Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сколько раз нужно отмерить, чтобы один раз отрезать




страница8/11
Дата28.03.2017
Размер2.59 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
азы (он сделал ударение на слове «азы») знаний, которыми должны обогатить их в соответствии с учебной программой. Соответственно – буду откровенным – и сами мы знаем немногим более того, что ею предусматривается. Иными словами – не знаем практически ничего. … Надеюсь, вы меня поняли?

– Думаю, да. И все-таки? – Дениса меньше всего беспокоил уровень знаний его собеседника. – Ведь я готов платить за час столько, сколько вы потребуете.

– Вы зря тратите время. Не нужно соблазнять меня. Мое время стоит слишком дорого. … Кстати, где вы работает?

– Помните, как женщины обычно отвечают на вопрос о своем возрасте? – вопросом на вопрос ответил Денис и тут же с улыбкой напомнил: – «Пусть это будет моей маленькой тайной».

– Неужто в том самом здании, из которого видно Воркуту? – прищурился Войцеховский. – Помнится, именно его сотрудники любят делать тайну из места своей службы.

Дарову подумалось, что Андрей Юрьевич перехватывает у него инициативу, а потому он поспешил вернуться к интересовавшей его теме:

– Нет, не угадали. Вообще-то у меня свой бизнес. А сейчас я подумываю открыть еще и галерею. Причем лучше – где-нибудь за рубежом. С детства неравнодушен к искусству.

– Рад за вас.

Денису подумалось, что в голосе Войцеховского вновь прозвучала ирония. Но нет, скорее всего, он ошибся. Во всяком случае, после короткой паузы Андрей Юрьевич продолжил уже более благожелательно:

– Я вас понимаю. Предметы искусства приносят столь высокие дивиденды, как ничто иное. … И где бы вы хотели открыть свою галерею?

– Не знаю. Пока я только прорабатываю этот вопрос. Поэтому и намереваюсь отправиться в Цюрих. Ну а когда появится определенность, будем искать те художественные ценности, которые смогут заинтересовать зарубежных партнеров.

И вновь возникла пауза.

– Вы меня извините, – взял со стола свой портфель Войцеховский. – Но мне пара. И, поверьте, я действительно не занимаюсь репетиторством. Рад бы, но… – Он развел руками. – Хотя, если хотите, могу порекомендовать вам хороших педагогов с нашей кафедры. Однако сам я – увольте…

– Очень жаль, – игнорируя последнее предложение, вздохнул Денис. Очень. – И, протягивая руку, попрощался, – Всего вам доброго, Андрей Юрьевич. Успехов.

– И вам того же.

Денис повернулся к двери, чтобы первым выйти из аудитории, как господин Войцеховский задумчиво произнес:

– Секундочку. Вы не оставите мне вашу визитку?

Денис обернулся.

– Возможно, в дальнейшем я мог бы помочь вам с подбором произведений искусства для экспозиции вашей галереи, – продолжил Войцеховский. – После того как вы определитесь со всем остальным.

– Ну конечно же. Как это я мог забыть? – доставая из кармана портмоне, посетовал мнимый Сергей Михайлович Богданов. Он заглянул в одно его отделение, затем в другое, после чего развел руками, – Извините, ради Бога. Не осталось ни одной визитки. Надо же… Договоримся так – позвоню вам сразу же по возвращении из Цюриха.

Направляясь через несколько минут к выходу из института, Денис думал о том, что аттестация, данная в свое время Войцеховскому Виктором Сызриным, наверняка не соответствовала действительному положению вещей. Не так-то уж он был неприметен и безобиден, это «доцентишка»…


Сев в машину, Даров проверил, не звонил ли ему кто. Оказывается, были звонки от Василия Дмитриевича и Виктора Сызрина. Немного подумав, Денис решил, что Виктор может и подождать, и, прежде чем отъехать от пединститута, перезвонил Василию Дмитриевичу. И не зря. Оказывается, были новости, касающиеся исчезнувшего из кооперативного гаража «Мерседеса». Поскольку Петр Петрович Легич был личностью государственного масштаба, поиском украденного у него коллекционного «Мерседеса» занимались не только в Примаверске. Как удалось выяснить, Интерпол обнаружил-таки машину в… Голландии, в коллекции одного известного коллекционера. Но это ровным счетом ничего не решало, поскольку с возвратом машины возникал целый круг практически неразрешимых проблем.

И хотя все охранники согласно утверждали, будто в их дежурства машина не покидала гаража, были все основания полагать, что именно они-то и похитили ее. Затем кто-то, для кого «Мерседес» выкатили из гаража, переправил за рубеж дорогой (буквально на вес золота!) автомобиль. И что интересно – как оказалось, официально машина государственную границу не пересекала. Следовательно, ее смогли переправить целиком или же в разобранном виде самолетом, судном или в кузове рефрижератора. А для того, чтобы при этом миновать таможенный контроль, необходимы были достаточно высокие заинтересованные лица… В завершение своего рассказа Василий Дмитриевич не удержался от замечания:

– Не понимаю, почему вас заинтересовал этот «Мерседес». Едва ли он имеет хоть какое отношение к остальному списку…

– Не знаю. Не уверен. Но, в любом случае, спасибо за информацию. … Кстати, есть ли новости о парнях, которые проиграли кувшин?

– Работаем, Денис Евгеньевич, работаем. А как у вас? Удалось узнать что-нибудь?

– Пока ничего существенного. Как только будут новости, позвоню, пообещал Даров. Говорить об охраннике, перешедшем из гаража на работу в банк «Олимпик», он счел преждевременным.

Следующий звонок был на мобильник Виктора Сызрина. По обыкновению поинтересовавшись ходом поисков украденного, Виктор затем сообщил, что у него был доверительный разговор с возглавляющим банк Багдасаровым. Тот не делал секрета, что Александра Ильича Богуша на работу в банк взяли по рекомендации мэра. За него также ходатайствовал и Виктор Павлович Ашанин. «Ты ведь, помнится, познакомился с ним в день приезда», – завершил свое сообщение Виктор. «Познакомился…» – Денис вспомнил вальяжного мужчину, появившегося в понедельник на месте аварии в окружении явно криминальной компании, и последующий звонок этого господина руководству банка. Пары фраз, которыми Виктор Павлович тогда обменялся с господином Багдасаровым, оказалось достаточным, чтобы урегулировать все проблемы с разбитым автомобилем.

Дарову подумалось, что нужно бы навести справки об этом Ашанине, который по звонку парня, похожего не столько на простого водителя, сколько на хрестоматийного рэкетира, приезжает на место аварии в сопровождении бандитской свиты. А в том, что он оказался там не случайно, сомнений не было. Нелишне будет также узнать, чем занимается сам Виктор Павлович и его объединение «Шлегель», а заодно и то, что его связывает с банком «Олимпик». Кстати, не исключалось, что и появление водителя внедорожника у места их с госпожой Влошек встречи также не было случайным. Кто знает? Вдруг он выполнял чье-то поручение и выслеживал агента неизвестного детективного агентства? А может быть, он был одним из тех, кто рассматривал его позже из-за затемненных стекол «Тойоты».

В связи с этим возникал вопрос и о том, кто лучше всего сможет навести необходимые справки об Ашанине. Кому это не составит особого труда? И кто при этом наверняка не оповестит Ашанина и его окружение о проявившемся вдруг к нему интересе бывшего «важняка»? Руководство банка в лице Анатолия Алексеевича Багдасарян? Нет, исключается. Судя по всему, их связывают довольно дружеские отношения. Тогда Василий Дмитриевич? Может быть, но… У него сейчас другие задачи. И задачи, вне всякого сомнения, более приоритетные. Тогда… Ну конечно же – для этих целей более всего подходит Анастасия Федоровна Полякова с ее обширными связями и жизненным опытом. Кто еще, кроме нее, сможет выяснить и разъяснить ему, новому в этом городе человеку, суть отношений, связывающих местные знаковые фигуры? Кто лучше нее может знать людей, в основном определяющих жизнь этого города? Да, несомненно, следует еще раз навестить пожилую даму и обстоятельно побеседовать с нею.

Внезапно Денису подумалось, что кто-то еще совсем недавно упоминал Виктора Павловича… Ну да. Конечно же – когда накануне вечером он позвонил госпоже Влошек, и трубку сняла ее племянница, то приняла его за Виктора Павловича. Но имела ли она в виду именно Ашанина? В конце концов, мало ли в городе людей с таким именем… Нужно порекомендовать Вениамину в беседе с племянницей попытаться выяснить, что за Виктор Павлович мог звонить госпоже Влошек. Денис не сомневался, что Веня сможет разговорить племянницу убитой. Он смог бы вызвать ее на откровенность, будь она даже убийцей собственной тети. Была у Вени такая особенность – чтобы вызвать его расположение, женщины готовы были, что называется, «вылезти из шкурки». Так что, далеко не убитая горем племянница Элеоноры Евграфовны была просто обречена на откровенность с Кислярским.


Денис перекусил в небольшом ресторанчике по дороге к редакции «Примаверских хроник», где работал некий Филипп Феликсович Сеньков. В отличие от остальных жертв ограблений, у него, очевидно, дома не было телефона, а потому в списке фигурировал длинный номер телефона сотовой связи. Это обстоятельство давало Денису возможность позвонить Филиппу Феликсовичу в любой момент – едва ли местные мафиози, да и милиция тоже, имели технические возможности для прослушивания разговоров, ведущихся с мобильных телефонов.

Из списка следовало, что у Сенькова из квартиры унесли дорогой образ конца восемнадцатого столетия и псалтырь семнадцатого века. Вот о том, как это произошло, и собирался поговорить с ним Денис. Ему ответили сразу же, как только прошел первый звонок.

– Слушаю, – прозвучал молодой голос, и снова: – Слушаю.

Что-то удерживало Дениса от того, чтобы прибегнуть к ставшей привычной легенде о работе на частное детективное агентство.

– Добрый день, Филипп Феликсович, – поздоровался он, – Мне рекомендовал обратиться к вам господин Сафрин.

Денис и сам не знал, что именно толкнуло его упомянуть в разговоре эту фамилию. Внутренне он был готов услышать, что его собеседник не знает никакого Сафрина. Но нет, после непродолжительной паузы его лишь нетерпеливо поторопили:

– Я вас слушаю, говорите.

– Меня зовут Сергеем Михайловичем. Видите ли, у меня появилась идея опубликовать небольшую заметку. Собственно, об этом я и хотел бы побеседовать с вами. – Даров сделал небольшую паузу и затем голосом смиренного просителя негромко добавил: – Если у вас есть время, конечно.

– Так, – чувствовалось, что молодой репортер соображает, что именно лично ему может дать такая беседа и где ему лучше организовать встречу. – Вы знаете кафе «У Анзора»? – спросил он. – То, которое у кинотеатра «Космос»?

– Найду, – заверил его Денис, уже сожалея, что неосмотрительно перекусил несколько минут тому назад. Скорее всего, Филипп Феликсович шел на встречу с ним с тайной мыслью, по крайней мере, пообедать в счет будущих консультаций.

– Давайте встретимся там через полчасика. Займите столик, а я подойду, – продолжил меж тем Сеньков.

– Договорились.

– Как я вас узнаю?

– Я в светлых брюках и светлой же легкой куртке с короткими рукавами. А, кроме того – рядом со мной на столе будет лежать сегодняшний номер «Примаверских хроник».

– А у меня – небольшая серьга в левом ухе и волосы схвачены сзади в небольшую косичку. А еще – черная папка под мышкой.

Денис легко нашел пристроенное к торцу кинотеатра кафе «У Анзора». Название давало основания ожидать, что здесь ему будут предложены блюда грузинской кухни. Однако в меню, которое перед ним сразу же положили на стол, были перечислены популярные блюда практически всех национальностей Кавказа. А официанты в кафе, как успел отметить Даров, общались между собой не на грузинском, а на каком-то тюркском (скорее всего – азербайджанском) языке. «Очевидно, в кафе недавно поменялись хозяева», сообразил Денис и положил перед собой на столик газету и мобильник. Официанта он попросил для начала принести себе минеральной воды, а затем, набрав номер Кислярского, Даров сформулировал другу и помощнику свои пожелания относительно Ашанина и Сафрина, после чего спрятал телефон и стал просматривать свежий номер «Примаверских хроник».

Как и любая иная газета, претендующая на титул серьезной, «Хроники» были переполнены сообщениями о местных, российских и иностранных проблемах. А поскольку большинство сообщений дублировали центральную прессу, то Денис лишь бегло просмотрел статью об успехах местной милиции, разоблачившей группу старшеклассников, в свободное от учебы время развлекавшихся убийствами бомжей. Что поразило его в этой статье, так это ее состав: среди шести участников преступлений фигурировали две представительницы прекрасного пола.

Перевернув очередную страницу, Даров проглядел местные рекламные объявления. Они также не блистали оригинальностью. «ГАРОСКОПЫ, – оповещало одно из них, – составит астролог с дипломом астронома». «ЗАБУДЕМ О СПИРТНОМ! – призывало другое и тут же поясняло: – Это не чудо! Навсегда исцеляем алкоголизм по фотографиям». «МИЛАШКИ. Выезды на пикник. Приедем или примем у себя. В течение суток выполним любой каприз». «ДОРОГО. Купим любой антиквариат, включая мебель и бронзу. Отреставрируем. Бесплатный выезд на оценку». «Мы вас любим. Звоните. Никаких запретов». «АБОРТЫ. Дешево и без хирургического вмешательства». И снова: «АНТИКВАРНЫЙ САЛОН. Прежде чем выбросить старую вещь, проконсультируйтесь с нами». «ПОТОМСТВЕННАЯ ВОРОЖЕЯ И ПРОФЕССИОНАЛ ЛЮБОВНОЙ МАГИИ поможет вам решить все проблемы». Денис уже собрался, было, перевернуть страницу, как внезапная мысль заставила его вновь просмотреть по диагонали обе страницы объявлений. Антикварные и художественные салоны, равно как и частные любители старины фигурировали тут в немалом количестве. И их призывы к читателям газет были почти столь же частыми и проникновенными, как и предложения интимных услуг или обещания избавления от любых напастей и болезней.

«Черт! – подумал он, – Неужели ниточка? Как же это я не сообразил раньше!?? Ведь Светлана Войцеховская говорила, будто они с матерью прибегали к помощи оценщиков. Точно. Когда был болен ее отец. Да и Бахмутов обращался к оценщику, когда намеревался расстаться со своей скрипкой. И их обоих ограбили – экс-супругу Виктора Сызрина и осевшего в Примаверске бывшего боевого офицера. Кто знает, а вдруг ограбили по наводке оценщиков? Но помимо Бахмутова, в моем списке фигурируют еще десять человек. Кто знает, может, и в остальных случаях не обошлось без контактов с салонами или скупщиками антиквариата? А что? Вполне может быть, что все одиннадцать пострадавших из списка, а также приятель Василия Дмитриевича, тоже некогда оценивали свои картины, иконы, сервизы… Не исключается, что это было давно, и они успели забыть об этом. Лет десять тому назад им за их шедевры предлагали копейки… Однако прошло несколько лет и – на тебе! – их произведения искусства вдруг оказались востребованными. Коллекционеры и нувориши готовы теперь выложить за них хорошие деньги. А раз так, то почему бы не позаимствовать ставшие теперь ценными вещи у их владельцев? Возможно такое? Вполне. Оценщик или оценщики вполне могут быть наводчиками. Да, следует срочно проверить эту версию».

Достав из кармана ручку, Денис принялся обводить жирными траурными рамками объявления антикварных и художественных салонов, а также скупщиков художественных ценностей, марок, старинных книг, открыток, орденов и монет. Он так увлекся, что при этом даже забыл о цели своего пребывания в кафе. «Сергей Михайлович?» – внезапно прозвучал рядом неуверенный тенорок.

Денис поднял голову. У стола стоял, слегка склонившись вперед, высокий молодой человек. Он был, как показалось Дарову, никак не менее метра девяноста пяти ростом и при этом отличался чрезмерно изящным телосложением – тонкие руки, впалая грудь, узенькие детские плечи, длинная шея. На ней держалась небольшая удлиненная голова с хищным хрящеватым носом и узко посаженными выпуклыми близорукими глазами. Локтем правой руки молодой человек прижимал к боку черную папку.

– А! Филипп Феликсович! – поднимаясь навстречу Сенькову, Даров изобразил на лице радостную улыбку. К своему удивлению он обнаружил при этом, что пришедший на встречу с ним журналист если и выше его, то не более чем на один или два сантиметра. Очевидно, из-за худобы и своей напоминающей Эйфелеву башню конституции молодой человек казался более высоким, чем был на самом деле. – Рад познакомиться, – продолжил Денис и протянул молодому человеку руку. Тот поспешил пожать ее, но при этом забыл про свою папку, и та упала на пол. «Ах, простите», – почему-то решил извиниться Сеньков и тут же сложился как перочинный ножик, чтобы подобрать папку с пола.

– Присаживайтесь, – адресуясь к торчащему между столиков худому заду, предложил Даров.

– Да-да, конечно, – прозвучало откуда-то снизу. Молодой человек попытался выпрямиться, но при этом ударился головой о стол, в результате чего закачалась стоявшая на нем бутылка, и чуть не опрокинулся бокал с водой. Когда Сенькову удалось распрямиться, лицо его было багровым от смущения, а левой рукой он держался за левое же ухо, которое больше всего пострадало от встречи головы со столом. Тем не менее, молодой человек все же поторопился положить папку на один из свободных стульев и усесться на другой.

– Что будем заказывать, Филипп Феликсович? – поинтересовался Денис, подвигая своему визави папочку с меню.

– Я бы… То есть то же, что и вы, – поспешил ответить Сеньков, стрельнув в сторону Дениса своими близорукими глазами. Денису подумалось, что приблизительно так же с робкой надеждой смотрит на жующего прохожего потерявшаяся комнатная собачка.

– Тогда… Как насчет харчо? А потом сациви и пару хачипури. Не против?

– Да-да, конечно.

– И немного коньячку. А? – предложил Даров.

– Я, вообще-то, не пью.

– Я тоже. Сегодня. А потому решили – пепси. Или предпочитаете кока-колу?

– Лучше кока-колу, – снова обращая на Дениса собачий взгляд, уточнил свои пристрастья журналист.

– Вот и славно. И мороженое?

– Если можно.

Даров подозвал официанта и сделал заказ. Себе он попросил принести кофе и пакетик фисташек.

– Так о какой статье идет речь? – вспомнив, очевидно, о причине встречи и становясь многозначительно-важным, поинтересовался Сеньков.

– Видите ли, у меня появилась идея написать заметку о работе нашей милиции.

– И Петр Яковлевич Сафрин рекомендовал вам обратиться за советом ко мне, – продолжил за Дениса молодой человек.

– Что-то в этом роде, – кивнул Даров. – При этом господин Сафрин аттестовал вас, используя исключительно превосходную степень.

– А скажите Михаил Сергеевич…

– Сергей Михайлович, с вашего позволения, – скромно поправил своего собеседника Денис.

– Ой, извините. Конечно же – Сергей Михайлович. Просто, знаете, только что в редакции говорили о Горбачеве… – Сеньков сделал паузу, ожидая, видимо, реакции своего собеседника. Поскольку таковой не последовало, то молодой человек продолжил: – Я хотел поинтересоваться, о чем конкретно вы намерены писать. Или статься уже написана?

– Нет. Пока нет. Есть кое-какие наметки. Черновые наброски, так сказать. А написать я бы хотел о неудовлетворительной работе сотрудников нашей милиции, о высоком проценте нераскрытых дел, а также о все большем распространении наркомании и связанного с ней насилия. – Сергей прервался, увидев, как Сеньков поднял над столом обе свои руки, как бы одновременно сдаваясь и пытаясь оттолкнуть от себя нечто невидимое, но, тем не менее, весьма неприятное.

– Простите. Вы сообщили Петру Яковлевичу тему своей заметки?

– Мы общались с ним, что называется, на ходу. А когда я попытался пару дней тому назад связаться с ним, то мне это не удалось. … Кстати, вы не знаете, он не собирался уезжать куда-нибудь?

– Нет, – покачал головой молодой человек, – Я не в курсе.

– И где его можно было бы сейчас найти?

– Не представляю. Обычно Петр Яковлевич сам звонит мне, когда надо написать что-нибудь. Только хочу сказать сразу, что за подобную статью о милиции я не возьмусь. Да и вам не рекомендовал бы писать ничего подобного. И если бы Петр Яковлевич знал, какие именно идеи вы намерены провести в своей статье, он также посоветовал бы вам отказаться от этой затеи. – Закончив свой столь длинный пассаж в сослагательном наклонении, молодой человек достал из кармана носовой платок и промокнул лоб.

– Не понимаю, чем вам не нравится тема? – сделал удивленный вид Денис. – Ведь все, что я только что сказал, соответствует реалиям нашей жизни.

– Им также соответствует и то, что милиция в настоящее время пытается найти ограбивших меня мерзавцев.

– Так вас ограбили!!? Давно?

– Не очень. Почти три недели тому назад, – ответил Сеньков, наблюдая за официантом, наливающим ему из супницы харчо. – Но это не имеет значения.

– То есть, как это – не имеет значения? Вам что, уже вернули украденное?

Молодой человек не спешил отвечать. Он только слегка покачал головой. Скорее всего, ему не хотелось продолжать разговор в присутствии официанта. И верно, продолжил он лишь после того, как официант отошел от стола.

– Пока ничего не вернули, – беря в руку ложку, наконец ответил Сеньков. – Но ведь времени-то прошло еще мало.

– А много украли? – полюбопытствовал мнимый Сергей Михайлович.

– Да как сказать. Украли не то, чтобы очень уж много, но… унесли весьма дорогие мне вещи.

– Да?


– Очень дорогие. Это был старинный образ и еще книга. Псалтырь семнадцатого века.

– Несомненно, раритеты, – оценил Даров. А так как его интересовали подробности, то он продолжил: – Итак, обокрали. Вынесли в ваше отсутствие?

– Да нет. Ограбили средь бела дня. Точнее – в начале вечера, когда я возвращался с работы. – Говоря о пережитом, молодой человек даже перестал есть.

– Как же это им удалось? Вы что, все носили с собой?

– Ну что вы! Зачем? Они просто зашли в квартиру следом за мной, когда я отпер дверь.

– Вы открывали дверь, когда незнакомые люди находились у вас за спиной? – удивился Даров.

– Да не видел я никого у себя за спиной, – возмущенно дернул плечом Сеньков. – Не понимаю, откуда они вдруг взялись…

– «Въехали на спине», – прокомментировал Денис.

– Вот-вот. И следователь так же сказал.

– Значит, запихнули вас в квартиру. А что было потом?

А потом Сенькова провели в спальню, где усадили на пол под единственным ее окном и пристегнули наручниками к батарее. За это время Филиппу Феликсовичу успела врезаться в память довольно реалистично выполненная поросячья маска, из-за которой его предупредили о том, чтобы он «не трепыхался». Ему пообещали оторвать и «запихнуть в хлебальник» его мужское достоинство, если он только откроет рот. Филипп Феликсович почему-то сразу поверил, что бандиты выполнят свое обещание, а потому решил ждать окончания событий молча. Таким образом, как и почти во всех предыдущих случаях, кляп бандиты не использовали. Не исключалось, что это делалось с умыслом, поскольку пострадавшие непроизвольно зацикливались на карнавальных масках и уже не обращали внимания на более существенные детали. А розовую поросячью морду Сеньков с тех пор часто видел ночами в кошмарных снах.

Грабители находились «в гостях» недолго, никак не более двадцати минут. Это молодой человек знает абсолютно точно, поскольку у него на кухне постоянно включено радио, и он, оставленный грабителями в одиночестве, весь превратился в слух, благодаря чему и может утверждать, что все завершилось до семи тридцати пяти, когда диктор оповестил о начале музыкальной передачи. А приковывали Сенькова к батарее под аккомпанемент сообщений метеоцентра о погоде на курортах Средиземноморья, то есть в конце семичасовых последних известий.

Один из грабителей был очень плотным, а второй – маленьким и щуплым. Грабители между собой не переговаривались. Помимо иконы и старинного псалтыря они унесли с собой также ЭM-Пи-3–плейер и подаренный приятелем настенный календарь с обнаженными красавицами.

– Наверное, они знали, где у вас что лежит, – предположил Денис, – коль скоро так быстро нашли ценные вещи.

– Не думаю. Все иконы у меня висят в большой комнате. Там же на полке под стеклом лежал и псалтырь. Ну а плейер находился в спальне на тумбочке, а календарь висел на стене. Но кража календаря меня не особенно огорчает.

– Так у вас было несколько икон? – презрев новость о пропаже плейера и календаря с красотками, удивился Даров, – А взяли только одну?

– Ну да, – подтвердил Сеньков, успевший за неспешным рассказом о своих злоключениях уже покончить с сациви и перейти к хачипури, которые он с видимым удовольствием запивал кока-колой. – Очевидно поняли, что она наиболее старая, а потому и самая ценная.

– Вы не задумывались, откуда грабители могли узнать о том, что у вас есть редкая икона и старинный псалтырь?

– А кто вам сказал, что они вообще знали о них? Почему вы считаете, что бандиты оказались в моей квартире не случайно? С таким же успехом они могли ворваться и в любую другую квартиру и унести из нее самое ценное с их точки зрения. Думаю, мне просто не повезло.

– Все может быть, – пожал плечами Денис.

– Да нет. Точно. Дом у нас новый. И потому очень удобный для грабителей. Представляете, нет телефонов, и даже домофон установили только несколько дней тому назад. В основном, из-за происшествия со мною. … Мне вообще часто «везет» в жизни.

– И все-таки, мне кажется, нельзя исключать возможность и того, что грабители целенаправленно шли за ценными старинными вещами.

– Исключается, – покачал головой Сеньков, которого, видимо, начала увлекать эта игра в детектива, и снисходительно пояснил: – Посудите сами – все иконы мне достались относительно недавно, когда в деревне умерла мамина тетка. А псалтырь я выменял за две бутылки у одного алкоголика. Тоже не так давно. Он жил с нами в одном подъезде. В старом доме.

– С нами?

– Ну да. Я жил там со своими родителями. А потом они помогли мне купить квартиру. Теперь ведь дают кредиты…

– И что, у этого алкоголика было много старинных книг? – Даров довольно бесцеремонно прервал рассуждения молодого человека на экономические темы.

– Не знаю. Думаю, если они у него и были, то он давно их уже пропил.

– Откровенно говоря, меня также интересуют старые книги. Буду весьма признателен, если вы мне дадите адрес этого алкаша. Вдруг у него есть еще что-нибудь достойное внимания?

– Конечно. Пишите. – И Сеньков продиктовал Денису адрес некого Геннадия Кисензона. По всему чувствовалось, что он рад оказать хоть какую-нибудь услугу этому щедрому человеку, – Только, уверен, ничего интересного вы у него не найдете. По-моему, он пропил все, что только можно. Даже телефон.

Они еще некоторое время поговорили о том, о сем, а когда мороженое было съедено, Сеньков якобы украдкой, но в то же время так, чтобы это не осталось незамеченным собеседником, бросил взгляд на часы.

– Так, значит, вы рекомендуете мне не спешить с моей статьей? – с толикой печали в голосе произнес Денис. – Жаль. Хотя, может быть, вы и правы. Тише едешь – дальше будешь.

– Да уж. Тему вы выбрали очень неблагодарную. Но имейте в виду, если понадобится помощь – я к вашим услугам. – И молодой человек вновь посмотрел на часы.


Через каких-нибудь полчаса Денис был у дома, в котором на втором этаже проживал поклонник огненной воды с неординарной фамилией Кисензон. Дверь в подъезд была закрыта, а набор на домофоне номера его квартиры давал не больший эффект, чем попытка дозвониться с уличного телефона-автомата до генерального секретаря ООН. Это обстоятельство наводило на мысль, что либо его не было дома, либо система домофона не распространялась на занимаемую им квартиру.

Оглянувшись по сторонам, Денис заметил сидевших у соседнего подъезда пожилых женщин. Интерес, с которым они наблюдали за ним, свидетельствовал о том, что мимо их пытливых взоров едва ли могли пройти незамеченными перемещения во времени и пространстве столь колоритной личности, как вечно пьяный сосед Кисензон. Поэтому Даров не стал более терзать обшарпанную железную коробочку домофона с ее стертыми буквами и цифрами на кнопках, а уверенно направился к соседнему подъезду.

– Добрый день, – поздоровался он.

– Добрый.

– Я из общества реабилитации тихих алкоголиков, – представился Денис. – Мне нужно побеседовать с одним из наших клиентов. – Достав из кармана блокнот, он перевернул несколько страниц и, наконец, якобы нашел нужную фамилию. – С Кикензоном Геннадием Матвеевичем.

– С Кисензоном, наверное, – поправила его одна из женщин и тут же спросила: – А что это за общество такое?

– Да мало ли теперь всяких клубов и обществ! – вместо Дарова ответила вторая. – «Тихих алкоголиков», «Буйных помешанных», «Убежденных холостяков» или «Любителей теплого пива»… Тьфу ты!

– Так вы не подскажите, где мне найти этого Геннадия Матвеевича? – напомнил о своем вопросе Денис.

– Да там же, где обычно, – поморщилась первая женщина. – Там же, где все они ошиваются целыми днями. У магазинов. – И она показала большим пальцем левой руки куда-то себе за спину.

– Магазины там? – уточнил Денис, дернув подбородком в указанном ему направлении.

– Там, там. Они с утра там хороводятся, – подтвердила словоохотливая дама, а ее подружка добавила: – Если милиция не разгонит.

– Тогда подскажите, может быть, как мне узнать этого гражданина?

– Да нет ничего проще. Небольшой, тощий и с носом.

– С носом?

– Ну да. Кисензон же, вы понимаете.

– Спасибо за помощь, сударыни, – поблагодарил Денис и направился в указанном ему направлении. «Больно вежливый, – прозвучал у него за спиной громкий шепот, – Тоже, небось, из этих… из Кисензонов».


Даров прошел мимо двух домов и перед ним открылся ряд одноэтажных зданий со стандартными стеклянными стенами-витринами и крытыми пролетами между отдельными строениями. В этих пролетах размещались многочисленные киоски и шла бойкая торговля с ящиков домашними заготовками вроде кислой капусты, соленых огурчиков или маринованных грибков. В первом по ходу строении размещались «Прокат: DVD, ВИДЕОФИЛЬМЫ», «САПОЖНАЯ МАСТЕРСКАЯ» и «ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». В следовавшем далее пролете шла разгрузка грузовика. Грузчики доставали из крытого кузова картонные ящики и заносили их в расположенную в торце следующего здания дверь. Как уже через несколько шагов понял Денис, во втором строении находился крупный продуктовый магазин. У входа в него стояли трое парней и девушка. Они оживленно и шумно обсуждали вопрос о том, могут ли быть с утра у какой-то Аньки деньги, или же нет. На всякий случай Денис решил заглянуть и в магазин. Ни в тамбуре, ни внутри личности, соответствующей по описанию Кисензону, не обнаружилось.

Покинув магазин, Даров пошел дальше. В находившуюся в том же здании аптеку он решил пока не заходить. Также прошел мимо двери небольшого обувного магазинчика. Под крышей очередного крытого пролета на переднем плане между опорными колоннами размещались два киоска. Это были «МОРОЖЕНОЕ» и «ПИВО, ВОДЫ». Из-за киосков доносился прерываемый смехом гул голосов. Именно туда, на звук этих голосов и повернул Денис.

«А я ей и говорю: “Э-э нет, куколка! Изо всех твоих прелестей меня интересует лишь та, что у тебя хранится в холодильнике, – повествовал некто. – На ней еще есть предупреждение о вреде алкоголя для лиц, не достигших совершеннолетия, беременных женщин и лиц с нарушенной психикой”. – Окончание цитаты было встречено согласным гоготом. – А она делает вид, что намека, вроде, не понимает и спокойно так расстегивает еще одну пуговичку».

Когда Денис вышел из узкого зловонного прохода, образованного стенами магазина и киоска, он увидел перед собой пару вделанных в асфальт одноногих металлических столиков с небольшими круглыми столешницами. За одним из столиков стоял пожилой мужчина с полиэтиленовой сумкой в левой руке и с бутылкой пива в правой. Точно по центру его стола стояла пустая пивная бутылка. При появлении Дениса мужчина недоверчиво поглядел на него, а затем запрокинул голову и стал жадно пить из своей бутылки. Миновав эти столики, Даров увидел в противоположном конце крытого пролета группу разместившихся на деревянных ящиках людей. Завидев нового человека, сидевший лицом к столикам рассказчик тут же прервал свое повествование. Его благодарные слушатели, сидевшие на ящиках вокруг накрытого газетами бетонного блока, служившего кампании столом, также прекратили смеяться и согласно воззрились на идущего к ним мужчину в светлом летнем костюме.

– Привет, мужики! – поприветствовал сидящих Даров и широко улыбнулся. – Не подскажите, где тут у вас чего горяченького перехватить можно?

– Как же! Подскажем насчет горяченького, если горячительное поставишь! – под смешок «мужиков», среди которых находилась и женщина неопределенного возраста с опухшей физиономией и синяками под глазами, ответил щуплый мужчина с явно семитскими чертами лица. Денис практически не сомневался, что это и был нужный ему Кисензон, а потому пообещал:

– За этим дело не станет. Будет и горячительное. Но на голодный желудок – не пью.

– Так не пойдет. Как сказал классик, «вначале деньги, потом стулья», – с явным удовольствием затеял словесную игру мужчина. – Или, как гласит женская народная поговорка, «вначале мани, а потом уж игры на диване». … Ты чего хихикаешь? – вопрос адресовался парню, сидевшему с торца импровизированного стола и толстыми шматами нарезавшему жирную полукопченую колбасу.

– Смешно, – вновь хихикнул парень. – «Женская народная»…

– Ну и дурак. Женщины – такая же народность, как чукчи – специальность. Понял?

– Ну ты даешь! – вновь вместо ответа прыснул парень. – Надо же сказануть такое!

По всему чувствовалось, что рано поседевший мужчина с большими блестящими глазами и хрящеватым носом является душой компании и пользуется здесь непререкаемым авторитетом.

– А у вас тут, гляжу, весело, – оценил Даров и после многозначительной паузы спросил: – Где здесь водочку купить можно?

– Да везде, – последовал незамедлительный ответ. – И вино тоже.

– Понял, – кивнул Денис. – Тогда я пошел.

– А деньги-то у тебя есть? – недоверчиво спросила единственная в компании женщина. – А то…

– Еще бы. Куры не клюют. Я ведь являюсь президентом крупнейшего в мире концерна по производству дырок для бубликов.

– Тогда, может, и пивка тоже возьмешь, а? – с робкой надеждой глядя на Дарова, поинтересовался молодой мужик с длинными нечесаными волосами и наколкой «прощай, Оля» на плече.

– Можно и пивка. Только я без сумки, – и Денис развел руками, демонстрируя, что ему одному не унести все заказанное.

– Давай, что ли, я с тобой схожу, – неожиданно предложение о помощи последовало откуда-то из-за спины. – У меня и сумка найдется.

Даров оглянулся. Свои услуги предлагал мужчина, только что допивавший у металлического столика бутылку пива. Причем при ближайшем рассмотрении сей муж оказался далеко не столь пожилым, как показалось Денису с первого взгляда. Просто он был небрит и, судя по цвету его одутловатого лица, скорее всего, забыл умыться после нелегкой ночки и позднего пробуждения.

– А ну, двигай отсюда, Саныч! Давай, топай, тебе говорят, халявщик чертов! Двигай костыли, бочка ты бездонная! – на разные голоса зашумели сидящие вокруг бетонного блока. По всему чувствовалось, что «Саныча» они знали, и что любитель пива у металлического столика не пользовался не только расположением, но и каким-либо доверием небольшой компании.

– Тоже мне, помощничек нашелся! – язвительно прокомментировал тот, кого Даров принимал за Кисензона. – Раскатал губы – проводит он… Не видишь, что ли, человек


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11