Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Шотландский вердикт




страница1/4
Дата17.06.2017
Размер0.53 Mb.
  1   2   3   4
Говорухина Мария

Екатеринбург, 2014

ШОТЛАНДСКИЙ ВЕРДИКТ
Действующие лица
Степан, 27 лет, историк

Анастасия, 42 года

Сергей Иванович, 43 года, муж Анастасии

Валерий Семёнович, 43 года, директор частного исследовательского бюро

Андрей, 18 лет, племянник Степана

Вадим, 30 лет, начальник аналитического отдела

Алиса, Аркадий, Ангелина – молодые специалисты исследовательского бюро

События и герои вымышлены. Совпадения случайны.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Небольшое офисное помещение. По периметру расставлены шесть компьютерных столов. В центре комнаты окно, из которого льётся солнечный свет. За окном видны усыпанные снегом деревья. Около окна на стуле сидит Валерий. За столами Аркадий, Ангелина, Алиса, Вадим и Степан.

Валерий. Ты чем, Степан, занимаешься?

Степан. «Поцелуй» Климта рассматриваю.

Валерий. Шутить решил? Вот тебя первым и заслушаем. Какие результаты, Степа?

Степан (встаёт). Крохи. Всё, что удалось за неделю найти, на одной странице уместилось.

Валерий (показывая рукой Степану сесть). Степа, нам заказчики платят не за крохи, а за родословные. Чтобы не крохи были, надо копать.

Степан. По проекту Анастасии…

Валерий. Ивановны. Анастасии Ивановны.

Степан. Со стороны матери о её родственниках практически ничего не известно. Со стороны отца удалось найти деревню, в которой жили его предки. Называлась Терешата. На 1902 год в деревне проживали 102 мужчины и 107 женщин. Главным занятием было земледелие. Кроме того, упоминаются ремёсла и торговля, выделка кирпича, работа на рудниках и заводах.

Валерий. Это ты откуда мне цитируешь?

Степан. «О приходах и церквях».

Валерий. Дальше.

Степан. Экономическое состояние жителей описывается как крайне бедное. Жилье еле сколоченное, земельные наделы отданы в чужие руки на условиях бессрочной аренды. В деревне небольшая деревянная часовня, неизвестно кем и когда построенная. О деревне всё. На данный момент то, что осталось – кладка пары зданий и мельницы. Деревня вымерла. С 1974 года населённый пункт упразднён.

Валерий. Ты предлагаешь нашей заказчице это распечатать и в рамочке дома над кроватью повесить?

Степан. Это о деревне, в которой жили её предки по мужской линии.

Валерий. Ты историю пишешь или картины разглядываешь? Ей нужно, чтобы у неё в прошлом Миклухо-Маклай Канарские острова покорял! А ты предлагаешь мне ей сказать, что её предки от голода дохли?

Степан. Голодные были 1890 и 1891 годы. Им император помог продовольственными ссудами. Мне кажется, Анастасия Ивановна правду хотела знать, а не героическое прошлое искать решила.

Валерий. Ты в женщинах разбираешься?

Степан. Мне казалось, такое бывает – люди правду ищут.

Валерий. А я, значит, за ложь? Может, ты и командовать будешь? Вот этот молодой человек будет вам всем каждый месяц зарплату выдавать. Он у нас теперь и научный руководитель. Поздравляете! Поздравляйте! Поздравляйте… Если я говорю: Кутузов переходил через Альпы, значит, это был Кутузов. Сделаем перерыв. Все гуляют. Степа, тебя я попрошу остаться.



Все выходят, кроме Валерия и Степана.

Валерий. Что бы ты сейчас делал, если б я тебя не подобрал? Ты куда с тремя курсами истфака пойдёшь? Опять мертвяков ворошить? Медальоны с солдат снимать? Медалями торговать? Нрав свой укроти… Правдолюб. Я тебе говорил о нашей миссии? Ты что делал? Её наизусть учил? Вот именно… Правда – правдой, а нужна история! И это не просто заказчица. Я, она и её муж – три товарища. Так что старайся! Зови народ, продолжим.



Степан открывает дверь, все возвращаются.

Валерий. Продолжайте, Степан, продолжайте.

Степан. Нет ничего больше. Сгинули все. Прадеды, о которых она говорила, высланные на Соловки, нигде не упомянуты. То, что она говорила: банк у родственников был, – никаких подтверждений найти не удалось. Другие родственники раскулачены, следов нет. Есть единственное упоминание – был расстрелян её однофамилец, из этой же деревни родом, тоже кузнец, как и её дед. Гавриил. Приговорён тройкой. Расстрелян в 1937. Два месяца не прошло, как арестовали. Реабилитирован в марте 1961 года. Вот и все. Вряд ли из этого материала можно сделать переход через Альпы.

Валерий. Вопросы Степану.

Вадим. Проделана работа, материал какой-никакой есть, мне кажется, можно другие проекты обсудить. Степан продолжит работу.

Степан. Мёртвый это проект. Не найти ничего. Сгинули все. Если у неё самой ни фотографий, ни документов, ничего. Что я найти могу?

Валерий. Степан. Готовьтесь, отчитаетесь перед заказчицей. Ищите. Как свинья землю ройте, трюфель должны найти.

Вадим. Валерий Семёнович, позвольте, оглашу результаты работы за месяц. По смарт-задачам. Ангелина – выполнено 85%, Алиса – 79%, Аркадий – 56%. Степан – 14%...

Валерий. И какая смарт-задача стояла у Степана, которую он выполнил на 14%?

Вадим. Задача была собрать всю возможную информацию о произведенных одуванчиках работы Фаберже. Если помните, Валерий Семёнович, это просьба Кузнецовой, она пытается найти следы одуванчика, который хранился в её семье много лет, и был продан за копейки в годы перестройки. Естественно, это была отличная подделка, но ничего исключать нельзя и…

Валерий. У вас, Степан, что в голове? Женщина? А должны быть одуванчики!

Все смеются, кроме Степана.

Алиса. Ужас у него в голове. Никакая женщина добровольно там быть не согласится.

Валерий. Ладно. Выполнившим план больше, чем на 50%, премия в размере одной десятой оклада. Все свободны. (Валерий выходит)

Вадим (подходя к Степану, тихо). Ты не понял, почему он на тебя злится?

Степан. Ты начальник отдела, ты и понимай.

Вадим. Да… Заказчица эта… Красивая больно. Сердец, думаю, разбила немало.

Степан. У меня вместо сердца – дырка. Разбивать нечего.

Вадим. Это у всех нечего… до постели…

Степан. А ты – шутник. (Громко). Вы все ребята, да, вы все! И ваш начальник в особенности! Вы – очень добрые люди!

Алиса. Умник.

Степан. Любимое слово нашей Алисы. Интересно, ты его часто используешь в отношении меня или оно вообще у тебя любимое?

Алиса. Ты когда уходить будешь, что скажешь? Твоей последней фразой будет: как я вас всех ненавижу?!

Степан. Моей последней фразой будет: «Спасибо».

Алиса. Какой ты идеальный умник!

Степан. Воспитанный! Рисуют прошлое, когда его боятся! Оно у вас в цветочках, виньетках и бантиках, огородное пугало уже напоминает, а вы ему еще макияж ваяете.

Алиса. А тебе какое дело, что в её родословной написать?

Степан. Мне есть дело до того, что я пишу. То, как я пишу, показывает кто я.

Алиса. История – дело тёмное, что бы ни написал – всё ложь.

Степан. Как же ты при своей любви говорить везде, всем и всегда правду ею занимаешься?

Алиса. Я делаю то, что нужно людям. А люди платят деньги за красивые истории, значит, они им нужны.

Степан. Люди платят деньги за алкоголь и сладкое, но от него глупеют и полнеют. Впрочем, как я могу с тобой спорить о смысле истории. Ты – профи. У тебя бумага об этом есть и фото в журнале в разделе «Лучшие специалисты месяца».

Аркадий. Это ирония? У Алисы золотая медаль, красный диплом и представленная к защите диссертация.

Алиса. А у тебя?

Степан. Нет, я говорил без иронии. У меня три по химии, черчению, физике и астрономии. По остальным предметам, прошу учесть, четыре. Три курса университета. Отчислен за матерное слово, написанное в стиле Бэнкси, на стене факультета шрифтом размером в человеческий рост и за фамилию декана, написанную значительно мельче. С припиской – крыса!

Алиса. Валерий Семёнович, думаю, не раз пожалел, что тебя подобрал.

Степан. Угу.

Аркадий. Ты эту заказчицу сам видел? Все говорят: красивая очень.

Степан. Очень.

Аркадий. Как-то радостно говоришь.

Степан. Я ей рад.

Алиса. Ещё и откровенный.

Степан. Радуюсь, когда интересных людей встречаю. Мне интересное – интересно.

Вадим. Странная выходит история... Смотрел я материалы. Не родословная – пустое белое пятно. Ты уже две недели работаешь?

Степан. Две недели.

Вадим. Странно. То ли ты не стараешься, то ли у неё, действительно, ничего неизвестно о родных. Родителей нет, погибли, понятно. Единственным родным человеком была бабушка, которая умерла 15 лет назад. Документов не осталось. Сведений очень мало. И теперь то, что ты нашёл. Одиноко, думаю, себя чувствуешь, когда такая родословная.

Алиса. Одинокая рябина. Как бы ей, рябине, к дубу перебраться.

Вадим. Алиса! Она – замужем.

Алиса. Ну, думаю, Степана это не остановит. Ты только сначала брюки купи!

Вадим. Нашла Чарноту...

Алиса. Да, купи. Как только он позволяет ходить тебе в этом рванье.

Степан. Я же говорю: он добр.

Алиса (тихо). Не переношу людей, которые...

Степан. Злость – умышленное причинение страданий. Злость женщины – это диссонанс. Зло уродует. Делает красивее только любовь, она должна править миром.

Алиса. Миром правят и будут править амбиции, а решают всё деньги и власть… Любовь…

Степан. Время изменит и мир, и тебя.

Алиса. Да ты оптимист! Думаешь, время добренькое? В итоге оно принесет тебе старость и смерть. Аркаша, нужно мне меняться?

Аркадий. Пусть меняется сам!

Степан. Не отчаивайтесь – одного помиловали, не обольщайтесь – одного прокляли. У всех есть причины для изменений.

Алиса. Умник.

Степан. Это не я. Это всё Августин…

Алиса. Ах, мой милый Августин, Августин!

Офис. Та же комната. Горит одна настольная лампа. В комнате Анастасия и Степан.

Анастасия. Жаль.

Степан. Мало нашёл? Старался, но пока не то.

Анастасия. О чем-то другом думал или о ком-то?

Степан. Я ответственно подхожу к работе, и мне не о ком думать – у меня нет девушки.

Анастасия. Одинок? Это не модно. Сейчас в тренде – брак.

Степан. Я не гонюсь за модой. По-моему, лучшие люди – пингвины Адели.

Анастасия. О чём ты?

Степан. У них один партнёр на всю жизнь, и они никому не могут причинить вред. Ещё жирафы и всё. Животные ведь придуманы для того, чтобы мы могли видеть свои отражения. Мы в зазеркалье.

Анастасия. А если я гиена?

Степан. Тогда я пропал.

Анастасия. История только убеждает тебя в том, что не стоит доверять людям?

Степан. Чем больше я узнаю, тем больше мечтаю сбежать с этого корабля, летящего неизвестно куда, неизвестно зачем с семью миллиардами пилотов и сверхопасным грузом.

Анастасия. Пессимистичная картина мира.

Степан. Нет, почему же. Я верю в звёздное небо. В красоту звёздного неба.

Анастасия. И в любовь?

Степан. Мой племянник очень любит рассуждать о любви. Ему восемнадцать. Мне двадцать семь. Я не знаю о ней ничего, он знает всё… О любви… Есть очень хороший момент в моём любимом фильме детства «Один дома». О том, что если беречь сердце, ничего не получится. Там главный герой берег коньки, не катался и из них вырос.

Анастасия. Не хочешь беречь сердце?

Степан. Нет.

Анастасия. Любовь может причинить смертельную боль.

Степан. Любовь может принести великую радость. И она бесконечна, в отличие от жизни. Я на это надеюсь.

Анастасия. Надежды – лишние страдания.

Степан. Надежды меняют мир.

Анастасия. Разочарование, ненужные усилия и споры с судьбой – вот что они несут… Бабушка... Она всегда надеялась. Что солнце взойдёт… верила она очень в счастливое завтра…

Степан. Ксения Илларионовна. Хорошее отчество.

Анастасия. От греческого имени. Означает тихий, радостный. Я понимаю, тебе не важны нюансы…

Степан. Анастасия, мы же не коробочки для крема тестируем. Для меня каждая история и каждый момент важен. Если я занимаюсь вашим делом – я должен знать не только год рождения, но и цвет глаз вашей бабушки. Если вас я смущаю или вы мне не доверяете, ваш проект могут и другие вести. Аркадий – хороший парень, дотошный. Хочет кино заниматься, мечтает короткометражку снять о невозможности настоящей любви. Алиса – профессионал и Ангелина хорошо пишет.

Анастасия. А ты?

Степан. Я конченый придурок, но иногда нахожу золото. Я умею промывать песок.

Анастасия. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя, знал историю моей бабушки. Я нанимаю тебя персонально. Поэтому я ничего о ней никому не говорила. Часть своей жизни она жила под выдуманной фамилией. У неё девочкой отняли семью. Красный террор. У моря. Это было у моря… Там на кладбище семеро. Она однажды так сказала. Сказала: там на кладбище семеро. Всё что я знаю – их зверски убили. Дальше была жизнь. Партизанила в войну. Через несколько лет после войны узнала среди сотрудников исполкома одного, работавшего на фашистов, предателя. Стала обвинять, кинулась на него, её стукнули чем-то тяжёлым по голове, отправили в тюрьму, завели дело. Спас её от гибели один из лидеров партизанского движения, случайно увидел и узнал.

Степан. Смелая женщина.

Анастасия. После заключения родила дочь. Когда родители погибли, сделала всё, чтобы я пережила это. И я пережила, мне было четыре. Я очень тосковала. Но она заполнила всю мою вселенную, и я выжила. Её нет. Но есть её история. Помоги мне узнать её. Ты историк. Ты работаешь в хорошем агентстве. И золотоискатель. Ты мне подходишь.

Степан. Ок. Я недоучившийся историк. Закончил три курса. Работал черным копателем. Не смущает такая биография?

Анастасия. Разными дорогами люди ходят.

Степан. Что есть ещё? Воевала… Значит, звания, награды.

Анастасия. Возможно, награды. Да, возможно, есть боевые награды.

Степан. Это хоть что-то. Да, хоть что-то, может быть, я смогу что-то сделать.

Анастасия. Бабушка ушла, когда я еще не понимала, что она значит для меня. Тогда я ещё ничего не понимала.

Степан. Я сделаю всё.

Анастасия. Сделай. Моя официальная родословная будет без её истории. Мужу нужна моя хорошая родословная. У него… Бизнес здесь стал убыточным. Для мужчины, такого, как он, это катастрофа. Он очень рассчитывает на продажу гостиниц в Индии. И покупатель есть, но только один… Иностранец. Покупатель не совсем обычный. Если честно сказать, совсем необычный. Он потребовал не только финансовые документы, но и наши родословные. Ему важно, с кем он имеет дело …Странный человек… Для мужа решается дело жизни, поэтому он готов и два, и три месяца потратить... У тебя будет время. Ваш отдел будет делать одно, а ты для меня другое. Не смотри на меня так. Ты же знал – я замужем... У тебя глаза странные.

Степан. У вас они грустные. Как будто идёт сильный дождь, вы стоите на вокзале, ждете отправление поезда, а любимый человек не пришел вас проводить, и вы ничего не замечаете вокруг. А другой молодой человек стоит в сторонке, неловко держит газету, и смотрит на вас пламенным взглядом, и стесняется подойти и предложить свой зонт, руку и сердце...

Анастасия. У меня муж... Мы знаем друг друга с 5 лет.

Степан. Друзья детства…

Анастасия. Только иногда я хочу закрыть эту книгу, которая вымокла под дождем, сесть в поезд и уехать.

Степан. После дождя легко дышится. Всё пройдет и всё будет хорошо.

Анастасия. Обещаешь?

Степан. Даю вам свое слово – всё будет хорошо.

Анастасия. Не обещай ничего на земле.

Степан. Но счастье есть и выше!

Анастасия. Я так устала от взрослой циничности, расчётливости, а потом замаливания грехов. От мысли, что я уже никогда не встречу человека, который ценит настоящее.

Степан. Я ценю.

Анастасия. Быть может, ты тот, у кого нет никаких недостатков?

Степан. Есть. Я пессимист.

Анастасия. И в детстве ты дергал девочек за косички. Мне легко с тобой говорить. А он... Впрочем, зачем я это говорю. Всё произнесенное – ложь.

Степан. Самого главного глазами не увидишь.

Анастасия. Твой герой. Одинокий мальчик, живущий на одинокой планете, любящий розу.

Степан. И шипы у вас, чтобы все боялись.

Анастасия. Я их скрываю, не хочу никому причинять боль. Не хочу её причинить и тебе.

Степан. Счастливая любовь – вот противоядие. Мой племянник верит в счастливую любовь. Он моложе, ему видней.

Анастасия. Он верит в Рай. Настоящая любовь – пытка. Всё сплетено в сеть, в которую попадают влюблённые, а я крупная рыба.



Офис. Та же комната. Горит настольная лампа. В комнате Андрей и Степан.

Андрей. Есть хоть какие-то следы?

Степан. Никаких.

Андрей. Может, из этих шестнадцати Ксений с таким отчеством хоть одна подойдёт?

Степан. Ни одна не подходит. Год рождения у всех другой.

Андрей. Надо на место ехать и там искать?

Степан. Надо, конечно, надо, но в войну часть архивов была уничтожена, чтобы что-то подтвердить, было достаточно привести двух свидетелей.

Андрей. Она же героиня, партизанка. Должно было что-то сохраниться.

Степан. Есть одна ниточка. Воевала она не под своей фамилией, под псевдонимом. Знала немецкий, могла объясняться. При этом всю жизнь скрывала, утверждала, что абсолютно неграмотна. Анастасия…

Андрей. Анастасия… Она красивая, эта Анастасия?

Степан. Я такой красивой никогда не видел. И глаза у неё... Утонуть можно.

Андрей. Ты что – очумел? Дядя! Ты влюбился?

Степан. Я тебя сейчас к матери отправлю.

Андрей. Ты покраснел. Дядя Стёпа покраснел!

Степан. Не смей меня так называть! Ты же знаешь, я этого не люблю!

Андрей. Что же теперь делать, если ты мой дядя и ты Стёпа! Нет, подожди, расскажи о ней, давай. Поговорим как мужчина с мужчиной.

Степан. Ты – пацанчик пока.

Андрей. Может, женишься?

Степан. Она замужем, а я при ней....

Андрей. А вдруг она твоя? Просто кто-то вмешался и вас разлучил? Семью разбивать не будешь. Принципиально. Ты – дурак.

Степан. Ты сегодня разошёлся больно. Тебе завтра на лекции? Первокурсник… Пора домой, знаток языков и хлюпик! Ты на себя посмотри, советы он мне даёт, ты же тоньше тростинки.

Андрей. Зато ты спортсмен.

Степан. Думаешь, я могу ей понравиться?

Андрей. Вряд ли. Никакой надежды.

Степан. Думаешь?

Андрей. Ты бы джинсы рваные, толстовку и рюкзак закинул куда-нибудь, а костюм приличный купил. В полосочку или клеточку.

Степан. Не смогу. Я люблю свободу.

Андрей. Тогда как ты на ней женишься?

Степан. Так.

Андрей. Слушай, а ты в сети смотрел? Кто она вообще такая?

Степан. Её нигде нет. Нигде ни по фамилии, ни по имени, ни в английской транскрипции, ни в каких новостях, ни в каких телефонных базах её нет. Оберегает, видимо, свою личную жизнь. Нет, подожди, не поэтому! Она не хочет жить в сети… Она выбирает не любовь, а свободу... Я думал, у меня вместо сердца дырка…

Андрей. Ты ещё просто не любил, пацанчик! Это всё про свободу чушь. Слушай, ты ей позвони и пригласи куда-нибудь в ресторан. Там стань на колени, подари букет красных роз. Огромный. Штук сто. И кольцо с брильянтом. Нет, лучше с семью. Большими. Потом говоришь: едем ко мне. Всё! Делов-то. А дальше…

Степан. Ты не слишком разошёлся в своей фантазии? Ничего… тишина…

Андрей. Попробуй фамилию изменить. Замени о на а. Может, так что-то есть?

Степан. Тишина.

Андрей. Любовь тише тишины и сильнее смерти – вот это любовь! Впрочем, человечество, как система, нуждающаяся в постоянном обновлении, требует, чтобы индивид сделал потомство, воспитал его и канул в Лету, а индивид хочет жить вечно. Отсюда если любовь может быть сильнее смерти, значит, общество против такой любви! Поэтому все великие истории – несчастливые.

Степан. Я не хочу здесь жить вечно. Мне с первого вздоха планета как-то не очень понравилась. Я бы сказал: совсем не понравилась. Есть здесь во всём хорошем какой-то второй нехороший подтекст. Как в шоколадных конфетах. Вроде начинаешь пробовать – вкусно, а ешь – понимаешь, что нет, что-то не так.

Андрей. Главное, здесь можно стать героем!

Степан. Я – не герой!

Андрей. Все рождаются не героями и совершают по жизни не героические поступки, важен только один момент. Какой-то момент в жизни, в котором ты на кон ставишь всё. Свою человеческую жизнь, своё будущее, свою историю ради кого-то другого. Ради другого человека, ради любви к людям.

Степан. Начинающий философ и начинающий поэт, любящий людей. Странное сочетание… Ничего не написал?

Андрей. Написал.

Лужа. Слякоть. Всё в грязи. Моем, чистим город старый.

Эти желтые дубравы, чернозёмистые раны,

Расплескались в парке у реки. Всё в грязи.

Вроде осень, а уже весна. Старца странные проделки.

У кого-то посиделки. Засиделись и ушли.

Мы с тобой домой пошли.

Старец этот нам знаком. Он старинный управдом.

Он заведует водой, поливает всех порой.

Шлангом летом дворник поливает жеребят.

В зоопарке странный папа бегает вокруг ребят.

Это странный управдом. Странный дворник. Странный дом.

Степан. Да. Ты – странный мальчик.

Андрей. Весь в тебя.

Степан. Странный управдом – это Бог?

Андрей. Я же не на философском учусь.

Степан. Надеюсь, ты не дружишь с девочками с этого факультета?

Андрей. Нет, что ты. Я не люблю Ницше, он страшный.

Степан. А с кем ты тогда домой пошел?

Андрей. С тобой.

Степан (смеясь). Вот, что я ценю в стихах, так это ясность. Пошел с дядей Степой домой – так и пиши. Пошел домой с дядей Степой. А то неловкость и двусмысленность.

Андрей. Ага, соцреализм тогда, а не поэзия. А ты что за эту неделю написал?

Степан. Боюсь не узнать при встрече.

Каждый день делю на двоих,

Зная, что он конечен.

Смутный конец – еще не финал,

Сердце об этом мне сообщало,

Это ведь только начало.

Сердце мне сообщало.

Андрей. Так. И кого ты боишься при встрече не узнать? Ты – влюблен! Это она так действует? Вот это да! Ты и стихи о любви? А как же мрак, который ты любишь нагонять? Какая-нибудь плаха для поэта, которую укрывает желтая листва? А тут вдруг конец – это начало. Вот это да. Слушай, всё-таки купи штаны! Это увеличит твои гипотетические шансы!

Степан. Вот именно гипотетические, она замужем.

Андрей. Это одно из самых непостоянных состояний женщины. Даже если она за одним мужчиной замужем всю жизнь, неизвестно, что она будет делать, если встретит в том пространстве, куда мы переместимся, живого Брэда.

Степан. Слушай, если у тебя там связи, прошу, обеспечь мне встречу с Анжелиной!

Андрей. Тебе же Катрин всегда нравилась, ты даже французский ради встречи с ней учил?

Степан. Встреча с Анжелиной, мне кажется, вероятнее.

Андрей. Учись мечтать, салага!

Офис. Та же комната. День. В комнате все сотрудники отдела.

Вадим. Что-то все молчат. Сидим, трамвая ждём. Девушки, может, расскажете нам что-нибудь. Какие-нибудь сценки из вашей красивой жизни.

Алиса. Вадим, зачем тебе это знать?

Вадим. Я спросил в исследовательских интересах. Я понимаю, дома тебе сидеть скучно, а тут ты делом занимаешься. Работаешь!

Алиса. Работаю, Вадик, работаю. И не хуже тебя.

Вадим. А ты, Степан, работаешь? Эй?

Ангелина. А я вот живу тремя вещами – художественной литературой, работой и личной жизнью.

Вадим. Степан, ты вообще говорить можешь? Ты неделями сидишь и молчишь. Тебя самого не забодало? Приходить, сидеть и молчать?

Аркадий. Не трогайте вы его. Он живёт в своём мире.

Вадим. Это опасно – жить в своём мире.

Ангелина. Один такой жил в своём мире. Тебе надо, Степан, прочитать «Бойцовский клуб».

Алиса. А ты ему краткое содержание перескажи.

Ангелина. Там один парень жил в своём мире. Оказался – псих.

Все, кроме Степана, смеются.

Степан. А вы психов боитесь?

Алиса. Нет, что ты... Зачем же их бояться? Это аутсайдеры. Отбросы общества. Ошибки природы.

Степан. Знаю я в истории людей, которые так думали.

Алиса. Так все думают, просто кто-то строит из себя… Всем хочется быть победителями.

  1   2   3   4