Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Шляхта в гуситском революционном движении




Скачать 420.9 Kb.
страница1/4
Дата01.07.2017
Размер420.9 Kb.
ТипАвтореферат
  1   2   3   4

На правах рукописи

Пашинин Андрей Петрович
Шляхта в гуситском

революционном движении

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (средние века)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Саратов 2006

Работа выполнена на кафедре истории средних веков исторического факультета Саратовского государственного университета

им. Н.Г. Чернышевского

Научный руководитель – доктор исторических наук,

профессор Галямичев

Александр Николаевич

Официальные оппоненты – доктор исторических наук,

профессор Лаптева

Людмила Павловна

– кандидат исторических наук,

Многолетняя Елена Николаевна

Ведущая организация – Воронежский

государственный

университет

Защита диссертации состоится 16 ноября 2006 г. в 16.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.243.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата исторических наук при Саратовском государственном университете по адресу: 410012, Саратов, Астраханская, 83, исторический факультет СГУ.


С диссертацией можно ознакомиться в Зональной научной библиотеке Саратовского государственного университета, читальный зал № 3.

Автореферат разослан «___»______________2006 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Т.В. Мосолкина


Общая характеристика работы


Актуальность. История гуситского движения никогда не перестанет привлекать внимание исследователей, поскол - -ьку оно было одним из тех великих общественных конфликтов, через разрешение которых проходил путь прогрессивного развития человеческого общества. По мнению многих историков прошлого и настоящего гуситское движение было первой социальной революцией в истории Европы.

Начиная примерно с середины XIX в. гуситская революция стала предметом всестороннего осмысления в историографии Чехии, Германии, России, Польши, а в XX в. исследования по истории гуситской эпохи стали появляться в странах Северной Америки и даже Азии. Первоначально рассматривались ведущие линии исторического развития, главные движущие противоречия гуситской эпохи, и многие вопросы такого порядка были изучены весьма обстоятельно. Однако некоторые проблемы, имеющие важное значение для осмысления истории гуситского движения, в силу различных причин до сих пор остаются недостаточно исследованными. К их числу относится и вопрос о роли дворянства в гуситском движении. Долгое время он оставался на периферии исследовательского внимания в силу того, что не вполне вписывался в рамки тех упрощенных представлений о классовой борьбе в средневековом обществе, которые бытовали в исторической науке стран Восточной Европы во второй половине XX в., причем не столько в среде самих ученых, сколько среди представителей идеологических структур, осуществлявших управление развитием науки. С другой стороны, предпринимавшиеся попытки освещения роли дворянства в гуситском движении, осмысления движения в целом, неизменно испытывали значительное воздействие политических, религиозных и национальных пристрастий, особенностей мировоззрения исследователей. Тем самым вопрос превратился в дискуссионный, и остается таковым доныне.

В отечественной историографии проблемы истории чешской шляхты самостоятельным объектом исследования до сих пор вообще не становились, хотя обращение к истории средневекового рыцарства и западноевропейского дворянства стало одним из характерных явлений развития отечественной медиевистики двух последних десятилетий1.

Данная диссертация призвана стать одним из шагов на пути осмысления места и роли чешского дворянства в гуситском движении, поскольку без привлечения данных о структуре господствующего класса, своеобразии политико-правовых отношений внутри него, особенностей самосознания европейского дворянства, невозможно дать сколько-нибудь полную характеристику ведущих тенденций социально-экономического и политико-правового развития средневековой Европы.



Степень разработанности темы. Научную литературу по данной проблеме представляется возможным разделить на несколько групп. Первую составляют работы второй половины XIX – начала XX вв., преимущественно позитивистского плана. Это прежде всего труды Ф. Палацкого2, В.В. Томека3, Ф. Бецольда4, Г. Томана5, Й. Шусты6, Р. Урбанека7, Й. Пекаржа8. В них рассмотрен широкий спектр вопросов, охватывающих историю гуситского движения в целом, а также частных проблем, касающихся истории становления лагерей таборитов и пражан, причин борьбы между ними, борьбы с иноземными крестоносцами, гуситского военного искусства. Вопросам, связанным с чешской шляхтой, специально посвящена лишь монография Й. Шусты, в которой рассматривается один из важных аспектов положения шляхты в предгуситское время – политика концентрации земельных владений на примере Новоградского панства9. Именно Й. Шуста впервые сформулировал и обосновал тезис о кризисном состоянии низшей шляхты в предгуситское время.

Второй, марксистский, этап в развитии гуситоведческих исследований начинается после завершения Второй мировой войны. В это время появляются работы, посвященные рассмотрению вопросов социального и экономического развития Чешского королевства в предгуситское и гуситское время.

Вершиной марксистского гуситоведения является, на наш взгляд, двухтомная монография Й. Мацека «Табор в гуситском революционном движении»10, вышедшая в Чехии в 1952 г. Основываясь на огромном комплексе источников и литературы, автор анализирует развитие гуситского революционного движения в целом, уделяя при этом главное внимание его радикальному направлению – Табору. Необходимо отметить, что Й. Мацек не ставил своей целью всесторонне рассмотреть положение дворянства и ту роль, которую оно сыграло на различных этапах движения, однако при анализе различных вопросов социально-экономического развития предгуситской Чехии в поле зрения автора неизбежно попадают проблемы, связанные со шляхтой. Й. Мацек, в частности, отмечает, что чешское дворянство в указанный период не было единым сословием11. Й. Мацек разделяет вывод Й. Шусты о кризисном состоянии низшей шляхты в предгуситское время.

Большинство выводов, к которым пришел в своих работах Й Мацек, не потеряли научной значимости и в настоящее время. Представляется бесспорным вывод о том, что в основе позиции, которую занимали отдельные сословные группы шляхты в гуситском движении, лежали материальные интересы. Вместе с тем, неверно, на наш взгляд, объяснять действия шляхты исключительно ими.

В конце 60-х гг. Ф. Шмагель выпустил монографию, посвященную Яну Жижке из Троцнова, самому прославленному из гетманов таборитов12. Конечно, жизнь и судьба рыцаря из Троцнова издавна привлекала внимание исследователей13. Ф. Шмагель обобщил и систематизировал все известные сведения о Яне Жижке. Он подробно рассмотрел жизненный путь Яна Жижки до гуситской революции, уделяя особое внимание спорным и неясным моментам в биографии гуситского полководца: вопросу о его роли в феодальных усобицах на юге Чехии, участии в знаменитой битве при Грюнвальде. Им подробно рассматриваются вопросы, связанные с первыми сражениями таборитов, становлением военного искусства гуситов, основанием сиротского братства, отношениями Жижки с Табором14.

С середины 40-х до второй половины 70-х гг. в нашей стране наблюдался бурный подъем интереса к гуситскому движению. В это время в СССР сформировалась целая группа специалистов-гуситологов. Проблемами, связанными с гуситским движением, плодотворно занимались Б. М. Руколь, П. И. Резонов, А. И. Озолин, Г. Э. Санчук, А. С. Сазонова, А. И.  Виноградова, Г. И. Липатникова, Б. Т. Рубцов, Ю. Ф. Иванов, В. Н. Никитина, Н. А. Гусакова. В 50-е г. появляются первые монографические исследования, посвященные гуситской проблематике. Вопросы, связанные с ролью чешской шляхты в гуситском движении, специально не ставились, однако некоторые сюжеты, косвенно связанные с этой проблематикой, получили достаточно обстоятельное освещение. Так, например, особенности положения дворянства при Карле IV и его отношение с королевской властью рассматривал Г. Э. Санчук15.

Б.Т. Рубцову принадлежит первая в отечественной литературе обобщающая работа о гуситских войнах. Он разделяет тезис о социальном, экономическом и политическом кризисе мелкой шляхты в начале XV в. Массовое разорение мелкой шляхты он впервые в специальной литературе связывает не только с политикой панства, но и с развитием товаро-денежных отношений, указывая на то, что в новых условиях мелкому феодалу было гораздо сложнее, чем крупному, вести хозяйство16.

Б.Т. Рубцов, используя в основном материалы урбариев, подробно рассмотрел структуру чешского поместья и вопрос об эволюции феодальной земельной ренты в чешской деревне предгуситского времени17. К данной теме он возвращается в своем фундаментальном труде «Исследования по аграрной истории Чехии», где рассматривает вопросы, связанные как со светским, так и церковным поместьем18. Б. Т. Рубцов собрал и с помощью статистических методов обработал огромный объем фактического материала. Его работа, главной задачей которой было изучение судеб чешского крестьянства предгуситской поры, дает вместе с тем много материала для изучения вопроса о кризисном положении дворянства в предгуситское время.

А. И. Озолин в своей работе «Из истории гуситского революционного движения»19 одним из первых в гуситоведении предпринял попытку специального анализа программных требований бюргерской оппозиции и ее роли в гуситском движении. Впоследствии этим вопросам была посвящена его специальная монография «Бюргерская оппозиция в гуситском движении»20, в которой рассматриваются предпосылки зарождения и процесс складывания идеологии бюргерской оппозиции в предгуситской Чехии, тактика ее действий в годы гуситских войн, а также основные программные документы умеренных гуситов.

В состав бюргерской оппозиции А. И. Озолин включает большую часть мелкого и среднего дворянства и полагает, что шляхта и бюргерство составляли единый лагерь умеренных гуситов. Причину этого союза Озолин видел в объединявшем их недовольстве богатством и могуществом католической церкви и крупных светских магнатов.

Рассматривая место и роль бюргерской оппозиции в гуситском движении, А. И. Озолин основное внимание уделяет программным требованиям горожан. Вопросы же, связанные с ролью дворянства в лагере умеренных гуситов, не выделяются и специально не рассматриваются.

В целом, историки-марксисты очень подробно изучили вопрос о том, какие цели преследовали, какие задачи ставили перед собой отдельные сословия и сословные группы в гуситской революции. Однако, вопросы, связанные с внутренней структурой чешской шляхты, политико-правовым положением отдельных сословных групп внутри этого сословия, не получили достаточного освещения.

Кроме того, оценки, выносимые в работах историков-марксистов, написанных в рассматриваемый период, основывались на формулировках работы Ф. Энгельса «Крестьянская война в Германии», которые часто воспринимались как готовые выводы. В соответствии с этой концепцией, построенной на материалах Крестьянской войны 1525 г., социальной базой гуситского движения считались крестьянство, городской плебс и бюргерство. Именно к этим слоям населения и было приковано основное внимание историков-марксистов. Подчеркивалась ведущая роль бедноты, особенно на первом этапе революции, а ее кульминационным этапом объявляли пикартский хилиазм. Чешская шляхта в качестве самостоятельного фактора социально-политической борьбы в гуситской и предгуситской Чехии специально не рассматривалась.

С 80-х годов начинается рассмотрение гуситского движения в рамках методологии «новой социальной истории». Значительно расширяется диапазон гуситоведческих исследований. Появляются, наконец, специальные работы, посвященные экономическому, политическому социальному положению шляхты в предгуситский и гуситский период.

Во второй половине 70-х гг. вышла в свет монография американского исследователя Д. Классена, посвященная положению чешского панства в предгуситскую и гуситскую эпоху21. Рассматривая вопросы, связанные с причинами поддержки панами гуситской программы и участия высшей шляхты в революции, Классен обращается, в частности, к анализу сведений о патронаже церковных приходов. Классен приходит к выводу о том, что именно поддержкой чешского панства объясняется успех гуситской революции22. По его мнению, эта поддержка выразилась в предоставлении убежища и покровительства гуситским проповедникам, преимущественно в 1415 – 1419 гг., а также в содействии их проповеднической деятельности23.

Оценивая последствия революции, Классен отмечает усиление политической власти панства, которое в конечном итоге привело к ослаблению Чешского государства24. Другим следствием революции стало, по его мнению, увеличение панских владений за счет захваченного в период гуситских войн церковного имущества25.

Наиболее плодотворно работал в эти годы над данными проблемами чешский историк М. Поливка. В своей монографии «Микулаш из Гуси и низшая шляхта в начале гуситской революции»26 он впервые истории гуситоведения сделал попытку подробно осветить положение низшей шляхты. М. Поливке удалось дать развернутую характеристику положения рыцарства в предгуситское время.

Поливка выступает против тезиса о массовом разорении низшей шляхты в предгуситское время. По его мнению, этот вопрос требует дальнейшего изучения, и при его рассмотрении необходимо учитывать дифференциацию низшей шляхты27. В своем исследовании М. Поливка впервые убедительно показывает, что на стороне таборитов воевали не только обедневшие шляхтичи, потерявшие связь со своим сословием, и таким образом, как ему представлялось, причины участия их в гуситской революции были не столько экономического, сколько политического порядка28.

В 1990-е годы Й. Мацек обращается к изучению дворянства. Он изучил широкий круг правовых и документальных источников29. Й. Мацек всесторонне прослеживает возникновение и эволюцию смыслового наполнения таких социальных понятий, как «шляхта», «пан», «рыцарь», «земан», «владыка». Сквозь призму терминологии Й. Мацек обстоятельно рассмотрел особенности формирования дворянского сословия в Чехии.

Наиболее плодотворно в отечественной историографии гуситского движения последних десятилетий работает Л. П. Лаптева. В своей работе «Гуситское движение в Чехии XV в.» она уделяет большое внимание положению шляхты в предгуситской Чехии и ее участию в гуситском движении30. Преимущественный интерес Л. П. Лаптевой обращен к низшей шляхте. Впервые в отечественной гуситоведческой литературе она выявляет сильную имущественную дифференциацию этого социального слоя31. Л.П. Лаптева наиболее обстоятельно исследовала причины участия низшей шляхты в гуситском движении. По ее мнению, они заключались не только в неудовлетворенности своим экономическим положением, но также политическими интересами, которые определялись ее второстепенной ролью в структуре государственного управления, в рамках господствующего класса и ограниченностью возможностей для удовлетворения личных амбиций на государственной службе32.

В последнее время в Чехии наблюдается повышение интереса исследователей к проблемам, связанным с историей шляхты. Я. Халад собрал значительный материал по истории чешского панства. В своей монографии он освещает историю наиболее крупных панских родов, а также приводит краткие биографии наиболее ярких их представителей33.

З. Хледикова рассматривает вопросы взаимоотношений шляхты и церковной иерархии во второй половине XIII – начале XV вв34.

Я. Боубин впервые обратился к исследованию такого важного явления чешской истории, как панские союзы конца XIV – начала XVI35вв. Он определяет панский союз как организованную политическую группировку, созданную представителями высших слоев шляхты при активной поддержке других социальных групп чешских феодалов с целью обеспечить осуществление своих политических, экономических, а в случае необходимости – и религиозных требований36. Возникновение панских союзов он связывает с отмиранием отживших свой век форм организации шляхты, ослаблением родственных связей37. Изучая социальный состав панских союзов, Боубин приходит к выводу об их надсословном характере38.

Панский союз 1434 г. получил обстоятельное освещение в монографии П. Чорнея39. Автором работы были выявлены основные вехи процесса складывания этого союза, участие в нем наиболее влиятельных панов, особенности его организации40. П. Чорней обстоятельно анализирует социальный состав союза и динамику его численности41.

К вопросам политического и экономического положения чешской шляхты в предгуситское время обращаются Я. Спевачек42 и И. Главачек43.

Продолжает плодотворно работать М. Поливка. Он обратился к рассмотрению вопросов отношения шляхты к гуситской идеологии до 1419 г44.

Нельзя не отметить статью Я. Мезника, специально посвященную судьбам чешской и моравской шляхты в XIV – XV столетиях45. Работа обобщает результаты многочисленных конкретно-исторических исследований чешских историков последних десятилетий и содержит немало интересных выводов и наблюдений. Я. Мезник впервые обратился к изучению особенностей позиции моравской шляхты в годы гуситских войн. Главную опору гусизма в Моравии он видит именно в высшей шляхте, объясняя эту ситуацию слабостью моравского мелкого дворянства46.

Однако работа Я. Мезника носит в значительной степени реферативный характер и уже в силу своего небольшого объема не может претендовать на полное освещение судеб чешской шляхты гуситской эпохи. В центре внимания исследователя находится гуситская шляхта, в то время как вопросы, связанные с католической шляхтой не получили достаточного освещения.

Несмотря на то, что интерес к изучению истории чешской шляхты в последнее время (с 90-х гг.) возрос, степень изученности данной проблемы, на наш взгляд, еще недостаточна.

Хронологические рамки исследования. За условную нижнюю границу данного исследования взята последняя четверть XIV в., когда начали проявляться кризисные явления как в политической так и в экономической жизни чешского общества, в значительной степени определившие позицию чешского дворянства в годы гуситской революции. Верхняя хронологическая граница связана с серединой 30-х гг. XV в., когда обозначились основные итоги деятельности чешской шляхты в годы гуситских войн.

Цели и задачи исследования. Целью данной работы является всестороннее исследование роли дворянства в гуситской революции. Достижение данной цели предполагает решение ряда взаимосвязанных задач:

– предпринять комплексный анализ политического и социально-экономического положения шляхты в предгуситское время, на основании которого выявить причины участия различных внутрисословных групп шляхты в гуситской революции и корни их неоднозначной позиции в годы гуситских войн.

– выявить роль, которая была сыграна представителями чешского дворянства в разработке программных требований и в военно-политической деятельности, с одной стороны, католического лагеря, с другой стороны – обоих направлений в гуситском лагере;

рассмотреть историю чешской шляхты в конце XIV – начале XV вв. в личностном измерении, на материале биографий наиболее выдающихся ее представителей

.– изучить вопрос об итогах гуситской революции для чешского дворянства;

Научная новизна настоящего диссертационного исследования заключается в следующем:


  • впервые в отечественной историографии предпринята попытка дать комплексный анализ социально-экономического и политического положения чешской шляхты накануне гуситской революции;

  • уточняется роль и место шляхты в гуситском движении;

  • определяется роль и место шляхты в рамках католического лагеря;

  • впервые рассмотрен вопрос о роли шляхты в формировании гуситского военного искусства;

  • в рамках диссертационного исследования предприняты первые опыты написания научных биографий пана Яна Сокола из Ламберка и Микулаша из Гуси;

– уточняется вопрос об итогах гуситской революции с точки зрения интересов шляхты.

Практическая значимость работы вытекает из характера собранного материала и сделанных в итоге его изучения выводов. Положения и выводы диссертации может быть использован для подготовки общего курса лекций по истории западных и южных славян в средние века, а также специальных курсов по истории Чехии, истории гуситской революции, истории европейского дворянства и чешской шляхты, для написаня курсовых и дипломных работ.

Источниковая база представлена обширным кругом источников. Их можно разделить на две группы: по истории предгуситской Чехии и по истории гуситских войн. Поскольку сама природа проблематики предпосылок и самих гуситских событий различна, то и характер источников резко различается. Первая группа представлена в основном юридическими и документальными источниками, вторая – главным образом нарративными.

К первой важное место занимают, документы вотчинной администрации. Нами были использованы две категории документов подобного рода – документы центрального управления вотчинами и документы, в которых фиксировалось уголовное делопроизводство в вотчинах. К первой категории относятся ленные грамоты и документы, фиксировавшие передачу земли в другие руки. Вторая группа представлена «Книгой казней» панов из Рожмберка47, крупнейших южно-чешских магнатов.

«Книга казней» панов из Рожмберка – единственный дошедший до нас источник подобного рода. Она была составлена на территории рожмберкских панств, находившихся в Южной Чехии. «Книга казней» состоит из двух частей. Первая ее часть посвящена событиям 1389 – 1409 гг., затем следует перерыв в записях до 1420 г. Вторая часть освещает события 1420 –1429 г.

Очень информативным, не имеющим аналога в Западной Европе, специфическим чешским источником являются так называемые Дворские доски48. Дворские доски велись в королевской канцелярии с середины XIV в. В них фиксировались поземельные отношения королевских ленников. В работе были использованы Дворские доски за период 1380 – 1394 гг. Дворские доски касались всех земель Чешского королевства, однако ленных владений было значительно меньше, чем свободных, поэтому только на их основе нельзя делать общие выводы. Тем не менее, Дворские доски дают ценный материал для изучения социально-экономического положения чешской шляхты.

Ко второй группе источников можно отнести хроники гуситской эпохи, материалы чешских сеймов, эпистолярные памятники.

Одним из главных нарративных источников о гуситской эпохе являются «Старые чешские летописи». Они представляют собой свод хроник, освещающих события со времени правления Вацлава IV (1378 – 1419 г.) и до правления Людовика (1516 – 1526 г.). В работе использовались те из хроник, в которых содержатся данные о Чехии конца XIV – начала XV вв. «Старые чешские летописи» содержат огромный свод фактического материала. Они дают яркую картину гуситской эпохи, хотя освещение событий далеко не всегда является последовательным и точным.

Другим, не менее содержательным источником является «Гуситская хроника» Лаврентия (Вавржинца) из Бржезовой. Эта хроника освещает события, связанные с Констанцким собором, смертью Вацлава IV и начальный период гуситских войн до 1421 г.

Большой интерес для нашей работы представляет небольшие по объему «Прекрасная хроника о Яне Жижке»49, созданная в таборитской среде и "Хроника" Бартошека из Драгониц, вышедшая из католического лагеря.

Обширные сведения по политической истории содержат материалы чешских сеймов50. Панство традиционно играло на сеймах ведущую роль. По записям решений можно проследить первостепенные интересы высшей шляхты, судить о том, как изменялась ее роль в работе сеймов.

К этой же группе примыкают документы по истории панских союзов51. В первую очередь это соглашения о создании союзов. Указанные документы позволяют определить социальный состав союзов, цели, с которыми был создан тот или иной союз, а в ряде случаев – и динамику его развития. При написании настоящей работы были использованы документы союзов 1394 г.52, католического и гуситского союзов 1415 г.53, а также союза 1434 г54.

Отдельную группу источников составляет эпистолярные памятники. Для изучения истории чешской шляхты гуситской эпохи большое значение имеют письма Яна Гуса55, адресованные панам, и в первую очередь пану Ченеку из Вартемберка56. Они позволяют ответить на некоторые вопросы, касающиеся политической позиции панства накануне гуситских войн.

Важное значение для изучения истории шляхты имеет переписка пана Ольдржиха из Рожмберка в годы гуситских войн57. Большинство его писем носит официальный характер. Основными корреспондентами пана Ольдржиха были король Сигизмунд, пражане, бургграфы, находившиеся на службе у пана из Рожмберка. Письма касаются политических, финансовых, военных вопросов, в ряде случаев позволяют определить отношение самого пана Ольдржиха из Рожмберка к происходящим событиям. Кроме того, использовались письма отдельных представителей панских родов из Швамберка и из Штернберка58.

Замысел написать в рамках работы биографический очерк о Яне Жижке из Троцнова потребовала обращения к его письмам59.

Теоретико-методологическая база исследования основана на фундаментальных принципах современного научного познания. Прежде всего это принцип объективности исследования, стремление к постижению объективной истины на основе разнообразных, зачастую противоречивых свидетельств источников.

В соответствии с принципом историзма, анализ событий и явлений проводился с учетом особенностей породившей их исторической эпохи, которая отличалась от нашей не только уровнем материально-технического развития, но мироощущением человечества в целом.

В процессе работы над темой диссертационного исследования был использован проблемно-хронологический метод, который является основой исторического познания. Он предполагает, постановку проблемы и рассмотрения ее развития в хронологическом аспекте. Глубокое осмысление места и роли шляхты в событиях гуситской эпохи, предполагает обращение к сравнительно-историческому методу. Сравнительно-исторические наблюдения дают возможность выявить те особенности, социально-экономического, политико-правового статуса, менталитета чешского дворянства которые обусловили его исключительную политическую активность в событиях гуситской революции. Статистический анализ оказался очень важен для обработки данных первой части «Книги казней» панов из Рожмберка. Метод системного анализа использован при осмыслении вопроса о месте шляхты в социально-политической структуре Чехии предгуситского и гуситского времени.

Апробация работы. Основные сюжеты и положения диссертационного исследования излагались автором в докладах и сообщениях, представленных на аспирантско-студенческих конференциях в Саратовском государственном университете (2002, 2003, 2004 гг.), на всероссийском научно-методическом семинаре «Человеческое измерение истории: проблемы и методы» (Саратов 2003 г.), на конференциях аспирантов и молодых ученых в Московском государственном университете («Роль шляхты в формировании гуситского военного искусства» в феврале 2002 г и «Феодальные войны в Южной Чехии по материалам «Книги казней» панов из Рожмберка» в феврале 2003), на конференции посвященной 90-летию почетного профессора Саратовского университета С.М. Стама («Чешская шляхта гуситской эпохи в освещении российской и чешской историографии XX века» в декабре 2003 г.). По теме диссертации были сделаны 4 доклада на Научном семинаре при кафедре истории средних веков Саратовского государственного университета. Основные положения диссертации отражены в пяти опубликованных статьях.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав и заключения. К тексту работы сделано приложение.

  1   2   3   4

  • Степень разработанности темы.
  • Хронологические рамки исследования.
  • Цели и задачи исследования.
  • Практическая значимость работы
  • Теоретико-методологическая база исследования