Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Солдатами не рождаются. Солдатами умирают «А я такого выбора не имею. У меня есть приказ, и я его выполню в любом случае»




Скачать 186.6 Kb.
Дата25.06.2017
Размер186.6 Kb.
Солдатами не рождаются. Солдатами умирают
«А я такого выбора не имею. У меня есть приказ, и я его выполню в любом случае».

Из радиообмена российского офицера с депутатом Ковалёвым.

Январь 1995
Десантники давно уже считались смешным и глупым архаизмом. Их ежегодное купание в фонтане, разбивание бутылок об голову и переламывание кирпичей ребром руки, будучи древнейшей притчей во язытцех, давало основу множеству плоских острот и однотипных анекдотов вроде «Милый, ну развесели же меня! – Хочешь, я тебе руку сломаю? Бу-га-га!!!». Особо яростные пацифисты утверждали, что с любым разумным существом во Вселенной можно договориться, а от неразумного всегда спасут элементарный здравый смысл и примитивные меры предосторожности. А скептики, обожающие благородно парить над схваткой, отмечали, что молодых мужчин, решивших посвятить часть своей жизни хождению строем, дрыгоножеству и рукомашеству, в общей сложности не больше, чем любителей рисовать эпичные шедевры световым пером в космической пыли или фанатов экстремальной спелеологии в метеоритных поясах.

Так или иначе, но Мировой Совет оставался непреклонен. С каждым кораблем, стартовавшим в Дальний Космос, неизменно уходило соответствующее его классу десантное подразделение. И первым на неосвоенную планету всегда прыгал десант, а самые заслуженные космолетчики должны были наматывать круги на орбите, дожидаясь отмашки от командира десантников. Внизу к тому времени уже была готова охраняемая база, подготовлен стартовый стол для спускаемого аппарата, и вся дальнейшая работа десантуры сводилась к тому, чтобы держать периметр до тех пор, пока планетологи, геофизики и биохимики с ксенопсихологами не наиграются в свои ученые игры и не покинут тщательно изученный мир, чтобы лететь дальше за новыми знаниями.


Первый звоночек прозвенел, когда пилот рейсового грузовика вопреки наставлению в одиночку приземлился на малой планете курортного типа, чтобы искупаться в теплом необитаемом океане. Сухогруз не пришел вовремя. Более того, он не пришел вообще. Высаженная по сигналу маяка поисково-спасательная группа нашла целехонький корабль, работающий в автоматическом режиме поддержания комфортного микроклимата, и выброшенные прибоем на берег фрагменты человеческого тела, по результатам ДНК-экспертизы на 99.8% соответствующие пропавшему пилоту.

Биологи с геологами клялись и божились всем греко-римским пантеоном, что этому океану до трилобитов еще ползти и ползти, как из Перми до Стамбула на карачках. Им вторил и руководитель исследовательской экспедиции, дающий не только зуб, но и всю челюсть за то, что проглядеть здесь животное крупнее инфузории-туфельки было технически невозможно. Прошло несколько оперативных совещаний в самых высоких эшелонах и дело замяли. Никто даже не был наказан, смещен с должности или переведен с понижением. Все, кроме собственно покойного, действовали строго в рамках должностных инструкций.

Единственным изменением в правилах полетов, которого удалось добиться командованию Космодесантного корпуса, стало усиление всех экипажей на данном направлении взводом тяжелого вооружения. Понятно, что это не могло не вызвать гомерического хохота тех, кто полагал само наличие Вооруженных Сил Соединенного Человечества последней нерешенной проблемой на пути к вертикальному прогрессу. Хорошо еще, что в широкий доступ не попало решение о временной отмене всех отпусков и увольнительных на Землю до окончания текущего года, иначе общественная реакция просто вышла бы за рамки приличия.
Вторым предупреждением стал обстрел неустановленными боеприпасами высокой фугасности крупного рыбообрабатывающего комплекса, развертывающегося у одного весьма богатого разнообразной живностью пресного моря. Находившаяся среди возводимых корпусов склада-рефрижератора группа огневой поддержки ответила сосредоточенным залпом из трех АГС и безоткатного орудия по наиболее вероятным источникам огня. Обстрел прекратился. Следов противника обнаружено не было.

Кем-то это было воспринято как внеочередные учения в боевой обстановке, кем-то как пиар-акция милитаристского лобби. Само же командование КДК начало негласную мобилизацию резервистов и объявило Большие Учебные Сборы для всех желающих, имеющих хоть какую-нибудь военно-учетную специальность. Что было истолковано как еще один довод в пользу рекламного характера этой акции.


Третий доклад был уже совершенно недвусмысленен и от того пугающ. Силами прикрытия высадки на весьма перспективной кислородной планете было подбито странное транспортное средство, стремившееся проникнуть в запретную зону. При попытке приблизиться к поврежденному ракетой из СПГ-9Д объекту произошел новый, гораздо более мощный взрыв. Из образовавшейся воронки с водой удалось извлечь остатки оригинальной ходовой части (гусеничной, на трех катках – два больших опорных, спереди и сзади, и один ведущий сверху – образующих в итоге треугольную конфигурацию), пару направляющих труб различного диаметра (предположительно, выстреливающих с помощью сильного магнитного поля толстые металлические стрелы) и смешанные с обломками аппаратуры неизвестного назначения ошметки некой белковой формы жизни.

Общество пребывало в тихой панике, а в Космодесантном корпусе наконец-то вздохнули с облегчением. Враг до сих пор оставался неведом, но перестал быть бесплотным, стал осязаем, а следовательно – уничтожим. Неясно было лишь, где его искать. Инициатива пока что полностью оставалась на стороне противника. Но только на поверхности, а не в пространстве. На коммуникациях по-прежнему было спокойно. Видимо, агрессоры пользовались иными способами обхода светового барьера.

После короткого шока на все известные адреса КДК стали сыпаться многочисленные заявления добровольцев – музыкантов, художников, ученых, ветеринаров, поэтов... Весьма немолодые и уважаемые люди подходили лично, предлагая свои услуги. И очень непросто было отказывать какому-нибудь маститому академику, взявшему под локоток генерала где-нибудь в кулуарах Мирового Совета, одновременно уверяя его в совершеннейшем своем почтении.

Кто-то был нужней в тылу, кто-то не проходил по здоровью, кто-то по возрасту, но, тем не менее, пришлось срочно открывать по одному запасному и учебному полку на Марсе и Венере. Многие отсеивались именно на этом этапе. Далеко не всем было очевидно, что первым героическим подвигом во имя Родины станет подъем, отбой и прием пищи по команде. И на негостеприимных просторах Страны Багровых Туч снова разносились раскатистое «Рравняйсь! Смиррна!», угрожающее «Вспышка справа!» и обнадеживающее «Вольно! Разойдись!».

Каждый рекрут был неоднократно осведомлен о том, что стоит только поднять руку, выйти из строя, или еще как-то привлечь внимание мастер-сержанта, сообщив ему в явной форме свое желание покинуть «учебку», то уже до конца локальных суток окажешься на борту стартующего к Земле транспортника. И на следующий день будешь безмятежно валяться на зеленой травке, наслаждаясь отсутствием кислородной маски, или даже нежиться на морском песочке, если строгий военный психолог внезапно сочтет, что армейская дисциплина причинила твоему тонкому организму тяжелый непереносимый стресс. И хотя было заранее оговорено, что отговаривать не станут, и передумать уже не получится, всё же временами раздавалось жалостливое «Я больше не могу», «С меня хватит», «Хочу домой»…

Не все доблестные юноши и девушки выдерживали марш-бросок в марсианских песках. Кто-то отказывался спать вповалку в наспех поставленных палатках после относительно комфортабельных кубриков на четырех человек в общей казарме. Кого-то смущала необходимость оправляться публично в только что собственноручно вырытую траншею (хотя пионерский принцип «мальчики налево девочки направо» еще никто не отменял). Кому-то казалось святотатственным имитировать форсирование водной преграды в знаменитых каналах красной планеты, над которыми якобы тяготело страшное древнее проклятье. И подавляющему большинству было совершенно непонятно, зачем столько времени чему-то учиться, чтобы пафосно бегать с автоматом… Чего еще надо?..


***

Гвардии старший лейтенант Андрей Федотов сидел один в своей палатке и хватался за голову. Башка гудела. С тех пор, как Генеральный штаб ВС СЧ внезапно вспомнил о его существовании, посчитав, что поставленная взамен посаженной в долгих космических путешествиях искусственная печень не может помешать сформировать аэромобильную роту сокращенного штата, ему удавалось поспать в среднем не больше трех часов в сутки.

Недосып начался уже на формировке. Первый взвод дали кадровый от Атлантического Альянса. Крепкие вояки из Уэст-Пойнта, умевшие не только по-детски радоваться жизни, но и рисковать ей при необходимости. Второй, инженерно-саперный и управление выделил Евроазиатский Союз из своего мобрезерва. Ядреные мужики за тридцатник, в свое время прошедшие базовый курс подготовки по программе рядовой-сержант запаса, большинство семейные, с наметившимся брюшком. Резервисты отстреляли по паре рожков на полигоне, пробежали форсированным маршем три километра в полной выкладке, повспоминали «армейку» возле полевой кухни, уплетая пустые щи на комбижире, и отбыли в распоряжение Федотова.

Первый взвод имел на вооружении старые автоматы М4А1, поэтому в целях унификации боепитания второй получил АК-108, а вспомогательные подразделения АК-102. Однако в качестве средств непосредственной поддержки были выданы FN MAG, ПКМС и РПК-74М, а для качественного усиления предполагалось иметь два «Корда» на станках и буксируемую ЗУ-23-2. Все это многообразие требовало снабжения уникальными боеприпасами, которое непонятно кто и когда будет осуществлять, ибо гордый девиз КДК «Без тылов» пока еще оставался в силе, несмотря на некоторое несоответствие максимы мирного времени военным реалиям. Каждый десантник издавна был сам себе санинструктор, оружейник, повар и артист. Теперь приходилось становиться еще и вьючным ослом, таская запас патронов «за себя и за того парня».

У саперов находился комплект довольно современного вибро-резонансного шанцевого инструмента, а вот огнеметная часть была представлена исключительного термобарическими реактивными гранатами, без струйных и капсулометов. Перед погрузкой состоялся короткий, иллюстрируемый «на пальцах» доклад загнанного до хрипоты представителя Генштаба о технике и тактике противника и предложения ведущих стратегов Земли о возможных способах противодействия. Он же передал имеющиеся на данный момент боевые наставления. Стало немного понятней, как лучше организовать свое разношерстное воинство со столь различным опытом и характеристиками наличного вооружения.

В десантируемые боты личный состав погрузился без какого-либо слаживания, сразу после крайне поверхностного знакомства. Пришлось пожертвовать куском сна во время полета, чтобы изучить личные дела офицеров. Комвзвод-один не понравился Федотову тем, что с ходу попросил называть его Тэкс и разговаривал, не вынимая изо рта жевательной резинки. Однако послужной список ковбоя впечатлял. Тут было над чем подумать на досуге.

Не меньше раздумий вызывал и комвзвод-два. Сдержанный немногословный младший лейтенант Берг предъявлял себя классическим рыжебородым викингом, однако его ироническая бравада казалась слишком наигранной и какой-то вымученной. Биографическая сводка своей краткостью никак на сестру таланта не походила. Гражданский специалист, годичные лейтенантские курсы при ВУЗе, три месяца службы и увольнение в запас по собственному желанию. Это было всё, что ротный смог получить от БВИ и внутреннего десантного Информатория при своей второй форме допуска.

Зато голова не болела за саперов. Лейтенант Ван встречался ему на совместных учениях где-то за год до того, как Федотова комиссовали. Сам Ван, если верить справке, был отправлен на пенсию по достижении предельного возраста, но с виду не изменился ни на йоту, всё так же являя миру медный лик безмятежного Будды. В свою каюту он удалился с ворохом спецификаций на аппаратуру, и можно было не сомневаться в том, что к концу полета он будет ее знать не хуже любого из своих бойцов.

В заместители к Андрею был назначен уроженец Марса Т Н Ю. На всеземном он говорил бегло, без акцента, но его выдавала излишняя правильность речи и некоторая как бы киборгизированность, свойственная потомкам первопоселенцев этой суровой планеты. «Умри, но сделай» - это про них. В лаконичной беседе он дал понять, что также является сотрудником Третьего Управления. То есть, информацию о нем запрашивать было бы бесполезно. Ну хоть какая-то экономия времени…
Высадка, как всегда, началась внезапно. Закрякала сирена, заморгала красная лампочка, и крейсер-«призрак», не выходя из Подпространства, отстрелил в эту сторону реальности два десантных бота. Дальше счет пошел на минуты. Боты сориентировались по ближайшим звездам, вышли к заранее заданной планете, полыхнула синим пламенем несгораемая обшивка при входе в плотные слои атмосферы… и – всё, «здесь Родос, здесь и прыгай!». Сирена воет почти нестерпимо, лампочка мигает с невыносимой частотой. Командиры выстраивают солдат в две колонны по обеим сторонам от стоящей на десантных платформах техники, звучит команда «Таймер 35!», сержанты пробегают вдоль строя, удостоверяясь в том, что каждый поставил автоматику задержки затяжного прыжка на указанное время, открываются десантные люки…

«Ты не бойся синевы, не утонешь, это сказочная быль, а не сказка» – пело в такие моменты что-то в груди старлея Федотова. Он привычно ставил правую ногу на срез люка, отстегивал, запуская таймер, трос безопасности, затем рывком перемещал свое большое сильное тело прямо в небо, захлебываясь каким-то щенячьим восторгом во время свободного полета, когда тугие струи воздуха обвивают шлем-маску и металлопластику бронекостюма. Затем недолгий спуск под куполом, резкий удар земли по ногам, борьба с непокорным парусящим шелком, поиск точки сбора в навигаторе и медленное угасание эйфории прыжка, словно остывание горячей пули с другой стороны ростовой мишени.


Пока бойцы занимались расшвартовкой выброшенной в первом заходе техники и контейнеров со снаряжением, Федотов собрал командно-начальствующий состав и зачитал приказ, полученный перед высадкой. С небольшой каменистой планетки эвакуируется широкомасштабная палеонтологическая экспедиция. Силы прикрытия, вступив в огневое соприкосновение с противником, понесли тяжелые потери и сейчас вместе с созданным наспех отрядом самообороны отступили к стартовому столу, где заканчивается погрузка особо ценного научного оборудования и самих ученых. Задача десанта, как в старой сказке, лишь только ночку простоять да день продержаться, потом за ними вернутся ушедшие на геостационарную орбиту десантные боты, которых, в свою очередь, примет на борт ближайший «призрак».

Поставленная задача подразумевала определенную свободу в выборе позиции, поэтому старший лейтенант решил собрать роту в кулак, чтобы самому посмотреть, кто чего стоит не на словах, а на деле. Первый взвод он без малейшего зазрения совести назначил головным, возложив на их плечи разведку перед фронтом обороны. Второму взводу достался осмотр местности на предмет того, не просочился ли кто-нибудь в тыловые районы, указанные как «чистые». А пока Ван со своими ребятами вынимал кубометры грунта, подготавливая основные и запасные огневые позиции, ходы сообщения и прочие необходимые углубления, Федотов попросил Т Н Ю выборочно проверить, что усвоили бойцы из закачанной в их коммуникаторы таблицы поражаемости техсредств противника стрелковым и противотанковым оружием. Управление, обеспечив гипер-пространственную связь с Землей, занялось горячим обедом, заняв самую большую из герметичных палаток под столовую. Сам ротный в это время собирался прихватить пару часов сна под тенью снятого с амортизаторов командирского вездехода ЗВМ-2410.


Первый бой вышел комом. Старший лейтенант, оборудуя свои Фермопилы, прикрыл фланги только танконедоступностью местности и в итоге просчитался. Как следует надавив в центре, противник неожиданно забросил в обход не обозначенные в сводках шагающие установки. Пришлось жечь. В буквальном смысле слова. Федотов не рискнул отзывать с передовой ни одного солдата. Отбивались тыловики. Ротный сам выпустил несколько «Шмелей», но основная нагрузка легла на саперов. Дрались упрямо и жестко. Ван не увидел конца боя. «Ушел на новый виток колеса Сансары» - сообщил его луноликий земляк без какого-либо видимого прискорбия.

По итогам боестолкновения были сделаны выводы. Оказалось, что комвзвод-один умеет не только выключать Техас при необходимости, словно выплевывая вместе с жевачкой грубоватый юморок и нарочитое невежество, но и неплохо владеет военной терминологией на родном для командира русском языке. Учился в Академии ВДВ имени В.Ф. Маргелова. Со всеми вытекающими…

Комвзвод-два получил разнос за то, что не руководил боем, выполняя функции рядового бойца. В результате во втором эшелоне не было создано единой системы огня, а сложилось очаговое сопротивление вокруг нескольких неформальных лидеров. Ван уже лежал запаянный в цинк, одинаково свободный от претензий и похвал, а на его место ушел Т Н Ю, ибо командир рассудил, что со своим фатализмом он легче вольется в сложившийся коллектив.

Со старого рубежа обороны, показавшего свою уязвимость, Федотов решил отойти на дистанцию прямой видимости до стартового стола. Чтобы не пропустить тот ответственный момент, когда самим придет пора покидать эти безжизненные горы. Саперы нафаршировали всевозможными минами брошенную позицию и пути отхода, после чего отдыхали в ожидании новых указаний. Управленцы, организовав сеанс связи, в ходе которого ротный сбросил на Землю дергающиеся кадры оперативной видеосъемки и получил короткую устную благодарность, пополнили собой поредевшие боевые порядки. Личному составу было приказано ужинать сухпайком и ложиться спать. Остались бдеть часовые и дальние дозоры, высматривающие признаки преследования отступивших десантников. И еще не спал ротный. Один в опустевшей штабной палатке.


«Я танцую пьяный на броне, пьяный на броне, пьяный на броне…» - немелодично бурчал Андрей себе под нос прилипший еще с курсантских лет мотивчик, водя стилом по экрану тактического симулятора в поисках оптимального распределения сил и средств своего невеликого войска и подъедая по одной галеты из НЗ.

Ирония судьбы заключалась в том, что ни одно из содержащихся в песне утверждений никоим образом не соответствовало истине.

Танцевать он не умел и не любил. Даже в бесшабашной юности, когда буйное веселье порой само бросало в пляс, выделываемые им коленца больше походили на бой с тенью, чем на танцевальные па. Искусственная печень принципиально не переносила алкоголь, отторгая его даже в гомеопатических дозах, поэтому командиру приходилось постоянно отказываться как от «фронтовых» ста грамм, заначенных во фляжках у сибиряков, так и от знаменитого мятного коктейля, которым неоднократно порывался угостить его Тэкс.

А с броней была совсем беда. Командирский «Ухтыш», саперные «Унжи» и «Узолы» хоть и ходили на гусеницах, но толстой шкурой похвалиться, увы, не могли. Среди вновь создаваемых соединений почиталось за честь получить расконсервированные АСУ-57 или БТР-ЗД, не говоря уже о БМД-4. Без «коробочек» старлей особенно остро ощущал свою беззащитность, ибо когда-то начинал службу за рычагами десантируемой самоходки «Нона-СМ». Эх, сюда бы хоть одну Ноночку…

Однако Федотов смотрел на вещи здраво. Вряд ли на его маленькую роту будет нацелен основной удар главных сил противника. Если не дают им лазерные самоходки или ручные скорчеры, значит, ведут они локальные бои местного значения, а в пекло рваться наобум не стоит. Оно и так тебя найдет.
Тяжко было и с боепитанием. Резервисты, показавшие неожиданную стойкость, стреляли много и бестолково. Узлы вражеской техники, поражаемые стрелковым оружием, они знали в теории, а на практике палили в белый свет как в копеечку. Патроны к автоматам можно было отщипнуть от Тэкса, а вот пулеметных оставалось, как говорится, «кот наплакал». Причем, очень маленький и мужественный кот.

Старший лейтенант на этот раз решил оседлать два не связанных между собой перевала. Первый взвод, заслуживший право на самостоятельные действия, получал «Утесы» и отправлялся на дальний. Ближний перевал занимал второй взвод, и при нем оставался Федотов с ЗУ-23-2. «Рогатка» доказала свою эффективность, успешно прошивая технику противника со всех углов и расстояний. Саперы, обкопав обе позиции, отправлялись к стремительно пустеющей зоне эвакуации, увозя с собой груз-200 и груз-300. Т Н Ю выполнял самое ответственное задание – принять боты на стартовый стол и так обложить его взрывчаткой, чтобы полностью разрушить после того, как антигравы выкинут десантников в стратосферу на первой космической скорости. Разбрасываться технологиями было бы слишком рискованно…

Перед рассветом на коммуникатор пришел вызов от дозорных. Опять появился противник. Через старую позицию они прошли в худших традициях псевдовоенной мифологии – развернутые в боевые порядки, пересчитали все выставленные мины, не пытаясь свернуть с первоначального курса. Словно не заметили минное поле. Как и во вчерашнем бою, подранков почти не было. Получив повреждение движителя, вражеские танкетки какое-то время беспомощно крутились на месте, затем происходил бескомпромиссный самоподрыв. Хотя при поражении иных внешних механизмов подобных суицидальных наклонностей у них не наблюдалось.

Федотов пролистал неразборчивый видеоряд, снятый в инфракрасном диапазоне, ничего принципиально нового там не заметил, поэтому просто велел ребятам отходить, не обнаруживая себя. Скоро они будут здесь…


Андрей привычно раскрыл индивидуальный пакет, отсек «Утро». Влажной салфеткой обтереть лицо, пройтись электрощеткой по зубам, таблетку кофеина под язык (опционально, но надо – сегодня опять придавил меньше двухсот минут), крем-депилятор на щеки, собрать щетину обратной стороной салфетки, выдавить лосьон «Офицерский» из тюбика. Всё. Готово. Хоть сейчас на плакат для наглядной агитации. Надо бы, кстати, сибиряков подолбить – пусть приучаются. А то они с утреца какие-то опухшие ходят. Пьют – значит, боятся. А это непорядок. Должны уже знать, что самый страшный зверь на этой планете – их командир.

Пора. Бронекостюм. Шлем-маска. Автомат. Тонкая, но герметичная дверь в переднюю часть палатки. Еще одна дверь. И вот уже над головой восходит местное светило – желтый карлик, и ветер гонит под ноги мелкую пыль, заполняющую пустоты между камнями на этой безымянной планете.

«Как же она называется все-таки? В приказе только номер был. Хотя, может, и никак. Кому она нужна?..»
Пока собирали палатки и кидали ненужный больше скарб на грузовые платформы, в небе высветились три красных ракеты. «Идут на нас» - Подумал ротный, но никаких корректив в план боя вносить не стал. Мало ли что? Будет туго – первый взвод подсобит. Но начал шевелиться быстрее и подгонять бойцов, выходящих на позиции.

Командирский окопчик был вырыт так, чтоб видеть все стрелковые ячейки одновременно. Правда, вдвоем в нем было слегка тесновато, но Федотов разрешил Т Н Ю не менять стандартную программу взводного рубежа обороны – некогда. У него за спиной высунула свои два ствола из-за невысокого бруствера «Рогатка». Расчет разложил не израсходованные вчера ящики с бронебойно-зажигательными снарядами и замер в ожидании команды. Десантники деловито готовились к бою. Кто-то вдруг без подсказки сержанта начинал перетягивать ремни на маскхалате поверх бронекостюма, кому-то понадобилось вскрыть цинк с патронами и набить еще один запасной магазин, кто-то внезапно озаботился проверкой связи и начал выкликать в эфире своего отделенного, утверждая, что плохо слышит левым наушником. Словом, бойцы честно пытались хоть как-то унять мандраж в ожидании визуального контакта с противником.

«Скорей бы!» - Бросил на закрытой командирской частоте Берг. Это была первая фраза, которую Федотов услышал за утро от своего комвзвода. Воинское приветствие тот предпочел отдать молча.

«Не торопись, лейтенант, всему свое время…» - Также, в «закрытке» ответил ротный, не отрываясь от бинокля-дальномера.

А там было на что посмотреть. Через горб, последний перед перевалом, волна за волной перекатывались вражеские танкетки. Старлей каким-то нервным движением выкрутил усилитель на максимум. Да, действительно, ему не показалось. Среди привычных бочкообразных двухосных тележек ползли какие-то незнакомые – длинные, широкие, приземистые, на трех больших опорных катках, вытянутых в линию, без поддерживающих. Но любоваться на плавные обводы новых боевых машин противника было некогда – цифры в визире дальномера неуклонно сменялись, показывая уже меньше полутора тысяч метров.

«Взвод, к бою!» - Скомандовал младший лейтенант на общей частоте. Те, у кого сохранились РГО или «Мухи», потащили их поближе к себе. Автоматчики же начали как-то затравленно оглядываться. Заметили, значит, сюрприз…

Чтобы как-то подбодрить личный состав, Андрей вызвал взводного через общий канал: «Ну что, салага, окропим снежок красненьким?».

Неуставное обращение и полное отсутствие снега на подстилающей поверхности, где так весело хлопали вчера гранаты с ударным взрывателем, должны были намекнуть викингу, что от него ожидается ответная шутка, может быть даже и с похабщиной. Но тот намека не принял.

«Нам жопа! Уходим!!!» - заорал Берг дурниной, выпучив рыбьи глаза под бронестеклом сверхпрозрачных очков.

«Твою семь-восемь! Солдаты же слышат…» - Пока Федотов судорожно тискал тангенту, переходя обратно на командирскую частоту, младший лейтенант бросил оружие, сорвал шлем-маску и, выскочив из окопа, побежал к виднеющимся внизу строениям полевого космодрома.

«Ссскотина…» - Зашипел старлей сквозь стиснутые в бессильной злобе зубы. Он еще не принял окончательного решения, но руки уже сами собой вскинули укороченный автомат.

Рефлексы не подвели. Красная точка коллиматорного прицела оказалась точно на спине дезертира. «Спокойней, броня же…» - Посоветовал разум инстинктам.

Точка поднялась от перекрещенных ремней разгрузки к основанию шеи. Палец плавно надвил на спуск. В плечо привычно толкнул разложенный перед боем приклад. Всё. Где-то в подсознании мелькнула мысль, проясняющая странности в биографии комвзвода-два, но сейчас было не до нее.
«Младший лейтенант Берг вышел из строя. Принимаю командование взводом на себя» - Пока Андрей доводил до сведения людей очевидное, в стане противнике произошла очередная метаморфоза. Танкетки остановились как вкопанные, а вперед выехала еще одна невиданная тележка – ажурная, белая, на больших тонких колесах.

«Парламентер что ли?» - Сообразил Федотов. – «Ну, давай, потянем время…»

«Приказ – огня не открывать!» - Ротный оставил свой АК-102 в окопе, неторопливо выбрался наружу, аккуратно разъединил защелку шлема и впервые вдохнул сухой горячий воздух безымянной планеты.

Кислорода в нем было мало, пыли много. Но покойный Берг бежал хорошей рысью, поэтому Андрей не боялся задохнуться. Разговаривать надо с открытым забралом, не так ли? Заодно посмотрим, что из этого рыдвана вылезет…


***

Гвардии майор Андрей Федотов, так и не успевший побыть капитаном, блаженствовал в шезлонге на краю огромного бассейна, потягивая через трубочку очередной фруктовый микс. Увы, даже золотое солнышко нагрудного знака ГСС не могло превратить искусственную печень в настоящую. Алкоголь все равно оставался табу…

«Этот ваш коктейль из ламинарий просто прелестен!» - Проскрежетал рядом на всеземном сильный глубокий бас. Голос звучал чуть неуверенно, с плавающими ударениями и проглоченными окончаниями, но Федотов, к стыду своему, успел овладеть на октопусане лишь парой десятков общих фраз. Так что ничуть не сердился на собеседника.

Из бассейна выползло длинное гибкое щупальце, бережно опустив на бортик чашку, больше напоминающую бочонок с ручкой:

- Друг мой, закажите мне еще порцию, а я пока продолжу рассказ.

- Мои уши полны внимания, уважаемый Цхийчщ. – Прощелкал в ответ майор, грубо нарушая фонетику чужого языка из-за слабых лингвистических способностей, а также отсутствия рогового клюва.

- Так вот. Молодые осьминоги подчас неразличимы, меняя цвета по всем оттенкам видимого спектра несколько раз за цикл. Однако по мере взросления один цвет понемногу вытесняет все остальные. Он в итоге и определяет место особи в структуре общества. Но он же и ограничивает кругозор. Над воином доминирует боевая задача, над рабочим – производственный план, над управленцем – общая эффективность процесса. Здесь не учитывается ни своя, ни чужая жизнь, ни что-либо выходящее за рамки привычных смыслов. Поэтому есть осьминоги-вершители, не привязанные к конкретному цвету. Нас мало. Но именно мы ставим и решаем нетривиальные задачи, на первый взгляд совершенно лишние и ненужные… О, мой коктейль, какое большое спасибо!.. Да, это Вершители, набивая мантийную полость мокрыми водорослями, пытались выходить из озер на сушу. Очень многие из них не возвращались, но так, поколение за поколением, мы разведали все внутренние водоемы и полностью освоили свою планету. Затем создали технику, позволяющую жить в воде, перемещаясь по земле. Потом научились преодолевать и безвоздушное пространство… Когда мы столкнулись с вами, я как раз прилетел наблюдать за вводом в бой первой опытной партии рыцарей-спрутов. И вдруг я вижу, что вражеский воин вытворяет нечто необъяснимое. А не Решатель ли он? – Спросил я у себя. Такое бывает, когда из хорошего управленца цикл за циклом вырастает низкоуровневый Вершитель. И долго не хотел верить тому, что услышал через транслятор. Вы рассказали, что убили одного из своих солдат, чтобы пресечь панику, которая могла бы погубить все подразделение и тех, кого оно защищает. Как??? Неужели ваши воины – все сплошь Вершители? Но когда вы объяснили про свою маску, что она нужна в основном для защиты и лишь фильтрует нежелательные примеси в атмосфере, я совсем растерялся. Что же нам тогда делить? Неужели земля и вода не смогут жить вместе? Не так уж и сильна у нас в таком случае конкуренция за планету, чтобы тратить на войну те выгоды, которые можно получить от монопольного обладания поверхностью. Я отправил своим собратьям экстренную шифрограмму, мы соберем внеочередной Конгресс Вершителей и, без сомнения, покончим с этой ненужной войной… А можно еще коктейль?.. Но лишь одно меня тревожит – как можно воевать, когда любой солдат у вас сам себе решатель? Наши воины спокойно идут на смерть, ведь она для них лишь вопрос времени, а как же вы, имея свободу выбора, сознательно отказываетесь гарантировать себе жизнь?

Чрезвычайный и полномочный представитель человечества при первом и единственном Консульстве Конфедерации Октопусов на планете Земля, Герой Солнечной Системы Андрей Федотов лишь невесело усмехнулся и то ли пропел, то ли продекламировал:

- Если надо выбирать и выбор труден, мы выбираем деревянные костюмы – люди, люди…

- Простите, я не совсем понимаю… – Прогудел осьминог.

- Вы заблуждаетесь, друг мой. – Мягко ответил десантник:

- Я офицер – у меня не было выбора.