Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Социализм как явление мировой истории




страница1/17
Дата20.01.2017
Размер4.2 Mb.
ТипЛитература
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
Академик Игорь Шафаревич
СОЦИАЛИЗМ КАК ЯВЛЕНИЕ МИРОВОЙ ИСТОРИИ

СОДЕРЖАНИЕ:

Предисловие

Часть I. Хилиастический социализм
Введение
Глава I. Античный социализм
Глава II. Социализм ересей
§ 1.Общий обзор
Приложение к §1: Три биографии
§ 2. Хилиастический социализм и идеология еретических движений
Глава III. Социализм философов
§ 1. Великие утопии
§ 2. Социалистический роман
§ 3. Век просвещения
§ 4. Первые шаги
Резюме

Часть II. Государственный социализм
Глава I. Южная Америка
§ 1. Империя инков
§ 2. Государство иезуитов в Парагвае
Глава II. Древний Восток
§ 1. Месопотамия
§ 2. Древний Египет
Приложение к §§ 1 и 2: Религия Древнего Египта и Месопотамии
§ 3. Древний Китай
Приложение. Существовала ли “азиатская общественная формация”?
Резюме

Часть III. Анализ
§ 1. Контуры социализма
§ 2. Обзор некоторых точек зрения на социализм
§ 3. Воплощение социалистического идеала
§ 4. Социализм и индивидуальность
§ 5. Цель социализма
§ 6. Заключение

От автора

Литература

 

Предисловие



Эта книга написана под влиянием убеждения, что пережитые уже человечеством в XX веке катаклизмы представляют собой лишь начальную фазу несравненно более глубокого кризиса, крутого перелома в течении истории. Для характеристики масштаба этого кризиса мне приходили в голову сравнения с концом античной цивилизации или с переходом от Средних веков к Новому времени. Потом, однако, я познакомился с более смелой и, как мне кажется, более глубокой точкой зрения. Например, Хейхельхейм в своей очень интересной “Экономической истории древности” высказывает предположение, что в XX веке заканчивается длившийся более 3000 лет период истории, начало которого связано с железным веком, когда тенденции, основанные на свободном развитии личности, привели к созданию духовных и культурных ценностей, лежащих в основе современной жизни:
“Вполне возможно, что планируемая, контролируемая государством экономика, возникшая в последние десятилетия в результате имманентных тенденций нашей позднекапиталистической эпохи XX столетия, означает конец и завершение длительного развития в направлении экономического индивидуализма и начало новой организации труда, которая ближе к образцам Древнего Востока, возникшим 5000 лет назад, чем к тем идеалам, основы которых были заложены в начале железного века”, (стр. 115-116).
Вряд ли есть необходимость доказывать, что одной из основных сил, под влиянием которой развивается современный кризис человечества, является СОЦИАЛИЗМ. Он и способствует углублению этого кризиса как сила, разрушающая “старый мир”, и берется указать выход из кризиса. Поэтому стремление понять социализм: его происхождение, движущие его силы, цель к которой он ведет, — диктуется просто инстинктом самосохранения, страхом оказаться с завязанными глазами на перепутье, когда выбор дороги может определить все будущее человечества.
И вот именно этот вопрос как будто отталкивает все попытки обсуждения. Казалось бы, настораживать должно уже то, как много противоречащих друг другу точек зрения на социализм высказывалось самими сторонниками социализма. К тому же, как правило, представления о том, что такое социализм, поражают своей неопределенностью — а тем не менее не вызывают никаких сомнений, воспринимаются как истина, не нуждающаяся в проверке, санкционированная некоторым высшим авторитетом. Это особенно заметно при попытках критической оценки социализма. Указание на трагические факты, так часто сопутствующие социалистическим экспериментам XX века, встречают обычно возражения, что идею нельзя судить по неудачным попыткам ее воплощения: задача социалистического переустройства общества столь неизмеримо сложна, что на первых подступах к ней ошибки неизбежны, но они объясняются недостатками отдельных личностей или тяжелым историческим наследием и никак не вытекают из прекрасных принципов, высказанных основоположниками учения. Ссылки же на то, что уже в самых первых изложениях социалистической доктрины содержатся конкретные проекты, по своей бесчеловечности далеко превосходящие все, что до сих пор можно было увидеть в действительности, отметаются на том основании, что решающими являются не конструкции теоретиков и тем более фантазии каких-то утопистов, а реальная жизнь. У жизни свои законы, она обломает и сгладит крайности фанатиков и создаст уклад, быть может, и не вполне соответствующий их проектам, но зато жизнеспособный и уж во всяком случае более совершенный, чем тот, что есть сейчас.
Чтобы попытаться разорвать этот порочный круг, полезно сравнить социализм с каким-либо другим явлением, оказывающим на жизнь воздействие такого же масштаба, — например, с религией. Религия может иметь социальную функцию, поддерживая или разрушая определенные общественные институты, экономическую функцию (как, например, храмовые хозяйства Древнего Востока или католическая церковь в Средние века), политическую и т.д. Но возможно это лишь потому, что существуют верующие люди и стремление к той связи с Богом, которую создает религия. Игнорируя эту основную функцию религии, нельзя ничего понять в том, как она влияет на жизнь в других аспектах. Ее и следует уяснить себе прежде, чем изучать то, как она взаимодействует с другими сторонами жизни: экономикой, социальными отношениями или политикой.
Естественно предположить, что и в социализме проявляется какая-то основная тенденция, которая делает в принципе возможным его колоссальное воздействие на жизнь. Едва ли можно надеяться обнаружить ее, изучая социализм, например, на модели современных социалистических партий Запада, где социалистические тенденции так перемешаны с прагматическими наслоениями, что кажется безнадежным их разделить. Необходимо изучить это явление, во-первых, на достаточно большом интервале времени, чтобы можно было проследить его основные тенденции, а во-вторых, — в его наиболее ярких и последовательных проявлениях.
При таком подходе мы наталкиваемся на поразительное явление: социализм (по крайней мере, на первый взгляд) оказывается вопиющим, кричащим противоречием! Исходя из критики окружающего общества, обвиняя его в несправедливости, неравенстве, отсутствии свободы, социализм, в своих наиболее последовательных системах,, провозглашает несравненно большую несправедливость, неравенство и рабство! Благородная “Утопия” и светлые мечты “Города Солнца” обычно вызывают лишь упрек в “утопичности”, то есть в том, что эти идеалы слишком высоки, что человечество для них еще не созрело. Но стоит раскрыть эти книги, как с растущим недоумением встречаешь: обращение непокорных жителей в рабство; соглядатаев; работу и жизнь в отрядах под надзором надсмотрщиков; пропуска, необходимые для простой прогулки, и особенно с каким-то наслаждением выписанные подробности всеобщей нивелировки — одинаковую одежду, одинаковые дома, даже одинаковые города. Сочинение под названием “Закон Свободы” описывает идеальное общество, где в каждой небольшой общине есть свой палач, нерадивых и непослушных порют и обращают в рабство и все граждане считаются солдатами. Революционеры, составившие “Заговор Равных”, понимали равенство так, что одни (заговорщики) образуют правительство, другие им беспрекословно повинуются, а третьи (не повинующиеся) ссылаются на острова для каторжных работ. А в самом популярном произведении марксизма — “Коммунистическом манифесте”— в качестве одной из первых мер нового социалистического строя предлагается введение ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ТРУДА: всеобщей трудовой повинности, трудовых армий. И предсказывается, что на этом пути возникнет общество, где “свободное развитие каждого будет условием свободного развития всех”!
Если счастливое общество будущего пытаются устанавливать расстрелами, то это еще можно объяснить несоответствием между мечтой и действительностью, искажением, которое претерпевает идея при попытке воплотить ее в жизнь. Но как понять учение, в своем ИДЕАЛЕ одновременно содержащее и призыв к свободе, и программу установления рабства?
Или как согласовать присущий почти всем социалистическим учениям пафос обличения старого мира, справедливое возмущение страданиями, которые он несет бедным и угнетенным, — с тем, что эти же учения предсказывают этим же угнетенным страдания едва ли меньшие, которые будут уделом целых поколений, прежде чем восторжествует строй социальной справедливости и свободы? Так, Маркс пророчит пролетариату пятнадцать, а может быть и ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ гражданской войны, а Мао Цзе-дун готов примириться с гибелью в атомной войне ПОЛОВИНЫ современного человечества ради установления социалистического строя во всем мире. Призыв к таким жертвам мог бы быть убедительным разве лишь в устах лидера религиозного движения, апеллирующего к потусторонней правде — а исходит он от убежденных атеистов!
Кажется, что социализм лишен того признака, который в математике, например, рассматривается как минимальное условие существования понятия: СВОБОДНОГО ОТ ПРОТИВОРЕЧИЙ ОПРЕДЕЛЕНИЯ.
Может быть, социализм — лишь агитационное средство, собрание нескольких противоречащих друг другу концепций, каждая из которых импонирует своему кругу людей? Против такого взгляда говорит вся история социализма. Громадное влияние, оказанное им на человечество, доказывает, что в основе — это внутренне-логичное мировоззрение. Надо только найти истинную логику социализма, найти ту точку зрения, с которой он виден как непротиворечивое явление — такой попыткой и является эта работа.
Чтобы нащупать такую точку зрения, я предлагаю взглянуть на произведения творцов социалистической идеологии не как на творение сверхлюдей, которым ведомо прошлое и будущее человечества, но и не как на чисто агитационную журналистику: не принимать на веру все их претензии, но и не отрицать истинности их взглядов в той области, в которой они могут быть компетентны — ПРЕЖДЕ ВСЕГО КАК СВИДЕТЕЛЬСТВА О НИХ САМИХ. Если, например, Маркс не раз высказывает мысль, что человек как индивидуальность, а не как представитель интересов определенного класса, — не существует, то мы не обязаны, конечно верить, что Марксу была открыта сущность человека. Но почему не поверить, что он описывает мироощущение, присущее определенным людям и, в частности, ему самому, когда человек воспринимает себя не как личность, имеющую самостоятельное значение в мире, но как орудие неподвластных ему сил? Или если мы читаем, что общество (и мир) должны быть разрушены “до основания”, что теперешняя жизнь не может быть улучшена, исправлена и Истории может помочь только ее повивальная бабка — Насилие, то неосторожно было бы поверить в пророческий дар, присущий авторам этих предсказаний. Но вполне правдоподобно, что они передают восприятие жизни, при котором весь мир вызывает злобу, омерзение и тошноту (как в первом романе Сартра “Тошнота”), когда жизнь пахнет мертвечиной и в силу странного дуализма так же отвратительна, как в нормальном состоянии — разложение и смерть.
То восприятие мира, которое можно таким образом реконструировать из рассмотрения социалистической идеологии, выглядит правдивым и жизненным. Естественно предположить, что именно оно и движет приверженцев этой идеологии. Так как социализм способен вдохновлять широкие народные движения, захватывать громадные массы людей, то, значит, влиянию этого мироощущения подвержены очень многие, а быть может, в какой-то, большей или меньшей мере, — и все люди. Если смотреть на социализм как на окончательную и полную истину о человеке, то он действительно рассыпается в противоречия. Но если признать его проявлением лишь одной из тенденций, заложенных в человеке и человечестве, то тогда, мне кажется, появляется возможность эти противоречия снять и понять социализм как в основе своей цельное и непротиворечивое явление. Только после этого может быть поставлен вопрос о той роли, которую социализм играет в истории. Соображения, изложенные в последних главах книги, не являются, конечно, исчерпывающим ответом на вопрос, — скорее, указанием того направления, в котором, как мне кажется, ответ следует искать.
В этой книге проблема рассматривается в ее наиболее абстрактной постановке: каковы те основные черты социализма, которые, переплетаясь каждый раз с индивидуальными особенностями страны, эпохи, порождают все многообразие его проявлений? Поэтому, хотя в книге рассматривается довольно большое число фактов и конкретных исторических ситуаций, интерес концентрируется на том, чтобы от специфики этих ситуаций абстрагироваться и выделить из них ту общую основу, которая роднит их все. В результате выводы, к которым это рассмотрение приводит, непосредственно не применимы ни к какой конкретной ситуации — разве что когда-нибудь социалистические идеалы найдут абсолютное, ничем не ограниченное воплощение. Во всех существовавших до сих пор исторических реализациях социалистического идеала мы имеем дело не с чистым явлением, а сплавом из социалистических и большого числа других тенденций. Поэтому для применения наших взглядов к определенной исторической реальности надо было бы пройти путь, обратный пройденному в книге: выяснить, как выделенные нами общие тенденции социализма проявляются и перемешиваются с особенностями исторической эпохи и национальных традиций. Такой задачи эта книга себе не ставит. Однако без такого разделения явления на его общую основу и особенности, возникающие в силу конкретных исторических условий, как мне кажется, всякая попытка понимания обречена на неудачу.
Первые две части книги посвящены изложению конкретных фактов из истории социалистических учений и социалистических государств, и лишь последняя, третья часть, содержит попытку обсудить эти факты и сделать из них некоторые общие выводы. Такое построение связано с известными трудностями для читателя. Если ему не покажется интересным погружаться в подробности различных исторических эпох, разбросанных по пяти тысячелетиям истории, то он может, лишь бегло просмотрев первые две части, перейти к третьей. Для удобства такого читателя в нескольких местах (§ 2 гл. II, ч. I, “Резюме” в конце гл. III, ч. I и ч. II) содержатся короткие резюме тех выводов из рассмотренного исторического материала, которые будут особенно важны в дальнейшем обсуждении.
В условиях СССР при работе над этой книгой без официального разрешения возникли большие трудности с получением нужной литературы... В такой ситуации мне очевидна опасность и даже, вероятно, неизбежность) ошибок в иных конкретных вопросах а положений, которые были уже раньше и высказаны и лучше аргументированы. Моим оправданием является жгучая актуальность темы и особый исторический опыт нашей страны.
Последнее обстоятельство и было основным стимулом моих занятий, внушая некоторую надежду на успех. Опыт, подобный пережитому в XX в. Россией, едва ли достался на долю другому современному народу, быть может, он имеет не так много прецедентов и во всей мировой истории. На наших глазах сдвинулись и приоткрылись такие пласты, о существовании которых прежде можно было лишь догадываться. В свете этого опыта новая область исторических явлений, доступных раньше только художественной и мистической интуиции, открылась рациональному исследованию, основанному на изучении фактов и их логическом анализе. Нам представилась возможность видеть историю в новом аспекте — преимущество, способное перевесить многие трудности.
Книга эта не имела бы ни единого шанса быть написанной, если бы не помощь, оказанная мне многими людьми. Сейчас я не имею возможности назвать их имена и сказать, сколь многим я обязан каждому из них. Но двум из них я могу выразить здесь свою благодарность: А. И. Солженицыну, под влиянием которого я взялся писать книгу, и В. М. Борисову, чья критика была мне исключительно полезна.

Часть I

Хилиастический социализм

Введение

Под словом “социализм” часто подразумевают два совершенно различных явления: а) учение и основанный на нем призыв, программу переустройства жизни; 6) реально, в пространстве и времени существующий общественный строй. Как наиболее очевидные примеры приведем: марксизм в том виде, как он содержится в трудах его “классиков”, Маркса и др., и общественный строй, существующий в СССР или Китайской Народной Республике. В число основных принципов государственного мировоззрения, господствующего в названных странах, входит утверждение о том, что связь между этими двумя явлениями очень простая: мы имеем здесь, с одной стороны, — научную теорию, доказывающую, что после достижения определенного уровня развития производительных сил человечество перейдет к новой исторической формации, и указывающую наиболее рациональные пути перехода, а с другой, — осуществление этого научного прогноза, его подтверждение. В качестве примера совсем другого взгляда приведем точку зрения побывавшего в России в 1920 г. Г. Уэллса, хотя и захваченного модным тогда, как и сейчас, на Западе поклонением социализму, но с типичной для англичанина антипатией к схоластическим теориям почти инстинктивно не приемлющего марксизм. В книге “Россия во мгле” он говорит:

“Марксистский коммунизм всегда являлся теорией подготовки революции, теорией, не только лишенной созидательных целей, но прямо враждебной им”.
Он описывает правящий в России коммунизм, “во многих отношениях похожий на фокусника, который забыл захватить с собой голубя и кролика и не может ничего вытащить из шляпы” (1, с. 30).*
С этой точки зрения марксизм не ставит себе никаких других целей, кроме подготовки захвата власти, а строй, который в результате устанавливается, определяется необходимостью эту властьудерживать. Так как задачи совершенно разные, то и оба эти явления не имеют друг с другом ничего общего.
Было бы неосторожно принять любое из этих утверждений на веру, без проверки. Наоборот, желательно было бы сначала исследовать оба эти “социализма” независимо друг от друга, не принимая никаких априорных гипотез, а уже в результате такого исследования попытаться прийти к некоторым выводам о существующих между ними связях.
Мы начнем с социализма, понимаемого как учение, призыв. Все такие учения (а мы увидим, что их существовало очень много) имеют одно общее ядро — они основываются на полном отрицании современного им строя жизни, призывают к его разрушению, рисуют картину более справедливого общественного строя, в котором найдут разрешения все основные проблемы современности, и предлагают конкретные пути для достижения этого строя. В религиозной литературе такая система взглядов называется верой в тысячелетнее Царство Божие на земле — хилиазмом. Поэтому мы будем называть интересующие нас социалистические учения “хилиасти ческим социализмом”.
Чтобы дать первое представление о масштабах этого явления и месте, которое оно занимает в истории человечества, приведем два примера. Мы рассмотрим изложения двух учений, подходящих под категорию хилиастического социализма, данные их современниками. При этом постараемся извлечь из них картину будущего общества, к которому они зовут, оставляя пока в стороне как мотивировку, так и рекомендуемые конкретные пути достижения этого идеала.
Первый пример переносит нас в Афины в 392 г. до Р.Х. На празднике Великих Дионисий Аристофан представил свою комедию “Законодательницы”, в которой было изображено модное тогда среди афинян учение. Содержание комедии таково: переодевшись мужчинами и подвязав бороды, афинские женщины приходят в народное собрание и там большинством голосов проводят постановление, передающее всю власть в государстве женщинам. Эту власть они используют, чтобы провести систему мероприятий, которые излагаются в диалоге между предводительницей женщин Праксаго рой и ее мужем Блепиром. Вот несколько цитат:

Праксагора


Утверждаю: все сделаться общим должно и во всем
пусть участвует каждый.

Мы общественной сделаем землю,


Всю для всех, все плоды, что растут на земле, все чем
собственник каждый владеет.
Блепир
Как же тот, у кого ни сажени земли, но зато серебро
и червонцы, и сокровища скрытые?
Праксагора
Все передать он обязан на общее благо.

Для всех будет общим хозяйство. Весь город


Будет общим хозяйством.
Все прикажем Снести: переборки и стены разрушим,
Чтобы к каждому каждый свободно ходил.

Знай, и женщин мы сделаем общим добром, чтоб


свободно с мужчинами спали
И детей, по желанью, рожали от них.
Блепир
Если этак вот будем мы жить сообща, как сумеет
Детей своих каждый различать, расскажи!
Праксагора
А зачем различать? Будут дети своими отцами
Всех считать, кто по возрасту годен в отцы, кто
постарше годочков на двадцать.

Блепир
Кто же будет возделывать пашню?


Праксагора
Рдбы. А твоею всегдашней заботой
Станет вот что: чуть долгая тень упадет, нарядившись
идти на попойку.

Изобилие и счастье готовим мы всем,


Чтоб в веселом хмелю, на затылке венок,
Возвращался бы каждый с лучиной в руке,
Чтобы в улочках узких, толпясь и теснясь,
Догоняли бы женщины пьяных гуляк
И кричали: “Дружок, заворачивай к нам,
Расчудесная девочка ждет тебя здесь!” (2, с. 449-456).

Читатель, конечно, уже стал различать многие черты хорошо знакомого ему учения. Попытаемся уточнить возникающие ассоциации и для этого рассмотрим:


Второй пример — изложение марксизма в его классической программе “Манифест коммунистической партии”. Вот несколько цитат, характеризующих будущее общество, как его представляли себе авторы.
“...коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности” (3, т. V, с. 496). “Уничтожение семьи! Даже самые крайние радикалы возмущаются этим гнусным намерением коммунистов.
На чем держится современная буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии, но она находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и в открытой проституции.
Буржуазная семья, естественно, должна будет пасть вместе с падением этого дополнения, и обе исчезнут с исчезновением капитала” (3,т. У, с. 499).
“Но вы утверждаете, что, заменяя домашнее воспитание общественным, мы уничтожаем самые задушевные отношения.
А разве ваше воспитание не определяется также обществом?” (3, т. У, с. 499).
Последняя мысль несколько разъясняется в “Принципах Коммунизма”, документе, написанном Энгельсом в процессе подготовки “Коммунистического манифеста”.
В числе первых мероприятий, которые должны быть осуществлены немедленно после революции, мы находим:
“8. Воспитание всех детей с того момента, как они могут обходиться без материнского ухода, в государственных учреждениях и на государственный счет” (3, т. V, с. 475).
Возвращаемся к “Коммунистическому манифесту”.
“Но вы, коммунисты, хотите ввести общность жен! — кричит нам хором вся буржуазия” (3, т. V, с. 499). И дальше:
“Коммунизму не нужно вводить общность жен, она почти всегда существовала.
Не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери пролетариев, наши буржуа находят особенное наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга.
В действительности буржуазный брак является общностью жен. Коммунистов можно было бы упрекнуть разве лишь в том, что они хотят поставить официальную, открытую общность жен на место лицемерно скрываемой”. (3, т. V, с. 500).
Относительно других материальных сторон жизни в будущем обществе в “Коммунистическом манифесте” нет никаких указаний. В уже цитированных “Принципах коммунизма” мы находим:
“9. Сооружение больших дворцов в национальных владениях в качестве общих жилищ для коммун граждан, которые будут заниматься промышленностью, сельским хозяйством и соединять преимущества городского и сельского образа жизни, не страдая от их недостатков” (3, т. У, с. 475).
Мы видим, что под разными одеждами — гегельянской фразеологией Маркса и буффонадой Аристофана — скрывается почти одна и та же программа:
1) Уничтожение частной собственности.
2) Уничтожение семьи, то есть общность жен и разрыв связей родителей и детей,
3) Крайнее чисто материальное благополучие.
Можно было бы даже сказать, что обе программы в точности совпадают, если бы не одно место в “Законодательницах”: в ответ на вопрос Блепира, кто же будет пахать, Праксагора говорит: “Рабы”, тем самым прокламируя четвертый, очень существенный пункт программы — освобождение от необходимости трудиться. Интересно, что именно в этом пункте с Марксом расходится и наиболее известный современный неомарксист, один из лидеров движения “The New Left” (“Новая Левая”) в США — Герберт Маркузе.
“Не случайно, — говорит он, например, в работе “Das Ende der Utopie”, — для теперешних авангардистских левых интеллигентов снова актуальны труды Фурье... Он не дрогнул там, где Маркс не проявил достаточной смелости: сказать об обществе, в котором работа станет игрой” (4, с. 77).
Или в другом месте той же работы:
“Новые технические возможности приводят к угнетению,..если не развивается жизненная потребность уничтожения отчужденной работы” (4, с. 75).
Дополнив программу Коммунистического Манифеста такой поправкой, мы получим описание идеала, уже полностью совпадающего с тем, который был объектом насмешек Аристофана на сцене афинского театра в 392 г. до Р. X.
Перед нами выступает комплекс идей, отмеченный некоторыми поразительно устойчивыми чертами, сохранившимися почти неизменными от античности до наших дней. К нему мы и будем применять термин — хилиастический социализм. Дальше мы попытаемся его очертить более точно, указать основные вехи его истории и подметить, в рамках какой более широкой идеологии возникают учения хилиастического социализма.


Каталог: downloads -> books
books -> Лев Николаевич Гумилев Страна Шамбала в легенде и в истории Работы по истории Тибета – 5
books -> Джон Фаулз Любовница французского лейтенанта
books -> Предисловие
books -> Галина Захарова Кто он директор Радин? Мариуполь 2006-02-20 ббк ¾ укр/6-49 з-38
books -> А. Г. Фоменко г. Мариуполь 2004 ббк 63. 3 (4 укр-4дон) р 83 Твоя, Мариуполь, слава! / Биографический
books -> И. Джуха "Спецэшелоны идут на восток." Пролог
books -> Александра Давид-Неэль Мистики и маги Тибета
books -> Книга написана с большой любовью и предназначена для всех, кто интересуется историей спорта и родного края. Слово к читателю
books -> Лев Николаевич Гумилев Б. И. Кузнецов Опыт разбора тибетской пиктографии Работы по истории Тибета – 2
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • Часть II. Государственный социализм
  • Часть III. Анализ
  • минимальное
  • Часть I Хилиастический социализм Введение
  • Второй пример