Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания и психодиагностические воз­можности




страница1/10
Дата29.06.2017
Размер1.97 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Шмелев А.Г. Введение в экспериментальную психосемантику: теоретико-методологические основания и психодиагностические воз­можности. М.: Изд-во Моск. ун-та,1983.- 158 с.

В книге изложены принципы нового направления в изучении смысловой организации человеческого сознания — экспериментальной психосемантики. Новизна и актуальность этого подхода отмечены дип­ломом лауреата, присужденным автору на Всесоюзном конкурсе молодых ученых по общественным наукам. В работе сделан акцент на возможности использования методов психосемантики в исследова­нии индивидуальных различий и в психодиагностике. Однако данные психосемантики могут вызвать интерес и у специалистов в области лингвистики, социологии, в области проблем создания искусственного интеллекта.

Книга рассчитана на читателей, знакомых с основами современной психологии и многомерного анализа данных.

СОДЕРЖАНИЕ

Глава I. Субъективные системы значений как предмет психо­семантики.

1.1. Ограниченность логико-лингвистической концепции зна­чения...........................................

1.2. Бихевиористская теория значения, субъективные прост­ранства реакций........;.,.,......................

13. Значение как когнитивная единица, семантическая память

1.4. Субъективное пространство стимулов................

1.5. Теоретико-деятельностный подход к значению, структуро­образующая функция мотивов и целей...................

1.6. Значение как тройственный морфизм.................

1.7. Категориальные установки........................

1.8. Декларативные и реальные системы значений, рациональ­ные и эмоциональные уровни морфизмов.................

1.10. Понятия теории деятельности как язык функциональных значений ........................................

Глава II. Новая психометрическая методология.

2.1. Классификация понятий и процедур многомерного шка­лирования .......................................

2.2. Кластерный анализ и семантические деревья............

2.3. Структура психосемантического эксперимента, прямые и косвенные процедуры измерения семантического сходства

2.4. Надежность и валидность эмпирических моделей.........

2.5. Индивидуальные различия субъективных семантических пространств......................................

2.6. Субъективные пространства и модели предпочтения......

Глава III. Психодиагностические возможности психосемантики.

3.1. Психодиагностическая информативность парной оценки сходства личностных прилагательных....................

3.2. Пропорциональность различающей силы и ценности коор­динат семантического пространства.....................

33. Гипотеза проекции..............................

3.4. Различающая сила конструктивных факторов...........

3.5. Репертуарный личностный семантический дифференциал

3.6. Семантические структуры межличностного восприятия в супружеских парах.................................

3.7. Измерение когнитивной сложности личности ...........

Заключение.....................................

Литература .....................................

ОТ АВТОРА

В настоящее время в психологии остро ощущается отсутствие та­ких новых интегративных подходов, которые могли бы одновременно и давать широкие теоретические обобщения, и содержать в себе схему конструирования строгих воспроизводимых экспериментальных мето­дов, обладающих как исследовательским, так и практическим психо­диагностическим значением. Эта книга знакомит читателя с новой зарождающейся областью общей психологии — экспериментальной пси­хосемантикой.

Автор стремился показать, что экспериментальная психосеманти­ка, опирающаяся на современные достижения в области автоматиче­ских алгоритмов обработки и представления экспериментальных дан­ных, в соединении с методологическими принципами советской психо­логической школы Выготского-Леонтьева дает возможность не только разворачивать исследования в области конкретно-психологической тео­рии сознания, но и дает принципиально новую схему психодиагностики, коренным образом отличающуюся от схемы, доминирующей в запад­ной тестологии. Теоретико-деятельностный подход позволяет построить в психосемантике более широкую и гибкую, чем это возможно в рам­ках бихевиоризма и когнитивной психологии, концепцию психологиче­ской структуры значения, позволяет понять особую эффективность аппарата построения субъективных семантических пространств для измерения индивидуальных различий. В книге приводятся экспери­ментальные данные, показывающие, что эмпирические психосеман­тические методы действительно позволяют исследователю проникать во внутренний мир человека, выявляя структуру, иерархию, а, воз­можно, и динамику его смысловых представлений и интимно значимых ценностей. Новизна данной области обусловливает неизбежно гипотетический характер и возможную дискуссионность ряда положений книги.

Автор считает своим долгом отметить определённый вклад в появление этой работы Е.Ю. Артемьевой, поддержавшей первые само­стоятельные шаги автора в области психосематики, своих соавторов и коллег по кафедре общей психологии - Б.М. Величковского, В.Ф. Пет­ренко, В.В. Столина, студентов — В.И. Похилько, Н.А. Романовой, О.Е. Игошиной, М-Е. Кошелюка, И.Е. Петровой, проделавших в своих курсовых и дипломных работах важные экспериментальные серии, программиста — Г.П. Бутенко. Остается выразить надежду на то, что настоящая работа поможет привлечь к психосемантике новые творче­ские силы.

Глава первая

СУБЪЕКТИВНЫЕ СИСТЕМЫ ЗНАЧЕНИЙ КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОСЕМАНТИКИ

Психосемантика является новой областью и направлением в сов­ременной психологии. Она объединяет психологические исследования значения, понимаемого в психологии как важнейшая единица психиче­ского отражения у человека. Приступая к описанию специфических тео­ретических представлений и методологических схем, сформировавших­ся в экспериментальной психосемантике, отметим, что "значение" — междисциплинарный теоретический конструкт, и наряду с психологами его исследуют представители многих других гуманитарных наук. Пси­хологи исследуют значение иначе, чем логики, лингвисты, этнографы, специалисты в области искусственного интеллекта. Причем несколько по-разному исследуют значение внутри психологии и представители различных методологических школ. Задача настоящей главы,- во-первых, обосновать самостоятельный статус психологического иссле­дования значения (психосемантики), а, во-вторых, сопоставить бихе­виористский, когнитивистский и деятельностный подходы к значению в психологии. Сложность задачи такого сопоставления состоит в поиске единой системы понятий, в которую могут быть спроецированы посту­латы различных методологических школ, говорящих, как это известно, на разных языках. В данной главе такое сопоставление будет выпол­нено на языке модельного представления систем значений в виде "се­мантических пространств".1)

1.1. Ограниченность логико-лингвистической концепции значения

Наукой, явно объявившей своим предметом значение, является семасиология, или лингвистическая семантика (Звегинцеи, 1957). От нее надо отличать логическую семантику (Карнап, 1959; Тондл, 1975). Но отличать не по онтологии, а скорее по методу. Ибо логик просто оперирует формальным (аксиоматико-дедуктивным) метаязы­ком, а семасиолог — естественным. Предмет и в том, и в другом случае один и тот же - правила семантически эквивалентной трансформации заданного сегмента текста.

Так или иначе логико-лингвистическая концепция значения огра­ничена рамками текста. Прикладная проблема "машинного перевода", вызвавшая к жизни оппозицию описательной и порождающей лингви­стики (Хомский, 1972), лишь подчеркнула эту ограниченность. Новей­шие концепции порождающей лингвистики, хотя и постулируют су­ществование стоящих за текстом смысловых (сигнификативных) структур, но не рассматривают их как психологически реальные поз­навательные структуры, а лишь как модельное представление алго­ритмических трансформаций текста (А.А.Леонтьев, 1974).

Для лингвистики исходным понятием является "знак". В совре­менных пособиях по языкознанию "значение" сводится к этому недели­мому понятию. Под значением в общем случае понимают существую­щую в нашем сознании связь (отношение) знака с тем, знаком чего он является" (Степанов, 1975).

Для психолога отношение знака к обозначаемому - специальная проблема со множеством аспектов. А.А. Леонтьев (1976) предлагает различать:

1) "объективное содержание знакового образа" — это реаль­ные, исторически выработанные нормы общественной деятельности,

2) "идеальное содержание знакового образа" - это отражение "объек­тивного содержания" в общественном сознании,

3) "субъективное содержание знака" - оно отражает "идеальное содержание" лишь в той мере, в какой субъект приближается в своей индивидуальной деятель­ности к "объективному содержанию" — к усвоению норм обществен­ной деятельности. Значение является предметом лингвистической се­мантики (и ее формализованного варианта — логической семантики) именно в аспекте "идеального содержания", т.е. как единица общест­венного сознания.

Однако именно в той мере, в какой индивидуальная деятельность воспроизводит только часть совокупной общественной деятельности, а индивидуальное сознание отражает только часть общественного опыта, особый статус приобретает аспект "субъективного содержания знака". Сведение функционирования значений в индивидуальном сознании к простой репродукции семантических норм предполагает в конце кон­цов принятие метафизической культурологической концепции линг­вистического детерминизма. Существование общезначимых норм не отменяет индивидуальных особенностей в "функциональном исполь­зовании знака" (Выготский, 1960). Существование "субъективных со­держаний знака" обосновывает особый онтологический статус значе­ния как предмета психологии, рассматривающей знак как особый "квазиобъект" (Зинченко, Мамардашвили, 1977), созданный индиви­дуальной деятельностью конкретного субъекта. Таким образом, в пер­вом приближении предмет психосемантики может быть определен как "избирательное усвоение и трансформации значения в инливидуальном сознании в процессе индивидуальной деятельности"

"Субъективное содержание знака" выявляет метод психологи­ческого эксперимента, который в отличие от текстового эксперимента обращается не к застывшей речевой продукции, а к живому носителю языка. Результаты эксперимента, как будет показано в дальнейшем, не совпадают с результатами логико-семантической экспликации норм словоупотребления. Существование межиндивидуальных разли­чий в "субъективных содержаниях знака" эмпирически доказывает ограниченность лингвистической и необходимость более широкой пси­хологической концепции значения.



1.2. Бихевиористская теория значения, субъективные пространства реакций

Как известно, бихевиоризм сводит предмет психологии к описа­нию поведения. В качестве единицы анализа рассматривается связка "стимул — реакция". Однако период интенсивных экспериментов при­вел многих бихевиористов к убеждению, что эта единица анализа яв­ляется слишком "мелкой" и не обладает потенциалом для построения обобщенного прогноза. Для повышения прогностической эффективно­сти необихевиористы вводят в связку между стимулом и реакцией различные "промежуточные переменные" (Tolman, 1932; Hull, 1943). В наиболее популярной бихевиористской теории значения Ч. Осгуда именно значению и отводится роль промежуточной переменной. Нейт­ральный стимул при многократном ассоциировании с определенным значимым для организма воздействием (предметом) , вызывающим оп­ределенную реакцию, начинает в конце концов ассоциироваться с самой реакцией. В результате функционально такой нейтральный стимул начинает выступать "знаковым заместителем" самого значимого воз­действия. Сходным образом приобретают поведенческое значение и языковые знаки - слова. В ответ на слово возникает реакция, имею­щая сходство с поведенческой, но более слабая и не проявляющаяся в поведении — это "частичная опосредствующая репрезентативная реак­ция" (Osgood et al.,1957) . Функционально эта реакция проявляется как предрасположение к данному поведению, которое А. Паивио (Paivio, 1971) называет "ответной латентной диспозицией". Представляя собой готовность к определенному поведению, опосредствующая реакция как бы репрезентирует его субъекту. Таким образом, оказывается, что с психологической точки зрения значение - это и есть латентная репре­зентативная реакция. Эмпирической основой данной концепции явля­ются эксперименты по "семантическому обусловливанию" (Razran, 1939; Шварц, I960; см. краткий обзор Лурия, Виноградова, 1971), а также феномен "семантического пресыщения" - утраты смысла при

многократном повторении слова, что происходит подобно тому, как угасает условная реакция при предъявлении стимула без подкрепления. По своей научной направленности теория Ч. Осгуда сближается с "пове­денческой семиотикой" Ч. Морриса (Morris,1946; см. также Дридзе, 1969), акцентирующей внимание на "прагматическом значении" как важнейшей единице анализа социального поведения людей.

В отечественной литературе теория Ч. Осгуда неоднократно подвергалась критическому анализу (А.А. Леонтьев, 1965, 1968), однако с накоплением экспериментального опыта сам автор несколь­ко скорректировал свою теоретическую позицию, так что вновь стано­вится актуальным ее анализ — прежде всего в соответствии с получен­ными фактами. Оказалось, что исходная концепция имеет более ограни­ченный психологический смысл, чем это изначально предполагалось. Семантическое пространство (СП), реконструированное Осгудом по данным "семантического дифференциала" (СД), первоначально назван­ное как "пространство коннотативных значений", позднее получило название "пространства аффективных значений", что акцентирует факт чувствительности СД к общим эмоциональным, а не частным пове­денческим реакциям. Ведущие факторы СД — Оценка, Сила и Актив­ность — получили свое название от прилагательных, получивших наи­большие нагрузки по факторам. Положение вектора-слова в простран­стве трех осей ЕРА (Evaluation, Potency, Activity) якобы исчерпываю­щим образом характеризует психологическое значение слова для субъ­екта. Уверенность сторонников Осгуда в универсальности и психологи­ческой валидности "семантического пространства" ЕРА основывалась на данных многих исследований, в которых была показана воспроизводи­мость факторов Оценка—Сила—Активность и у испытуемых с разными показателями по тесту IQ Векслера, и у испытуемых с психопатологиче­скими нарушениями, и у детей разного возраста, и у представителей различных языковых культур. Была показана независимость факторов ЕРА, их несводимость друг к другу при спонтанной квалификации зву­ковых стимулов даже у детей 2-3-летнего возраста (Di Vesta, 1966). Эмпирически не подтвердилась выдвигаемая многими гипотеза о том, что факторы ЕРА дифференцируются в ходе онтогенетического разви­тия психики ребенка. Было обнаружено, что с возрастом у детей не столько видоизменяется структура факторов, сколько меняется, стаби­лизируется размещение словесных стимулов в СП (Danahoe, 1961).

Проведение широкомасштабных межкультурных сопоставитель-исследований1, показало, что факторы ЕРА являются основными семантическими различителями не только европейских, но и различных восточных языковых культурах (Osgood et al., 1975). Вариации в основном выразились в смене порядка значимости факторов (напри­мер, у финнов на втором месте фактор Активности) и в наличии угло­вых отклонений национальных факторов по отношению к общечелове­ческим, выделенным с помощью специальной процедуры пан-культурного анализа.

Межкультурная и широкая межиндивидуальная устойчивость си­стемы ЕРА — важный научный результат, свидетельство конвергентной валидности процедуры СД. Но это отнюдь не означает, что содержание субъективных значений сводится к факторам Оценка—Сила-Актив­ность. Объективный анализ процедуры СД показывает, что она по са­мому своему построению оперирует надындивидуальными, популяционными данными: в качестве маркеров шкальных полюсов отбира­ются наиболее частотные антонимические прилагательные, в качестве шкалируемых объектов (понятий) используются слова из разнородных семантических областей. Естественно, что при коррелировании шкал относительно этих разнородных объектов получаемые коэффициенты корреляции могут отражать лишь самые общие эмоционально-оценоч­ные, глобальные семантические признаки прилагательных. Важно при этом отметить, что вся система факторов ЕРА, как правило, объясняет не более 50%" разнообразия информации, имеющейся в матрицах корре­ляций шкал.

Опыт различных модификаций методики СД показал, что значи­тельно большим межиндивидуальным различиям подвержены частные формы семантических пространств, построенных для узких по своему денотативному (предметному) значению наборов шкал и шкалируе­мых понятий (Kahneman, 1963). В частных формах СД общие эмоцио­нально-оценочные факторы ЕРА наполняются определенным денотатив­ным содержанием и видоизменяются структурно (объединяются, рас­щепляются и т.п.). В частных формах СД состав семантических факто­ров сильно варьирует. "Музыкальный дифференциал", "политический дифференциал" (цит.по Osgood et al., 1975), "межличностно-поведенческий" (Triandis, 1964), "личностный" (Osgood, 1962; Peterson, 1965; Kuusinen, 1969, 1970), "мимический" (Osgood, 1966) значительно раз­личаются по количеству и содержательному составу факторов. Экстре­мальный пример слияния всех факторов ЕРА в один — "Успешность" (хороший сильный активный) - получен при факторизации СД-оценок, которые дали американские студенты персонажам книги Мор­риса "Способы жить" (Osgood et a!., 1961). Такая модификация конно­тативных факторов происходит, как выявил Ч. Осгуд, по механизму "денотативного сцепления" (denotative confounding). Денотаты задают направленность и силу связей для шкал прилагательных. Например, по отношению к слову "атлет" шкала "ценный—неценный" будет поло­жительно коррелировать со шкалой "быстрый—медленный", тогда как по отношению к слову "сон" - отрицательно (Osgood, 1962). Действи­тельно, в разных объектах одни и те же объектные признаки имеют для субъекта разное оценочное значение.

Таким образом, опыт развития метода СД показал ограниченную ценность осгудовской теории значения. Ценность этой теории состоит в том, что она, действительно, объясняет неоспоримый ныне эмпириче­ский факт: наиболее существенными психологическими компонентами значения (и одновременно глобальными конституэнтами семантиче­ского пространства) являются по существу компоненты общей эмо­ционально-оценочной реакции субъекта на значащий стимул. Психо­логическая валидность факторов ЕРА обеспечивается удачной теорети­ческой интерпретируемостью их в терминах трехкомпонентной теории чувств В. Вундта: фактор Оценка соответствует координате "удоволь­ствие-неудовольствие", Сила—координате "напряжение-расслабление", Активность — координате "возбуждение-успокоение". Поведенчески оценка описывает направленность реакции по отношению к объекту (человек стремится пространственно к положительному для него объекту, стремится продлить положительное для него явление и, наобо­рот, избегает негативных объектов и явлений). Сила указывает на по­тенциальную энергию, заключенную в реакции, на статическое напряже­ние, с которым осуществляется реакция. Например, ощущения "тяже­сти", "твердости" идут яз проприоцепции — от мышечных усилий, с которыми осуществляется взаимодействие с объектом. Активность указывает на кинетическую энергию, заключенную в реакции, на ее ди­намичность, изменчивость во времени, которая требуется для взаимо­действия с быстро меняющимся в своих состояниях объектом.

Сама процедура СД может быть рассмотрена как вербальная мо­дель поведенческого реагирования на стимул. Осгуд квалифицирует СД как модификацию метода ассоциативных реакций: в данном случае спонтанные ответы испытуемых направляются по заданным руслам — предлагается выбирать между полюсами альтернативных реакций. Семантическое пространство в типичном случае получается по методи­ке СД с помощью факторного анализа, примененного к матрицам корреляций между шкалами, но не к матрицам корреляций (или рас­стояний) между шкалируемыми понятиями. При таком построении анализа понятно-, что факторы СД фактически объединяют пучки соче­таемых оценочных реакций, то есть реакций, имеющих тенденцию появ­ляться в ответ на одинаковые стимулы. Данный анализ приводит к вы­воду, что семантическое пространство, реконструируемое с помощью СД, следует психологически интерпретировать как пространство реак­ций. Отображение стимулов в этом пространстве в виде векторов определенной направленности и длины указывает наиболее общие качест­венные и количественные параметры субъективной реакции человека на данный стимул (понятие).

Метод СД и пространство ЕРА очень часто критикуют, не понимая, по-видимому, его фактического психологического смысла. Критикуют с позиций лингвистической семантики: что же это за "дифференциал", если денотативно разнородные понятия в нем могут и не дифферен­цироваться - попадать в одну точку? (см. например, Апресян, 1963). В то время как СД на самом деле ориентирован не на различение поня­тий, а на различение реакций на эти понятия. Семантическое прост­ранство типа ЕРА с размещенными в нем стимулами фактически моде­лирует установленные в субъективном опыте правила проектирования множества стимулов в пространство наиболее общих эмоционально-энергетических координат человеческого поведения. Данные о пан-культурной, планетарной устойчивости системы координат ЕРА следует интерпретировать как указание на объективный общечеловеческий (а, возможно, и общебиологический) принцип трехаспектности в био­энергетической организации поведения. Механизмы психологической репрезентации этого принципа лежат "глубже" варьирующих в различ­ных языковых культурах способов языкового воплощения аффек­тивных значений. Многие исследователи с полным основанием пола­гают вслед за Осгудом, что они коренятся в генетически фиксирован­ных механизмах синестезии—в спонтанных ассоциациях между элемен­тарными, неопредмеченных сенсорными впечатлениями и эмоциональ­ными переживаниями (Артемьева, 1977, 1980; Петренко, 1980).

Ограниченность теории значения Осгуда проявляется в ее неспо­собности объяснить психологическую природу денотативных факторов семантического пространства. Частные формы СД "схватывают" в своих факторах не только обобщенные направления реакций, но и обобщения стимулов по предметным основаниям. При этом свойства стимулов и свойства реакций описываются в получаемых пространст­вах не рядоположно - не в виде отдельных факторов, но как бы в спе­цифическом наложении. Например, это отчетливо можно видеть в результатах, полученных финским психологом Й. Куусиненом (Kuusinen, 1970). На материале финского языка он занимался построением так называемого "личностного дифференциала" и выявил инвариант­ность следующих пяти факторов: "уникальность", "доминирование", "общительность", "твердость", "рациональность". Однако, когда в матрицу интеркорреляций шкал вводились общеконнотативные антони­мические пары, не связанные с предметной спецификой человека, как объекта восприятия ("горячий - холодный", "тяжелый - легкий", и т. д.- всего 12 пар), то специфические, "личностные" факторы как бы "растворялись", распределялись по эмоционально-оценочным традиционным факторам Оценка—Сила-Активность, объяснявшим в этом случае до 90% всей дисперсии результатов. В данном случае мы можем видеть, как учет исследователем коннотативных значений приводит к "стягиванию" многомерного денотативно-специфичного семантическо­го пространства в коннотативное пространство меньшей размерности. Отметим, что, если принимать онтологическую интерпретацию рекон­струируемых семантических пространств как "координатных катего­риальных систем, существующих в сознании субъекта" то данный ре­зультат свидетельствует, что в ходе эксперимента в сознании субъекта сосуществуют две категориальные системы, "работающие" практически одновременно. Данные подобного типа не позволяют проверять весьма спорное предположение о том, что в срабатывании коннотативных и денотативных систем имеет место поуровневая и повременная преем­ственность и, якобы, происходит "актуалгенетический" процесс развер­тывания глубинных коннотативных структур в более дифференци­рованные денотативные категориальные структуры (Петренко и др., 1980).

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Глава первая СУБЪЕКТИВНЫЕ СИСТЕМЫ ЗНАЧЕНИЙ КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОСЕМАНТИКИ