Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сколько раз нужно отмерить, чтобы один раз отрезать




страница6/11
Дата28.03.2017
Размер2.59 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

– И кому из них принадлежал показавшийся вам знакомым голос?

– Наверняка тому, что вышел из банка на улицу, – ответила пожилая женщина.

– Насколько вы уверены, что звонил вам именно этот человек?

– Как вам сказать… Вообще-то не совсем уверена. Все-таки, телефоны несколько искажают звучание голоса. Но, с другой стороны, у меня достаточно хороший слух. Я много лет преподавала в музыкальном училище, а потому…

– Понимаю. Тогда – как бы вы могли охарактеризовать этот голос?

– Баритон. … Такой бархатистый, богатый обертонами баритон. Принадлежит наверняка интеллигентному человеку не моложе тридцати пяти-сорока лет.

– И о чем же говорили эти двое? – еще не веря в возможную удачу, спросил Денис.

– Я имела возможность слышать их очень короткое время. И стала прислушиваться, лишь поняв, что слышу знакомый голос. В этот момент речь шла о каком-то… Сафрыкине. Хотя, простите, нет. Не о Сафрыкине, а о Сафрине. Баритон интересовался, когда его, этого Сафрина, собеседник видел или слышал в последний раз. А тот ответил что-то в том духе, будто он давно уже поставил на этом человеке крест и что лично для него Сафрин уже просто не существует, – госпожа Литвина замолчала.

– И это все?

– Все. Больше я практически ничего не слышала. Собеседники успели пройти мимо, после чего я, наконец, осмелилась обернуться и поглядеть им вслед.

– Что вы еще можете сказать о человеке, голос которого показался вам знакомым?

– Да ничего. Я видела его лишь со спины, да к тому же еще и на фоне бьющего в глаза со стороны улицы света, – покачала головой госпожа Литвина.

– И, все-таки, постарайтесь припомнить. Наверняка вы запомнили что-нибудь еще – рост, комплекцию, особенности походки, цвет волос.

– Рост… – задумалась Валентина Акимовна. – Простите, а какой у вас рост?

– Метр восемьдесят шесть.

– Я думаю, он был приблизительно вашего роста. Или немного ниже. И такой же комплекции. Может быть – чуточку более склонен к полноте. А что касается походки… Не знаю, что и сказать. Держался он прямо, как военный. Соответственно и походка, уверенная такая. Ну а о цвете волос могу только сказать, что он точно не блондин.

– Оказывается, вы очень наблюдательный человек, Валентина Акимовна, – с улыбкой констатировал Денис. – Кстати, а что это был за коммерческий банк?

– «Олимпик». Именно в нем соседка держит свой вклад.

«Это становится интересным», – подумал Даров, и попросил описать собеседника человека, с которым беседовал тот, кого он мысленно уже называл «Баритон». И каково же было удивление Дениса, когда Валентина Сергеевна в деталях описала ему никого иного, как начальника службы безопасности банка господина Богуша! Это действительно был сюрприз, причем сюрприз далеко не приятный, поскольку он сразу же вызывал целый ряд вопросов. И тут Денис впервые ощутил тот азарт, которого не испытывал с тех самых пор, как ушел со своей прежней службы. Расследование, которым ему по необходимости пришлось заниматься в Примаверске, вдруг перестало быть надоедливой нагрузкой и превратилось в весьма интересную и важную задачу, которую хотелось решить как можно быстрее.
Прежде чем попрощаться, Денис попросил подробно рассказать ему о каждой из похищенных вещей, а затем поинтересовался у Валентины Акимовны ходом следствия. Оказалось, что следователь («этакая, знаете ли, фифочка; обвешана драгоценностями, что елка игрушками») откровенно сказала, будто надеяться на поимку грабителей особенно не стоит. Но если их все-таки и найдут, то похищенное, скорее всего, к тому времени уже будет распродано, а потому лучше не строить на сей счет никаких иллюзий.

– А когда вы последний раз с ней общались?

– Почти месяц тому назад, – ответила Валентина Акимовна. – После поджога я вначале боялась звонить, а потом постепенно осмелела… Я звонила ей еще несколько раз, в том числе вчера, но ее практически невозможно застать на месте.

– Звонили, чтобы узнать о ходе следствия?

– Не только… – Госпожа Литвинова замолчала, как бы раздумывая, стоит ли рассказывать о причинах, побудивших ее накануне позвонить следователю.

– Случилось что-то необычное?

– Не знаю. … Видите ли, когда я возвращалась вчера утром из магазина, меня остановил какой-то странный человек. Он сказал, будто знает о том, что меня ограбили, и хотел бы поговорить со мной о том ограблении. Но… Я испугалась и сказала, что говорить нам не о чем, что если он не оставит меня в покое, то я буду звать на помощь милицию.

– Чем же вас напугал этот господин? – спросил Денис.

– Трудно сказать конкретно. Так, вроде бы, мужчина как мужчина. Наверное, даже интересный. Но… Глаза, может быть? У него были такие глаза, точнее, такой взгляд, что мне стало страшно.

По просьбе Дениса госпожа Литвина более подробно описала напугавшего ее человека. Из рассказа пожилой дамы следовало, что речь идет ни о ком ином, как о Василии Дмитриевиче.

Именно ему Даров и позвонил через несколько минут после того, как попрощался с Валентиной Акимовной. Василий Дмитриевич сообщил, что у него есть новости и предложил встретиться в восемь тридцать у входа в гостиницу «Московская». В оставшееся до встречи время Денис намеревался забежать к себе в номер, принять душ и немного отдохнуть. Однако его планам не суждено было осуществиться. Он уже входил в гостиницу, когда раздался звонок на мобильник – Виктор Сызрин нуждался в его помощи и просил быть к семи в коттеджном поселке на Загородном шоссе.
* * *
Теперь, когда они возвращались с Виктором в город, Денис счел возможным поинтересоваться, как его приятель мог оказаться столь легкомысленным, что позволил завлечь себя в ловушку.

– Я не мог не приехать на эту встречу, – подумав, ответил Сызрин. – К тому же, мне и в голову не могло придти, что они зайдут так далеко…

– Они? Выходит, ты, все-таки, их знаешь?

– Прости, День, – не сразу ответил приятель. – Есть вещи, которыми я не могу поделиться с тобой. Не имею права. Понимаешь? Рассказать о них кому-либо равнозначно подписать себе смертный приговор. Это более опасно, чем… чем оказаться подвешенным за ноги.

– Именно о таких вещах и хотели узнать те, с кем ты встречался в этом коттедже? Я правильно понимаю?

Виктор ограничился лишь коротким кивком.

– Судя по всему, люди тобой занимаются серьезные, – констатировал Денис. – Такие не останавливаются на полпути.

– К сожалению, ты прав.

– Может, тебе лучше пока уехать в Москву?

– Если нужно, меня достанут где угодно, – покачал головой Виктор. – Даже если меня спрячут в тюрьме Синг-Синг.

– Все так серьезно?

– Ты имел возможность убедиться в этом. Но – прорвемся как-нибудь.

– Это связано с твоей прежней работой? – продолжал допытываться Даров.

– Ладно, оставим этот разговор, – нахмурился Виктор. – В любом случае, случившееся будет мне наукой.

– Понятно.

– И вот еще что – забудь ты об этой поездке. И никому ни слова. Не было ничего такого. Договорились?

– Как скажете, гражданин начальник.

– Вот и отлично. А теперь ты мне скажи, как идут дела с поиском похищенного у Светланы?

– Да как тебе сказать… Слушай, да ведь я в полдевятого должен был встретиться с одним человеком! – внезапно сообразил Денис. – Давай-ка я вначале позвоню ему, а потом уже отвечу на твои вопросы. – И, достав мобильник, Денис позвонил Василию Дмитриевичу.
Когда приблизительно часом позже успевший привести себя в порядок Даров подошел к гостинице «Московская», его окликнули из стоящей недалеко от входа машины. Приглядевшись, Денис узнал выходящего из правой передней дверцы Василия Дмитриевича. «Давайте немного проедемся», – предложил тот. Денис не возражал, и Василий Дмитриевич обошел машину, чтобы сесть за рубль. Они отъехали от гостиницы всего лишь на пару сотен метров, как машина свернула в какой-то двор и остановилась недалеко от площадки с мусорными баками.

– Здесь мы можем спокойно побеседовать, – выключив зажигание, заметил Василий Дмитриевич. – Ну как, удалось вам разговорить госпожу Литвину?

– Более или менее, – скромно ответил Денис и вкратце передал суть своей с Валентиной Акимовной беседы.

– Что ж, неплохо, – оценил Василий Дмитриевич. – У меня для вас тоже есть кое-что. Тут список адресов и телефонов тех, кто в течение последних девяти месяцев обращался в милицию в связи с кражами ценных произведений искусства, – и он протянул Денису сложенный вчетверо лист бумаги.

– А почему именно за девять месяцев? – поинтересовался Даров. – Не могли разрешиться списком раньше?

– Шутите? Это хорошо. А девять потому, что до того в Примаверске произведения искусства никогда не были основной целью краж и грабежей. Если их и крали, то только, так сказать, в приложение к драгоценностям и другим ценным вещам. – Василий Дмитриевич помолчал немного. – А вот в сентябре прошлого года у нас как бы началась новая эпоха. Тогда в милицию обратился некий господин Соколов, сообщивший, что за время его пребывания на даче из принадлежащей ему городской квартиры исчезли коллекции старинных открыток и марок, а также серебряный кубок первой половины восемнадцатого столетия. Причем ничего больше не пропало, хотя в квартире и находилось достаточно много иных ценных вещей.

– Могли не успеть вынести…

– Тогда спрашивается – почему бы вместо толстенных альбомов со старыми открытками ворам не унести коробки с позолоченными серебряными ложками-ножами-вилками? Почему они предпочли действительно старинный кубок стилизованной под старину серебряной же вазе, привезенной хозяином из Турции пару лет тому назад? Почему не прихватили с собой небольшой, но достаточно дорогой цифровой фотоаппарат?

– Да, скорее всего не из-за спешки, – был вынужден согласиться Денис.

– Вот-вот. Так же рассудили и в милиции. И выделили за эти девять месяцев одиннадцать подобных характерных случаев. Причем частота подобных обращений в последнее время увеличилась. Если за четыре месяца прошлого года было зарегистрировано лишь два аналогичных обращения, то только на эти апрель-май приходится уже четыре. И это при том, что – я в этом уверен – некоторые из ограбленных по тем или иным причинам предпочли не обращаться в милицию.

– Наверное. И, думаю, таких было не меньше, чем поспешивших позвонить по «02».

– И я так считаю. … К тому же, обратите внимание, эти фраера, что называется, постепенно «входят во вкус». Аппетиты у них явно растут.

– Это точно, – разглядывая список, кивнул Даров. – Судя по всему, список наверняка будет пополняться и дальше… Кстати, а с какой стати здесь оказался «Мерседес»?

– Какой «Мерседес»?

– Да вот, под номером восемь. Петр Петрович Легич обратился шестого марта с заявлением по поводу угона «Мерседеса».

– Ах, вот вы о чем… Вы обратили внимание на год выпуска машины?

– Нет, – покачал головой Денис. – Здесь, кстати, год не указан.

– Не указан? Ну да, не указан. … Вы знаете, кем был Константин Хирль?

– Нет. А что, должен знать?

– Думаю, не обязательно. Дело в том, что у нас в городе эту фамилию знают многие. Знают как раз благодаря украденному автомобилю.

– Автомобиль принадлежал ему?

– Ну да, – подтвердил Василий Дмитриевич. – Он владел им с конца тридцатых годов. Хирль был в фашистской Германии одним их райхсминистров. Чем-то вроде министра труда. Принадлежал к элите, был обласкан самим Гитлером. И, как вы догадываетесь, пользовался не последним ширпотребом. Автомобиль ему был изготовлен по спецзаказу. Таких «Мерседесов» больше нет. Так вот, после войны машина оказалась в гараже у кого-то из наших маршалов. Когда же тот умер, родственники машину продали. И купил ее один именитый конструктор, поездил на ней некоторое время, а потом решил поменять «старье» на новую «Волгу». «Мерседес» же продал своему приятелю Петру Петровичу Легичу – не менее известному ученому, работающему в одном из наших закрытых НИИ. Так машина оказалась в Примаверске. Петр Петрович полностью восстановил автомобиль. Такой, знаете ли, красавец получился!

Конечно, ездил Петр Петрович в основном на обычной «Волге», а «Мерседес» использовал только в исключительных случаях. Большую часть времени машина оставалась под замком на третьем этаже гаража. Легичу неоднократно предлагали за редкую машину большие деньги. Предлагали доморощенные нувориши и предлагали иностранные коллекционеры автомобилей. Один из известных коллекционеров предлагал обмен – соблазнял его новеньким «Феррари» и чуть ли не миллионами фунтов стерлингов в придачу. Другие в основном предлагали просто деньги. А он уперся и – ни в какую! Так вот, утром шестого марта господин Легич пришел к себе в бокс на третьем этаже гаражного кооператива и обнаружил, что машины на месте нет. Петр Петрович тут же позвонил в милицию. Оттуда незамедлительно приехала бригада, благо Легича в городе знали и уважали. Обыскали гараж – машины нет. Опросили дежуривших на выезде охранников. Всех. И тех, кто дежурил в ночь накануне, и их сменщиков. Кстати, за последний год ни один человек из охраны не увольнялся. И все как один охранники утверждали, что не видели машину с октября, когда Петр Петрович в последний раз пользовался ею. Сам же господин Легич видел машину еще и в конце января, когда заходил в бокс по своим делам. Таким образом, машина исчезла из гаража в период с конца января по начало марта. Практически не подлежит сомнению, что ее вывезли через единственный выезд, но охранники единодушно утверждают, что это невозможно. «Скорее всего – завершил свой рассказ Василий Дмитриевич, – сговорились. Так что по сей день неизвестно, когда, как именно и кем был похищен этот коллекционный автомобиль».

– А что, машина действительно стоит миллионы?

– Вроде бы да. Говорят, машина фигурирует во всех специальных каталогах.

– Если она такая дорогая, то почему хозяин ее не страховал? – поинтересовался Денис.

– Смеетесь? Вы хотя бы представляете себе, каких денег стоит страховка такой машины?

– Черт! Действительно, – досадуя на свою несообразительность, поморщился Даров. – А премию за находку не объявляли?

– Нет, насколько мне известно. Важно то, что машина как в воду канула. Даже Интерпол пока ничем помочь не смог. И если бы не личность пострадавшего, давно бы уже успокоились с поисками. Но, как я говорил, Легич в наших краях личность известная – ученый с мировым именем. Так что отмахнуться от этого дела невозможно. Ищут. Землю носом роют.

– Безрезультатно, как вы говорите…

– Да, результатов – ноль. Невольно закрадывается подозрение, что они знают, где не следует искать.

– Похоже на то… Кстати, невредно было бы проверить, не увольнялся ли кто из охранников гаража ранее – год, полтора тому назад, – подумал вслух Денис.

– Могу выяснить, если вы считаете это важным.

– Нет, спасибо. Думаю, я с этим справлюсь сам.

– Как хотите, – пожал плечами Василий Дмитриевич.

– Было бы лучше, если бы вы попытались узнать, как с поисками «Мерседеса» обстоят дела на сегодняшний день. Так сказать – «последние известия».

– Сделаем, – кивнул Василий Дмитриевич. – Это не проблема.

Некоторое время они помолчали.

– И все-таки, зачем, интересно, было включать машину в этот список? – прервал паузу Даров.

– Все просто. Я же говорил, что машина фигурирует в различных каталогах и является коллекционной. Вот ее и решили признать произведением искусства, а Легича включили в список. Но остальные в этом списке – это в основном люди, у которых из квартир украдены действительно какие-либо художественные ценности или предметы, так или иначе связанные с искусством.

– И все-таки – что-нибудь из этого списка удалось обнаружить?

– Милиции – нет, – покачал головой Василий Дмитриевич. – А вот моему другу-инвалиду удалось. Прорезался похищенный в одном из домов серебряный кубачинский кувшин начала прошлого века.

– ???

– Я уже говорил вам о своем друге-инвалиде, – продолжал Василий Дмитриевич. – О том, которого тоже ограбили. Так вот – у него немало в городе друзей. И очень многие здесь готовы на все, лишь бы услужить ему. Буквально несколько часов тому назад ему сообщили, что кувшин, похожий на фигурирующий в списке похищенного, видели у одной дамочки на Отрожной улице.



– Что за дамочка?

– Дамочка-то? Да так. Из тех, кто трудится на амурном фронте на ниве интимных услуг...

– Милиция знает о кувшине? – спросил Даров.

– Конечно же, нет. Не к чему им знать об этом. А дамочкой этой уже занимаются

– Кто?

– Кто нужно. Есть люди. Так что скоро я буду знать, откуда у нее этот кувшин…



– Мы договорились обмениваться информацией, – напомнил Денис, внезапно вспомнив, что сам-то он так ничего и не сказал своему собеседнику о подслушанном Валентиной Акимовной в банке разговоре.

– Не беспокойтесь, Денис Евгеньевич. Я свое слово держу. Если узнаю что-нибудь полезное, обязательно сообщу вам, – заверил Дарова Василий Дмитриевич.

– А кому принадлежал кувшин? Вашему другу?

– Нет. Его похитили полмесяца тому назад у одного офицера. Точнее, бывшего офицера. Загляните в список, он у вас там под номером десять.

– Бахмутов?

– Кажется, да.

– А список я могу оставить себе?

– Конечно. Я же приготовил его специально для вас. И… Вы понимаете, конечно, что знать об этом списке никто не должен? Мне очень не хотелось бы подвести под монастырь своего человека в милиции.

– Будьте спокойны, – слегка улыбнулся Денис. – Помимо меня никто этот список не увидит. Кстати, хотел поинтересоваться, фамилия Сафрин вам что-нибудь говорит?

Как по мановению волшебной палочки лицо Василия Дмитриевича мгновенно преобразилось – взгляд стал недоверчиво-холодным, а черты лица – жесткими.

– Почему вы спрашиваете? – И тут же: – Что вам о нем известно?

– Да ничего неизвестно, – пожал плечами Денис. – Поэтому и спрашиваю.

– Тогда – когда и при каких обстоятельствах вы слышали эту фамилию?

И Денису пришлось пересказать услышанную от Валентины Акимовны историю. В свою очередь, Василий Дмитриевич неохотно пояснил, что Сафрин – человек, которого в Примаверске знают очень многие. Особенно те, кого принято называть знаковыми фигурами и «столпами общества». Сафрин из породы безобидных, но весьма полезных кое для кого людей. Он тоже коллекционер. «Из тех, знаете ли личностей, – пояснил Василий Дмитриевич, – что коллекционирует знакомства и связи, где только можно добывают полезную информацию». Благодаря Сафрину и ему подобным жизнь тех, кого относят к категории VIP, становится более комфортной. Его можно отнести к категории тех «проводников», что организуют и поддерживают связь между личностями. Нужна тебе интимная консультация у хорошего врача – устроит. Требуется пройти технический осмотр, не выезжая из гаража – утрясет. Нужно, чтобы твой ребенок получил хороший аттестат – добьется. Если потребуется – поможет урегулировать возникшие проблемы с «крышей». Такие нужны и полезны всем. «Некоторые даже полагают, – с кривой улыбкой добавил Василий Дмитриевич, – что современное общество чуть ли не держится на таких людях». И, несмотря на то, что эти индивидуумы незаметны, они очень важны для прогресса на современном этапе, поскольку сохраняют массу времени занятым серьезным людям. В связи с этим исчезновение одного из таких людей обычно не проходит незамеченным, так как затрагивает интересы многих и, как правило, является следствием возникновения каких-то скрытых трений. «Вроде землетрясения, которым разрешаются накопившиеся в стыках тектонических плит напряжения», – прокомментировал про себя Денис и спросил:

– А вы знакомы с Сафриным?

– Не знаю, насколько тут уместно говорить о знакомстве, – пожал плечами Василий Дмитриевич, – но, во всяком случае, встречаться с ним мне приходилось. Кстати, если хотите услышать мое мнение о том, что он такое, могу сформулировать: паразит. Типичный паразит. Живет за счет различного рода услуг. Имеет много знакомств и знакомых, на которых и паразитирует.

День третий

СРЕДА
Накануне вечером Даров сделал несколько звонков. На всяком случай звонил он со своего мобильника. Во-первых, он созвонился с Анастасией Федоровной Поляковой и поблагодарил ее за знакомство с Василием Дмитриевичем. «Это именно тот человек, что мне нужен», – вполне искренне заверил он ее. Затем позвонил в Москву своему другу Вениамину Кислярскому, а потом – отставному офицеру Вячеславу Ивановичу Бахмутову, у которого – как это следовало из полученного списка – были похищены старинная скрипка и кубачинский кувшин. Денис вновь повторил историю о якобы вовлеченном в расследование частном детективном агентстве и договорился о встрече на одиннадцать тридцать утра. При этом о найденном кубачинском кувшине он пока что предпочел умолчать.

А в девять Денис уже был в отведенном ему в банке небольшом кабинете и просматривал личные дела сотрудников «Олимпика». При этом его особенно интересовали документы начальника службы безопасности банка Александра Ильича Богуша.

История этого господина несущественно отличалась от его собственной – школа, два с половиной курса на экономическом факультете в местном Университете, служба в «горячих точках» Кавказа, военное училище, снова Кавказ, ранение, демобилизация, служба в ГАИ, затем работа в отделе по борьбе с экономическими преступлениями и, наконец, теперешняя должность в банке «Олимпик». Конечно же – воинские награды. Женат, имеет сына одиннадцати лет и пятилетнюю дочку. Иными словами – биография по нынешним временам заурядная. Все как у многих. Вот только – должность начальника службы безопасности банка предлагают далеко не каждому из бывших сотрудников ГАИ и милиции… Для того, чтобы тебя пригласили на такую должность, необходим очень яркий послужной список и еще более яркие и значимые рекомендации. Так кто же, интересно, рекомендовал Александра Ильича на его теперешнее место? Денису очень хотелось бы выяснить это обстоятельство.

Просмотрев дела остальных сотрудников службы безопасности, Денис отобрал два из них, позвонил Богушу и договорился с ним о встрече через десять минут. Его будет интересовать, предупредил он, принцип подбора сотрудников.

Когда Даров переступил порог довольно просторного кабинета, Александр Ильич поднялся из-за письменного стола и пошел ему навстречу.

– Садитесь, – предложил он после рукопожатия, указывая на кресла, стоящие вокруг расположенного в углу кабинета невысокого столика. – Появились какие-нибудь проблемы?

– Да никаких проблем! – заверил его Денис. – Меня заинтересовали эти двое, – и он протянул хозяину кабинета папки с делами. – И мне хотелось бы уточнить, по чей рекомендации они были приняты на работу в банк?

– Сейчас посмотрим, – усаживаясь за столик напротив Дениса, пообещал Богуш и буквально через пару секунд заметил: – Эти – по моей рекомендации. А в чем, собственно, дело?

– Тогда я не совсем понял, какими критериями вы руководствовались, беря на работу одного после довольно серьезного конфликта с законом, а второго – чуть ли не с незаконченным начальным образованием.

– Конфликт с законом – это слишком громко, – поморщился Богуш. – Речь идет всего лишь о дорожно-транспортном происшествии. Работая в ГАИ, этот мой сотрудник зимой в гололед случайно сбил человека. Кстати, неизвестно, действительно ли это была его вина. И пострадавшая – старушка – впоследствии отказалась от каких-либо претензий к нему. Но, тем не менее, человеку пришлось уйти из ГАИ.

– А что старушка?

– Старушка? Ах, да. Кажется, все закончилось относительно благополучно. У старушки был перелом шейки бедра. А он, – Богуш кивнул на только что положенную на стол папку, – Он по своей собственной инициативе оплатил ей операцию в лучшей клинике города. А что касается второго, то этот человек работает у меня водителем. А для этого, как вы понимаете, особые знания ему не нужны.

– Если он водитель, то почему является сотрудником вашей службы?

– Ну, он не только водитель. Парень здоровый, хорошо физически развит. Он у меня выполняет самые различные поручения.

– Простите, а откуда вы вообще знаете его? – поинтересовался Денис.

– Откуда? Вы забываете, Денис Евгеньевич, что город у нас тут небольшой. Так что почти все здесь знакомы друг с другом.

– Я бы не сказал, что более семьсот тысяч жителей – это мало…

– Во всяком случае, жителей своего района, по крайней мере, мы узнаем. Так что я, конечно же, могу достаточно хорошо знать парня из соседнего подъезда. … Учиться ему, действительно, было непросто. Ну а так он – человек исполнительный и…

– … преданный, – подсказал Денис.

– Вот именно. Надежный и преданный, – кивнул Александр Ильич. – И ничего плохого я в этом не вижу.

– Ну и отлично. А остальные сотрудники – все они тоже рекомендованы вами?

– Вы меня переоцениваете, Денис Евгеньевич, – не скрывая иронии, заметил Богуш. – Я не мог набрать всех по той простой причине, что работаю здесь менее трех лет, а банк, как вы знаете, скоро будет праздновать свое десятилетие.

– Всех не всех, но ведь не только этих двоих вы взяли на работу?

– Нет, не только, – после очень короткой паузы ответил Богуш. – По моей рекомендации на работу взяли еще несколько человек. Вам нужны их фамилии?

– Благодарю. Пока не нужно, – поднимаясь с кресла, ответил Даров.
В оговоренное время Денис стучал в дверь двухэтажного деревянного дома, расположенного на окраине города. Дом стоял на переднем крае небольшого садового участка. Между забором и домом находились клумбы. В углу палисадника можно было видеть отцветающую сирень. Недалеко от ведущих к двери ступеней находилась новенькая конура, рядом с которой, дружелюбно помахивая хвостом, сидел на добротной цепи крупный пушистый щенок.

Дверь открылась не сразу – по всей видимости, Вячеслав Иванович Бахмутов был занят чем-то, и ему понадобилось не менее минуты, чтобы завершить начатое дело и встретить гостя.

– Денис Евгеньевич? – На Дарова смотрели серые слегка на выкате глаза.

– Да, это я договаривался с вами о встрече, Вячеслав Иванович, – показывая удостоверение сотрудника охранного агентства, кивнул Денис. – Вы позволите?

– Ну конечно. Проходите, пожалуйста, – и с приглашающим жестом хозяин отступил в сторону.

Переступив порог, Даров оказался в тамбуре с вешалкой и стоящей в углу тумбочкой по одной стене и с деревянной скамьей по другой. Через дверной проем справа можно было разглядеть уютное помещение с небольшим столиком, плетенным диванчиком и таким же креслом, а также с ведущей на второй этаж довольно крутой лестницей. Однако хозяин не повернул направо, а, заперев за собою на засов входную дверь, открыл располагавшуюся в противоположном торце тамбура дверь, через которую они попали в маленькую кухню с газовой плитой и высокой колонкой газового отопления.

«Прошу вас», – хозяин указал на дверь, соединяющую кухню со следующим помещением, оказавшимся уютной жилой комнатой площадью чуть больше двадцати квадратных метров. Рядом с дверью, через которую они только что вошли в эту почти что квадратную комнату, был завешенный портьерами дверной проем, ведущий в соседнее помещение. «Присаживайтесь», – и Вячеслав Иванович указал на стулья у покрытого белой скатертью круглого стола. Денис выдвинул стул и уселся, ожидая, когда хозяин последует его примеру.

Все в этой комнате светилось и сверкало чистотой – крашеные светлой краской полы, прозрачные стекла окон, серванта и двух горок, ослепительно-белые скатерти и шторы. Образцовый порядок прямо-таки бросался в глаза – нигде не было видно случайно оставленных книг, газет или предметов сервировки стола. Да и сам хозяин оказался идеально выбритым, причесанным и ухоженным человеком среднего – около пятидесяти – возраста и среднего же роста. Он был одет в тщательно отутюженные спортивные брюки и легкий джемпер поверх светлой в полоску рубашки с расстегнутым воротом. Все в этой комнате свидетельствовало о достатке, довольстве и здоровом образе жизни. Вот только слегка красноватая пористая кожа лица господина Бахмутова позволяла заподозрить, что хозяин этого сахарного домика не являлся убежденным противником употребления алкогольных напитков.

– Так чем я могу быть полезен вам? – осведомился Вячеслав Иванович.

– Я бы хотел услышать от вас об обстоятельствах ограбления, – напомнил Денис. – В первую очередь меня интересует, как грабители попали в дом, и что вам запомнилось в их внешнем виде.

– Как попали? – переспросил господин Бахмутов. – Да через дверь. Можно сказать – с моей помощью. И при всем моем желании ничего не могу сказать о внешнем их виде, равно как и о том, сколько их было…

– Вы их не видели, – догадался Даров.

– Не видел. По той простой причине, что речь идет не об ограблении, а о краже. И меня можно рассматривать в качестве невольного пособника воров… – Вячеслав Иванович слегка улыбнулся и немного помолчал. – Двенадцатого февраля позвонили из газового хозяйства и предупредили, чтобы на следующий день я ждал мастеров – рутинная проверка оборудования, якобы. Я сказал, что в первой половине дня меня дома не будет, но, в случае необходимости, могу подъехать к трем. Тогда говоривший со мною мужчина поинтересовался, в котором часу я собираюсь вернуться. Узнав, что дома я должен быть в начале шестого, он заверил меня, что можно не беспокоиться, и что мастера будут у меня к шести. Как вы, очевидно, догадались, когда я вернулся, то обнаружил, что в доме побывали незваные гости, и, уходя, эти гости взяли с собой кое-что на память. Мастеров-газовщиков, конечно же, мне не суждено было дождаться.

– Вы позвонили в газовое хозяйство?

– Естественно. После того, как уехала милиция. И меня заверили, что в нашем районе не проводились никакие регламентные ревизии оборудования.

– А что вы можете сказать о голосе звонившего вам человека? – поинтересовался Денис.

– Да ничего. Голос как голос. Такие сто раз на дню слышишь.

– И все-таки – высокий, низкий, хриплый, слащавый?

– Я уже сказал – голос абсолютно непримечательный. Нечто бесцветное и лишенное какой-либо окраски. Как будто бы его пропустили через какие-то специальные фильтры.

– Говорили через платок? – подсказал Даров.

– А черт его… Может, через вязаную перчатку.

– Много у вас унесли вещей?

– Нет, не очень, – покачал головой господин Бахмутов. – Видимо, выносить днем из дома полные мешки им было не с руки. Соседи ведь кругом.

– Их опрашивали?

– Опрашивали. Но ведь зима же была. Холод, окна у всех замерзшие. Вот только бабуля из дома наискосок якобы видела, как около девяти я вернулся домой и довольно долго колдовал у двери. Ей даже надоело наблюдать, и она пошла смотреть телевизор.

– А вы…?


– А я в это время был у себя на работе. … Милиция это проверяла.

– Так что же, все-таки, у вас пропало?

– Скрипка, – ответил Вячеслав Иванович и добавил, – Скрипка Вийома.

– Вийома? Речь идет о каком-нибудь известном исполнителе? Или же о мастере?

– О великом скрипичном мастере Жане Баптисте Вийоме. Широкой публике он не так известен, как, скажем, Гварнери или Страдивари, однако изготовленные им инструменты ценятся во всем мире очень и очень высоко. Кстати, он изготовлял также альты и виолончели. А также и контрабасы.

– Вы музыкант? – полюбопытствовал Даров.

– Да нет, что вы… По образованию я автомобилист. А на деле – бывший офицер. После окончания института попал в армию и до недавнего времени служил, мотаясь, что называется, по городам и весям.

– А скрипка…?

– Скрипку мне подарили сослуживцы, – пояснил господин Бахмутов. – На день рождения. Это было лет восемь тому назад в Узбекистане.

– Вы играете?

– Скорее нет. За плечами у меня лишь четыре класса детской музыкальной школы, которые стоили, кстати, моим родителям немало сил и нервов. … Но – у меня жена была скрипачкой. Однако случилось так, что когда я получил инструмент в подарок, она уже оставила меня. Надоела ей вечная кочевая жизнь, ну и… Такое бывает.

– Да уж… – с вежливым сочувствием протянул Денис и поспешил вернуть собеседника к интересовавшей его теме: – Видимо, друзья вас очень любили, коль скоро подарили такой ценный инструмент.

– О том, что инструмент ценный, никто и не подозревал. Скрипку купили по случаю где-то в комиссионке. Кто именно изготовил ее, ни друзья, ни продавец, ни я ничего тогда не знали. О том, что скрипка изготовлена в мастерской Вийома, мне стало известно лишь в позапрошлом году. Срочно потребовались деньги. Хотел приобрести половину соседского участка, вот и стал выискивать на это средства. А поскольку инструмент хорошо звучит и явно не современной работы, решил отвезти его на оценку к специалистам. Так и выяснилось, что речь идет о скрипке Вийома.

– Понятно. Но ведь скрипка была не единственной пропажей? Воры унесли еще что-нибудь?

– Еще медный кувшин кубачинской работы и… Вы не поверите, сперли еще очень удобный китайский консервный нож.

– Что, тоже старинный?

– Смеетесь! Современный. Купил по случаю в магазине.

– Понятно, – кивнул Денис. – А кувшин? Почему вы уверены, что он кубачинский?

– Потому что мне пришлось служить в Дагестане и бывать в Дахадаевском районе, где находится и поселок Кубачи. Так что я повидал много изделий кубачинских мастеров и уверенно могу отличить их от подделок.

– Кувшин вы тоже носили на оценку?

– Нет. Но брал с собой его фотографии. Я не знал, сколько может стоить моя скрипка. Поэтому на всякий пожарный и захватил снимки кувшина с подносом.

– Но в результате так ничего и не продали, – констатировал Даров.

– Не продал, – кивнул господин Бахмутов. – У соседа изменились обстоятельства, и он отказался от мысли о переезде в другой город.

– А кто оценивал скрипку и кувшин?

– Я ездил в антикварный магазин. Теперь его уже нет. А прежде он находился в Курском проезде.

– А вы никак не связываете пропажу скрипки и кувшина с их оценкой у антикваров?

– Я же сказал, что не брал с собой кувшин. К тому же, у меня пропал еще и консервный нож. Но ни его, ни его фотографии я точно не возил оценщику, – слегка улыбнулся господин Бахмутов.

– Кроме того, не унесли и поднос, фотографии которого вы также показывали, – продолжил мысль хозяина Денис. – А не могли бы вы, Вячеслав Иванович, подробнее описать мне пропавшие вещи?

– Не только опишу, но еще и дам вам фотографии. Я, знаете ли, великий фотолюбитель, а потому фотографирую все и вся…
Попрощавшись с господином Бахмутовым, Даров вышел на соседнюю улицу, где у небольшого открытого рынка оставил свой темно-серый «Москвич». Когда Денис подходил к машине, он увидел двух находившихся радом с нею парней. Один из них стоял к нему лицом, второй – спиной. При приближении Дарова последний повернулся в его сторону, следя за проходившей мимо девушкой.

– Вот это деваха! – восхищенно произнес он.

– Где? – не понял второй.

– Да вон, видишь, только что мимо прошла.

– Т-ты чего, Француз? Чего ты в-в ней нашел?

– Да о таких, брат, стихи пишут, песни слагают! Помнишь, «Но почему ты страшная такая, почему такая страшная? И накрашенная страшная, и не накрашенная»? – фальшиво пропел парень и фыркнул, довольный своей шуткой.

– Ха-ха-ха! – залился смехом его приятель. – А п-подставки-то у нее какие! Прямо у рояля. – Тут, видимо он обратил внимание на остановившимся перед машиной Дениса и замолчал, демонстративно рассматривая его.

Денис также с интересом смотрел на парней. Оба они были рослыми, широкоплечими и коротко подстриженными субъектами. У стоявшего ближе к Денису были правильные черты лица, и его можно было смело назвать красивым. Наверное, подумалось Дарову, такие лица хороши для рекламы мужской косметики. По крайней мере, этого спокойно могли бы снимать в подобных целях, если бы не его деформированное левое ухо и не неприятный прищур холодных глаз. У второго, белесого, было круглое лицо с небольшими светлыми глазами в обрамлении светло-желтых ресниц. Причем, его мутные поросячьи глазки со всей очевидностью свидетельствовали о том, что их обладателю срочно требуется опохмелиться.

– Это твоя тачка? – поинтересовался тот, кого Даров мысленно окрестил «Красавчиком», в упор разглядывая Дениса глазами-льдинками.

– Моя.


– Ты чего это оставляешь ее в неположенном месте?

– То есть..? – не понял Денис.

– Вот тебе и «то есть», – передразнил Красавчик. – Гони сотню, – и тут же добавил: – Здесь машину ставить нельзя. Это мое место.

– Понятно. Это ты вроде как шутишь, – оценил Даров. – Остроумно. Ну-ну… А сегодня у нас какой день?

– В-в-торник, – после непродолжительной паузы, вызванной неожиданным вопросом, заикаясь, ответил круглолицый. – Или нет, с-среда.

– Ну вот видишь! – изображая сожаление, покачал головой Денис. – Сам же говоришь – среда. А по средам я не подаю. Приходите, мужики, в субботу. На паперть. Там, глядишь, по рублевке и сшибете, если сможете народ разжалобить.

– Так ты что, не хочешь рассчитываться, что ли? – доставая из кармана длинный ржавый гвоздь, догадался Красавчик.

– Слышь, Ф-француз, – переходя на какой-то плаксивый тон, тут же обратился к своему приятелю круглолицый. – А ведь он, т-того, он вроде как х-хамит и издевается. В-врезать ему, что ли?

– Подожди ты, не мельтиши. Может, он нам теперь две сотни отстегнет. А, мужик? Что скажешь? А то ведь я сейчас твой аппарат гвоздичком отделаю. Прямо по лаку.

Денису совсем не хотелось, чтобы на ничем не выделяющемся темно-сером «Москвиче» Войцеховской появились безобразные царапины.

– Понял, мужик? Гвоздичком, – криво ухмыляясь, повторил Красавчик и занес руку над капотом. – Ну, так как?

– Двести, говоришь? – делая вид, будто раздумывает, и одновременно медленно придвигаясь к парням, переспросил Даров. – Может, все-таки, на сотне остановимся?

– В-врежь ему, Француз, а? – все тем же истеричным тоном потребовал круглолицый, – Или, д-давай, я врежу.

– Да нет, мужики, если нужно, то я, конечно… – Денис не договорил. Он сделал ложный выпад в сторону Красавчика, и когда тот дернулся, чтобы уйти от ожидаемого удара, провел классический боковой в левую скулу, благодаря чему отбросил парня в сторону от капота. В это время на него с криком «А-а, гад!» бросился круглолицый, но умудренный в схватках подобного рода Даров успел уйти в сторону и удачной подсечкой отправил парня на асфальт. При этом он непроизвольно отметил, что в возбужденном состоянии круглолицый перестал заикаться.

– Ну ты, фраер, у меня за все заплатишь, – тряся головой, оповестил Красавчик и вдруг резко наклонился, чтобы взять валявшийся у бордюра обломок кирпича. Гвоздя в руках у него уже не было. Однако выпрямиться ему Даров не позволил. Прыгнув вперед, он сильнейшим ударом ноги отбросил Красавчика на несколько метров, после чего быстро обернулся. И сделал это весьма своевременно, поскольку оказавшийся у него за спиной круглолицый уже был на ногах, и в левой руке у него поблескивало лезвие неизвестно откуда появившегося ножа.

– Ну иди сюда, гад! – все тем же истерично плачущим тоном позвал он Дарова, – Иди, ментяра позорный. Я тебе сейчас кишки-то…

Довершить фразу ему не удалось, поскольку в то же мгновение по непонятной для парня причине «ментяра позорный» оказался уже у него за спиной, держа его за вывернутую назад руку. Глухо ударившись ручкой об асфальт, выпавший нож откатился в сторону.

– Будешь дергаться, сверну шею, – спокойно пообещал Денис и поднял искусно сработанную финку. – Понял?

– П-пусти, гад, – снова начал заикаться круглолицый. – Хуже ведь б-будет. Пусти.

– Ладно, – отпуская руку, согласился Даров. – Иди, помоги своему дружку. И чтобы я вас больше не видел!

Он выпрямился и только тут обратил внимание, что вдоль тротуара стоят, будто остолбенев, несколько прохожих, и с жадным интересом наблюдают за происходящим у припаркованной у бордюра машины. Однако принять чью-либо сторону и непосредственно поучаствовать в разворачивающихся событиях ни у кого из них, судя по всему, желания не возникало.

Денис отпер машину, сел за руль и поспешил отъехать. При этом он заметил, что парочка вымогателей успела скрыться между ларьками.

Через несколько минут Даров вновь остановился и достал мобильник. Немного подумав, он решил попытать счастья и обзванивать подряд всех тех из списка Василия Дмитриевича, с кем ему пока еще не пришлось общаться. Увы, застать дома оказались возможным лишь двоих – соответственно номера пять и двенадцать. Как следовало из списка, у одного из них были украдены старинные индийские шахматы из слоновой кости, а у второй (ибо это была некая Элеонора Евграфовна Влошек) – редкий французский сервиз первой половины девятнадцатого столетия.

Вновь прибегнув к ставшей привычной версии о работе на одного из потерпевших, Денис договорился с обоими о встрече. Причем, поскольку дама как раз собиралась в находящийся в центре города салон красоты, Даров обещал ожидать ее ровно через сорок пять минут там, где ему «будет приказано». «В левом подъезде – салон, а еще левее за углом вы увидите столики под тентом, – назвав адрес, пояснила Элеонора Евграфовна – В это время там наверняка найдется свободный столик». Поскольку Денис уже договорился через полтора часа быть у «номера пять», пришлось перезванивать ему и договариваться на встречу в более позднее время.

Путь до салона красоты занял не более двадцати минут. Подъехав к интересующему его дому, Денис притормозил и огляделся в поисках свободного места. Ему повезло – через минуту он воспользовался тем, что от подъезда, в котором находился салон, как раз отъезжала машина, и припарковался на ее месте. В его распоряжении было не менее десяти минут свободного времени, которым он решил воспользоваться для очередного звонка. Приоткрыв дверцу и откинувшись на спинку, он набрал номер мобильника Вени Кислярского и выяснил, что друг успел приехать в Примаверск ранним утром и остановился в гостинице «Центральная», по иронии судьбы располагавшейся совсем не в центре, а на периферии города вблизи «Центрального» же парка. Жители города называли парк по старинке «Веселовским», поскольку парк когда-то составлял часть обширных лесных угодий местного купца Веселовского. Несмотря на свое, казалось бы, обязывающее название, «Центральная» не претендовала на эксклюзивность, и в ней останавливались в основном лишь скромные командировочные да заезжие «челноки».

Даров не любил заставлять других ждать себя, а потому при встречах неизменно предпочитал быть на месте заблаговременно, чтобы иметь возможность на всякий случай оглядеться и оценить обстановку. Быстро переговорив с Кислярским, он взял с сиденья номер местных «Примаверских хроник» и вышел из машины. Затем, нажав кнопку центрального замка на брелоке с ключами, запер дверцы, после чего прошел на тротуар и огляделся. Тротуар находился приблизительно на полтора метра ниже уровня дома, расположенного на покрытой газонной травой насыпи. Это, несомненно, был именно тот дом, который был ему нужен – над левым его подъездом красовалась реклама салона красоты. Снизу к заставленной автомобилями асфальтированной площадке перед подъездами двенадцатиэтажного строения вела довольно широкая бетонная лестница с металлическими перилами. Именно к ней и направился Денис. Он был уже на последних ее ступенях, как вдруг заметил знакомую коренастую фигуру. Судя по всему, на углу дома стоял не кто иной, как водитель джипа, врезавшегося в понедельник утром в «Пассат», доставлявший Дарова с вокзала в гостиницу. На сей раз парень был одет в рубашку с короткими рукавами и в традиционные синие спортивные брюки с белыми лампасами. В левой руке молодой человек держал небольшую кожаную сумочку. Он посматривал по сторонам, словно поджидая кого-то.

Поднявшись по лестнице, Денис перешел на другую сторону асфальтированной площадки и по идущей вдоль дома пешеходной дорожке направился в сторону парня. В какой-то момент тот скользнул по Дарову взглядом, но, очевидно, не узнал его и продолжил наблюдать за прохожими. Зато у Дарова теперь не оставалось сомнений – он узнал асимметричное лицо, левую скулу которого пересекал слегка розоватый шрам. Так что это действительно был виновник недавней аварии.

Денис находился уже в каких-нибудь пяти-восьми метрах от парня, когда тот внезапно достал из сумочки мобильник, приложил его к уху и скрылся за углом. Через несколько секунд Даров также повернул за угол. Прямо перед ним вдоль стены дома шла все та же узкая асфальтированная пешеходная дорожка, ограниченная слева низким чугунным заборчиком и расположенным за ним слегка покатым газоном с растущими на нем редкими каштанами. Метрах в пяти от угла одна секция забора отсутствовала, а от тротуара наискось вниз к дороге шла протоптанная по газону тропинка. Именно по ней, продолжая держать у уха мобильник, и спускался теперь водитель джипа. Недалеко от конца дорожки Денис увидел тент – по всей видимости, это и было то кафе, в котором у него была назначена встреча с Элеонорой Евграфовной.

Денис бросил взгляд на часы – до оговоренного времени оставалось еще восемь минут. Это позволяло ему не спешить. Замедлив шаг, Даров также перешел с асфальтированной дорожки на тропинку и последовал за идущим впереди водителем джипа. Тот в это время вышел на идущий вдоль дороги тротуар и направился мимо кафе дальше в сторону трехэтажной «стекляшки» какого-то торгового центра. Появление этого парня вблизи места встречи с госпожой Влошек вполне могло быть случайностью, а потому Денис, не раздумывая, прошел под тент небольшого кафе. Действительно, свободные места там были – пять из восьми столиков оказались незанятыми. За один из них Денис и уселся таким образом, чтобы улица просматривалась в обоих направлениях. Минут через пять к нему подошла девушка в наколке и белом передничке, и поинтересовалась, что он будет заказывать. Рискуя разочаровать официантку, Даров заказал лишь неизбежную в подобной ситуации чашечку кофе. В ожидании заказа он попытался представить себе, как выглядит дама, носящая необычную фамилию Влошек. Почему-то ему подумалось, что голос говорившей с ним дамы принадлежал зрелой особе и, скорее всего – незамужней брюнетке. О том, что она не была замужем, свидетельствовало в частности то обстоятельство, что заявление в милицию подал не мужчина, а она сама, и она же числилась потерпевшей. С другой стороны, голоса женщин, как правило, не изменяются лет с восемнадцати-двадцати практически до глубокой старости. Поэтому Элеонора Евграфовна с ее напористым контральто вполне могла оказаться как типичной «женщиной-вамп» или бизнес-леди среднего возраста, так и молодящейся крашеной пенсионеркой, еще не потерявшей надежду отыскать среди многочисленных представителей мужского пола того единственного, что будет удовлетворять ее представлениям об идеальном (то есть, в первую очередь, очень терпеливом и исполнительном) супруге. О немалом возрасте дамы свидетельствовало и имя – оно уже много десятилетий не числилось среди модных. А еще, как казалось Денису, рост у этой дамы должен быть никак не меньше метра семидесяти с небольшим. И это – при достаточно корпулентном телосложении.

Вскоре кофе был принесен. Однако, несмотря на то, что оговоренное время встречи уже прошло, Элеонора Евграфовна не появлялась. Не вызывало сомнений, что присевшая за соседний столик девица с ранцем за спиной никак не могла быть ею. К тому же, Даров довольно подробно описал себя госпоже Влошек, и она, войдя в это полупустое кафе, просто не могла не узнать его, поскольку он был тут не только единственным мужчиной в галстуке, но и вообще единственным мужчиной… Меж тем время шло, а Элеоноры Евграфовны все не было. Эта необязательность слегка нервировала, но не особенно беспокоила Дениса, поскольку жизненный опыт подсказывал – женщины редко бывают пунктуальными.

Погруженный в свои мысли, Денис не забывал между тем держать в поле зрения подходы к кафе. Несколько правее его большого тента располагалась троллейбусная остановка. А вот остановка на противоположной стороне улицы находилась практически напротив. Почему-то Денису казалось, что госпожа Влошек должна подъехать на остановку рядом с кафе. Именно в ее направлении он в основном и посматривал, по временам отрываясь от заинтересовавшей его статьи в лежащей на столике газете. Но ни один из высаживавшихся на остановке пассажиров не удостаивал своим вниманием скромное кафе под тентом, да и остальные прохожие явно игнорировали его. Даров бросил взгляд на часы – он ждал тут уже около двадцати минут.

Достав мобильник, Денис набрал телефон Элеоноры Евграфовны. В трубке шли гудки. Очевидно, Элеонора Евграфовна уже вышла из дома. Нужно было набраться терпения. Бросив взгляд на часы, Денис решил, что будет ждать еще не более десяти минут, и снова, было, углубился в статью, как вдруг почувствовал беспокойство. Что-то было не так… Это тревожное чувство было хорошо знакомо ему. Да, не вызывало никаких сомнений, что кто-то внимательно смотрел на него. Но кто тут мог наблюдать за ним? Развернув газету, Даров откинулся на спинку легкого кресла и поверх газетных листов повел глазами вправо-влево. Нет, никто из прохожих не глядел в его сторону. Однако чувство беспокойства его не покидало. И вдруг он понял – на него смотрели, его внимательно разглядывали из припаркованной у остановки на другой стороне улицы черной «Тойоты» с затемненными стеклами. Как давно подъехала машина и сколько времени находилась там, он не представлял. Денис знал только, что машины не было, когда он садился за свой столик. Не было ее там и минут десять тому назад, когда из остановившегося на противоположной стороне улицы такси вышли и затем направились к ближайшему дому две девушки. Скорее всего, «Тойота» появилась напротив тогда, когда он был занят звонком Элеоноре Евграфовне.

Отгородившись от любопытствующих взглядов «Примаверскими хрониками», Даров задумался. То обстоятельство, что он стал объектом чьего-то навязчивого любопытства, ему явно не нравилось. Но, может быть, следили вовсе не за ним? Вдруг в машине сидят просто скучающие бездельники, которым нечего делать, и от скуки разглядывают все и вся? Или же это тривиальные рэкетиры, которых интересует лишь кафе и его владельцы? А его, Дениса, они разглядывали, так сказать, заодно, как рассматривают предметы меблировки? Хотелось бы верить в это, но жизненный опыт уже давно приучил Дарова не доверять легким разгадкам и не усыплять себя успокаивающими объяснениями.

Денис слегка опустил газету – черной машины на противоположной стороне улицы не было! Уехала. Почему? Здесь на ум приходили два основных варианта. Либо это была случайная машина, не имевшая к нему лично никакого отношения, что представлялось маловероятным, либо сидящих в машине людей интересовало лишь то, кто именно должен встретиться здесь с госпожой Влошек. В последнем случае исчезновение «Тойоты» могло, скорее всего, означать, что ее пассажиры выполнили свою миссию – опознали его. Иными словами, в машине сидел некто знакомый. И если дела обстоят именно так, то это не очень здорово… Хотя, как якобы говорят англичане, “Since rapimg is enevitable relax and enjoy it”*) < *) – «Если изнасилование неизбежно, расслабься и получи от него удовольствие», англ. >. В этом случае терять ему уже нечего. Тогда действительно можно расслабиться и еще несколько минут подождать оказавшуюся столь необязательной госпожу Влошек, а заодно и проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь еще.

Денис отодвинул чашку с остатками успевшего уже остыть кофе, полуобернулся к стойке и жестом подозвал скучавшую у нее официантку. Когда та подошла, он попросил, чтобы ему принесли стакан апельсинового сока и рассчитали. Общаясь с официанткой, Денис незаметно огляделся. Никто – по крайней мере, в кафе и поблизости от него – не проявлял какого-либо интереса к его особе. Так, может быть, никто все-таки и не рассматривал его из-за затемненного стекла машины? Ведь вот что странно – зачем было следить так грубо, остановившись прямо напротив него? Хотя, с другой стороны, о какой слежке тут могла идти речь? Машина притормозила напротив, чтобы можно было рассмотреть сидевших в кафе, а ее пассажиры просто не рассчитывали на то, что на них обратят внимание. Был и другой вариант – они могли остановиться на виду по другую сторону улицы умышленно. Специально привлечь к себе внимание, чтобы объект «зациклился» на машине и не обратил внимания на основных наблюдателей.

Убедившись, что он уже провел под зеленым тентом кафе никак не менее сорока минут, Денис аккуратно сложил газету и поднялся. Поблизости от кафе не было видно ни одной женщины, которая бы соответствовала его представлениям о том, как может выглядеть Элеонора Евграфовна, а потому Даров уходил, будучи полностью уверенным в том, что госпожа Влошек уже не придет. Видимо, что-то радикально изменило ее планы.

Вместо того, что возвращаться к машине, Денис повернул направо и не спеша пошел, похлопывая себя по ноге свернутой в трубочку газетой, по направлению к расположенному далее по улице торговому центру. Он не отошел от кафе и ста метров, когда газета как бы случайно выскользнула из его руки и упала несколько позади него на газон. Даров быстро обернулся и поднял ее. Кажется, никто не следил за ним. И, все-таки, Денис вошел в торговый центр и некоторое время походил по нему, рассматривая выставленные на продажу товары и убеждаясь в том, что их ассортимент и цены мало чем отличались от московских. Заодно со второго этажа он вновь оглядел улицу – на ней не было видно ничего подозрительного. И все-таки, Денису не хотелось рисковать и «засвечивать» свой «Москвич», а потому, выйдя из магазина, он по пути к машине еще несколько раз проверился. А убедившись в том, что никто за ним не следит, подумал, что – дай-то Бог! – оснований для тревоги может и не быть. Вот только – почему Элеонора Евграфовна не пришла на встречу?
* * *

Прежде чем отправляться на встречу с неким Лозовским, фигурировавшим в списке Василия Дмитриевича под «номером пять», Денис заехал к себе в гостиницу, где и пообедал в ресторане. Затем поднялся к себе в номер, чтобы захватить ручку, забытую в утренней спешке. Он взял ручку и уже был на выходе из номера, как раздался телефонный звонок. Пришлось вернуться

– Господин Даров? – прозвучало в трубке.

– Да. А с кем, простите…? – не узнавая голоса звонившего, поинтересовался Денис.

– Это не важно. Хочу предупредить: вы рискуете, как минимум, попасть в очень неприятную ситуацию, – не отвечая на вопрос, оповестил какой-то безликий, лишенный интонаций и будто принадлежащий глухому человеку голос, – Я имею в виду – если будете совать нос не в свои дела.

Голос замолчал, ожидая, видимо, какой-нибудь реакции, но так как ее не последовало, продолжил после небольшой заминки:

– Это все. Больше предупреждений не будет, – и трубку повесили.

«Вот так вот, – подумал Денис и сел на диван. – Не почудилось, значит. Понятно. Кто-то узнал о предстоящей встрече Элеоноры Евграфовны с неизвестным сотрудником охранного агентства, каким-то образом задержал ее, а затем, побывав на месте встречи, выяснил, что этим сотрудником являюсь я. Черт, кто же это, все-таки, сидел в черной «Тойоте»? Кто мог опознать меня?»

Было ясно, что опознать могли многие, начиная с сотрудников банка «Олимпик» и кончая пусть и шапочными, но все же достаточно многочисленными знакомствами, сохранившимися от прежних приездов в Примаверск с Лешой Ветровым. Внезапно вдруг вспомнилось, что на углу у салона красоты он видел парня, врезавшегося позавчера утром на вседорожнике в задок везшего его в гостиницу «Пассата». Но этот парень не мог знать его фамилии. А кто мог знать ее? Ашанин! Конечно же, Виктор Павлович Ашанин, с которым в понедельник на месте аварии они обменялись визитками. Но с другой стороны, почему в черной машине должен был быть именно Ашанин? Потому, что он, Денис, увидел этого парня в спортивных брюках? Глупо связывать одно с другим. Вполне возможно, у места его встречи с госпожой Влошек парень оказался случайно. В конце концов, он даже может жить в этом самом доме с салоном красоты! И только потому, что парень каким-то образом связан с Ашаниным, подозревать Виктора Павловича в том, что он скрывался сегодня за затемненными стеклами «Тойоты», явно не было никаких оснований. Но все же выяснить, кто наблюдал за ним из «Тойоты», наверняка следовало. Вот только как сделать это? Поискать подозрительную машину? Черт его знает, сколько в городе таких черных «Тойот», да и стоит ли она вообще на учете в этом городе? Ведь номеров-то автомобиля он не видел… Нет, над всем этим следовало основательно поразмыслить. И лучше всего – сделать это вместе с другом Веней, который поспешил в Примаверск по первому его зову и наверняка уже занимался сбором нужных ему, Денису, сведений.

С Вениамином Кислярским Дениса связывали совместная служба в армии и последующая многолетняя дружба. Кислярский был совладельцем охранного агентства, занимавшегося также и сыскной работой. В прежние времена, когда Денис работал в «органах», ему часто приходилось помогать Вениамину. Да и сам он не раз при возникновении щекотливых ситуаций прибегал к помощи друга и его агентства. И теперь счел более чем целесообразным вызвать друга в Примаверск. Даров понимал, что в условиях чужого города и при ограниченных временных рамках ему будет просто не под силу в одиночку решить задачу поиска грабителей, специализирующихся на культурных ценностях и похитивших у подруги его приятеля портрет кисти… Черт, кто там написал тот портрет? Ах да, вроде бы Дюрер. И как тут в одиночку найти грабителей, когда они даже не считают нужным скрывать свои связи с милицией? Да что там «не считают нужным» – они даже предупреждают о том, что в милиции у них есть свои люди! Они козыряют этими связями. Но если бы они и умалчивали об этом, все равно следовало иметь в виду возможность подобных контактов. Иными словами, на помощь «органов» рассчитывать не приходилось. При сложившихся обстоятельствах было бы хорошо, если бы они, эти «органы» по крайней мере не вмешивались и не мешали… Ко всему прочему, у Дениса за последние сутки появились определенные вопросы и к руководству банка «Олимпик». И снять эти вопросы было его непосредственной и прямой обязанностью. А раздваиваться – как бы это ему не хотелось – он еще не научился. Так что без помощи Кислярского обойтись было просто невозможно. Тем более что при своей исключительной коммуникабельности Веня был способен без особого труда выяснить что угодно и – практически у кого угодно. Но особенно ему удавались беседы с женщинами. У него был несомненный дар очаровывать представительниц прекрасного пола и затем выуживать у них необходимые ему сведения. Но и мужчины покупались на его кажущееся добродушие и без какой-либо задней мысли выкладывали ему многое из того, что ни за что не доверили бы сотруднику милиции или даже просто случайному знакомому. Интересно, кстати, удалось ли Вене уже узнать, куда ушел охранник того гаража, из которого был похищен коллекционный «Мерседес»? Об этом, в частности, Денис просил разузнать своего друга во время утреннего разговора с ним. А на вечер они договорились созвониться и поужинать вместе. Но до того Денису было крайне желательно встретиться и с другими пострадавшими из полученного от Василия Дмитриевича списка, а также выяснить, почему не пришла на оговоренную встречу госпожа Влошек.


* * *

Вторая половина дня оказалась более удачной, чем первая. В результате Денису удалось повстречаться не с одним («номером пять» из списка), а с тремя пострадавшими. Как выяснилось, квартиру одного из них обворовали в его отсутствие, когда владелец редких индийских шахмат из слоновий кости находился в длительной командировке. А вот двое остальных – обе женщины – оказались жертвами наглых ограблений. Они согласно описали уже знакомые Дарову приметы двух грабителей: один высокий и плотный, а второй более низкорослый и худощавый. Как и в предыдущих случаях, бандиты появлялись в масках, причем здоровый бандит был в камуфляже и слегка хромал. Вот только обе потерпевших расходились в воспоминаниях о том, на какую ногу хромал здоровяк. Одна утверждала, что на правую, а вторая была уверена, что на левую. Но это расхождение было вполне объяснимо, и едва ли ему следовало придавать особое значение. Наверное, в конечном итоге нужно будет просто довериться суждению большинства пострадавших о том, какая же нога у бандита была больной и заставляла его хромать.

И что еще интересно: в одном случае бандиты вновь показались в масках зайца и свиньи, а в другом – более раннем – прятались под вязаными шапочками с прорезями для глаз. Хотя и это можно было легко объяснить, поскольку первое по времени ограбление состоялось в январе, когда на улице было довольно прохладно. Естественно, тогда было весьма удобно идти «на дело» в теплых вязаных шапочках, которые легко трансформировались в скрывающие лица маски с прорезями для глаз. Короче говоря, ничего нового, интересного и принципиально важного Денису узнать так и не удалось.

Таким образом, помимо Светланы Войцеховской, из-за которой, собственно, Денис и взялся за это дело, ему удалось побеседовать при личной встрече уже с пятью пострадавшими из тринадцати. Еще трое сообщили по телефону, что их квартиры обворовали в их отсутствие, а потому они ничего не могли сказать о приметах любителей антиквариата. И он еще не терял надежды на встречу с Элеонорой Евграфовной Влошек, телефон которой набирал в перерывах между встречами с потерпевшими. Но необязательная дама все еще не вернулась домой – во всяком случае, трубку Элеонора Евграфовна не снимала. Поэтому после последнего визита к очередной потерпевшей, когда было уже начало шестого, Даров позвонил на мобильник Василию Дмитриевичу и поинтересовался, есть ли у того что-нибудь для него новое. «К сожалению, есть, – ответил тот. – Нам лучше встретиться». По всему чувствовалось, что новости у Василия Дмитриевича были не очень приятными, а его настроение соответствовало этим новостям. Учитывая ситуацию с анонимным звонком, встретиться им действительно следовало. Даров в этом не сомневался. Поэтому договорились на семь пятнадцать – «там, где виделись первый раз».

* * *

И все-таки, прежде чем ехать на встречу с Василием Дмитриевичем к находившемуся у рынка кафе «Полет», Денис на всякий случай вновь набрал номер телефона госпожи Влошек. На сей раз ждать ответа ему пришлось совсем недолго. «Слушаю, – после пары гудков в трубке оповестил приятный женский голос, а так как Даров не спешил отвечать, то голос нетерпеливо потребовал: – Говорите!» Это было явно не уверенное контральто Элеоноры Евграфовны. Денису подумалось, что, судя по голосу, снявшая трубку женщина была полной шатенкой лет двадцати пяти – тридцати.



– Здравствуйте, – поздоровался Даров и попросил: – Будьте добры Элеонору Евграфовну.

– Ее нет, – сообщила снявшая трубку женщина. – А кто ее спрашивает?

– Знакомый, – уклончиво ответил Денис. – А когда она будет?

– Это Виктор Павлович? – вместо ответа спросила его собеседница и вновь повторила: – Это вы, Виктор Павлович?

– Нет, это не Виктор Павлович, – поспешил ответить Денис. – Скажите, когда мне лучше позвонить Элеоноре Евграфовне?

Ответ последовал не сразу.

– Элеонору Евграфовну сегодня сбила машина, – после некоторой заминки сообщила неизвестная женщина.

– Как? Когда сбила?

– Я же сказала – сегодня. Сбил грузовик. Около двенадцати. Водитель скрылся. Его ищут.

– А Элеонора Евграфовна… Как она себя чувствует?

– Она… Она умерла.

Некоторое время оба молчали.

– Простите, а кем вы приходитесь Элеоноре Евграфовне? – на всякий случай поинтересовался Даров.

– Я – племянница. А вы?

– Я? Я – просто знакомый, – ответил Денис и добавил: – Примите мои соболезнования… Это ужасно.

– Да уж…


– Извините, – и Даров прервал связь. Ему подумалось, что голос племянницы звучал слишком уж спокойно. Во всяком случае, особой скорби в нем не слышалось. А известие о том, что госпожа Влошек погибла, отправившись на встречу с ним, лишь укрепляло подозрение, что телефон Элеоноры Евграфовны мог прослушиваться. В связи с этим он предпочел не рисковать и не договариваться с неизвестной племянницей о встрече. Несомненно, в случае необходимости всегда можно будет найти ее.

Денис откинулся на спинку сидения и попытался связать воедино события прошедшего дня с только что услышанными новостями относительно гибели Элеоноры Евграфовны. Итак, госпожу Влошек сбил грузовик. В свете недавних событий речь едва ли могла идти о случайном наезде. Скорее всего, ее сбили намеренно – просто ликвидировали, зная о предстоящей встрече с неким представителем охранного агентства. Очевидно, эта дама, сама не подозревая того, имела информацию о чем-то, что могло представлять угрозу для бандитов. По этой причине ее телефон прослушивали. И его звонок привел в действие некий механизм, ускоривший наступление трагической развязки. Конечно, это было не более чем предположением, но предположением достаточно вероятным и обоснованным. Не исключалось, что телефоны и других потерпевших из его списка тоже прослушивались. Однако утешало то, что здесь едва ли могли определить, кому именно принадлежит его зарегистрированный в Москве мобильник. Так что вполне можно было попытать счастья и дозвониться до тех, с кем ему пока еще не удавалось связаться.

Денис положил на сидение рядом с собой развернутый список и набрал первый из не отмеченных галочкой номеров.

Приблизительно через полчаса Дарова проводили в кабинет, где его уже ожидал Василий Дмитриевич.

– Присаживайтесь, – отступая от двери, после рукопожатия предложил тот и тут же сам занял место за уже сервированным столом.

Денис сел напротив и, видя, что Василий Дмитриевич собирается налить ему водки, поспешил предупредить: «Никакого спиртного. Я за рулем».

– Ну а я выпью, – скользнув по лицу гостя неприязненным взглядом, сказал Василий Дмитриевич, после чего непоследовательно добавил: – Черт меня дернул связаться с вами…

– А в чем, собственно, дело? – поднимаясь из-за стола, бросил Денис. – Какая муха вас укусила? Что случилось?

– «Что случилось!», передразнил его Василий Дмитриевич. – «Что случилось»… Вы договаривались о встрече с некой Влошек? С той, что под номером двенадцать в списке?

– Да, – не стал отрицать Даров. – И что?

Вообще-то он уже предвидел ответ, но, тем не менее, все же не удержался от вопроса.

– А то, что в милиции стало известно о неком оч-чень уж любознательном частном детективе. И как вы полагаете, не появится ли у них теперь желание пообщаться с этим своим неожиданным помощничком?

– Ах, вот вы о чем… – Прежде чем ответить, Денис немного помолчал, – Да, думаю, такое желание у них может появиться.

– Да садитесь вы, – зло бросил Василий Дмитриевич. – И постарайтесь придумать, что вы скажете, когда у вас поинтересуются источником информации о пострадавших. А вас наверняка спросят, где вы взяли их фамилии, телефоны и прочее.

– Вы же понимаете, о списке я упоминать не буду.

– А о чем будете? О том, что с детства мечтали быть сыщиком-тимуровцем и бескорыстно помогать беззащитной родной милиции?

– Да успокойтесь вы! – Денис решил все-таки вновь занять за столом свое место и опустился на стул напротив Василия Дмитриевича. – Меня еще никто никуда не вызывал и, надеюсь, не вызовет.

– Можете не сомневаться: когда выяснят личность прыткого детектива-любителя – обязательно вызовут.

Даров понимал, что его визави наверняка прав. И об этом со всей очевидностью свидетельствовал недавний звонок в номер. Едва ли неизвестные «благожелатели» не воспользуются столь удобной возможностью сделать для него продолжение расследования невозможным…

– У местной милиции есть свое начальство в Москве, – помедлив, заметил Денис. – Надеюсь, в случае необходимости их заставят смириться с моим участием в следствии.

– Ишь ты… – Василий Дмитриевич окинул Дениса неприязненно-оценивающим взглядом – Высокие покровители имеются?

– Нет никаких покровителей, – Даров уже с трудом сдерживался. – А вот сослуживцы и друзья действительно есть. Так что можете не беспокоиться по поводу списка. Никто о нем ничего не узнает.

– Как же, не узнает… Вы что, считаете своих бывших коллег-милиционеров полными идиотами? Им достаточно опросить потерпевших, чтобы понять, что у вас есть их список. Полный список тех, кто обращался в милицию по поводу пропаж произведений искусства. Опрашивали-то вы ведь не случайных людей. Разве не так?

– Наверное, так, – был вынужден согласиться Денис.

– «Наверно»… – прежде чем продолжать, Василий Дмитриевич немного помолчал. – Мой человек в «органах» очень обеспокоен. Думаю, для пользы дела вам следует на время прекратить встречи с потерпевшими. … Кстати, кончайте разыгрывать из себя оскорбленную невинность и, давайте, ешьте.

Денис придвинул ближайшее блюдо и положил себе в тарелку горку аппетитного салата с ветчиной.

– Вы, Василий Дмитриевич, зря злитесь. Насколько я понимаю, список вы мне дали не для того, чтобы я читал его как молитву на сон грядущий, а для работы. Вот я и работал. Каким еще образом я мог использовать его? Известно же – нельзя съесть яйцо, не разбив его. … Кстати, на завтра у меня есть договоренность о встрече еще с двумя потерпевшими.

– Не знаю, что там вам удалось «съесть», а вот «разбить», разбили вы действительно многое, – покачал головой Василий Дмитриевич и из запотевшего хрустального графинчика налил себе очередную рюмку. Денис отметил, что голос его теперь звучал более спокойно и миролюбиво. – Ладно. В документе, который вы демонстрируете потерпевшим, значится ваша фамилия?

– Естественно, – кивнул Даров.

– И вы им оставляли номер своего мобильника…

– Как раз нет. Ни одному из тех, с кем мне пришлось общаться, я не давал своего телефона.

– И то хорошо. … Сегодня в милицию отзвонили из мэрии и очень интересовались ходом следствия по делу ограбления гражданки Влошек. Якобы, крупное городское начальство возмущено тем обстоятельством, что милиция явно не справляется, и потерпевшие уже вынуждены обращаться за помощью в частные детективные агентства. И еще – им почему-то очень хотелось знать, какое именно агентство занимается этим делом. Как это вам?

– Н-да, – хмыкнул Даров, – Интересная история. Особенно если учесть, что Элеонора Евграфовна Влошек погибла сегодня днем под колесами грузовика.

– Даже так?

– Увы. Вы не знали? И водитель грузовика, как водится, с места происшествия скрылся. Вместе с грузовиком. Так что невольно напрашивается вывод, что звонок из мэрии и гибель Влошек могут быть связаны между собой.

– Похоже на то.

– Кстати, у вас нет возможности выяснить, кто именно звонил из мэрии? – дождавшись, пока Василий Дмитриевич закусит копченой осетринкой очередную рюмку, спросил Денис.

– Постараюсь.

– Я был бы вам весьма признателен. Тем более что мне сегодня тоже звонили.

– То есть? – По всей видимости, в голосе у Дарова прозвучало нечто, что заставило Василия Дмитриевича вскинуть голову и перестать жевать.

Стараясь быть кратким, Денис рассказал обо всех событиях минувшего дня.

– Зашевелились, гады, – констатировал Василий Дмитриевич; при этом Денис не понял, чего было больше в его голосе – удовлетворения или злости.

Некоторое время они молча отдавали дань кулинарному искусству поваров местной кухни. Паузу нарушил Василий Дмитриевич:

– Не уверен, что вам имеет смысл завтра встречаться с потерпевшими. Как вы убедились, люди у нас тут серьезные, шутить не любят.

– Я это уже понял.

– Вот и хорошо. Кажется, еще Бисмарк говорил, что только дураки предпочитают всему учиться на собственном опыте.

Теперь пришла очередь Дарова с удивлением поглядеть на своего собеседника. Вот никогда бы не подумал, что сей господин с холодными серыми глазами мог знать о существовании германского канцлера князя Отто фон Бисмарка, а тем более – цитировать его. Денису представлялось, что память его визави должна была быть насыщенной в основном блатным «фольклором», но никак не высказываниями знаменитых людей прошлого.

– И все-таки, я думаю, встретиться мне с ними нужно, – покачал головой Денис. – В каком-нибудь безопасном месте.

– В безопасном? Ну-ну… Если вам наплевать на свою жизнь – подумайте об этих людях.

– Я уже подумал. А потому не договаривался с ними о встречах. Наоборот, разговаривая с ними, попытался выяснить, когда они


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11