Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Социальные и гуманитарные науки за рубежом. 2004. Сер. 11. Социология. № С. 115-154; № С. 140-178




страница2/11
Дата15.05.2017
Размер1.07 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Социальная игра «Социальная игра» — это постоянная конкуренция между «вхожими в высший круг» за отличие и превосходство и постоянная борьба со стороны тех, кто «не вхож» в этот круг, за то, чтобы в него прорваться. Возможно, лучшим критерием социального положения, составляющего заветную цель «социальной игры», является Светский реестр, тонкая синяя книга, владеть экземпляром которой может только тот, кто в нее вписан, и которая содержит полный список лиц, вхожих в высший свет, со всеми данным об учебе в университете, членстве в клубах, браке, связях и смерти. Чтобы имя человека было внесено в Светский реестр, «он не должен “работать по найму”, должен подать заявку и должен быть безупречным во всех отношениях»2. Светский реестр, однако, лишь ставит печать одобрения на тех, кто уже достиг успеха. Он всего лишь удостоверяет, что они уже являются членами определенных клубов, мелькают на некоторых светских мероприятиях, входят в какие-то списки приглашенных. Именно вокруг этих клубов и отелей, этих «событий» сезона — светских приемов, балов, оперной première, пасхального шествия — вращается показной формальный маскарад «высшего общества». Приглашения на приемы и в члены «привилегированных» клубов — необходимые составляющие социальной игры. Для некоторых они и в самом деле являются желанными призами. Но внутри всего этого маскарада идет «борьба» за более высокие ставки: за приглашения на некоторые закрытые вечеринки в опере, «обеды ста» в Казино, званый обед и танцы в «Сэддл энд Сайкл», на встречу с принцем Уэльским, где «выбираются наследники социального трона города», — борьба за постепенное включение в число тех, кого признают вершителями судеб четырехсот семей. «Средства, c помощью которых члены четырехсот семей становятся судьями светского мира, попадая в верхнюю десятку, многочисленны и разнообразны. Одна достигает этого, устраивая всемирную ярмарку и играя видную роль в оказывающихся на виду городских движениях, после чего начинает мелькать в газетах, и дело сделано; ибо порядок, в котором появляются имена в колонках светской хроники, и частота, с которой они в них появляются, служат довольно точным индикатором социального влияния. Кто-то спонсирует и возглавляет клуб “Казино”; кто-то покровительствует искусствам; другие поднимаются наверх за счет денег и расточительности в расходах. Иногда средством попадания на вершину является спонсирование каких-то известных благотворительных мероприятий»1. Вне эксклюзивных цитаделей четырехсот семей всегда толкутся люди, жаждущие пробиться в этот закрытый круг. «Социальная игра» создала новый социальный тип — «карьериста». Ухищрения «карьериста» многочисленны и коварны. Самым очевидным шагом наверх является блестящий брак; но этот путь открыт только для мужчин2. Большинство карьеристов стремятся купить вход в высшее общество — не открыто, разумеется, а тактично и украдкой, под именем благотворительности. Многие «взбираются наверх», умело пользуясь постановочными средствами: откапывают где-то титулованного иностранного émigré, автора бестселлера или последнюю оперную сенсацию и делают его повальным увлечением сезона1. Способность организовать великолепный салон, затащив туда пару знаменитостей и некоторое количество «нужных людей» в качестве гвоздей программы, обеспечила не один социальный триумф. Наконец, бывают иногда и странствующие рыцари «высшего света», как, например, Уорд Мак-Аллистер поколение тому назад, которые достигают успеха исключительно силой своей личности2. Какой бы маршрут для движения наверх ни выбирал карьерист, при этом неизменно требуется долгая и тщательно спланированная кампания. «Допустим, у некой миссис Джон Джонс есть светские амбиции. Она замужем за человеком, который сколотил состояние на Северо-Западе на заготовках леса. Она со всей семьей переезжает в Чикаго. Так вот, может ли она добиться, чтобы ее имя было внесено в Светский реестр Никто из членов семьи не работает по найму. Семья во всех отношениях безупречна; в конце концов, лес окружен ореолом романтики. Но нет: сначала она должна быть принята в свете. Она должна, грубо говоря, “вскарабкаться наверх”. Так вот, из шести тысяч человек, чьи имена внесены в Светский реестр, есть около двухсот или, возможно, трехсот, которые образуют “верхний слой”; а среди этих трехсот около десятка составляют “élite”. Задача миссис Джонс — сделать так, чтобы ее пригласили на обед в один или несколько домов, относящихся никак не меньше чем к “верхнему слою”, а лучше всего к “élite”. Но миссис Джонс не может добиться этого, первой пригласив этих людей в собственный дом; на ее приглашение бы подчеркнуто не ответили. Миссис Джонс из восточного промышленного города поступает так. Первым делом она снимает апартаменты в одном из фешенебельных отелей на Набережной. Ее дочка знакомится в отеле с дочерьми женщин, имена которых внесены в Светский реестр. Затем она устраивает день рождения дочери, на который приглашаются эти ее новые подружки. Теперь их матери чувствуют себя перед ней в долгу. Ее приглашают на чай, на танцы и, наконец, на званый обед. Так она достигает успеха. Приглашение на политическое собрание или свадьбу ничего не значит — кроме возможностей. Первым шагом является приглашение на чай. Затем следуют танцы, ленч и, наконец, званый обед, который эквивалентен сертификату принятия в высшее общество, — и чем более узок круг приглашенных, тем больше завидуют такому сертификату. Чаще, однако, амбициозные личности взбираются наверх по маршруту “мелкой благотворительности”. Ибо у каждой из тех, кто на виду в высшем свете, есть своя “скромная” благотворительная организация или свое политическое или социальное движение. Миссис ван Дерфельт проводит в своем доме послеполуденные собрания Комитета женщин-демократок. Миссис Джонс на них ходит. Чуть позже она подходит к миссис ван Дерфельт со словами: “О, миссис ван Дерфельт, я только что услышала, что Вы заботитесь о Доме детей-калек, и какая восхитительная работа там проводится. Не могу ли я внести какой-нибудь маленький вклад” После этого миссис ван Дерфельт чувствует себя в большей или меньшей степени обязанной пригласить миссис Джонс на чай. Игра продолжается. И если миссис Джонс умело использует свои карты, уже на следующий год ее имя можно будет найти в Светском реестре. Еще одна хитрость карьеристки — отправить детей учиться в фешенебельную школу, где они познакомятся с детьми из “четырехсот семей”. Через детей происходит встреча родителей, и делается первый шаг»1. Успешная «карьеристка» — подлинная художница и в саморекламе, и в умении добиться того, чтобы ее имя не исчезало из колонок светской хроники, и в связывании себя с «правильными» людьми и «правильными» вещами2. «Социальная игра», ведется ли она ради того, чтобы попасть в круг избранных, или ради того, чтобы в нем удержаться, требует постоянного планирования, маневрирования, взаимных приглашений, попыток «удержаться на плаву». Ибо в сегодняшнем «высшем обществе» необходимо не выбиваться из ритма, в противном случае ты из этого «общества» выпадаешь. Положение человека никогда не бывает настолько надежным, чтобы он мог позволить себе расслабиться, если только его не устраивает перспектива жить воспоминаниями о прошлых успехах. «В и ее муж, А, являются членами самой блистательной группы в чикагском высшем обществе, причем членами, которые денно и нощно трудятся, чтобы сохранить свое положение. Их entrée произошло благодаря тому, что оба принадлежали к семьям, входившим в светское общество прошлого поколения, и благодаря учебе в частных школах, которые принимали лишь детей из фешенебельного мира или детей, имевших хорошие рекомендации. В годы детства и юности это гарантировало приглашения на вечеринки, устраиваемые для детей из лучших домов, и означало более или менее близкое знакомство с высшим обществом того времени. Но поскольку А имел относительно небольшой доход, развернулась настоящая борьба за сохранение этого положения после того, как они поженились и обосновались в собственном доме. В конце концов им пришлось отказаться от попыток содержать собственный дом, так как стоимость поддержания его в соответствии с принятыми в их кругу стандартами была слишком велика; они смирились с необходимостью и сняли номер в самом эксклюзивном отеле в этом районе. Их реальное “влияние” пришло благодаря необычайной веселости и энергии, которой оба буквально одержимы. В необычайно одухотворена и вносит оживление в любое сборище, в котором участвует. Такова ее репутация, и она неукоснительно ей соответствует. Ни один комедийный актер, находясь на публике, не мог бы быть более безжалостным к самому себе. Иногда я видел ее вконец измотанной и опустошенной, даже подавленной, после вечеров и танцев, на которых она была “душой общества”. А получает от светской жизни неподдельное удовольствие; это бросается в глаза и сразу же чувствуется. Он популярный заводила на танцах и других развлекательных мероприятиях. Его высокая, хорошо сложенная фигура, грациозные жесты и радостная улыбка вызывают в собравшихся взрыв воодушевления. “Перед этим я всегда выпиваю целый бокал шампанского, а на следующий день не подымаюсь с кровати”, — поясняет он, соглашаясь, что напряжение и поздние часы “выжимают” его “до нитки”. Эти энергия и веселость, эта готовность во что бы то ни стало оказать услугу друзьям — от помощи в выборе наимоднейшего бального платья до заказа цветов на похороны — и составляют те активы, которые обусловливают их успех вопреки низким доходам. Они одеваются со всей тщательностью — всегда что-нибудь очень модное и эксклюзивное, и при этом чуть-чуть опережающее популярный стиль. Они принимают гостей в том же духе, с тщательно продуманными интервалами, и тратят уйму времени и энергии на то, чтобы на их вечеринках было интересно и свежо. Они досконально продумывают, кого включить в список гостей: не должно быть никакого риска, только признанные достойные люди да, быть может, какой-нибудь оперный певец, правильно подобранная звезда сцены или литературное светило; званые обеды, обед с танцами, недолгие чаепития в Казино для очень нужных людей, встреча в узком кругу в отеле»1. Листки календаря светской женщины за месяц наглядно изображают этот постоянный круг деятельностей, составляющих социальную игру: «Парикмахерская — один или два раза в неделю. Маникюр — один или два раза в неделю. Массаж — раз в неделю. Посещение портного. Шоппинг — несколько раз в неделю. Балетный класс для сохранения фигуры — раз в неделю. Урок французского, в группе из шести человек, в доме подруги — раз в неделю. Лекции — Бриджесовские чтения из шести лекций (есть время посетить только три) в “Плейхаусе” и клубе “Фортнайтли”. Клубные собрания — два клуба, каждым ежемесячно проводится собрание в “Фортнайтли”; без духовного подъема; чтение статей членов, а также ленч или чай». По большей части, жизнь Золотого Берега складывается из постоянного выставления себя напоказ. Ведь, чтобы остаться в кругу избранных, каждый должен постоянно быть в курсе всего происходящего, своевременно отвечать на поступающие от других приглашения и взносы в свои благодетельные фонды ответными приглашениями и взносами в их благотворительные фонды. И эта игра становится настолько сложной, что может требовать найма полноценного светского секретаря. У одной из богатейших «замужних девушек» Чикаго есть, например, список рассылки приглашений, включающий две тысячи имен; он состоит из двух частей, одна из которых содержит имена тех, кому она просто чем-то обязана, а другая — имена тех, с кем она должна поддерживать контакт, чтобы оставаться в игре. Она вынуждена иметь секретаря, который занимается ее корреспонденцией, планирует ее танцевальные вечера и приемы, рассылает приглашения, отвечает на поступающие приглашения и ведет учет ее светских обязательств. В сущности, требования игры таковы, что выросла целая когорта женщин, чьей профессией является составление списков видных холостяков, детей, их возрастов и дней рождения, переездов семей, заключаемых браков, разводов, а также выпуск пригласительных списков и распоряжение танцами, обедами, приемами и т. п. «В досье светского секретаря есть один интересный список: список “пятисот танцующих мужчин”. Это подходящие в мужья молодые холостяки, чьи имена внесены в Реестр, которые необычайно хорошо танцуют и играют в бридж, могут поддержать светскую беседу и сносно играют в гольф или теннис. Этот список служит матроне, когда она желает устроить большой бал, домашний праздник и т. п. Далее, есть “парадные мальчики”. Это молодые люди из других городов, с хорошими связями, обычно закончившие университет, работающие по найму в видных фирмах города, живущие в фешенебельных холостяцких апартаментах или доходных домах — еще не включенные в чикагский Светский реестр, но живущие надеждой в него попасть. Эти мужчины со стороны встречаются с девушками из четырехсот семей, которые предпочитают веселиться с ними, а не с “танцующими мужчинами”, подобно тому как девочки с “Главной улицы” противопоставляют нового мальчика городским мальчишкам. Это мужчины хоть куда, их часто куда-нибудь приглашают, и часто один из них является светским львом сезона. Их имена тоже будут обнаружены в списках светского секретаря. Также она может иметь возможность свести парвеню со светскими амбициями с кем-нибудь из “маленьких братьев богатых” — тех молодых светских холостяков с ограниченными средствами, которые из “чисто профессиональных соображений” будут отправлять самого малообещающего кандидата в светское плавание»1. Такова социальная игра, в которую играют на Золотом Берегу. По сути, это борьба за статус и престиж, за положение и влияние. Она включает в себя искусство публичного существования, преподнесения себя и расточительности в расходах; результатом становится такая известность человека, которая больше нигде в городе не обнаруживается. Некоторые играют в эту игру из чистого тщеславия; некоторые — потому что рождены к ней и потому что «должны это делать». Женщины делают ее профессией, призванной приумножить состояния их мужей. Авантюристы играют в нее ради золота. Другие играют в эту игру ради власти, в силу того, что им больше нечем заняться, или из чистой любви к острым ощущениям. Но какой бы мотив ни заставлял людей играть в эту игру, в конце концов она превращается в страсть к признанию, становящуюся центром, вокруг которого организуется жизнь. И эта социальная игра, эта страсть к признанию, становится главенствующим интересом в жизни по крайней мере трети той группы, которую мы знаем как «высшее общество»1.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11