Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Социокультурное направление




Скачать 365.72 Kb.
Дата10.01.2017
Размер365.72 Kb.
Министерство среднего и профессионального образования

Свердловской области


Управление образованием

Асбестовского городского округа


Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение

«Средняя общеобразовательная школа № 24»


Исследовательский проект

Социокультурное направление
Особенности русского постмодернизма на примере романа В.Пелевина «Generation «П»

Исполнитель: Князева Мария Сергеевна,

ученица 10-б класса

МБОУ «СОШ № 24»
Руководитель: Кузнецова

Екатерина Анатольевна,

учитель русского языка и литературы

МБОУ «СОШ № 24»

высшая квалификационная категория

Асбестовский городской округ, 2012 год



ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение………………………………………………………………………..с.3

Глава 1


Типологические признаки постмодернизма в русской литературе……………………………………………………………………..с. 7

Глава 2


Выявление признаков постмодернизма в романе В. Пелевина «Generation

"П"»………………………………………………………………………….с. 18
Заключение…………………………………………………………....……….…с.

Ссылки…………………………………………………………..…………….с. 33

Список используемых источников………………….……..….с. 34

ВВЕДЕНИЕ
Обоснование выбора темы исследовательского проекта

Творчество Виктора Пелевина – одно из самых неоднозначных и неизученных явлений современной русской литературы.

Многие исследователи видят в Пелевине наиболее яркую, знаковую фигуру отечественного постмодернизма, мэтра российской прозы. Вместе с тем Пелевина начала 90-х гг. относили к «турбореализму» (С. Бережной), «интеллектуальной попсе» (А. Архангельский), «киберпанковскому» стилю (А. Наринская) и т.д. Поздний Пелевин сознательно создает формально постмодернистский текст, в котором любой критик без труда находит те или иные приметы постмодернизма, однако писатель не считает себя постмодернистом, что неоднократно подчеркивал в интервью.

Творческий метод писателя соединяет в себе художественность, философичность и ярко выраженный социологизм. В произведениях В. Пелевина мы находим художественное исследование влияния социальных законов на психологию отдельной личности и общества в целом, глубинных, скрытых в области бессознательного, архетипической памяти, причин, способствующих эффективности общественных законов, ускоряющих процесс энтропии. Помещение «культурно одаренного героя» в ситуацию испытания цивилизацией имеет целью поиск в сфере универсального вакцины против стремительного «старения» мировой цивилизации и опустошения личности, утраты духовности и способности к творчеству и чувству.

Творчество Виктора Пелевина, вызывая диаметрально противоположные оценки в критике, ярко и самобытно репрезентирует состояние современной русской литературы, с одной стороны, и своеобразие постмодернистских культурных традиций мировой литературы, с другой. Каждая новая книга Пелевина мгновенно становится объектом дискуссий, вызывает волну рецензий и критических разборов.

На настоящий момент есть совсем незначительное количество исследований, где Пелевин рассматривается в ряду других писателей (И. Азеева, Т.Н. Маркова, Е.П. Воробьева), однако творчество Пелевина в полном объеме еще не стало объектом фундаментального исследования. Некоторые аспекты раннего творчества Пелевина рассматривает в своей книге «Русский литературный постмодернизм» В. Курицын. Также изучению творчества В. Пелевина посвящены разделы в монографиях О.В. Богдановой, Е.В. Тихомировой, Е.М. Тюленевой. Краткий анализ творчества Пелевина 90-х годов ХХ века дан в учебных пособиях И. Скоропановой, И.К. Сушилиной.

Поэтому в связи с неоднозначной трактовкой творчества, а также его малой долей изученности, несмотря на большую популярность книг писателя, творчество В.Пелевина и стало темой данного исследования. Рамки исследования ограничиваются изучением романа В.Пелевина, который, на взгляд автора работы, можно отнести к литературным произведениям постмодернизма.

Объект, предмет, цели и задачи исследования

Объектом данного исследования стало такое направление в современной русской литературе как постмодернизм.

Предметом исследования являются черты постмодернизма в романе В.Пелевина «Generation "П"».

Целью исследовательского проекта является выявление типичных черт русского постмодернизма в романе В.Пелевина «Generation "П"».

Для достижения этой цели необходимо решить ряд задач:


  1. Изучить особенности русского постмодернизма в современной литературе;

  2. Проанализировать роман В.Пелевина «Generation "П"»;

  3. Создать вики-статью о постмодернистской основе романа В.Пелевина «Generation "П"»в интернет-энциклопедии «Википедия»

Результатом данной работы станет статья в «Википедии».

Актуальность выбранной темы.

Тема, выбранная автором для исследовательского проекта, представляется одной из наиболее актуальных в сфере литературы и искусства в целом. В подтверждение можно привести следующие аргументы:

Постмодернизм – явление в мировом искусстве и не только в искусстве, актуальное со второй половины XXв. до наших дней. Постмодернизм – это то, что происходит с нами сейчас, это реалии современной культуры. Более того, постмодернизм – это то, на основе чего, вероятнее всего, будет формироваться культура следующих поколений.

Виктор Пелевин – один из популярнейших российских писателей: поисковая система Google на запрос «Пелевин» выдаёт 998.000 результатов. Более того, Пелевин – самый переводимый современный русский писатель – самый востребованный зарубежом. При этом Виктор Олегович – неоднозначная и загадочная фигура в русской литературе. Поэтому творчество этого писателя также неоднозначно для восприятия, а значит, и притягательно.



Методы и методология.

Общая концепция данного исследования подразумевает систематический подход к подаче материала.

В первой части работы мы воспользуемся дедуктивным методом познания: чтобы владеть базовыми понятиями и терминами, сначала рассмотрим постмодернизм как ситуацию в современной русской литературе, выделим наиболее характерные черты.

Затем рассмотрим постмодернизм в творчестве В.Пелевина как частный случай – как проявление постмодернизма в конкретном произведении писателя – романе «Generation "П"». Для этого потребуется метод анализа на основе сравнения.

На основе этого анализа сделаем обобщение о принадлежности романа В.Пелевина «Generation "П"» к произведениям постмодернизма. Таким образом, в проекте используются следующие методы исследования:

1. сравнение;

2. анализ;

3. обобщение.
Итак, научный аппарат исследовательского проекта определен, значит, можно перейти к первой главе проекта, рассматривающей теоретический аспект такого литературного направления, как постмодернизм.

Глава 1.

Типологические признаки постмодернизма в русской литературе.
– Что это такое – постмодернизм? –

подозрительно спросил Степа.


– Это когда ты делаешь куклу куклы.

И сам при этом кукла.


В. Пелевин, роман «Числа»
Для достижения поставленной в проекте цели, сначала необходимо выяснить, что включает в себя понятие «постмодернизм», каковы основные типологические признаки этого литературного направления. Для этого обратимся к словарю литературоведческих терминов.

а) «Постмодернизм - не "жанр", не "стиль" и, тем более, не "школа", к которой можно "принадлежать". Постмодернизм - это ситуация. Своего рода культурное "бытие", которое действительно "определяет сознание". По крайней мере, сознание художника, помещенного в ситуацию постмодернизма. Поэтому, рассуждая о постмодернизме, следует иметь в виду, что речь идет не о "жанровых канонах" и не об "особенностях стиля", а о некоторых аспектах творческого поведения.»1



б)ПОСТМОДЕРНИЗМ — сложившееся к середине XX века скептическое и вместе игровое умонастроение, вызванное пониманием, что ни в философии, ни в религии, ни в искусстве ничего принципиального нового сказать уже нельзя, отсюда глобализация как новая парадигма художественного мышления — сведение разрозненных фактов культуры в единое художественное пространство и обращение к аллюзивности как системообразующему элементу художественной мысли.2

в) постмодернизм - направление в литературе, эстетике, философии XX века (его зарождение относят к 30 - 40-м гг. ХХ века, расцвет - к 80-м гг.). Характерной особенностью российской постмодернистской литературы является противопоставление ее реалистическому искусству, прежде всего соцреализму, считавшемуся в России официальным направлением до конца 70-х гг. ХХ в.: постмодернисты сознательно отвергают нормы, правила и ограничения, выработанные предшествующей культурной традицией, отказываются от авторитетов (в том числе авторитета модернизма) или иронически их переосмысляют.3

Для данной работы третье определение представляется самым ёмким, поэтому именно на него будет опираться автор данного проекта, обращаясь к понятию «постмодернизма».

Если суммировать признаки постмодернистской художественной парадигмы, свойства, качества, характеристики, выявленные в процессе изучения этого явления как зарубежными (Ихаб Хассан, Жан Бодрийяр, Жак Деррида, Жиль Делез), так и отечественными исследователями (М.Эпштейн, Н.Лейдерман, М.Липовецкий, М.Золотоносов, С.Чупринин, В.Курицын, А.Якимович и др.), то окажется, что постмодернизм обладает определенными типологическими характеристиками, которые можно «развести» по разным уровням. Кратко охарактеризуем каждый из них.


  1. Жанр

Для жанровой специфики постмодернизма характерен эклектизм, то есть использование и смешение в одном произведении самых разнообразных литературных способов и методик изображения действительности. Таким образом, лучшим отражением действительности становится коллаж, музейная коллекция разнородных элементов. Отсюда жанровым своеобразием постмодернизма становятся:

а) Маргинальность как следствие разрушения традиционных жанров, создание форм «промежуточной словесности» - по выражению Л. Гинзбурга (литера­тура, теория, философия, история, культурология, искусствоведение равно наличествуют в рамках одной жанрово-видовой модификации); жанровый синкретизм.

б) Смешение высоких и низких жанров, что проявляется, с одной стороны, в беллетризации литературы, в отходе, декларированном отказе от назидательности, серьезности, добродетельности в сторону занимательности, авантюрности, с другой - в жанровой диффузии.

«Жанровый и стилевой синкретизм обусловлены игровым принципом. На этой основе созданы такие хрестоматийные постмодернистские произведения, как «Имя розы» или «Маятник Фуко» Эко, в которых игровой принцип практически полностью базируется на синкретизме разных уровней, в том числе жанровом и стилистическом: жанр «Имени розы», например, может определяться и как исторический роман, и как философский роман, и как детективный роман. Соответственно жанрам автор использует и стили, что приводит к общей стилевой неоднородности текста. Нечто подобное встречаем и у Фрая, романы и повести которого можно охарактеризовать и как детективы, и как фэнтези, и как «символические» романы.

Характерной особенностью постмодернизма стало объединение в рамках одного произведения стилей, образных мотивов и приемов, заимствованных из арсенала различных эпох, регионов и субкультур. Художники используют аллегорический язык классики, барокко, символику древних культур.»4


  1. Особенности композиции

Фрагментарность и принцип произвольного монтажа, сочетание несочетаемого, использование вещей не по назначению, несоразмерность, нарушение пропорций, дисгармоничность, произвольное оформление аморфности, торжество деконструктивистского принципа: разрушение и установление новых связей в хаосе.

  1. «Интертекстуальность – построение текста при помощи явных и скрытых цитат и реминисценций к произведениям мировой литературы»5.

«Формы интертекстов: 1. Цитация — основная форма интертекстов в научной коммуникации. Представлют собой формально маркированные фрагменты ранее опубликованных текстов. Цели цитации: — доказательная функция (цитата-аргумент), — иллюстрация суждений автора (цитата-пример), — выражение точки зрения автора с помощью чужих слов, ссылка на авторитет (цитата-заместитель). 2. Пересказ в форме косвенной речи фрагментов из текстов других авторов. 3. Фоновые ссылки на теорию или идеи, высказанные ранее.

Термин интертекст используется для обозначения вечно развивающейся совокупности текстов, существующей либо на идеальном, либо на виртуальном, либо на библиотечном уровнях, которая конструируется в corpora. При этом термин corpora используется во множественном числе, поскольку тексты могут группироваться по времени их создания, по способу передачи, по жанрам, по области применения и по языкам.».6

Согласно предложенной Ж.Женеттом классификации типов взаимодействия текстов, могут быть выделены:

1) собственно интертекстуальность как соприсутствие в одном тексте двух и более различных текстов (цитата, плагиат, аллюзия и др.);

2) паратекстуальность как отношение текста к своей части (эпиграфу, заглавию, вставной новелле);

3) метатекстуальность как соотношение текста со своими предтекстами;

4) гипертекстуальность как пародийное соотношение текста с профанируемыми им иными текстами;

5) архитекстуальность как жанровые связи текстов7


  1. Гипертекстуальность

а) «форма организации текстового материала, при которой его единицы представлены не в линейной последовательности, а как система явно указанных возможных переходов, связей между ними. Следуя этим связям, можно читать материал в любом порядке, образуя разные линейные тексты (определение М.М. Субботина — российского ученого, пионера в области развития отечественных гипертекстовых систем).

б) Новое свойство/характеристика литературного прозаического произведения, для которого характерны черты гипертекста (внутренние корреляционные ссылки, отсутствие линейного повествования). Используется для создания эффекта игры, свойственного постмодернистской литературе: количество значений изначального текста расширяется, благодаря читательскому формированию сюжетной линии.»8

Признаваемые всеми теоретиками такие признаки гипертекста, как нелинейность, фрагментарность и принцип монтажа, игра означающего, незаконченность, открытость, диалогизм, мультимедийность, интерактивность, изменение отношения «автор-читатель» и их функций, виртуальность (А.Н. Баранов, Р.К. Потапова, У. Эко, Л.В. Эпштейн, Г. Рябов, М.М. Субботин, О.В. Дедова, М. Визель, А.Андреев и др.), неоспоримо превращают гипертекст в феномен постмодернизма.

Появление и распространение гипертекста оказало существенное влияние на традиционные отношения автора и читателя. Изменение авторской и читательской позиций в гипертекстовом пространстве неотъемлемо связано с контекстом постмодернистской ситуации.

Постмодернистская концепция текста как интертекста, «текста, сотканного из цитат», выносит на первый план проблему автора, который утрачивает традиционные функции.




  1. Образ героя в постмодернизме

«Решение проблемы героя проявляется в 
том, что здесь черты диалогического персонажа доведены до того предела, где стирается грань между героем и автором - последний, по бахтинской же 
характеристике, как раз и отличается вненаходимостью, неопределенностью и интерсубъективностью. Иными словами, образ героя в постмодернизме создается по логике конструирования образа автора-творца. 
И наоборот: образ автора в постмодернистском тексте нарочито уравнивается в правах с персонажем. Приемов здесь множество: от совпадения имени героя с именем биографического автора (о чем уже говорилось выше) до расщепления авторского сознания на "подголоски", принадлежащие как повествователю, так и персонажам ("Школа для дураков", "Между собакой и волком" Соколова), либо же прямой тяжбы между автором и героем ("Пушкинский дом" Битова). 

Бахтинская идея об отсутствии у диалогического автора "принципиального смыслового избытка" в этом контексте находит свое крайнее завершение в идее "смерти автора" (Р.Барт).»9



  1. Эстетика
    Подчеркнутая антиэстетичность, шок, эпатаж, вызов, брутальность, жестокость зрения, тяга к патологии, антинормативность, протест против классических форм прекрасного, традиционных представлений о гармоничности и соразмерности.

Постмодернистское умонастроение несет на себе печать ра­зочарования в идеалах и ценностях Возрождения и Просвещения с их верой в прогресс, торжество разума, безграничность человеческих возможностей. Авангардистской установке на новизну противостоит здесь стремление включить в орбиту современного искусства весь опыт мировой художественной культуры путем ее ироничного цитирования. Рефлексия по поводу модернистской концепции мира как хаоса выливается в опыт игрового освоения этого хаоса, превращения его в среду обитания человека культуры.

Популистская ориентация, отвергающая любые эстетические табу, способствовала превращению всей культуры прошлого, включая авангард, одновременно в музей и питомник постмодернистской эстетики.

Постмодернистская «эстетика корневища» противо­поставляется классической «древесной эстетике». Дерево, его ствол, корень и крона, являющие собой образ мира — символ классического искусства, вдохновляющегося теорией мимесиса: оно подражает природе, отражает мир, является его графичес­кой записью, калькой, фотографией. Воплощением «древесно­го» художественного мира служит книга. При помощи книги мировой хаос превращается в эстетический космос.

«Древесный» тип культуры еще не изжил себя, но у него нет будущего, полагают Делёз и Гваттари. «Генеалогическое древо» бальзаковского романа рухнет перед антигенеалогией идеальной книги будущего, все содержание которой можно уместить на одной странице. Книга эта будет не калькой, а картой мира, в ней исчезнет смысловой центр.

Воплощением нелинейного типа эстетических связей, присущих «культуре корневища», выступают симбиозы, образуемые проникновением вируса или алкоголя в человеческий организм, осы — в плоть орхидеи, множественность жизни муравейника. По этому же принципу, бессистемно врастая друг в друга, должны сочетаться книга и жизнь. Отношения между искусством и жизнью антииерархичны, непараллельны, бесструктурны, неточны, беспорядочны .10


  1. Роль автора в постмодернизме

Категории традиционной поэтики «авторская позиция», «авторская точка зрения», какие-либо проявления оценочности, существенные для литературы предшествующих культурно-исторических эпох, в поэтике постмодернизма попросту отмирают.

Авторская маска – термин постмодернизма, предложенный американским критиком Мамгреном (1985). При исследовании организации текстовых структур произведений постмодернизма ученые выявили различные способы создания эффекта преднамеренного повествовательного хаоса, повествования фрагментами, восприятие мира как лишенного смысла, закономерности и упорядоченности. Пришли к мнению, что все эти способы разрушают традиционные повествовательные связи внутри произведения, отвергают привычные принципы его организации. Однако возник вопрос – что же является связующим центром подобного фрагментированного повествования, что превращает разрозненные материал в нечто, заставляющее воспринимать себя как целое. Мамгрен предположил, что таким центром является образ автора в романе, или авторская маска. Именно она настраивает читателя на определенное восприятие, организует реакцию, обеспечивая тем самым необходимую литературную коммуникативную ситуацию. Маска автора – это принцип игровой реализации образа автора, предполагающее его введение в текст в качестве травестированного (переодетого, завуалированного) автора-персонажа, колеблющегося между позициями гения/клоуна, от лица которого ведется повествование. Самоиронизирование и самопародирование лишают высказывания этого гения значения авторитарности. Либо в повествовании есть образ героя-рассказчика, подвергающийся иронизированию, пародированию, нередко абсурдизации и шизоизации.11

Особенности русского постмодернизма.

Русский постмодернизм нес в себе основные черты постмодернистской эстетики, как то:



  • отказ от истины, отказ от иерархии, оценок, от какого бы то ни было сравнения с прошлым, отсутствие ограничений;

  • тяготение к неопределенности, отказ от мышления, основанного на бинарных оппозициях;

  • неприятие категории “сущность”, вместо нее – появление понятия “поверхность” (ризома), “игра”, “случай”, принятие категорий “ризома”, “симулякр”;

  • направленность на деконструкцию, т.е. перестройку и разрушение прежней структуры интеллектуальной практики и культуры вообще; феномен двойного присутствия, “виртуальность” мира эпохи постмодернизма;

  • отказ от идеи линейности, в русле которой автор предшествует тексту, порождает текст; текст допускает бесконечное множество интерпретаций, потерю смыслового центра, создающего пространство диалога автора с читателем и наоборот. Важным становится то, как выражается информация; преимущественное внимание к контексту;

  • текст являет собой многомерное пространство, составленное из цитат, отсылающих ко многим культурным источникам;

Тоталитарная система и национальные особенности обусловили яркие отличия русского постмодернизма от западного, а именно:

  1. Русский постмодернизм отличается от западного более отчетливым присутствием автора через ощущение проводимой им идеи;

  2. Он паралогичен (от греч. паралогия – ответы невпопад) по своей сути и вмещает в себя семантические оппозиции категорий, между которыми не может быть компромисса (М.Липовецкий);

  3. Категория симулякра носит двусмысленный характер, выполняя одновременно функцию разрушения реальности и синтезируя новую реальность (при условии осознания их симулятивной, иллюзорной природы); категория Пустоты обладает онтологическим верховенством над всем остальным и является самостоятельной величиной (самоуглубленная и спокойная). В русском постмодернизме отмечается отсутствие чистоты направления (сочетания авангардистского утопизма и отголоски эстетического идеала классического реализма);

  4. Русский постмодернизм рождается из поисков ответа коллизию сознания расколотости культурного целого, не на метафизическую, а на буквальную “смерть автора” и складывается из попыток в пределах одного текста восстановить культурную органику путем диалога разнородных культурных языков;

Особенностью русского постмодернизма является так же архетип юродивого, который в тексте является энергетическим центром и выполняет функции классического варианта пограничного субъекта, плавающего между диаметральными культурными кодами и одновременно функцию версии контекста;

  1. Русский постмодернизм имеет несколько вариантов насыщения художественного пространства, например:

а) насыщенное состояние культуры;

б) бесконечные эмоции по любому поводу; и др. 12

По поводу постмодернизма в России Михаил Эпштейн в своём интервью для «Русского журнала» заявил: «На самом деле постмодернизм проник гораздо глубже в русскую культуру, чем могло бы показаться с первого взгляда. Русская культура опоздала на праздник Нового времени. Поэтому она уже родилась в формах ньюмодерна, постмодерна, начиная с Петербурга, где происходит наш разговор. Петербург - блестящий цитатами, собранный из лучших образцов. Русская культура, отличающаяся интертекстуальным и цитатным явлением Пушкина, в котором отозвались реформы Петра. Он был первым образцом большого постмодерна в русской литературе. И вообще русская культура строилась по модели симулякра.

Означающие здесь всегда преобладали над означаемыми. А означаемых здесь как таковых и не было. Знаковые системы строились из себя. То, что предполагалось модерном - парадигмой Нового времени (что есть некая самозначимая реальность, есть субъект, ее объективно познающий, есть ценности рационализма), - в России никогда не ценилось и стоило очень дешево. Поэтому в России существовала своя предрасположенность к постмодернизму». 13

Итак, в данной главе исследовательского проекта автору удалось выяснить определение «постмодернизма», определить его основные типологические черты и выявить особенности русского постмодернизма в литературе современного периода. О том, как эти черты проявляются в творчестве В.Пелевина (и в частности в его романе «Generation «П»), повествует вторая глава данного исследовательского проекта.

Глава 2.

Выявление признаков постмодернизма в романе В. Пелевина «Generation "П"»

Книги Пелевина — настоящая энциклопедия интеллектуальной и духовной жизни России конца ХХ — начала ХХI века. Его тексты предъявляют серьезные требования к интеллекту и эрудиции читателя. Далеко не каждый, даже образованный, человек способен расшифровать все интертекстуальные отсылки в его книгах. Это самые разные мифы и архетипы, различные религиозные традиции и философские системы, всевозможные мистические практики и магические техники.14

Роман В. Пелевина «Generation "П"», главным пафосом которого является отрицание идеологии потребления, представляет в этом смысле большой интерес. Это история карьерного роста «невостребованного эпохой» выпускника Литературного института по имени Вавилен Татарский, становящегося тружеником рекламы — сначала копирайтером, затем криэйтором. Затем творцом телевизионной реальности, замещающей реальность окружающую, и, наконец, — остается один шаг — живым богом, земным мужем богини Иштар. Одна из важных прикладных тем романа — гуманистически-образовательная. Хотя большинство людей и так догадывается, что реклама и политика (граница между которыми очень расплывчата) по сути вещи недобросовестные и что жевать «Тампакс» без сахара— это вовсе не высшее счастье в жизни, Пелевин четко и профессионально, на уровне терминологических и технических подробностей, лишь слегка утрируя, показывает, каким именно образом изготавливается рекламно-политическое вранье. Этот роман затрагивает один из нервных центров современной жизни.15

Одной из черт прозы Пелевина, которая сразу бросается в глаза, является неоднозначность трактовки содержания. Неоднозначно в его произведениях не только содержание, но и названия. И именно это является главной отличительной чертой постмодернизма Пелевина.

Для примера возьму, пожалуй, наиболее интересующий досужую критику и читателей вопрос о смысле буквы «П» в заглавии книги. Напомню, что это вполне в традициях постмодерна — давать многозначно трактуемое либо нетрактуемое название книге в качестве генератора смыслов для сознания читателя. Вспомним:

«Автор не должен интерпретировать свое произведение. Либо он не должен был писать роман, который по определению — машина-генератор интерпретаций. Этой установке, однако, противоречит тот факт, что роману требуется заглавие. Заглавие, к сожалению, — уже ключ к интерпретации. Восприятие задается словами «Красное и черное» или «Война и мир». Самые тактичные, по отношению к читателю, заглавия — те, которые сведены к имени героя-эпонима. Например, «Давид Копперфильд» или «Робинзон Крузо». » (Умберто Эко).

Ни один из критиков, статьи которых я прочитала, не дал адекватной интерпретации названию. «Сдается мне, что ни один из них просто не дочитал роман до конца, а последовал совету знатного обозревателя сетевой литературы Макса Фрая — читать первую и последнюю страницы и немного из середины. То есть первую страницу книги, где написано, что это поколение Пепси и обезьян — владельцев джипов, прочел каждый, а вот несколько страниц в конце критики, видно, сочли сверхзадачей.»16

Сегодня есть несколько вариантов интерпретации названия романа:


  • Поколение "Пепси"

  • Поколение П... (в противоположность Поколению Х)

  • Поколение П... (синоним конца)

  • Поколение 3, 141 592 653 589 793…

  • Поколение PR

  • Поколение Пы

  • Поколение Пелевина

  • Поколение Попсы

  • Поколение Пса

  • Поколение Постмодернизма

  • Поколение ППП

  • Просто первая буква слова generation располагается на
    одной клавише с буквой п.

  • Поколение Потребителей

  • Поколение Посредников

  • Поколение Порошка

  • Поколение Пустоты

  • Поколение Прямых попаданий17

Лично мне наиболее близка такая позиция, как Поколение П... (синоним конца), так как жизнь, показанная в романе В.Пелевина, абсурдна, нелогична, беспорядочна. Нет идеалов, не к чему стремиться… Мир вранья и рекламных трюков, опустошающий человеческую душу. В таком мире жить не хочется.

Следующей отличительной чертой постмодернизма в романе В.Пелевина «Generation "П"» является жанровая многоплановость.



Действительно, жанр этого произведения сложно определить, так как автор книги совмещает множество различных приёмов. Некоторые источники определяют жанр романа как мистика или драма, но самым универсальным и правильным определением, на мой взгляд, является современная проза. И из этого следует, что жанровое своеобразие романа в том, что точное определение жанра невозможно, как и во многих произведениях постмодернизма.

В одном тексте можно обнаружить все литературные жанры: фантастику, мистику, детектив, боевик, наркороман и даже киберпанк.

Роман В.Пелевина «Generation "П"» — это пародия и, одновременно, самопародия как способ дистанцироваться от многозначительности. Пародия на что-что серьезное и пародия на эту пародию позволяют Пелевину показать или высказать нечто серьезное. Пелевин предлагает проповедь идеи под видом издевательства над ней, может быть, для того, чтобы его не заподозрили в излишнем пафосе. Ирония над излишне серьёзным — проверка его на прочность, испытание на истинность.

Через смех очень просто скатиться к скепсису, цинизму и нигилизму. Но мне почему-то кажется, что за иронией и гротеском, сатирой и пародией Пелевина скрывается автор с чувствительным сердцем, нежной и ранимой душой. На самом деле Пелевин — романтик, он верит в добро и любовь. Его смех жестокий и горький, но это смех сквозь слезы. Но даже от самых мрачных его произведений у читателя остается светлое впечатление.

Особого внимания в постмодернизме заслуживает литературный стиль произведения. Стиль Пелевина — смешение литературных стилей и форм, стилизация и пародирование, коллаж и лубок, калейдоскоп и пазл, сборник афоризмов и анекдотов, тонкая ирония и почти откровенный стёб. В книгах Пелевина фантазия и реальность неотличимы, юмор и серьезность неотделимы. Сюжет его книг всегда непредсказуем, он делает неожиданные повороты, внезапные переходы. Клиповый монтаж эпизодов действия позволяет сюжету развиваться предельно динамично. Читатель увлекается кажущейся очевидностью происходящего и постоянно попадает в расставленные интеллектуальные ловушки. В одном тексте можно обнаружить все литературные жанры: фантастику, мистику, детектив, боевик, наркороман и даже киберпанк.

В произведениях Пелевина представлен очень широкий культурный контекст: от русской литературной классики до современной молодежной субкультуры. Его тексты находятся на грани между классической и современной, академической и популярной, элитарной и массовой культурами. Можно сказать, что Пелевин строит мост между культурным наследием, классической традицией и молодежной субкультурой.18

В чем прелесть пелевинских книг (в том числе и «П-генерации») — так это в том, что их можно воспринимать под любым углом зрения. Хочешь — как глубокую эзотерику. Или как блестящее надругательство над рекламой. Знаток политики ехидно хихикает над виртуальными Ельциным-Клинтоном и т.д., решенными на уровне компьютерной анимации и моделирования имиджа.19

Композиция романа тоже достаточно своеобразна. «В свое время Умберто Эко, говоря об идеальном постмодернистском произведении, называл в качестве одного из его неизбежных и необходимых качеств «многослойность». Другими словами, разным категориям читателей должно быть одинаково интересно читать эту книгу. Пелевин — один из первых, кому удалось воплотить мечту современной литературы в жизнь.»20

«Все повествовательные линии итогово пересекаются в финале (глава «Золотая комната»), где читатель находит развернутое толкование символов, периодически встречавшихся ему в процессе прочтения романа. Все эти символические образы предстают на черной базальтовой плите в Золотой комнате Иштар, рисуя схематическую картину мира. По сути, о каждом из изображенных на ней символов говорилось в предыдущих главах романа, но именно здесь они впервые предстают в совокупности, их значение окончательно проясняется во взаимодействии. Примечательно, что, в сущности, автор эксплуатирует детективную конструкцию. Герой как бы ведет некриминальное расследование, пытаясь познать, разгадать себя как отдаленный объект, тем самым получив знания о мире и своей судьбе. Татарский - одновременно ищущий и искомый. Собирая по крупицам миф о сегодняшнем мире и человеке, т.е. о себе самом как носителе и воплотителе этого мира, он постепенно постигает истину - восходит на зиккурат и, как обещано, обретает мудрость.»21

Также одним из приёмов постмодернизма, ярко представленным у Пелевина, является интертекстуальность.

«Далеко не каждый даже образованный человек способен расшифровать все интертекстуальные отсылки в его книгах. Это самые разные мифы и архетипы, различные религиозные традиции и философские системы, всевозможные мистические практики и магические техники.
В его книгах присутствуют классические тексты, философские и религиозные трактаты, классический и современный фольклор. В первую очередь это классическая мифология — легенды, мифы и предания самых разных народов: кельтские, германские и скандинавские мифы, китайские волшебные сказки и нумерология, буддизм и даосизм, шаманизм и инициации, йогические техники и экстатические практики, оборотни и вампиры, шумерская мифология и русские народные сказки. Читатель должен узнать прямые или косвенные цитаты из философско-религиозных трактатов «И-Цзин» и «Дао Дэ Цзин», «Алмазная сутра» и «Тибетская Книга Мертвых», вспомнить дзэн-буддийские коаны и суфийские притчи. Также необходимо ориентироваться и в современной «наркотической мифологии». Нужно знать теории измененных состояний сознания, философию виртуальной реальности и семантику возможных миров, современные философские теории массовой культуры и телевидения. Читателю придется вспомнить о маргинальных авторах и культовых фигурах, почти неизвестных сегодня массам. Кроме того, нужно иметь представление о модных идеях крипто-истории и альтернативной истории, о мистическом понимании истории. Необходимо учитывать дискуссии о роли личности в истории, о значимости тайных обществ в политических переворотах и революциях, быть в курсе споров об эзотерических корнях революционных движений, мистике насилия и магии крови. Не будет лишним иметь представление о традиционализме и консервативной революции. Текст Пелевина — это занимательный словарь современной мифологии, философия «для бедных», мифология «для чайников», богословие в комиксах.»22

В романе «Generation П» Пелевин излагает некую социально-философскую концепцию, оценивающую современный западный мир и происходящую вестернизацию России. При этом излагает он эту концепцию тремя способами: один раз — через события и сюжетные ходы самого романа, второй раз — на языке абстрактных рассуждений, с помощью вставленной в роман теоретической статьи, наконец, третий раз — на языке псевдо-древнего мифа, где те же положения, излагаются как сюжеты из жизни языческих богов. Для того чтобы причаститься этому мифу, герой романа принимает наркотик. Однако когда в наркотических грезах лишь еще раз излагается социально-философская концепция, становится очевидным, что боги и драконы этих грез — лишь рассудочно придуманные аллегории. Когда наркотик используется только для того, чтобы попасть в мир аллегорий, то есть чтобы дать писателю возможность изложить свою концепцию особым символическим языком, то становится очевидно, что в этом наркотике нет ничего наркотического. С помощью наркотиков, сумасшествия и иных якобы психоделических приемов персонажи сменяют образно-символические системы, но не достигают никаких «измененных» состояний сознания, ибо никогда ни автору ни персонажам не изменяет ясность ума. Читая Пелевина, мы ощущаем рядом с собой четко действующий рассудок, который нанизывает на логичные схемы притчи, аллегории и якобы галлюцинаторные образы. Сочетание галлюцинаций, снов и трезвого рассудка чрезвычайно роднит Пелевина с Гессе — вообще, надо заметить, что композиция последних романов Пелевина немного напоминает произведения Гессе, особенно «Степного волка». И там и здесь сюжет, а также идущее по его ходу изложение авторской концепции все время переходит из одного дискурса в другой, читатель вместе с персонажем путешествует по виртуальным мирам и даже по разным речевым стилям. В романах — и Гессе, и Пелевина — встречаются вставные трактаты, как бы случайные, но на самом деле концептуально ангажированные монологи второстепенных персонажей. Героям снятся сны, их посещают видения, они попадают в специально организованные некими магами «зазеркалья». И у Пелевина и у Гессе сюжеты их романов строятся на бреде, наркотиках и измененных состояниях сознания, но они не знают свойственной сновидениям и наркотическим галлюцинациям сумеречности сознания. Если герой засыпает,– то во сне он продолжает вести те же дискуссии, каким предавался и наяву, и странные персонажи, являющиеся им в снах и видениях несут абсолютно выверенные и относящиеся к делу сообщения. Здесь Пелевин и Гессе, несомненно, являются преемниками литературы романтизма, где сновидения тоже выполняют не психоаналитическую функцию, но бывают расчетливо сконструированными из аллегорий, символов и эзотерических намеков. Романтизм же заимствовал такое отношение к сновидениям из народного фольклора: и в сказках и в эпосе сны, как бы не были внешне темны и запутаны, в конечном итоге всегда оказываются информативными или предсказательными.23

В романе «Поколение П» используется не только аллюзия на Гребенщикова, но и ироничная переработка самого образа музыканта в контексте рекламного слогана.



«Парламент» с танками на мосту — сменить слоган. Вместо «дыма Отечества» — «All that jazz». Вариант плаката — Гребенщиков, сидящий в лотосе на вершине холма, закуривает сигарету. На горизонте — церковные купола Москвы. Под холмом — дорога, на которую выползает колонна танков.

Слоган:

Парламент.

Пока не начался джаз».

В интернет-энциклопедии «Википедия» также приводится список различных цитат в «Generation «П»:



  • песня группы ДДТ «Что такое осень» (впрочем, цитата из неё неточна: строки «Что такое осень — это листья» в песне нет)

  • песня Леонарда Коэна «Democracy» (…I’m sentimental, if you know what I mean…)

  • книги Эла Райса: реально существующая «Positioning: а battle for your mind» и, видимо, выдуманная «The Final Positioning»

  • «Звездные войны»

  • фильм «Звёздный десант»

  • фильм «Золотой глаз»

  • фильм «Кин-Дза-Дза!»

  • цитаты из произведений Грибоедова

  • книга «Confessions of an Advertising Man» («Признание рекламщика») Дэвида Огилви

  • роман «1984» Джорджа Оруэлла

  • произведения «Буря» и «Гамлет» Шекспира

  • романы Харольда Роббинса

  • «Роза Мира»

  • стихотворение Тютчева («Умом Россию не понять…»)

  • песня Pet Shop Boys «Go West»

  • «Песнь о вещем Олеге»

  • фильм «Hellraiser» («Восставший из ада»)

  • фильм «The Deer Hunter» («Охотник на оленей»)

  • фильм «Ben-Hur» («Бен-Гур»)

  • книга (сборник) «Сумерки богов»

  • «Алиса в Стране чудес»

  • фильм «Кавказский пленник»

  • притча «Зеркало и Маска» Хорхе Луис Борхес

  • стихотворение «Роза» из сборника «Страсть к Буэнос-Айресу» Хорхе Луис Борхес («Какая роза персов?.. Какой Ариосто?..»)

  • фильм «Андалузский пёс» Луиса Бунюэля

  • песня «Сёстры печали» группы Наутилус Помпилиус (Это сестры печали, живущие в ивах…)

  • Строчка «…Вечность пахнет нефтью…» из песни «Русское поле экспериментов» группы Гражданская оборона (сам Егор Летов отмечал, что и он, и Пелевин ссылаются на Бертрана Рассела)

  • книга Достоевского «Преступление и наказание». Практически полностью пересказан монолог Свидригайлова о вечности (про баньку с пауками).

  • книга Роберта Пирсига «Дзен и искусство ухода за мотоциклом» о философии первичности моральных ценностей.

  • часто упоминаются различные торговые марки и рекламные слоганы. Некоторую роль играют майки с символикой группы «Rage against the Machine» и портретом Че Гевары

  • фамилия Азадовский является не аконимом, а сатирическим указанием на К.М. Азадовского, председателя жюри Букеровской премии 1999 г.24

Этот список ярко подчеркивает интертекстуальность текста В.Пелевина.

Пелевин нередко использует чужие тексты, что весьма распространено в современной литературе, заимствует он их не потому, что у него не хватает своих идей - он дополняет и переосмысливает чужие мысли, выводя новые концепции. «Виктор Пелевин обильно пользуется «открытиями» предшественников, но не мешает дискурсы, а просто заимствует технологии», - пишет В. Курицын.25

Пространство романа не едино, как и все произведения Пелевина; оно напоминает гиперссылку на три различных источника: реальные события из жизни Вавилена, самоучитель по Public Relations и маркетингу - многочисленные тексты реклам, и мистические вставки, будь то наркотические видения или древнеегипетские мифы.26

Образ главного героя не менее интересен.

Вавилен Татарский, получивший свое имя от отца - поклонника Василия Аксенова и В.И.Ленина, - собирательный образ «Generation П», представитель поколения семидесятых, которое окружают, с одной стороны, «поколение пятидесятых и шестидесятых, подарившее миру самодеятельную песню и кончившее в черную пустоту космоса первым спутником - четыреххвостым сперматозоидом так и не наставшего будущего» и, с другой, поколение «новых русских». И пресловутое «П» в названии вовсе не «темная пузырящаяся жидкость» Пепси, а, скорее всего, прозвище. хромого пса с пятью лапами или, еще вероятнее, цензурный звук «пи», столь часто раздающийся из различных информативных источников в последнее время. Вот и получается, что будущее у такого поколения - либо «днем - пустая аудитория в Литинституте, подстрочник с узбекского или киргизского, который нужно зарифмовать к очередной дате, а по вечерам - труды для вечности», либо рекламная конъюктурщина, приспособленчество и подобострастие (тоже, кстати, на букву «П») для того, чтобы взойти по виртуальной лестнице на Вавилонскую башню. Но последнее удается немногим, лишь наглым и циничным - таким, как Татарский.

В конце романа Татарский получает титул мужа великой богини Иштар и венчается с ней на вершине Вавилонской башни, а после становится «Туборг Мэном» - его личность подлежит копированию и распространению через средства массовой дезинформации, он превращается в татарского с маленькой буквы.27


Одной из самой интересных интерпретаций образа Вавилена Татарского оказалась интерпретация Ксении Дьяковой:


«Почему-то большинством читателей масштабные культурологические, мифологические «выкладки», стройные, почти научные концепции, которые представляют чуть ли не доминирующее звено романа, сознательно или бессознательно третируются. Много говорится именно о герое и его «главном» быте, о его настоящем. В то время как Вавилен Татарский - это в значительной степени человек в пейзаже. Потому роман повествует не об эволюции героя, а о процессе его самопроникновения, нахождения себя в мире, узнавании своего назначения, заданного изначально. Важна не столько точка отправления героя и конечный пункт его пути, сколько постепенное разворачивание сути, углубление сознания персонажа. В сущности именно это и означает восход на зиккурат - «путь к богатству и совершенной мудрости». Таким образом, композиция романа не линейная, а спиральная. Она повторяет путь на зиккурат как путь обретения человеком информации о себе, разгадывания им себя: масса сюжетных витков, на каждом из которых мы узнаем что-то новое о герое, понимаем несколько глубже его суть и суть вещей в целом, хотя сам субъект и объект не изменяются. Эволюции в прямом смысле здесь нет - есть только развенчивание. Ассоциируется именно с процессом самопостижения: ведь судьба Вавилена заложена уже в имени, данном ему при рождении. Герой обречен воплотить эту судьбу. Одновременно ощутимая трагедийность при этом практически отсутствует - любая попытка лирики обращается карикатурой, шаржем.»28

Эстетика – ещё один немаловажный фактор, позволяющий нам причислить Generation «П» к произведениям постмодернизма. Весь мир, который окружает автора, он передаёт весьма неприглядными способами, через сарказм, нецензурную лексику и нарочитую безвкусицу, что замечают многие литературные критики. Очень интересно это описал А.Долин в своей критической статье:

С первых страниц от этого «произведения» веет вторичностью и надуманностью. Название — парафраз западнического и плохо знакомого отечественному читателю романа о проблемах молодежной культуры США «Generation X». Однако если Дуглас Коупленд вкладывает в свой «Х» несколько значений (неизвестная в уравнении, «экс», т.е. «бывший», и т.д.), то Пелевин просто копирует схему заголовка, не внося в него никакого дополнительного смысла. Да и что он подразумевает под «П», до самого конца остается совершенно неясным; массированная атака на читателя путем нецензурной брани не делает намерения автора более понятными, хотя и исполняет функцию очередной отсылки — на сей раз к роману В.Ерофеева «Москва-Петушки» (Ерофеев, так же как и Битов — два наиболее состоятельных мэтра российской прозы последних десятилетий — мимоходом упоминаются в новом романе Пелевина, и явно не случайно — учитывая нелюбовь молодого писателя к «соперникам» по ремеслу).

Начало книги, в особенности первая глава — дань псевдоорнаментальной литературе, рассказывающей (как правило) в монотонном стиле о жизни протагониста. Им Пелевин делает «типичного молодого человека» нашей эпохи, видимо, пытаясь оправдать заявку на портрет поколения. Увы — больше ни одного представителя этого поколения, кроме малоубедительных и эпизодических одноклассников-однокурсников героя, мы не встретим. Но и заявку на биографию Пелевин выполнить не может: вскоре его роман резко меняет темпоритм и переносится в стилизованный мир «новых русских» (еще одно мифологизированное представление, не имеющее отражения в реальной жизни).

Пелевин умело использует чужие стереотипы, меняя их, как перчатки; от мафиози-чеченов — к боссам «большого бизнеса», обладателям шестисотых мерседесов (почему обязательно шестисотый, чем им не угодили БМВ или, скажем, Порше?). От наркодельцов и их стилизованных галлюцинаций — к рекламным клише. В этом — весь Пелевин: не умея создать самостоятельный художественный мир, он смеется над остальными, придумывая окончательно нелепые, даже не смешные пастиши на разные темы. Вопиющий пример подобной невыдержанной безвкусицы — «реклама Бога» (Иисус изображается на фоне Храма Христа Спасителя в шикарном лимузине, с подписью «Христос Спаситель. Солидный Господь для солидных господ»).

Другая околокультурная сфера, которую бесстыдно эксплуатирует Пелевин, связана с искусством и представлениями советской культуры. Сюда входят биография и имя главного героя, сочетающего воедино черты Аксенова и Ленина, примитивный культ телепрограмм и особенно — программ новостей и, наконец, «внесценический» образ Че Гевары, рукой которого Пелевин пользуется для создания какого-то подобия крайне слабой, неоригинальной, но все же философской системы. Она густо замешана на социологии и экономике, рассказывая об «обществе потребления» (старая как мир, еще марксистская идея) и его основном символе — телевизоре, превращающем человека в некий «второй субъект». Увы, впадая в эзотерику, Пелевин становится окончательно невнятным.

И наконец, третья составляющая пелевинского романа — уход в исторические верования, которые якобы связаны глубокими параллелями с теперешней Россией. Писатель использует затертый до неприличия образ грешного города Вавилона, с его гигантоманией и творческой незавершенностью (может быть, здесь, наконец, в море самовлюбленности мелькнет хотя бы капля самокритики? Навряд ли). Золотые и бессмысленные боги, соотносимые Пелевиным с телевидением и рекламой, Иштар и Ваал, проходят по роману тяжелой поступью, но это больше внешние эффекты; законы «жанра» заставляют подпустить дыму многозначительности. Игнорируя научные изыскания в области верований древних вавилонян, Пелевин предпочитает выдумывать их самостоятельно, мешая в едином винегрете древние мифы всех стран и народностей. Реальная функция «вавилонских сцен» в «Generation П» (кроме вышеуказанной примитивной метафоры) остается туманной.29

В.Пелевин передаёт мир таким, какой он предстаёт перед ним, то есть миром безвкусицы и попсы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение исследовательской проектной работы «Особенности русского постмодернизма на примере романа В.Пелевина «Generation «П»

необходимо обобщить некоторые результаты проделанной работы. В процессе реализации проекта автору удалось расширить знания о постмодернизме как основном направлении современной русской литературы и выявить путем обобщения имеющихся теоретических статей типологические черты этого литературного направления.

Результаты работы доказывают, что творчество В.Пелевина (в частности его роман «Generation «П») можно отнести к художественным произведениям русского постмодернизма. Самыми убедительными доводами в пользу высказанного тезиса является выявление в указанном романе В.Пелевина таких черт постмодернизма, как смешение жанров в рамках одного произведения, многоплановость восприятия содержания, интертекстуальность, обилие цитат из других произведений, нарочитая перевернутость изображаемого мира.

Думается, что данный исследовательский проект может пригодиться широкому кругу читателей, всем тем, кто любит современную литературу и умеет ценить и понимать ее и в особенности почитателям таланта В.Пелевина. Именно поэтому текст моего исследования мною выложен на сайт В.Пелевина в сети Интернет.

Неоценимое значение данный исследовательский проект будет иметь для учителей русского языка и литературы при преподавании факультативного курса в старших классах «Современная русская литература».



В перспективе возможно дальнейшее совершенствование созданного в ходе реализации исследовательского проекта выявления типологических черт русского постмодернизма в других романах В.Пелевина.


Список используемых источников.
Список литературы.


  1. Козлова Ж. Интервью с М. Эпштейном - Русский журнал, ежедневное Интернет-издание о политике и культуре: 16.11.2006.

  2.  Макс Фрай АРТ-АЗБУКА: словарь современного искусства

  3. Скотт Мур. Признаки постмодерна.

  4. Статья «Интертекстуальность» - Философский словарь

  5. Липовецкий М. Паралогия русского постмодернизма. //НЛО, 1998. – №2. – С.287

Список интернет-источников.

  1. http://slovar.lib.ru/dictionary/postmodernizm.htm

  2. http://literary_criticism.academic.ru/273

  3. http://postmodern.in.ua/?p=180

  4. http://tt-ex.ru/blogs/item/88-priznaki-postmoderna.html

  5. http://ru.wikipedia.org/wiki/Интертекст

  6. http://slovar.lib.ru/dictionary/gipertext.htm

  7. http://lib.rin.ru/doc/i/194653p9.html

  8. dark-sarmat.com?p=3693

  • Социокультурное направление Особенности русского постмодернизма на примере романа В.Пелевина «Generation «П» Исполнитель
  • ВВЕДЕНИЕ Обоснование выбора темы исследовательского проекта
  • Объект, предмет, цели и задачи исследования
  • Актуальность выбранной темы.
  • Глава 1. Типологические признаки постмодернизма в русской литературе.
  • Глава 2. Выявление признаков постмодернизма в романе В. Пелевина «Generation "П"»
  • интертекстуальные отсылки
  • жанровая многоплановость
  • Список используемых источников.