см. Ritzer, 1981a). Целью данного рассмотрения являет­ся не разработка новой социологической парадигмы, а описание обобщающей метатеоретической схемы (М0), которая позволяет нам анализировать социоло­гическую теорию согласованным образом. Модель, изображенная на рис. П4, об­разует основу, на которой строилась настоящая книга. Социологическая теория анализируется с помощью использования четырех Уровней социального анализа, которые изображены на рис. П4. Данная схема дает нам метатеоретический инструмент, который может применяться в сравнитель- [581] ном анализе социологических теорий. Она позволяет анализировать основные вопросы определенной теории и их взаимосвязь с предметами,, интересующими все остальные социологические теории. Во что бы то ни стало следует избегать простого отождествления теории или теоретика с конкретными уровнями социального анализа. Разумеется, верно, учи­тывая вышеприведенное описание современного парадигматического статуса социо­логии, что социологические теоретики, которые придерживаются определенной парадигмы, склонны концентрировать свое внимание на определенном уровне или уровнях социального анализа. Однако зачастую это вызывает несправедливые оцен­ки, поскольку весь диапазон их творчества приравнивается к рассмотрению одного или нескольких уровней. Например, нередко считается, что Карл Маркс концент­рировал свое внимание на макрообъективных структурах, в особенности на эконо­мических структурах капитализма. Но если мы применим схему, где присутствуют многочисленные уровни социального анализа, то увидим, что Маркс глубоко про­ник во все уровни социальной реальности и их взаимосвязи. Аналогичным образом, символический интеракционизм обычно считают подходом, который рассматрива­ет микросубъективность и микрообъективность, однако в реальности он не лишен проникновения в макроуровни социального анализа (Maines, 1977). Важно также помнить, что использование уровней социального анализа для анализа определенной теории, как правило, нарушает целостность, единство и внутреннюю согласованность этой теории. Хотя уровни и полезны для понима­ния определенной теории и сравнения ее с другими, следует стремиться к рассмот­рению взаимосвязи уровней и целостности теории. В целом обрисованная на рис. П4 метатеоретическая схема, развитие которой мы проследили в настоящем приложении, обеспечивает основу для анализа рас­смотренных в данной книге социологических теорий. 1 Обратите внимание, что это не «фотоснимок» в определенный момент времени. Он встроен в не­прерывный исторический процесс. [Список литературы есть просто не приложен]
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   49

  • Уровни социального анализа: модель