Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сколько раз нужно отмерить, чтобы один раз отрезать




страница5/11
Дата28.03.2017
Размер2.59 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Выпили не чокаясь.

– Анастасия Федоровна попросила помочь вам. Что за проблемы?

Денис отметил, что принимавший его господин не склонен к пустой трате времени и предпочитает говорить короткими отрывистыми фразами. Этот тип людей он знал достаточно хорошо. За долгую службу в милиции ему неоднократно приходилось встречать их – в первую очередь среди воров в законе, а также среди крупных бизнесменов и промышленников. Были это люди умные, деловые и абсолютно лишенные каких-либо сантиментов.

– Ограбили мою хорошую знакомую, – стараясь быть предельно кратким, приступил к сути Денис. – По ряду причин она не может и не хочет обращаться в милицию. Поэтому обратилась за помощью ко мне.

Денис замолчал, ожидая вопросов, однако его собеседник молчал. Тогда Даров продолжил:

– Мне же нужно как-то выйти на ограбивших ее деятелей.

– Предположим – выйдите. А что потом?

– Постараюсь убедить их вернуть украденное, – ответил Денис.

– А сами-то вы верите, что сможете быть столь убедительными?

– Постараюсь, Василий Дмитриевич. Но для начала мне все-таки нужно будет отыскать их.

– Понятно. Что можете рассказать мне о грабеже?

Не называя пострадавшую, Денис вкратце изложил обстоятельства ограбления Светланы.

– И где проживает ваша знакомая? – спросил Василий Дмитриевич. – В каком районе?

Денис ответил.

– А этот, водитель ее, руку к делу не приложил?

– Не знаю, – пожал плечами Денис, – Конечно, исключать ничего нельзя. Но организатором ограбления он быть никак не мог.

– Милицейская интуиция подсказывает?

– И она тоже, – кивнул Денис и поинтересовался: – Это вам Анастасия Федоровна сказала, что я работал в милиции?

– Да нет. У меня тоже есть интуиция. На вашего брата… А где теперь работать изволите?

Про себя Даров отметил странную манеру, в которой изъяснялся его новый знакомый.

– В одном московском банке. Советником по вопросам охраны.

– Понятно. – Василий Дмитриевич подумал немного и затем продолжил: – Ладно. Думаю, интересы наши в этом деле совпадают.

– Рад.


– Радоваться тут нечему. Два дня тому назад ограбили – унесли старинные иконы – моего знакомого. Почти что родственника. И при этом самого его чуть не убили.

– Сопротивлялся? – поинтересовался Даров.

– Куда там… Он инвалид. На всякий случай, думаю, приложили.

– Тоже двое в камуфляже? – спросил Денис, невольно подражая отрывистой манере разговора своего нового знакомого.

– Трое. Насчет камуфляжа не знаю. Спросонья и в темноте он ничего не мог разглядеть. Ночью «выставили шкифт», – пояснил Василий Дмитриевич и тут же поправился: – То есть – влезли через окно.

– А как сейчас этот ваш знакомый? – решил проявить участие Денис. – В больнице?

– Да нет. Больницы он не любит. Но велел меня отыскать фраерков, что посягнуть на него посмели.

– С характером, однако, этот ваш знакомый, – заметил Даров, отметив про себя, что друг Василия Дмитриевича не попросил, а «велел» ему отыскать налетчиков.

– Да уж. Не любит, чтобы его за баклана держали…

– И вы полагаете, между ограблениями наших с вами знакомых есть какая-то связь?

– Есть, – кивнул Василий Дмитриевич.

– ???


– В последнее время в городе были и другие похожие налеты. Я знаю. Брали лишь предметы искусства. И только очень дорогие.

– Предметы искусства всегда пользовались спросом… – пожал плечами Денис. – Могли орудовать несколько банд. Мало ли любителей поживиться на чужой счет?

– Нет, не несколько. Только одна. Эти знают, что брать. Уносят лишь самое ценное. Тут работает не какая-нибудь шушера. У них хорошая информация и каждое дело готовится основательно.

Василий Дмитриевич приподнялся, взял графин, налил себе рюмку и поставил графин на место.

– Наливайте, – предложил он. – И рекомендую попробовать селедочку. Она у них тут особенная.

Поколебавшись, Денис все же решился и тоже налил себе водки.

– Тогда давайте выпьем за наше сотрудничество, – предложил он.

– Сотрудничество? Скорее за то, чтобы быстрее вычислить этих ублюдков… – поправил своего гостя Василий Дмитриевич.

Выпили и закусили, после чего Василий Дмитриевич откинулся на спинку стула и заметил:

– Хотя, может, и действительно – сотрудничество. В Москве у вас возможностей будет побольше, чем у меня.

– А при чем тут Москва? – не понял Денис.

– Я тут по своим каналам уже навел справки. Никаких ценных предметов искусства местным перекупщикам никто не предлагал. Думаю – все уходит в Москву. Или сразу за бугор.

– Но грабят-то местные!

– Может, и местные. Этих мы вычислим. А вот кто стоит за ними – не знаю. Вас ведь тоже, полагаю, в первую очередь интересует тот, кто за ниточки дергает…

– Именно, – кивнул Денис. – Я должен вернуть украденное своей знакомой. А оно едва ли хранится у исполнителей.

– Наверняка не у них, – подтвердил Василий Дмитриевич.

– Но начинать-то следует с поиска тех, кто принимал участие в ограблениях!

– Не спорю. Я же сказал, что уже навел кое-какие справки. И мой знакомый, который лишился икон, тоже ищет. В течение часа-двух, – Василий Дмитриевич непроизвольно бросил взгляд на свои часы, – мне должны позвонить по этому делу.

– Вы говорили, что в городе было несколько подобных ограблений. Было бы неплохо поговорить с потерпевшими. Вдруг удастся узнать что-нибудь полезное?

– «Поговорить с потерпевшими» – это уже по вашей части, Денис Евгеньевич. Можете побеседовать пока с одной дамой. Это Литвина Валентина Акимовна. У меня, кстати, разговор с ней как-то не склеился. … Записывайте адрес.

Прежде чем расстаться, два столь непохожих друг на друга человека обменялись номерами сотовых телефонов и договорились созвониться вечером.
Часы Дарова показывали без пяти четыре, когда он позвонил в дверь квартиры тринадцать, располагавшейся на третьем этаже старого пятиэтажного дома по улице Зеленой. Как сказал ему Василий Дмитриевич, госпожа Литвина с мужем приехала в Примаверск лет пять-шесть тому назад откуда-то с Дальнего Востока. Ее супруг в свое время занимал там высокие посты и был не чужд собирательству – коллекционировал китайский фарфор и тканые по шелку китайские картины. Через пару лет после переезда в Примаверск на этого господина однажды весной обрушилась сверху огромная сосулька, в результате чего госпожа Литвина к лету того же года овдовела. Поскольку единственный сын Литвиных был дипломатом и жил то ли на Мадагаскаре, то ли на Цейлоне, Валентина Акимовна осталась одна-одинешенька в городе, где у нее не было ни родственников, ни даже друзей. Знакомые, естественно, были, однако ни с кем из них Валентина Акимовна не поддерживала особенно тесных отношений. А около полугода тому назад женщина решила продать свою трехкомнатную квартиру и переселиться в меньшую по площади, но расположенную не в шумном и пыльном центре, а в районе новой застройки вблизи большого зеленого массива. Она обратилась к риэлтерам, и вскоре к ней стали приходить потенциальные покупатели. Вот под видом таких покупателей с ней договорились о визите и грабители. Когда в оговоренное время женщина открыла на звонок дверь, за ней оказались непрошенные гости.

Ограбление длилось не более получаса. И прежде чем покинуть квартиру Валентины Акимовны, бандиты предупредили женщину, чтобы она не смела обращаться в милицию. Ей дали понять, что в этом случае может, якобы, серьезно пострадать карьера ее сына – среди уносимых ими вещей был и привезенный им из-за рубежа богато украшенный палаш старинной работы. Однако Валентина Акимовна проигнорировала это предупреждение и сразу же сообщила об ограблении в милицию. Как уверял Василий Дмитриевич, туда же обращались и еще некоторые потерпевшие от рук криминальных любителей произведений искусства. А поскольку у Василия Дмитриевича в милиции были «свои люди», то после ограбления друга-инвалида и «почти что родственника» он счел необходимым навести справки о всех подобных случаях. Накануне они встречались с госпожой Литвиной недалеко от ее дома, однако ничего полезного для себя Василий Дмитриевич из этой встречи не вынес.

Меж тем из-за металлической двери с панорамным глазком прозвучал надтреснутый женский голос:

– Кто там?

– Я вам звонил недавно, – ответил Денис, поднося к глазку полученное от друга Кислярского удостоверение сотрудника охранного агентства. – Относительно ограбления.

Действительно, прежде чем придти в этот дом, Даров созвонился с его хозяйкой и объяснил, что, являясь сотрудником детективного агентства, занимается делом о хищении предметов искусства. Есть подозрение, что как ее, так и его клиента ограбили одни и те же люди. Поэтому он просит о встрече. Если ему удастся найти грабителей, похитивших ценные предметы искусства у его клиента, то, скорее всего, и ей будет возвращено все украденное у нее. И в интересах следствия он хотел бы задать ей несколько вопросов…

Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла металлическая цепочка, и Даров увидел с недоверием и страхом смотрящее на него лицо стареющей женщины.

– Вы из агентства? – спросила хозяйка квартиры, – Можно ваше удостоверение?

– Да, вот оно, – ответил Денис и просунул в щель документ. На нем он был запечатлен в форме офицера милиции, что, по идее, должно было внушать доверие добропорядочным гражданам.

Наверное, оно его и внушало, поскольку дверь на несколько секунд прикрыли, после чего она распахнулась.

– Проходите, – предложили Дарову, и он шагнул в довольно просторный коридор. – Вот ваше удостоверение. Сюда, пожалуйста.

Из коридора она прошли в столовую, где Денису было предложено занять место за овальным столом. Он невольно отметил, что квартира давно не ремонтировалась – в углах комнаты побелка потолков успела потерять свою былую белизну, а вокруг выключателей на стенах виднелись темные жирные пятна. Под стать квартире выглядела и ее хозяйка. Дарову подумалось, что, скорее всего, еще относительно недавно это была склонная к полноте импозантная дама с выразительным красивым лицом. Но, по всей видимости, за последнее время она изрядно сдала, состарилась и несколько похудела. В частности, об этом свидетельствовало то обстоятельство, что одетое по случаю прихода гостя явно не повседневное платье было ей зримо велико. И вообще, создавалось впечатление, что Валентина Акимовна неважно себя чувствует, что что-то ее очень и очень тревожит. Денис сразу же прочитал в ее глазах страх. За многие годы работы «в органах» он научился без труда распознавать это выражение безысходности, затравленности и давящего ужаса в глазах тех, кого преследуют, кому угрожают и кто уже сомневается в самой возможности дожить до следующего дня…

– Вы меня простите, Валентина Акимовна, за беспокойство. Я знаю, обычно с течением времени неприятные события стираются из памяти. А тут я являюсь со своими вопросами… Но что поделать? Иногда вдруг могут всплыть некоторые детали, на которые прежде не обращали внимания. Вам за последнее время не вспомнилось ничего такого, а?

– Да нет, пожалуй.

– Ну хорошо. Тогда я попросил бы вас по возможности более подробно описать мне события того дня и внешность грабителей.

– К сожалению, мне запомнилось очень немногое, – после небольшой заминки посетовала госпожа Литвина.

– И все же?

– Было их двое. Когда позвонили, я по привычке посмотрела в глазок. Один стоял рядом с дверью, а второй – несколько дальше, как бы у него за спиной.

Обычно о «смотринах» квартиры договаривались представители агентства и они же, как правило, сопровождали потенциальных покупателей. Но на сей раз позвонивший лишь сказал, что хотел бы посмотреть квартиру, и попросил назначить время для визита. Тогда Валентина Акимовна не обратила внимания на то, что звонят ей сами покупатели, и предложила подойти через пару часов – приблизительно в три.

Потенциальный покупатель был точен – в дверь позвонили в оговоренное время. В глазке двери Валентина Акимовна увидела молодое мужское («почти мальчишеское» – уточнила она) лицо.

– Мне бы подумать тогда, – сетовала госпожа Литвина, – что едва ли этот парнишка мог звонить мне.

– Почему?

– У звонившего был голос зрелого мужчины. Знаете, такой выразительный баритон.

А здесь в глазке она видела совсем молодого сухощавого блондина в клетчатой рубашке с засученными рукавами. За его спиной стоял еще один человек, который, как показалось госпоже Литвиной, ожидал лифта. Поэтому она просто не обратила на него внимания и поспешила открыть дверь. Тотчас же, отбросив ее к стене, в дверь ворвались двое в масках. Один был в маске зайца, а второй – свиньи. Первый приставил дуло пистолета к щеке женщины и поднес вертикально вытянутый указательный палец левой руки к намалеванному на маске заячьему носику. Жест был весьма красноречив и достаточно понятен – от нее требовали молчания.

А затем хозяйку квартиры подтолкнули в большую комнату и усадили в кресло, в котором она и просидела до конца ограбления. Не вызывало сомнения, что под маской зайца скрывал свое лицо худощавый белобрысый молодой человек, которого господа Литвинова видела в глазке двери, а маска свиньи была на здоровенном парне в камуфляжных брюках и в коричневой рубашке.

– Какого он был роста? – спросил Денис.

– Приблизительно вашего, – внимательно поглядела на гостя Валентина Акимовна. – Только… Тот был плотнее, покрупнее, что ли, чем вы.

– А можете что-нибудь сказать о его прическе, цвете волос? Запомнили что-нибудь?

– Как же, конечно запомнила, – кивнула Валентина Акимовна. – У него были длинные темные волосы. Но не черные. Вообще-то, прическа у него была почти что как у женщины. Или как у Николая Васильевича Гоголя на известном портрете.

– А может быть, это и была женщина?

– Ну уж нет! Видели бы вы его плечи! Вот такие, – и Валентина Акимовна широко развела в стороны руки. – А кулачищи!!? Таких рук у женщин не бывает. Это был точно здоровенный мужик.

– Понятно. У белобрысого тоже были длинные волосы?–

– Да. Но покороче. И вообще, я бы сказала, прически у них какие-то не современные. Вы обращали внимание, теперь молодежь в основном коротко стрижется. А если у кого-то волосы длинные, то носят этакие гладкие прически с «хвостом»…

– Скажите, еще что-нибудь характерное в их внешнем виде вам не запомнилось? – несколько бесцеремонно прервал Денис рассуждения госпожи Литвиной о прическах и современной молодежи.

– Да, вроде бы, нет. … Хотя, простите, вот еще что. Как мне показалось, здоровый – тот, который был в коричневой рубашке – немного прихрамывал. Если не ошибаюсь, на правую ногу.

– Отлично, – кивнул Даров, – А голоса?

Пожилая дама удивленно поглядела на Дениса.

– Можете сказать что-нибудь об их голосах? – пояснил он свой вопрос.

Валентина Акимовна только отрицательно покачала головой.

– А все-таки? – настаивал Денис. – Какими они были? Высокими, низкими, хриплыми, осипшими? Или они переговаривались шепотом?

– Находясь в квартире, они не произнесли ни слова.

– То есть, как это? Насколько мне известно, они пытались вас запугать. Сказали, что в случае обращения в милицию у вашего сына могут быть какие-то неприятности.

– Это не они сказали. Это мне позвонили. Буквально через минуту-две после их ухода раздался телефонный звонок. Он трезвонил и трезвонил. А я все никак не могла подняться с кресла. Не поверите – отказали ноги. И потом, когда я все-таки встала, они меня не держали. Просто подкашивались.

– Такое бывает, – кивнул Денис. – Стресс.

– Да, конечно. … В общем, когда я добралась до телефона, он замолчал. А я стояла рядом и смотрела на него. Я еще никак не могла осознать все случившееся. … Прошло не менее минуты, как телефон зазвонил снова. А когда я сняла трубку, то услышала голос того человека, который со мной договаривался о встрече на три часа. Вот он-то и пригрозил, что если я обращусь в милицию, то у сына потом могут возникнуть неприятности. Из-за палаша. А еще сказал, что в милиции у них свои люди, а потому он сразу узнает о моем обращении в органы…

– А почему вы думаете, что звонил не один из грабителей?

– Уверена, что звонил мужчина не моложе тридцати пяти – сорока лет. А может, и того старше. А налетчики были молодыми. Мне почему-то кажется, что высокому парню в коричневой рубашке было не больше двадцати пяти, двадцати шести лет. А второй и вообще выглядел почти как мальчишка.

– Откуда, Валентина Акимовна, у вас такая уверенность, что рослому грабителю не больше двадцати пяти? – поинтересовался Денис.

– Не знаю. Не могу сказать точно. … Может быть – потому что он был как будто бы высеченным из глыбы. Таким, знаете… плотным, что ли. Как это говорится – налитым, да?

– Накаченным, – подсказал Даров.

– Вот-вот, накаченным. И при этом двигался он так легко, будто бы совсем ничего не весил. … Нет, это наверняка был молодой парень.

– Но хромал?

– Скорее – слегка прихрамывал.

– Не богато у нас с приметами, – констатировал Денис. – Ну да ладно. Вы мне вот что скажите – вам не приходилось обращаться с вашими панно и картинами в антикварные или художественные салоны? Или, может быть, вызывали оценщика домой?

– Нет. Такой необходимости пока не было. Что называется, Бог миловал.

В ходе дальнейшей беседы с Валентиной Акимовной выяснилось, что незваные гости пробыли у нее не более десяти минут. Все это время она сидела в кресле и наблюдала, как парни спокойно собирают в спортивную сумку в прямом смысле этого слова легкую добычу – вытканные по шелку китайские панно и картины. А потом один из бандитов прошел в кабинет покойного супруга и вернулся оттуда с палашом. Его аккуратно завернули в принесенный из ванной комнаты халат и также положили в сумку. Но палаш был длиннее сумки, и потому некоторая его часть торчала сбоку.

Пока Валентина Акимовна рассказывала об обстоятельствах ограбления, Даров пытался сообразить, что именно могло настолько испугать пожилую даму, что теперь она, суда по всему, боится всего и вся. В начале их встречи – он был уверен в этом – госпожа Литвинова испытывала страх и перед ним. И только постепенно ему удалось внушить ей определенное доверие к себе.

– А после ограбления в ваш адрес были еще какие-нибудь угрозы? – на всякий случай решил спросить Денис.

– Да, – немного помедлив, ответила пожилая дама. – Даже хуже. Меня подожгли. То есть, конечно же, подожгли мою квартиру,

– Это когда же?

– Да буквально через день после ограбления.

Как выяснилось, прежде у Валентины Акимовны на входе стояла обычная деревянная дверь с глазком и щелью для почты. На второй после ограбления вечер госпожа Литвинова приняла снотворное, поскольку накануне промучилась без сна почти всю ночь. А под утро ей приснилось, что в ясный летний день она сидит на берегу реки и ждет своего супруга, который пошел в лес набрать ей цветов. Погода безветренная, солнце стоит высоко, но воздух почему-то прохладный. И на душе у Валентины Акимовны как-то неспокойно: за спиной у нее стоит темный и глухой лес. И река, река тоже холодная и темная. Мужу давно бы уже следовало вернуться, а его все нет. Да, к тому же, и горелым стало вдруг попахивать. Встревоженная Валентина Акимовна оглядывается и видит, что лес горит. Причем горит он странно – ни треска, ни шума, только вздымающиеся над кронами деревьев облака дыма, из которых временами прорываются языки пламени. И где-то там, в этом лесу находится ее супруг. Испуганная Валентина Акимовна поднимается и бежит к лесу, громко зовя мужа. Бежать ей трудно, поскольку русло реки находится в низине и от берега ей приходится подниматься по густой траве в гору. Да и ноги какие-то тяжелые, как будто бы на них навесили пудовые гири… Она задыхается в густеющем дыму и кричит, кричит, зовя своего супруга, как вдруг ощущает, что под ногами у нее нет опоры, и она летит в какую-то бездонную яму. Ее охватывает ужас, и она просыпается от собственного крика.

– Я не сразу поняла, что нахожусь дома, и что сон кончился, – рассказывала госпожа Литвина. – Было темно, и воздух был насыщен все тем же запахом гари. И только свет, падающий сбоку из окна на стену, убедил меня в том, что на самом деле я не проваливалась в черную бездонную яму на крутом берегу таежной речки. Я вскочила и бросилась в коридор к выходной двери. Дыма там было еще больше, и через него я увидела и огонь – что-то горело у самой двери.

– Ясно. Вам набросали через прорезь газет, плеснули чего-нибудь легковоспламеняющегося и подожгли горящими спичками или куском тлеющей ветоши, – закончил за пожилую даму Даров.

– Вот именно. Набросали и подожгли. … Хорошо, что все это еще не успело разгореться. Я бросила на разгорающуюся кипу бумаги дорожку и стала затаптывать огонь. Короче, с пожаром удалось справиться самой. Но всю висевшую на вешалке одежду пришлось выбросить, а обгоревшую дверь поменять. И еще ремонт коридора… Ладно. А на утро мне снова позвонил тот человек и сказал приблизительно следующее: «Я же вас предупреждал. Не следовало вам обращаться в милицию». Я тогда так перепугалась, что потом несколько дней не выходила из дому. Сказалась больной. Спасибо соседке. В течение дней десяти она носила мне продукты.

– В милицию об этом звонке не сообщали?

– Уже нет, – слегка качнув головой, печально улыбнулась Валентина Акимовна.

Больше никаких угроз не было?

– Слава Богу, нет.

– А что с сыном? Какие это имело для него последствия?

– К счастью, никаких. Во всяком случае, ни о каких неприятностях он мне не сообщал.

Денису подумалось, что, скорее всего, организаторы ограбления и не собирались сообщать кому бы то ни было о ввезенном в страну палаше. Все это были пустые угрозы, рассчитанные на запугивание любящей своего сына пожилой женщины. А вот поджег квартиры, он уже имел определенный смысл. Как минимум, поджог позволял окончательно запугать женщину, а как максимум – в случае ее гибели – исчезал истец, постоянно напоминающий компетентным органам о необходимости поисков похищенного.

– Отлично, – кивнул Денис. – Скажите, а вы смогли бы при встрече узнать того блондина, что перед налетом позвонил вам в дверь?

– Боюсь, что нет. Ведь я его не рассматривала. Посмотрела в глазок и сразу открыла дверь. Помню только – молодой, блондин, черты лица мелкие. Вот, пожалуй, и все.

– А второго?

– Да что вы! – даже всплеснула руками госпожа Литвина. – Я же не видела его лица. Запомнилась только его комплекция, и все.

– И то, что он прихрамывал, – напомнил Денис.

– Ну да. Слегка прихрамывал. Но едва ли это имеет значение. Может быть, натер ногу непривычной обувью, потому и прихрамывал.

– Может быть. … Следовательно, ничего существенного вы больше припомнить не можете?

– Я бы рада, но… – Валентина Акимовна слегка приподняла плечи. Глаза ее при этом были печальными, чуть ли не виноватыми, как если бы она переживала по поводу тому, что не смогла оправдать ожидания этого симпатичного сыщика.

Некоторое время они сидели молча.

– Вот разве… – было видно, что госпожу Литвину обуревают сомнения.

– Вы знаете, Валентина Акимовна, мне может помочь любая мелочь, – пришел на помощь своей собеседнице Денис.

– Не знаю, имеет ли это какое-либо значение, – как бы раздумывая, произнесла женщина. – Видите ли, в последнее время я выхожу на улицу в основном с соседкой. Женщина она тоже одинокая, но лет на десять моложе меня, и еще работает: через день дежурит на телефоне в какой-то фирме. Несколько недель тому назад мы с ней прошли по магазинам, заплатили за коммунальные услуги, а потом прошли в коммерческий банк, в котором моя соседка держит деньги. Пока она докладывала на книжку деньги, я, ожидая ее, просто стояла рядом. И тут в какой-то момент мне показалось, будто я услышала голос того человека, что звонил мне по телефону. Я имею в виду – перед ограблением и после него, а также после поджога квартиры.

– Так-так-так… – обрадовался Денис. – Так вы его разглядели, этого человека?

– Да нет. Не очень. Во-первых, я испугалась. Я боялась, что он заметит меня, а потому осмелилась посмотреть в сторону говорящего лишь после того, как поняла, что он прошел мимо. Я увидела двух идущих к выходу мужчин. Один был одет в темно-серый костюм, а второй в светлые брюки и светлую же рубашку или куртку. Точно не скажу. Оба – приблизительно одинакового роста. Они дошли до выхода из банка и там простились. Мужчина в светлом вышел на улицу, а человек в сером костюме неспешно прошел по залу и затем скрылся за дверью служебного входа.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11