Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Софи Кинселла




страница4/26
Дата03.07.2017
Размер3.37 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
4 Но, сидя в электричке, я решаю, что в этот раз все пройдет лучше. Вчера я смотрела ток-шоу Синди Блейн о воссоединении давно разлученных матерей и дочерей, и это было так трогательно, что я плакала навзрыд. В конце Синди прочла мораль насчет того, что многие относятся к родным как к чему-то само собой разумеющемуся, а ведь родители дали нам жизнь и нам следует ими дорожить. И меня вдруг начинает мучить совесть. Итак, список моих благих намерений на сегодня. Я не буду: разрешать своей семье мотать мне нервы; завидовать Керри или позволять Неву доводить меня; смотреть на часы, гадая, когда можно будет благополучно уйти. Я постараюсь: оставаться безмятежной, любящей, доброй и помнить, что все мы священные звенья в вечном круге жизни, (Это я тоже взяла у Синди Блейн.) Раньше ма и па жили в Туикнеме,[15] где выросла и я. Но теперь перебрались из Лондона в деревушку в Гэмпшире. Я приезжаю к ним в начале первого и застаю маму в кухне с моей кузиной Керри. Кузина и ее муж Нев тоже переехали в деревню, примерно в пяти минутах езды от ма и па, так что теперь они постоянно встречаются. Когда вижу эту парочку, сердце знакомо сжимается. Обе орудуют у плиты и выглядят скорее как мать с дочерью, чем тетка с племянницей. У обеих мелированные волосы, хотя у Керри «перышек» больше. На обеих яркие топы, обтягивающие грудь, и обе смеются. Я замечаю полупустую бутылку белого вина на разделочном столе. — С днем рождения, — говорю я, обнимая маму и украдкой глядя на сверток на кухонном столе. Меня охватывает знакомое с детства предвкушение праздника. Я принесла маме лучший в мире подарок! Просто не терпится вручить поскорее! — О, привет! — бросает Керри, поворачиваясь и поправляя передник. Ее голубые глаза сильно подведены. На шее висит крестик с бриллиантами, которого я раньше не видела. Каждый раз при очередной встрече на ней новое украшение. — Приятно видеть тебя, Эмма. Последнее время ты редко приезжаешь. Правда, тетя Рейчел — Абсолютная, — кивает мама, обнимая меня. — Взять твое пальто — спрашивает Керри, когда я ставлю в холодильник принесенную с собой бутылку шампанского. — И как насчет выпивки Керри всегда говорит со мной в таком тоне. Словно я посторонняя. Гостья в своем доме. Ну и ладно. Я не собираюсь комплексовать по этому поводу. — Не волнуйся, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я сама налью. Открываю сервант, где всегда стояли бокалы, но мой взгляд упирается в банки с томатами. — Они там, — сообщает Керри. — В другом углу кухни. Мы все переставили! Так удобнее! — Ну да, верно. Спасибо. — Я беру протянутый бокал и делаю глоток. — Вам помочь — Не стоит, пожалуй… — Керри критически оглядывает кухню. — Все почти готово. Представляешь, тетя, я спросила у Илейн: «Где ты взяла такие туфли» И она ответила: «У „Маркса и Спенсера“!» Я просто поверить не могла! — Кто такая Илейн — спрашиваю я, стараясь вступить в разговор. — Из гольф-клуба, — туманно отвечает Керри. Мама никогда не играла в гольф, но после переезда в Гэмпшир они с Керри не вылезают из клуба. И теперь я ни о чем больше не слышу, кроме как о состязаниях, ужинах в гольф-клубе и бесконечных вечеринках с приятельницами из того же гольф-клуба. Однажды и я туда отправилась — посмотреть, что это такое. Но оказалось, что там завели дурацкие правила насчет одежды, и какой-то пожилой дядечка едва не свалился с инфарктом, потому что я пришла в джинсах. В результате маме и Керри пришлось найти мне юбку и пару жутких туфель с шипами. А когда мы наконец попали на поле, я не смогла ударить по мячу. Поймите меня правильно: не просто неправильно била, нет, я действительно не смогла попасть по мячу. Так что все переглянулись и решили, что мне лучше подождать в помещении клуба. — Прости, Эмма, я не могу достать… — Керри тянется из-за моего плеча к очередному блюду. — Извини, — киваю я, отходя. — Ма, мне действительно нечего делать — Можешь покормить Сэмми, — отвечает мама, вручая мне банку с кормом для рыб, и озабоченно хмурится. — Знаешь, мне что-то не нравится Сэмми. — Правда — лепечу я с замирающим сердцем. — А… почему — Он на себя не похож! — Она близоруко щурится на Сэмми, выписывающего круги в аквариуме. — Как по-твоему, он нормально выглядит Я смотрю в направлении ее взгляда и задумчиво покачиваю головой, словно изучая черты Сэмми. О Господи! В жизни не думала, что она заметит! Я из кожи вон лезла, чтобы найти точную копию Сэмми. Эта рыбка тоже оранжевая, с двумя плавниками, плавает, шевеля хвостом… В чем тут разница — Может, небольшая депрессия — предполагаю я. — Ничего, пройдет. Боже, пожалуйста, не позволь ей отнести новоявленного Сэмми к ветеринару или кому-то в этом роде. Я даже не проверила, того ли рыбка пола. И вообще имеют ли золотые рыбки пол — Что еще — спрашиваю я, щедро насыпав в воду корма в надежде, что маме будет хуже видно. — Да все под контролем, — добродушно улыбается Керри. — Почему бы тебе не пойти поздороваться с папой — предлагает мама, перебирая горошек. — Через минуту-другую сядем за стол. Папа и Нев смотрят в столовой матч по крикету. Седеющая папина борода, как обычно, аккуратно подстрижена. Рядом стоит серебряная кружка с пивом. Комнату недавно обновляли, но на стене по-прежнему красуются спортивные награды Керри за плавание. Ма полирует их регулярно. Каждую неделю. Плюс моя парочка розеток за бег на короткие дистанции. Думаю, ма проходится по ним метелкой. — Привет, па, — говорю я, целуя его. — Эмма! — Он с деланным удивлением всплескивает руками. — Неужели на этот раз удалось Никаких отклонений от маршрута Никаких визитов в исторические города! — Не сегодня, — усмехаюсь я. Однажды, вскоре после того как родители переехали, я села не на ту электричку и очутилась в Солсбери. Теперь отец все время мне это припоминает. — Привет, Нев. Я чмокаю его в щеку, стараясь не задохнуться от резкого запаха туалетной воды. Он в легких брюках и белой водолазке. На запястье тяжелый золотой браслет. На пальце блестит обручальное кольцо с бриллиантом. Нев управляет семейной фирмой, поставляющей офисное оборудование по всей стране. Он и Керри встретились на какой-то конференции молодых руководителей. Кажется, разговор начался со взаимного восхищения «Ролексом». — Привет, Эмма, — кивает Нев. — Видела мой новый мотор — Что — удивляюсь я, но тут же вспоминаю блестящую новую машину во дворе. — О да. Шикарный! — «Мерседес» пятой серии. — Он жадно тянет пиво. — Сорок две штуки по прайс-листу. — Вот это да. — Правда, я заплатил меньше, — сообщает Нев, с хитрым видом постукивая себя по носу. — Угадай, сколько. — Э… сорок — Вторая попытка. — Тридцать девять — Тридцать семь двести пятьдесят, — торжествующе объявляет Нев. — И бесплатный проигрыватель компакт-дисков. За вычетом налогов. — Правда Вот это да! Признаться, я понятия не имею, что еще сказать, поэтому, примостившись на краю дивана, съедаю орешек. — Вот на что ты должна нацелиться, Эмма, — вмешивается отец. — Как по-твоему, у тебя получится — Не знаю… папа, кстати, хорошо что вспомнила… у меня для тебя чек. Я копаюсь в сумочке и достаю чек на триста фунтов. — Молодец! — восклицает отец. — Это пойдет на банковский счет. — И глядя на меня, кладет чек в карман. — Вот что значит ценить деньги! Вот что значит учиться стоять на своих ногах! — Вы правы. Важный урок, — кивает Нев, не забывая прикладываться к кружке. — Кстати, Эмма, совсем забыл: в какой области ты делаешь карьеру на этой неделе Я впервые встретила Нева как раз после того, как ушла из агентства недвижимости, чтобы стать фотографом. Два с половиной года назад. И с тех пор при каждой встрече он повторяет ту же шутку. При каждой чертовой… «Окей, успокойся. Цени свою семью. Цени Нева». — По-прежнему маркетинг, — весело смеюсь я. — Вот уже больше года. — А, маркетинг. Прекрасно. Прекрасно! Все смолкают. В комнате тихо, если не считать голоса комментатора. Внезапно отец и Нев хором охают, словно на поле произошла непоправимая трагедия. Впрочем, через минуту вздох повторяется. — Ладно, — говорю я, — если вы так заняты… Встаю с дивана и иду к двери. Мужчины даже не оглядываются. В прихожей я поднимаю картонную коробку, которую привезла с собой. Выскальзываю в боковую калитку, стучусь во флигель и осторожно приоткрываю дверь: — Дед Дед — отец мамы, он живет с нами с тех пор, как десять лет назад перенес операцию на сердце. В старом доме в Туикнеме у него была всего-навсего спальня, но тут места больше, теперь в его распоряжении целый флигель, сбоку от дома, с двумя комнатами и крохотной кухонькой. Дед сидит в любимом кожаном кресле, по радио передают классическую музыку, а на полу перед ним штук шесть картонных коробок, набитых всякой ерундой. — Привет, дедушка, — говорю я. — Эмма! — Он поднимает голову, и лицо его мгновенно светлеет. — Дорогая моя! Иди сюда! Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, и он крепко стискивает мою ладонь. Кожа на ощупь сухая и холодная, а волосы побелели еше больше с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Я принесла тебе «Пэнтер бар», — объявляю я, кивнув на коробку. Дедушка просто помешался на энергетических плитках «Пэнтер», впрочем, как и все его друзья по боулинг-клубу, поэтому я бросаю на ветер бешеные деньги, покупая ему целую упаковку каждый раз, когда еду домой. — Спасибо, любовь моя, — расплывается в улыбке дед. — Ты хорошая девочка, Эмма. — Куда мне их поставить Мы беспомощно оглядываем захламленную комнату. — Что, если там, за телевизором — спрашивает наконец дед. Я пробираюсь через завалы, плюхаю коробку на пол и возвращаюсь, стараясь не споткнуться. — Послушай, Эмма, вчера я прочел крайне тревожную статью, — начинает дед, когда я сажусь прямо на очередную коробку. — Насчет безопасности в Лондоне. Заявление сопровождается внимательным взглядом. — Надеюсь, ты не ездишь по вечерам в общественном транспорте! — Э… почти нет, — неуверенно отвечаю я, скрещивая пальцы за спиной. — Только время от времени, когда нужно срочно… — Ни в коем случае, дорогая! — взволнованно перебивает дед. — Там пишут о тинейджерах в черных масках, с выкидными ножами. Они буквально наводнили метро. Пьяные болваны, разбитые бутылки, стекла, которыми выкалывают прохожим глаза… — Все не так уж плохо… — Эмма, не стоит так рисковать, чтобы сэкономить на такси… Я совершенно уверена, что, если спрошу деда, каков, по его мнению, средний тариф у лондонских таксистов, тот ответит: «Пять шиллингов». — Честно-честно, дед, я очень осторожна, — уверяю я. — И часто беру такси. Иногда. Примерно, раз в год. — Лучше объясни, что это ты делаешь — спрашиваю я, спеша сменить тему. Дед тяжело вздыхает: — На прошлой неделе твоя мать расчищала чердак. Вот я и разбираю, что нужно выбросить, а что оставить. — Идея неплохая. — Я оглядываю кучи мусора на полу. — Это на выброс — Нет! Это я сохраню! Для пущей верности он даже кладет ладонь на крышку. — В таком случае где то, что нужно выбросить Молчание. Дед старательно избегает моего взгляда. — Дед! Нельзя же утонуть в мусоре с головой! — восклицаю я, стараясь не засмеяться. — Ну к чему тебе старые газетные вырезки А тут что — Я выуживаю из-под груды вырезок старый йо-йо.[16] — Это тебе зачем — Йо-йо Джима, — вздыхает дед и тянется к игрушке. Взгляд его смягчается. — Милый старина Джим. — Кто такой Джим — недоумеваю я. В жизни не слышала ни о каком Джиме. — Твой друг — Мы встретились на ярмарке. Провели вместе день. Тогда мне было девять. Дед рассеянно вертит в пальцах йо-йо. — И там же подружились — Никогда его больше не видел. — Он рассеянно покачивает головой. — Но так и не позабыл. Беда в том, что дед никогда и ничего не забывает. — А как насчет этого — продолжаю я, вытягивая пачку рождественских открыток. — За все годы не выбросил ни одной, — объявляет дед, пристально меня оглядывая. — Когда дотянешь до моих лет и поймешь, что люди, которых ты знала и любила, начинают уходить навсегда, сама захочешь сохранить что-то на память. Даже самую мелочь. — Понимаю, — растроганно шепчу я. Тянусь к ближайшей открытке, открываю и… — Дед! Да ведь это от фирмы Смита по ремонту электрооборудования. За шестьдесят пятый год! — Фрэнк Смит был очень хорошим человеком, — заводит дед. — Нет! — Я решительно швыряю открытку на пол. — Это все вон! И тебе ни к чему память о… — Я разворачиваю следующую. — …газовой компании. А двадцать старых экземпляров «Панча» — Я безжалостно отбрасываю газеты. — Это еще что такое Снова сую руку в коробку и вытаскиваю конверт со снимками. — Здесь те, кого ты действительно… Тонкая игла входит мне в сердце, и я осекаюсь на полуслове. В моей руке снимок, на котором мы с папой и мамой на скамейке в парке. На маме платье в цветочек, на папе — дурацкая соломенная шляпа, я сижу у него на коленях, с мороженым в руках. На вид мне лет девять… и все мы кажемся такими счастливыми. Я молча вытягиваю второй снимок. Теперь папина шляпа перекочевала на мою голову, и мы умираем со смеху. Нас по-прежнему только трое. Только трое. Значит, это еще до того, как в нашу жизнь вошла Керри. Я как сейчас помню день ее приезда. Красный чемодан в прихожей, чужой голос, доносящийся с кухни, запах незнакомых духов в воздухе. Я вошла и увидела Керри с чашкой чаю в руке. Тогда на ней была школьная форма, но мне кузина все равно показалась взрослой. Уже тогда Керри могла похвастаться огромным бюстом, золотыми «гвоздиками» в ушах, и «перышками» в прическе. А за ужином мои родители позволили ей выпить стакан вина. Ма все твердила, что я должна быть чуткой и доброй с Керри, потому что ее мать умерла. Мы все должны быть чуткими и добрыми. Поэтому кузина поселилась в моей комнате! Я перебираю снимки, безуспешно пытаясь избавиться от застрявшего в горле кома. Я вспоминаю это место — парк с качелями и горками, где мы часто гуляли. Но Керри это показалось чересчур скучным, а мне отчаянно хотелось стать похожей на нее, поэтому я тоже заявила, что мне скучно. И больше мы там никогда не бывали. Раздается стук в дверь. Я, вздрогнув, оборачиваюсь. Перед нами появляется Керри с бокалом вина. — Ленч готов! — Спасибо. Мы уже идем, — киваю я. — Ну что же ты, дедушка! — укоризненно грозит пальчиком Керри и указывает на злополучные коробки. — Так ничего и не разобрал — Не очень-то это легко! — слышу я собственный негодующий голос. — Слишком много воспоминаний. Их так просто не выкинешь. — Что ж, если ты так считаешь… — Керри закатывает глаза. — По мне, так этому хламу место на помойке. Я не могу быть чуткой и доброй с Керри. Просто не могу. Больше всего мне хочется запустить ей в физиономию тортом с кремом. Мы уже несколько минут сидим за столом и почтительно внимаем Керри. Она же ораторствует безостановочно: — Все дело в имидже. Все имеет значение — стиль одежды, общий вид, походка. Идя по улице, я излучаю атмосферу успеха, словно объявляя всему миру: перед вами деловая, преуспевающая женщина. — Ну-ка продемонстрируй! — восхищенно просит мама. Керри растягивает губы в притворно-скромной улыбке: — Выглядит это примерно так. — Она отодвигает стул и вытирает губы салфеткой. — Тебе следовало бы смотреть повнимательнее, Эмма, — советует ма. — Схватить основы. Под пристальными взглядами собравшихся Керри обходит комнату. Подбородок вскинут, сиськи выпячены, она смотрит куда-то вдаль и при этом задом виляет. Выглядит Керри при этом неким гибридом устрицы и андроида из «Атаки клонов». — Правда, сейчас я не на каблуках, — говорит она, останавливаясь. — Когда Керри заходит в конференц-зал, уж поверьте, немало голов поворачивается, — гордо объявляет Нев и хватается за бокал с вином. — Люди прекращают работу и смотрят на нее. Бьюсь об заклад, так оно и есть. О Боже! Меня так и подмывает хихикнуть. Не смей. Не смей. — Хочешь попробовать, Эмма — спрашивает Керри. — Делай как я. — Э… не стоит, пожалуй. Я… думаю, я уже усвоила… ритм… и вообще… — Неожиданно для себя я фыркаю, но успешно маскирую промах кашлем. — Эмма, Керри пытается помочь, — наставительно говорит ма, — и ты должна быть ей благодарна. Ах, Керри, ты так добра к Эмме! Это уж точно. Керри просто рвется мне помочь. Именно поэтому, когда я окончательно отчаялась найти работу и попросила позволить мне набраться опыта в ее компании, она отказала. Я написала кузине длинное вежливое письмо, в котором признавала, что ставлю ее в неловкое положение, но готова схватиться за любой шанс, пусть даже пару-тройку дней побыть на побегушках. А она ответила сухим отказом. Меня еще никогда так не унижали! Я была убита, поэтому никому ничего не рассказала. В том числе папе и маме. — Тебе бы стоило прислушаться к советам Керри, — резко говорит па. — Если бы ты обратила на них хоть немного внимания, может, добилась бы в жизни большего! — Да это всего лишь походка, — давится от смеха Нев. — Не какое-то чудотворное средство! — Нев! — журит его ма, но без особого пыла. — Эмма знает, что я шучу, верно, Эмма — хихикает Нев, наполняя бокал. — Разумеется, — выдавливаю я и вымучиваю веселую улыбку. «Только погодите, вот меня повысят, и тогда… Тогда посмотрим, что вы все скажете!» — Эмма! Земля — Эмме! — Керри шаловливо помахивает рукой у меня перед глазами. — Проснись, наркоша! Церемония вручения подарков! — Ах да, — киваю я. — Сейчас схожу за своим. Мама медленно разворачивает камеру от отца и сумочку от деда. Меня трясет от волнения. Я так надеюсь, что ей понравится подарок! — Вид достаточно скромный, — бормочу я, протягивая розовый конверт. — Но когда откроешь, сама поймешь… — Что это — удивляется явно заинтригованная ма. Разрывает конверт, разворачивает открытку с цветочками и восклицает: — О, Эмма! — Что там — интересуется па. — День на курорте! — восторгается мама. — Целый день в свое удовольствие! — До чего же оригинально! — оживляется дед, гладя мою руку. — Ты всегда умела выбрать подарок! — Спасибо, детка. Ты такая заботливая. Мама перегибается через стол, чтобы поцеловать меня, и где-то внутри разливается приятное тепло. Мысль пришла мне в голову несколько месяцев назад. Курорт действительно хороший. С бесплатным лечением и прочим. — Там подают шампанское к ленчу, — гордо объявляю я. — И шлепанцы можно оставить себе. — Чудесно! — восклицает мама. — Скорее бы! Эмма, милая, что за прелестный подарок! — О Господи, — сокрушается Керри с нервным смешком, помахивая большим кремовым конвертом. — Боюсь, меня перещеголяли. Ничего страшного. Я просто поменяю на что-нибудь получше. Я резко вскидываю голову. Что-то в ее голосе меня настораживает. Все это неспроста. Я точно знаю: все это неспроста. — Ты это о чем — удивляется ма. — Ах, не важно, — щебечет Керри. — Я… я обязательно… найду что-то еще. Не стоит волноваться. Она открывает сумочку и сует туда конверт. — Керри, дорогая, — уговаривает ма, — немедленно перестань. Не будь глупенькой. Что там такое — Ничего особенного. Выходит, нас с Эммой осенила одна и та же идея. — Она с извиняющимся видом вручает маме конверт. — Невероятно! Я напряглась в ожидании удара. Нет. Нет. Она не сделала того, о чем я думаю. Не сделала. Не могла. Ма в полной тишине распечатывает конверт. — Иисусе! — восклицает она, вынимая брошюру с золотым тиснением. — Что это Курорт Меридиен Что-то падает прямо ей в руки. Ма на секунду закрывает глаза. — Билеты до Парижа! Керри! Значит, все-таки сделала. Испортила мне праздник. Теперь мой подарок ничего не стоит. — Вам обоим, — добавляет Керри с некоторым самодовольством. — Тебе и дяде Брайану. — Керри! Ты сущее золото! — потрясенно констатирует отец. — Говорят, там совсем неплохо, — продолжает Керри с довольной улыбочкой. — Пятизвездный отель, у шеф-повара три звезды Мишлена…[17] — Просто глазам не верю, — не унимается ма, возбужденно листая брошюру. — Взгляните только на бассейн! А сад!!! Моя открытка с цветочками лежит, забытая, среди оберточной бумаги. И мне вдруг хочется заплакать. Она знала. Знала. — Керри, ты знала! — выпаливаю я, не в силах сдержаться. — Я говорила тебе, что собираюсь отправить ма на курорт. Говорила! Несколько месяцев назад! В саду. — Разве — небрежно спрашивает Керри. — Не помню. — Помнишь! Конечно, помнишь! — Эмма! — одергивает меня мама. — Это просто ошибка. Верно, Керри — Ну естественно, — уверяет Керри с невинным видом. — Эмма, я тебя расстроила. Могу только извиниться… — Нет необходимости извиняться, дорогая, — говорит ма. — Всякое бывает. И оба подарка просто чудесные. Оба. — Она снова поднимает мою открытку. — И кроме того, девочки мои, вы лучшие подруги! Не хотелось бы, чтобы вы ссорились, особенно в мой день рождения. Она улыбается мне, и я пытаюсь ответить улыбкой, но в душе чувствую себя вновь десятилетней. Керри всегда умела подставить меня. С момента своего появления у нас. И что бы она ни вытворяла, все неизменно принимали ее сторону. Еще бы — бедная сиротка! Ведь у нее умерла мама! Мы все должны заботиться о ней. Поэтому у меня не было ни малейшего шанса взять верх. Ни малейшего. Пытаясь овладеть собой, я тянусь к бокалу и делаю огромный глоток. И обнаруживаю, что украдкой поглядываю на часы. Можно убраться отсюда в четыре, если соврать, что электрички часто опаздывают, а я боюсь ехать вечером. Так что осталось продержаться всего полтора часа. Возможно, мы будем смотреть телевизор или еще что-нибудь подвернется. — Пенни за твои мысли, Эмма, — шепчет дед, нежно гладя мою руку, и я виновато опускаю голову. — Да ладно, — отвечаю я, растягивая губы в подобии улыбки. — Я вообще ни о чем не думала.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26