Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Шантаж, любовники, обман




Скачать 353.08 Kb.
Дата27.06.2017
Размер353.08 Kb.


Андрей Волков

volkov-38@mail.ru

ШАНТАЖ, ЛЮБОВНИКИ, ОБМАН

Пьеса в шести картинах

Действующие лица

Полина.

Платон – её муж.



Виктор Смагин.

Зося Смагина - его жена.

Регина – коллега Смагина по работе.

Иван – её гражданский муж.

Тамара – домработница.

Следователь Гриджан.

Следователь Двинин.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Загородный дом Смагиных. Плетёная из лозы мебель в деревенском стиле. Огромная кованая кровать.

Ночь. Тусклый свет торшера. В креслах-качалках неподвижно сидят Виктор Смагин и Полина. Постель не расправлена. Им определённо не до сна. Они чем-то обеспокоены. Мрачно и задумчиво глядят перед собой. В руке у Виктора бокал с остатками спиртного. На столике бутылка коньяка и второй, слегка наполненный бокал.

Полина. Зря мы ему не заплатили. Теперь он от нас не отстанет.

Виктор. Ну, заплатили бы. Думаешь, он так бы и отстал?

Полина. Он отошлёт фотографии моему мужу. Его ничто не остановит.

Виктор. Если уже не отослал.

Полина. Господи! Ты так спокоен?!

Виктор. Не надо было нам с тобой светиться в людных местах.

Полина. А кто меня таскал в эти людные места?

Виктор. Ладно, не стони. Мне не легче чем тебе. Шантажируют нас обоих. А у меня тоже имеется жена.

Полина. Что тебе жена?! Ты сам себе господин. Это я живу на содержание мужа.

Виктор. Странно, что он до сих пор ни о чём не догадался.

Полина. Ты всегда вовремя его отправлял в командировки.

Виктор. Вот это и странно. Он с лёгкостью соглашался.

Полина. Но он же твой подчинённый.

Виктор. Он мой компаньон. Младший компаньон.

Полина. Выходит, он мог отказаться?

Виктор. Его никто не принуждал. Послали бы другого. Кто помоложе.

Полина. Подожди, подожди. Голова идёт кругом…. Ты думаешь, что мой муж как-то причастен к этим анонимкам? Да нет, не может быть.

Виктор. Всё может быть.

Полина. Но зачем? Какая ему выгода?

Виктор. А может он уже давно нас раскусил. А теперь хочет поиграть с нами как кошка с мышкой. Насладиться, отомстить.

Полина. Нет. На него это совсем не похоже.

Виктор. Подумай, где ты могла проколоться?

Полина. Почему я? А может, ты?

Виктор. Моя жена ничего не знает. (В раздумье.) А может только делает вид?

Полина. Узнает когда получит фотографии.

Виктор. Я думаю, это кто-то из наших знакомых.

Полина. Страшно представить, что он может с нами сделать. Мы же вот где у него. (Сжимает кулак, трясёт им.)

Виктор. У него остался только один ход.

Полина. Какой ход?

Виктор. Последний.

Полина. Он его сделает?

Виктор. Лучше бы он его не делал.

Полина. Лучше для нас?

Виктор. И для него тоже.

Полина. Ты до него доберёшься?

Виктор. Когда-нибудь.

Полина. А как же мы? Что будет с нами?

Виктор. Будем жить долго и счастливо.

Полина. О-о, да ты совсем пьян.

Виктор. И это тоже. ( Допивает остатки, ставит бокал на столик.) Знаешь, а ведь есть и плюс от этих анонимок.

Полина. Вот бы не подумала!

Виктор. Хорошо, что всё это однажды всплывёт наружу.

Полина. Ты шутишь, Виктор?!

Виктор. Вовсе нет. Может, хватит нам таиться? Сами бы мы всё равно никогда не решились.

Полина. Не решились на что?

Виктор. Быть вместе.

Полина. О - ой, Виктор. Я уже и не ждала.

Виктор. Ты думала, что меня всё устраивает?

Полина. По правде сказать, да.

Виктор. А вот и нет.

Полина. Не могу поверить. Это правда?

Виктор. Правда. Ты готова?

Полина. И в горе и в радости.

Виктор. Жаль, что тут поблизости нет священника.

Полина. Мне ещё надо развестись. Да и тебе тоже.

Виктор. В этом загвоздки не будет.

Полина. И у меня. Мы уже настолько скомпрометированы, что, пожалуй…

Виктор. Вот и отлично. Обсудим завтра. Что-то меня …. (Закрывает глаза, трёт себе виски.)

Полина. Тебе плохо, милый?

Виктор. Да, что-то, нехорошо. Какое-то удушье, и голова.… Наверное, много выпил.

Полина. Я открою окно.

Виктор. Правильно. И погаси свет. (Вяло поднимается с кресла, ложится в одежде на кровать, подкладывает под голову подушку.)

Полина снимает с него ботинки, заботливо укрывает пледом, идет к окну, открывает его, затем гасит свет.

Затемнение.

Вновь зажигается тусклый свет. Это Полина включила торшер. Она сонно потягивается, подходит к кровати, тянется рукой к тумбочке, глядит на часы. Виктор неподвижно лежит на спине. Полина садится рядом и толкает его в бок.

Полина. Вставай, сонливец, половина восьмого.

Виктор не реагирует. Полина склоняется над ним, игриво целует и медленно отстраняется. Сидит неподвижно, с тревогой поглядывая на Виктора. Нерешительно дотрагивается рукой до его лба. Отнимает руку и резко срывает плед, прижимается щекой к его груди. Замирает, прислушивается. Растерянно поднимает голову. Дышит так, словно ей не хватает воздуха. Полина вскакивает с кровати и начинает метаться по комнате. Внезапно останавливается. Отчаяние в её взгляде сменяется на испуг. Хватает со стула одежду и нервно одевается. Оглядывает комнату. Берёт со столика бокал со следами губной помады, выплескивает содержимое на пол, кладет его в сумочку и торопливо идёт к выходу.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Квартира Смагиных. Просторная комната. Смесь хай-тека и минимализма. Холодные тона. Ничего лишнего. Лишь портрет Смагина в траурной рамке на стене. Изысканный, но какой-то безжизненный интерьер.

Зося Смагина, ещё молодая привлекательная женщина в домашнем велюровом халате стоит возле стеклянного столика и листает журнал. Звонок в дверь. Зося кладёт на столик журнал, идет открывать. Возвращается в сопровождении мужчины. Тот в строгом костюме, галстуке, с любопытством осматривается в незнакомой обстановке. Останавливаются возле столика, глядят друг на друга.

Мужчина. Смагина Софья Витальевна? Не так ли?

Зося. Так. Только все зовут меня Зося. А вы, значит, из полиции?

Мужчина. Следователь по особо важным делам Гриджан.

Зося. По особо важным?

Гриджан. А разве ваше дело не имеет для вас особой важности?

Зося. Более чем. Присаживайтесь.

Следователь садится в кресло, Зося садится напротив.

Грилжан. Примите мои соболезнования, в связи с кончиной… Мне право, неловко…

Зося. Ах, прекратите! Самое неуместное, так только эти извинения.

Гриджан. Простите, что?

Зося. Мишель Монтень, «Опыты», том второй.

Гриджан. Вы изучали философию?

Зося. Изучала, в университете. Пока не выгнали.

Гриджан. С какого курса?

Зося. С третьего.

Гриджан. Ещё не поздно. Можно восстановиться. В вашем возрасте…

Зося. А стоит ли?

Гриджан (оглядывает обстановку). Пожалуй, нет. Однако, у меня к вам пара вопросов.

Вскрытие показало, что в организме у вашего мужа обнаружена сильная доза фенозепема. А в сочетании с алкоголем, это и привело к летальному исходу. Ваш муж, принимал транквилизаторы?

Зося. Очень может быть. Одно время, он жаловался и на бессонницу, и на раздражительность. Так что…

Гриджан. Странно, что при осмотре места происшествия в вашем коттедже, не обнаружено никаких следов фенозепема.

Зося. Фенозепам? Нет, не знаю.

Гриджан. А где вы находились в ночь смерти вашего мужа?

Пауза.


Зося. С этой минуты мне, очевидно, следует вас величать: гражданин следователь?

Гриджан. Вы можете не отвечать, но это наводит на разные…

Зося. Дома была, где же ещё?!

Гриджан. Это может кто-нибудь подтвердить?

Зося. Зачем? Ах да.… Наверное. Я вызывала аварийку. Около одиннадцати. У меня сорвало шланг со стиральной машины и затопило всю ванную.

Гриджан. Починили?

Зося. Да. Стоп. У меня есть алиби. Я тотчас после них вызвала Тамару, домработницу. Она помогала мне убирать воду.

Гриджан. И как долго она у вас пробыла?

Зося. До утра. Не выдворять же человека среди ночи? Спросите её, она подтвердит.

Гриджан. Она уже подтвердила.

Зося. Браво, господин следователь! Вы хотя бы ради приличия прежде расспросили меня, а не мою домработницу.

Гриджан. Вы были в трауре. Вот и все приличия.

Зося. Я и сейчас в трауре. А что не заметно?

Пауза. Следователь пристально глядит на неё, поднимается с кресла.

Гриджан. Как говорится, не смею более обременять…

Зося (поднимается, чтобы проводить). Вы и не обременяете. Напротив. Хотите, я угощу вас хорошим виски? Без фенозепама.

Гриджан. Нет, благодарю. ( Стоит в раздумье.) Одна странная деталь. В кабинете вашего мужа при осмотре обнаружен крысиный яд. Гранулы целыми кучками были разложены по поверхности. И знаете где? На антресолях. Ни одна уборщица не достанет.

А на вид как обжаренные кофейные зёрна. Сразу и не догадаешься.

Зося. Впервые слышу, чтобы крысы бегали по антресолям. И много яда?

Гриджан. Да, порядочно. Килограммов пять. Главное, конечно, его не глотать. Но зёрна пылят, поэтому яд может попадать с воздухом в лёгкие. А это уже медленная смерть. Тем более, когда в таком количестве…

Зося. А вас что занесло на антресоли?

Гриджан. Смекалка. Можно проще: нюх, звериное чутьё.

Зося. Ну, зачем же так уподоблять себя?

Гриджан. Не знаю только, как расценивать это. Баловство, пакостливость, мелкое хулиганство? На серьёзное преступление, пожалуй, не тянет.

Зося. Похоже, мой несчастный муж кому-то здорово мешал в своей фирме. Но как-то даже обидно. Крысиный яд?! Почему не цианид, или не мышьяк? Как будто специально хотели унизить. Вам не кажется?

Гриджан. Возможно. Но когда и фенозепам и крысид… Перебор получается.

Зося. Двадцать два.

Гриджан. Что?

Зося. Ну, перебор.

Гриджан. Ах, да. Всего хорошего. ( Идёт к выходу.)

Зося за его спиной усмехается и машет ему рукой.

Зося (в раздумье). Ещё и крысиный яд. Ну, надо же.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Квартира Зоси. Девять дней со дня кончины Виктора. За огромным столом сидят гости. Самые близкие друзья, сослуживцы. Регина с мужем Иваном, Платон с супругой Полиной. Накрыт стол. На стене всё так же портрет Виктора в траурной рамке. Домработница Тамара убирает лишнюю посуду со стола.

Зося. Ну, вот и гости разошлись.

Регина. Ничего, посидим ещё в тесном кругу. Помянем Виктора.

Зося (домработнице). И ты присядь с нами, Тома. Хватит тебе хлопотать.

Тамара снимает фартук и садится за стол.

Зося. Да и выпивки осталось и закусок.

Иван. Не пропадать же. ( Наливает водки себе и другим.)

Зося. Пей, Ванечка, поминай Виктора.

Иван. Вообще-то я его мало знал.

Регина. Это уже невосполнимо.

Иван. Ну да, не всем же так повезло! Это только ты его знала, чуть ли не с пелёнок.

Регина. Что ты мелешь, Иван? Мы с ним всего лишь коллеги по работе.

Иван. А ещё по институту.

Регина. Да, в институте учится много людей. А что?

Иван. Да так, ничего. Сболтнул лишнего. Просто, наверное, я пьян. Набрался по случаю поминок.

Регина. Тебя следует хорошенько отшлёпать.

Полина. Как мило за вами наблюдать. Наверное, вы очень счастливы?

Иван. Да-а, очень. Мамочка ко мне слишком добра.

Регина. Хоть ты этого и не заслуживаешь.

Иван. Ей хочется держать меня в ежовых рукавицах. Привыкла, понимаешь, командовать у себя в офисе. « Где актив? Где дивиденд?» Держиморда! Она и дома иногда включает начальника. Забы-ва-ет-ся. Но я её мигом ставлю на место.

Полина. Как? Выдворяешь на кухню?

Иван. Что ей там делать? Только всю посуду переколотит.

Регина. Иван!

Иван. Не-е-т, кухня и воспитание сына, это на мне. Мой крест.

Регина. Представляю, чему ты его научишь?

Иван. Научу, как не попасть под каблук властной и деспотичной женщине. На своём опыте.

Платон. Открой секрет?

Иван. Тебе-то это зачем?

Зося. А затем, что после смерти Виктора Регина займёт его место во главе компании. А Платон становится её подчинённым.

Пауза.

Платон. Какое всё это теперь имеет значение?



Регина. Меня ещё никто не утвердил. Не факт, что вообще утвердят. Так что не пугайте раньше времени Платона.

Полина. А может, хватит о делах? Думаете приятно слушать мне, Тамаре? Не все же здесь бизнесмены.

Иван. Вот именно, не все. Жаль, конечно, Виктора. Помянем его. (Поднимает стопку.) А вы что молчите, Тамара? Скажите что-нибудь.

Пауза.


Тамара. Он был очень добр ко мне. Как жаль, что всё так… Светлая память. ( Пьёт из бокала.)

Остальные так же поднимают стопки и выпивают.

Регина. А он, вообще был добр и доверчив. Пожалуй, даже слишком.

Зося. Слишком добр или слишком доверчив?

Регина. Доверчив, открыт, даже простодушен.

Зося. А ещё наивен, да? Может не надо сейчас о его недостатках?

Регина. А что я сказала? Просто многие этим умело пользовались. Извлекали выгоду.

Зося. Многие, это кто?

Регина. Ну, зачем же я буду называть?

Зося. Если хочешь кого-то обвинить – говори прямо.

Регина. При посторонних?

Зося. А где ты здесь видишь посторонних?

Пауза.

Тамара. Пожалуй, мне лучше уйти. ( Встаёт с места.)



Зося. Нет, сиди, Тома!

Тамара, помедлив, вновь садится за стол.

Иван. Вспомнил! (Хлопает себя рукой по лбу.) Вспомнил, где я вас раньше видел, Тамара! На фотографии, Ну да. Как-то Зося мне показывала свой студенческий альбом. Вы вместе учились. Чёрт, как же я сразу не узнал вас? Не вспомнил?

Пауза. Тамара, не поднимая головы, чему-то улыбается

и ковыряет вилкой салат.

Регина. Вот это новость!

Иван. Но что вас заставило, Тамара? Впрочем…

Зося. Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Да, мы знакомы ещё по институту. Кстати, она его окончила, а я нет. Полагаю, вопрос исчерпан?

Регина. Излишне спрашивать, знал ли об этом Виктор?

Зося. О чём, «об этом»?

Регина. О том, что вы такие близкие…

Зося. Ты последний раз в моём доме. Больше нет причин тебе сюда заявляться.

Регина. Даже на сороковой день?

Зося. На всю оставшуюся жизнь!

Иван (Регине). По-моему, нам пора уходить, мамочка?

Платон. Да хватит вам! Устроили разборки на поминках. Виктору бы это не понравилось.

Регина. Как и то, что его отравили.

Пауза.


Полина (с беспокойством). Откуда ты знаешь?

Регина. Фенозепам с коньяком просто так не смешивают.

Платон. А может он это по ошибке? Случайно….

Регина. Ты сам- то веришь, в то, что говоришь?

Зося. О-о, Платон, она с тобой уже разговаривает тоном начальника. Берегись её. Я бы на твоём месте прищемила ей язык.

Полина. Умоляю, Зося, только не надо никого стравливать.

Регина (Зосе). Спасибо, что не сказала «жало».

Зося. Я уже тебе сказала один раз: « если хочешь кого-то обвинить - говори прямо». Не темни.

Регина. Прямо? Изволь. Терять мне нечего. Тем более что я последний раз в этом доме.

Зося. К моему глубокому огорчению.

Регина. Ну, что ж, прольём немного света на весь этот мрак. Раз здесь все свои. Так сказать, без посторонних.

Зося. Весь мрак только в твоей голове.

Регина (Зосе). Думаешь, никто не знает, где ты была в то утро?

Зося. В какое «то» утро?

Регина. Когда не стало Виктора.

Зося. А ты знаешь?

Регина. Знаю.

Зося. Она знает! Вы только подумайте?! Да что ты вообще можешь знать кроме своих бухгалтерских цифр?!

Регина. Твою машину видели рано утром у заправки возле лесопарка, на Рижском шоссе. Недалеко от вашего коттеджа. А ты всем твердила, что не выходила из дома до самого вечера, пока не узнала о кончине мужа.

Зося (с волнением). Бред. Кто видел?

Регина. Мой водитель. Он подтвердит. Могу пригласить его. Он здесь, внизу, в машине.

Зося (настороженно). Он что, видел меня за рулём?

Регина. Тебя – нет. Машина тонированная.

Зося. А-а, ну тогда, наверное, он перепутал одну тонированную машину с другой.

Регина. А номер? Два ноля, семёрка. Кто у нас ещё Джеймс Бонд?

Пауза.


Зося (агрессивно). Ничего я тебе больше отвечать не стану. Не обязана! А своими подозрениями позабавь полицию. Может там, и оценят твоё запоздалое признание.

Регина (ласково). Ну, зачем же так, Зося? У меня и в мыслях не было, чтобы куда-то заявить.… Ну, нам-то ты можешь сказать, что произошло в ту ночь? Друзьям Виктора. Мы же здесь все свои. Ну, Зося?

Зося (вскакивает со стула). Ну, ты и змея! (Снова садится.)

Регина усмехается.

Платон. Зачем ты всё это затеваешь, Регина? Виктора уже не вернуть.

Зося (злобно). И по какому праву?

Регина (язвительно). Права на Виктора имела только ты. Он ведь был твоя собственность. Не так ли?

Зося. Тебя это не касалось никаким боком.

Регина (нервно). А почему же? Вы с Виктором основали нашу компанию с нуля. Мы столько лет с ним в одной упряжке. Он был моим компаньоном, товарищем. Он был глава фирмы. А теперь её обезглавили.… Имею, я право знать… (Наливает себе рюмку водки.)

Полина. Лично, я не хочу ничего знать.

Регина (опрокинув рюмку, морщится и смотрит на Полину). Но ты и не относишься к его компаньонам, к друзьям, вроде бы тоже….

Регина и Полина пристально глядят друг на друга.

Иван (с беспокойством). Не надо всё это ворошить. Ни к чему.

Платон. И я так считаю. Зачем?

Регина. Если мы оставим всё как есть, то уже никогда не сможем доверять друг другу.

Зося. А не думаешь ли ты, что узнав правду, к которой ты так рвёшься, ты потом и вовсе не сможешь никому доверять?

Регина. Всё-таки я бы рискнула… Тамара, вас не утомили наши разговоры?

Тамара. Нет, нисколько. Это всё ваши дела.

Регина. Вас это, конечно, никак не касается...

Тамара. А почему это меня должно касаться?

Регина. Помнится, в ту ночь, вы находились здесь вместе со свой хозяйкой. Ах, пардон, со своей подругой.

Тамара. Я не обязана вам отвечать. ( Мажет себе бутерброд с икрой.)

Регина. Как быстро вы переменились. За каких-то полчаса.

Тамара. Вы меня просто не знаете.

Регина. Не скрою. Хотела бы узнать получше.

Тамара. Зачем? В вашей дружбе я не нуждаюсь. (Откусывает бутерброд.)

Регина. Разве всё дело в дружбе?

Тамара. Послушайте, Регина, или как вас там? (Наливает себе вина в бокал.) Следователь прокуратуры мне задавал вопросов гораздо меньше чем вы сегодня. Хватит.

Регина. Следователь много чего не знал, что знаю я.

Тамара. Как же ему не повезло!

Регина. Отчего же?

Тамара. Оттого, что все мы – это один тесный сплочённый круг. И вряд ли что-то просочится за пределы этого круга. Тут все свои. Я вас правильно поняла? Кон-фи-ден-циальность!

Регина. Я и впрямь уже сожалею, что мы не можем с вами подружиться.

Тамара. В жизни всегда много такого, о чём потом приходится сожалеть.

Регина. Допускаю, что это вы были за рулём Зосиной машины в то утро, на заправке.

Тамара. Ах, вы допускаете! Но не вполне уверены?

Регина. Я вообще думаю, что только с вашим умом можно было всё так грамотно обставить…

Пауза. Зося глядит на Регину с нескрываемой злобой.

Тамара (насмешливо). Вы сказали с умом? Но не сказали с каким?

Регина. Боюсь рассыпаться в комплиментах.

Тамара. И не сказали, зачем мне это было надо?

Регина. За тем, чтобы замести следы.

Тамара. Чьи следы? Мои или Зоси? (Отпивает глоток из бокала.)

Долгая пауза.

Платон. Хватит темнить, Регина. Выкладывай, всё что знаешь. Или закрываем тему.

Регина. Я знаю, что Виктор собирался уйти от Зоси.

Зося (с ехидством). Уж, не к тебе ли?

Регина. Не ко мне. У него была другая женщина.

Тамара. И это веская причина, чтобы ему подмешать в коньяк лошадиную дозу снотворного?!

Регина. Правильно, Тамара, помогайте подруге. ( Достаёт из сумочки блестящий браслет, кладёт на стол.)

Иван (берёт в руку браслет, вертит его, разглядывает). О-о, тут имеется гравировка. (Читает.) Любимому Виктору от П. 27.06.16.

Зося (брезгливо). Что это ещё за мерзость?

Регина. Эта мерзость – его день рождения. Я думала, ты помнишь?

Зося. Я не про дату? И что всё это значит?

Регина. Эту вещицу Виктор носил на руке, но только в офисе. Уходя домой, он оставлял её в своём столе. Думаю, были причины.

Зося (презрительно). Обычная интрижка.

Регина. И я так думала. Как-то раз в шутку спросила его. Мол, адюльтер? Он страшно разозлился и сказал: «это серьёзно».

Зося (раздражённо). Почему тебе должны верить?

Регина. Ну и чёрт с тобой! Не верь. После его смерти я обнаружила браслет в столе и забрала чтобы….

Зося. Чтобы что?

Регина. Чтобы вернуть его законной вдове. Ведь теперь все его вещи принадлежат тебе по праву.

Иван протягивает Зосе браслет. Зося с отвращением берёт его в руки, рассматривает.

Иван. От П. Любопытно. Кто эта таинственная П.?

Регина. Это выяснить не так уж сложно.

Иван. Да ну? Не может быть.

Регина. Может. Достаточно позвонить в ювелирторг и узнать в какие магазины поступал подобный товар? А уже там расспросить продавца, гравёра. Может, кто и вспомнит.… И самое главное, эта незнакомка наверняка расплачивалась картой. Такие деньги! А значит, на кассовом чеке отпечаталась её фамилия. Копии чеков хранятся в течение года. А он ещё не прошёл.

Иван. Как всё просто! (Регине). Вот и узнай, кто эта таинственная П. Тебе же не терпится узнать правду.

Регина. Знаешь, могу. Но надо бы заручиться согласием законной супруги… вдовы.

Зося (равнодушно). Какие церемонии.

Регина. Что ж, раз ты даёшь добро. Мне не составит труда. Я подключу ОБЭП. Они всё выяснят за каких-нибудь пару дней.

Молчание. Полина сидит, вжавшись в свой стул.

Иван. Можно ещё взглянуть? ( Берёт из рук Зоси браслет). «Любимому Виктору от П.» Какой слоган! Какая лаконичность! Должно быть, эта П. большая шалунья!

Зося (язвительно). А места бы хватило, чтобы написать имя полностью.

Тамара. Краткость - сестра таланта.

Иван. И конспирации.

Зося. Мата Хари.

Регина. Да, в смелости ей не откажешь.

Иван. И всё-таки. П…. Что же это означает? А может партнёрша? Просто и ясно. А главное, на большее и не претендует.

Зося. Скромна.

Иван. П. Какие ещё варианты на П.? Подпольщица!

Тамара. Пенелопа Крус!

Иван. Падшая женщина!

Полина. Прекратите! ( Бьёт кулаком по столу.) Прекратите, слышите!

Все смолкают. Платон вытирает губы салфеткой. Его рука застывает возле подбородка.

Полина. Это я подарила ему этот браслет.

Регина. Ты?

Полина (с вызовом). Я!

Регина. Господи, как всё просто.

Полина. Не сказала бы, что просто.

Платон (сквозь зубы). Замолчи.

Полина. Не замолчу. Да, мы с ним встречались!

Платон. Заткнись, дрянь!

Полина. Поздно! Всё равно это однажды бы всплыло наружу. Так пусть уж сейчас.

Платон. Кому нужны теперь твои признания, идиотка?!

Полина. Прежде всего, мне! Я любила его! А он меня….

Зося (язвительно). По ночам с субботы на воскресенье. В коттедже.

Полина. Да! Не так уж часто как нам хотелось….

Платон. Сука! ( Вскакивает с места, трясёт руками перед лицом Полины. Полина поднимает голову и спокойно и глядит ему в глаза. Платон отстраняет руки, сжимает кулаки, и начинает нервно ходить за её спиной.)

Полина. Мы хотели быть вместе, собирались объявить об этом, но не успели….

Зося (с издевкой). И когда же должна была состояться ваша помолвка?

Полина. Ты не надо мной, ты над покойным глумишься.

Зося. Скажите, пожалуйста!

Регина. Ты была с ним в ту ночь в коттедже?

Полина. Была.

Регина. Значит, ты видела его в живых последней?

Полина. Да, видела.

Зося. Ты лучше спроси, зачем она подсыпала ему фенозепам в коньяк? Должно быть, крепко повздорили.

Полина. Мы никогда не ссорились.

Зося. Вы таились. Где ж тут ссориться?! Да ты и призналась только потому, что тебя как гадюку прижали… с ювелирторгом.

Полина. Может и так.

Регина. Так как же умер Виктор?

Пауза. Платон перестаёт метаться по комнате, подходит к столу,

выдвигает стул, падает на него, отстраняясь от супруги.

Полина. Ночью, во сне. Он пил перед этим. Но не так много. Мы долго разговаривали, потом он захотел спать.

Зося. А поутру она проснулась!

Полина. Да, а он был уже мёртв.

Регина. Что ж ты не вызвала скорую, реанимацию?

Полина. Он уже остывал. Ему было не помочь. Это было ужасно.

Регина. И ты даже ничего не предприняла?

Зося. Не будь глупой! Стала бы она что-то предпринимать?

Полина. Да, я испугалась. Мне стало страшно. Я подумала, что во всём заподозрят меня. Представила, все эти объяснения, допросы… Я собралась, не помню как, по-быстрому оделась, выбежала на улицу. На шоссе поймала какую-то попутку. Вот и всё.

Зося. Следователь допытывался, куда девался стакан с фенозепамом? Вот бы кого допросить!

Полина. Про фенозепам я узнала только сегодня.

Зося. Невинная овечка!

Полина (опустошённо). Зося, можешь заявить на меня в полицию. Мне теперь уже всё равно.

Зося. Только не бросайся под поезд. Думаю, Платона это сильно огорчит.

Платон. Меня оставь в покое!

Зося. Ах, простите! Следил бы за своей женой получше!

Платон. Что же ты- то за своим не следила?

Регина. Ну, прекратите! Не хватало нам ещё всем между собой перессориться.

Полина (внезапно пробуждаясь к жизни). А почему бы и нет? Ведь это ты хотела знать правду. Я свою правду сказала. Теперь ваша очередь. Кто следующий?

Регина. Что ты имеешь в виду?

Полина. Не прикидывайтесь идиотами. Ведь вы все или почти все, знали о наших отношениях с Виктором.

Регина. Я – нет. Были, правда, кое-какие догадки, но…

Полина. Ты, возможно. А вот они двое (смотрит по очереди то на Платона, то на Зосю.) всё знали и без догадок.

Долгая пауза.

Зося (с усмешкой). Что за ерунда?

Полина (Платону). И ты тоже так считаешь?

Платон (неуверенно). Я считаю, что ты слишком много говоришь.

Зося. Ну, тогда, я всё скажу до конца. Нас с Виктором шантажировали.

Иван. Как шантажировали? Что, звонками, угрозами?

Полина. Сначала присылали фотографии по почте. Засняли нас в кафе, на улице, в сквере. И даже у коттеджа. Виктор отказался платить, я тоже.

Регина. И много просили?

Полина. Требовали. Какая разница? Сам факт. В случае отказа обещали отослать снимки нашим вторым половинкам.

Регина. Ну и….

Полина. Ну и пусть наши вторые половинки сами расскажут.

Зося (возмущённо). Бред! Да она не в себе!

Полина. Тебя, очевидно, как слабую хрупкую женщину решили пощадить. А вот моего мужа – нет.

Платон. Что ты такое несёшь?

Полина (Платону). Я нашла стопку фотографий во внутреннем кармане твоего плаща. Ты всё знал.

Пауза. Все выжидающе смотрят на Платона. Платон с горькой

усмешкой наливает себе водки, ставит бутылку.

Платон. Да, я узнал об этом, когда мне прислали фотографии.

Молчание.

Ну, что вы так глядите на меня? Надо было её тотчас убить, да? (Пьёт водку.)

Пауза.


Зося (саркастически). Какое благородство и великодушие.

Регина. И хладнокровие.

Платон. Не ищи в этом скрытого смысла.

Регина. Не верю, чтобы ты всё забыл и простил. Ты не из таких.

Платон. А кто тебе сказал, что я простил?

Регина. Не знаю как насчёт Полины…. Но Виктору ты бы это просто так не спустил.

Платон. Выражайся яснее. Ты про что?

Регина. Да всё про то. Про холодное блюдо.

Платон. А-а, думаешь, крысиный яд, это я?

Регина. Уверена в этом.

Платон. В его кабинет имели доступ многие.

Регина. Они не при делах.

Платон. А может, это ты?

Регина. Зачем? Я была вообще не в теме.

Платон. Тебя послушать, так я просто стервятник, орлан-белохвост.

Регина. Вот-вот, терпеливый, одиноко парящий, высматривающий….

Платон. Ну, тогда и фенозепам тоже я.

Регина. Нет. Чего нет, того нет.

Платон. Как жаль. Опередили.

Регина. Сочувствую.

Полина поворачивает голову и пристально глядит на Платона.

Платон (с усмешкой, Полине). Ну, что ты так смотришь? Если ты устроила себе публичную порку, то меня уволь. Я не намерен каяться.

Полина (глядя на Зосю). Как и она?

Зося ( презрительно). С какой стати?!

Регина. Тогда…. Всё это затеял аноним. Если бы не он…. Если бы не его гнусная…

Полина (перебивая её). Ты хочешь сказать, что если б не этот шантаж, то Виктор остался жив?

Регина. Может быть. (В раздумье.) Ну да, он отравил всё и вся. Всех стравил, столкнул лбами. А дальше уже пошло всё по цепочке.

Полина. Это кто-то из нашей компании. Он знает о нас всё.

Пауза. Все недоверчиво поглядывают друг на друга.

Полина. Но мы можем попробовать его найти.

Оживление.

Регина. Но каким образом?

Полина. Я совсем забыла. Вылетело из головы. Виктор не собирался платить, но он хотел выяснить – кто. Выследить его.

Регина (с нетерпением). Ну, продолжай.

Полина. Он дал какое-то поручение своему начальнику охраны. Тот бывший капитан или майор. У него связи в полиции.

Регина. А-а, Георгию. Мы можем его пригласить. Если хозяйка не против?

Зося. Против! Больше никаких гостей!

Регина. Но хоть компьютером ты разрешишь воспользоваться?

Зося неохотно поднимается, идёт к журнальному столику. Включает огромный настенный монитор. Возвращается к столу. Регина встаёт, подходит к столику, что-то набирает на клавиатуре. Все напряжённо молчат. Регина продолжает отстукивать на клавиатуре. Открывается скайп. Регина вводит логин. Долгие, протяжные звонки. Ожидание. Абонент в сети. На экране монитора высвечивается изображение мужчины. Сначала расплывчато, затем чётко.

Регина. Добрый вечер, Георгий.

Георгий (с экрана). Здравствуй, Регина.

Регина. Георгий, мы отмечаем девять дней, как с нами нет Виктора. Здесь собрались его друзья. Самые близкие. Полина нам рассказала всю правду о шантаже. Больше скрывать нечего. Расскажи и ты, всё, что знаешь об этом.

Георгий (после паузы). Деньги требовали перевести на карту «Виза». Номер и имя у меня где-то записаны.… Казалось, чего проще. Осталось лишь найти владельца карты. Узнали адрес, телефон. Но тот как сквозь землю провалился. Дома не появлялся. Как позже выяснилось, он скончался на улице месяц назад и лежал в морге на опознании. Одинокий человек и заявление о его пропаже не поступало. Улавливаешь, Регина? Но карту всё же имел. Для получения пенсии. На неё шантажист и требовал перевести деньги. Как она к нему попала? Вопрос…. Должно быть, покойный просто её утерял. А вместе с ней и пин-код. Но скорее всего, кто-то пошарил по его карманам, когда он лежал мёртвый на улице. Или по пути к моргу. Это понятно?

Регина. Понятно. А дальше?

Георгий. А что дальше? Искать в каком банкомате засветится получатель, всё равно, что искать иголку в стогу сена.

Регина (с досадой). Так значит, ничего?

Георгий. Нет, кое-что есть.

Регина. Не тяни, Георгий.

Георгий. Регина, у вас за столом, точно, все свои?

Регина. Говори смело, Георгий.

Георгий. Ну, тогда.… В двух банкоматах города двое разных мужчин делали запрос по карте. Камеры засняли их. Правда, они в зимних бейсболках. Закрыты даже уши и глаза козырьком. Но если хорошенько увеличить….

Регина. Ты показывал снимки Виктору?

Георгий. Не успел.

Регина. Высылай снимки, Георгий.

Георгий. Высылаю. Доброго вечера, Регина. И всем остальным.

Георгий исчезает с экрана. Регина закуривает сигарету и нервно расхаживает возле монитора. Остальные в напряжённом ожидании сидят за столом. На мониторе появляются два небольших снимка. Регина склоняется над столиком и увеличивает первый снимок.

Фото небритого мужчины в бейсболке становится вполне отчётливым. Присутствующие за столом внимательно всматриваются. Полина встаёт со стула, вглядывается и отрицательно качает головой, снова садится. Регина медленно проводит рукой по лбу, словно убирая испарину, и в раздумье опускает голову.

Зося. Давай дальше, Регина.

Регина увеличивает второй снимок. Она по-прежнему сидит на корточках, глядит в монитор, но как-то неподвижно, словно застыв. Сидящие за столом вытягивают шеи и даже не вглядываются, а просто сканируют снимок глазами. Постепенно нарастает ропот. На снимке виден мужчина в кепке-ушанке. Но вполне узнаваем. Это Иван.

Все кроме Регины косо поглядывают на Ивана. Регина по-прежнему сидит неподвижно, затылком к присутствующим. Её бьёт нервная дрожь. Полина брезгливо морщится. Платон усмехается и качает головой. Тамара и Зося тихо переговариваются, бросают изумлённые взгляды на Ивана. Тот сидит понуро, глядя в свою тарелку. Регина сворачивает изображение с экрана и поднимается в полный рост. На Ивана она не глядит. В выражении её лица, в движениях – отпечаток внутренней борьбы. Решительность приходит на смену подавленности. Она закуривает новую сигарету, в раздумье стоит возле журнального столика.

Платон. А кто тот, первый?

Регина. Его друг, патологоанатом.

Платон. Из морга?

Регина. Откуда же ещё?!

За столом раздаётся смех. Даже Полина улыбается. Иван поднимает голову и хмуро озирает присутствующих.

Иван. Ну, что уставились? Вы-то чем лучше меня?

Регина. Куда уж нам?! Ты нас всех превзошёл.

Иван (с вызовом). Это интересно в чём же?

Пауза.

Все мы тут одного поля ягода.



Тамара. Попрошу не обобщать.

Иван (с досадой). Это только потому, что я вас мало знаю.

Тамара. Представляю, с каким наслаждением вы бы и меня вывели на чистую воду.

Иван. Как и всех прочих.

Тамара. С остальными прочими, это у вас ловко получилось.

Иван (ухмыляясь). Все слышали?! Вывел я вас на чистую воду. Ай да Ванька! Ай да сукин сын! ( Наливает себе водки, пьёт, морщится, ставит стопку. Берёт салфетку, вытирает губы, небрежно швыряет её на стол.) Каков мерзавец, а?! Вам и не снилось! Это только вы все меня приживалом считали….

Регина (тушит сигарету, но продолжает стоять возле столика). Сколько ты запросил с них денег, Ваня? Какую сумму?

Полина (живо). С меня сто тысяч, с Виктора двести.

Платон (с иронией). По-божески.

Иван (воодушевлённо). И я так считаю. Могли бы и заплатить.

Регина. Я дам тебе эти деньги, Ваня.

Иван. Зачем же, из семьи-то?

Регина. Больше нет семьи, Ваня.

Иван. Прогоняешь?

Регина. Да. А это отступные тебе.

Иван. А как же наш сынишка?

Регина. А вот сынишка записан под моей фамилией.

Иван. Но у него есть отец.

Регина. Был.

Иван. Что значит был? Был и есть.

Регина. Сынишке будет лучше поменьше знать про такого папашу.

Иван. Послушай, я ведь могу и через суд….

Регина. Не советую, Ваня. Здесь все свидетели твоих проделок. Много чего, можно порассказать в суде.

Иван. Про себя не забудьте порассказать, какие вы все честные и чистые.

За столом недовольный ропот. Регина

идёт к столу, садится рядом с Иваном. Но при этом слегка

отодвинув стул назад.

Регина. Я честна и чиста перед всеми.

Иван (глядя в упор на Регину). А ещё глупа как пробка!

Регина. Возможно.

Иван. Была бы ты умна, не стала затевать всё это…

Регина. Ты прав, Ваня. Но теперь я хотя бы знаю….

Иван (перебивая её). Да что ты знаешь?! Что ты такого узнала?!

Регина. Если бы не твой шантаж…. (Замолкает.)

Иван. Ну, продолжай! Если бы не мой шантаж, да? Если б не мой шантаж, то твой обожаемый Виктор остался бы жив? Ты это хотела сказать?

Молчание.

Ты и впрямь так считаешь? Ну, о чём с тобой говорить после этого?! (Наливает себе водки, поднимает стопку, медлит, ставит на стол.) Эх ты! Ты оттого и бесишься…. Лучше бы ты мне изменила. Но по - нормальному. Как Полина.

Полина и Платон в один голос:

Полина. Твоё-то какое дело?

Платон. Полину не трогай. Понял?!

Иван. Прости, Платоша. Вот кому-кому, но тебе я ничего худого не желал. Хотел лишь глаза тебе открыть…

Платон. Что ж ты мне их сразу-то не открыл?

Зося. Где ж ему открыть без прибыли-то?

Иван. А вы большую прибыль получили сегодня? Лучше вам всем стало?

Зося. Нам – нет. Но ты ещё в большем проигрыше. Мне даже тебя жаль.

Иван. Дождался от хозяйки сочувствия.

Зося. Сочувствия не жди. Жалость, пожалуй.… С деньгами тебя кинули. Шантаж не прошёл. Регина тебя отшила. Опять же, отношение к тебе….

Иван. Не бывать мне больше в лучших домах Лондона! Не видать мне больше приличных респектабельных семейств!

Зося (не обращая внимания). Ну, столкнул ты нас лбами. Что ж, утешайся.

Иван. А ведь не столкни я вас лбами, могла и проскочить, а?! Ложь-то на длинных ногах, проскочила бы? Или нет?

Все молчат. Иван выпивает водки, закусывает огурцом, хрустит.

Иван. Я откланиваюсь. Можете не провожать. (Поднимается с места). Я дорогу знаю. (Идёт к выходу, на полпути останавливается.) Может, кто мне скажет напоследок, что же всё-таки случилось с Виктором? Сам он это, или кто его?

Молчание.

Узнали вы правду? Вскрыли китайскую шкатулку? Все секреты выведали? Хрена лысого! Вот вам мой совет на прощание. Не будите лихо, пока оно тихо! (Направляется к дверям.)

Зося. Спасибо за бесплатный совет.

Иван (останавливается в дверях, оборачивается и взмахивает руками словно дирижёр). Сомкните ряды! Возьмитесь за руки, друзья! Говорите друг другу только комплименты! Улыбайтесь, улыбайтесь господа! Вы счастливы, вы довольны собой, вы дружны как никогда прежде! ( Отвешивает шутовской поклон и исчезает.)

Долгая пауза.

Регина (растерянно). Этот вечер. Как жаль.… Наверное, я и впрямь глупа. (С горечью.)

Полина (махнув рукой). Не извиняйся.

Зося. Может, кто-нибудь хочет горячего?

Все молчат. Кто-то разводит руками, кто-то качает головой.

Платон. Он прав. Боюсь, что он вообще намного умнее всех нас.

Зося. Шарить по карманам мёртвых, а потом шантажировать живых. Где ж тут ум? (Отпивает из бокала вино.)

Платон. Но он чётко рассчитал, что мы «живые» из себя представляем.

Зося. И что же?

Платон. Думаю, он это делал не ради наживы.

Зося. А ради чего?

Платон. Да и сумма, не ахти какая…

Зося. Тогда тем более, зачем?

Платон. Он это делал из презрения к нам, из чувства брезгливости.

Зося. Подумать только! Как будто это он, а не его Регина подобрала чуть ли не на….

Платон. Вот именно поэтому. Сострадание простить можно. Жалость же никогда.

Зося. Не быть тебе Платон волонтёром. И не делать тебе добрых дел.

Платон. А я их и не делал никогда.

Зося. Только не надо больше признаний. Умоляю. Хватит уже этого стриптиза.

Раздаётся телефонный звонок. Регина лениво достаёт из сумочки телефон, подносит к уху.

Регина (равнодушно). Алло. Что? (Сосредоточенно.) Когда? Понятно. (С горькой усмешкой убирает мобильник, кладёт телефон в сумку.) Могу ещё огорчить, Платон.

Платон. Что, такое?

Регина. У нас будет новый глава компании. Нет, не я. А человек из московского офиса.

Платон. Понятно. Будем ждать своей участи.

Регина. Обещали в течение трёх дней сообщить….

Платон. Всё летит к чёрту!

Регина. Да, фирма, пожалуй, тоже…

Платон. Причём тут фирма?! Вся жизнь кувырком.

Зося. Не надо трагедий. Ещё ничего ни для кого не кончено.

Регина берёт сумочку, поднимается со стула.

Зося. Уходишь?

Регина. Да. У меня дома сын остался совсем один. (Идёт к выходу, у дверей останавливается.) Спокойной ночи.

Все невпопад говорят ей: «спокойной ночи». Регина уходит.

Зося. (Полине и Платону). Вы ещё посидите с нами?

Платон. Не знаю, может…

Полина. Собака не кормлена.

Платон. Да, точно, собака.

Полина. С ней ещё надо гулять….

Платон. Надо. Так что, вряд ли… (Поднимается, медлит, идёт к выходу.)

Полина решительно встаёт и тоже направляется к выходу.

Зося. Полина, забери. (Держит в руках браслет, вопросительно смотрит на Полину.)

Платон бросает взгляд на браслет, морщится и идёт к выходу. Полина останавливается, медлит несколько секунд, забирает браслет, идет к дверям. В прихожей надевают плащи, стараясь не глядеть, друг на друга. Тамара и Зося сидят за столом.

Платон. Спокойной ночи.

Полина. Счастливо оставаться.

Зося. Счастливо добраться.

Тамара. Удачи.

Платон и Полина уходят. Зося наливает вина Тамаре и себе.

Зося. Ушли вместе, а как будто порознь.

Тамара. А мне почему-то кажется, что всё у них ещё получится.

Зося. Нет, не получится. По-крайней мере, сегодня она не предала Виктора.

Тамара и Зося переглядываются и поднимают бокалы.

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

Поздний вечер. Полина и Платон сидят в своей машине. Платон включает зажигание.

Полина по-прежнему держит в руке браслет, затем убирает в сумочку.

Платон. Хороший браслет. Мне ты таких подарков никогда не делала.

Пауза.


Платон. Не любила как его…

Полина. Любила, но тогда мы были очень бедны.

Платон. Зато хоть немного счастливы.

Пауза.


Платон. Когда это началось? Вскоре после того…

Полина. Да. Вскоре после этого. Ты же помнишь, как мне было тяжело тогда. Да и тебе не слаще.

Платон. Помнишь. Как не помнить?! Но я не искал утешения.

Полина. Я тоже. Виктора я встретила совершенно случайно в Пассаже. Мы были знакомы раньше, ещё до встречи с тобой. Так, ничего особенного. Разговорились. Он уже был директором. Его фирма процветала. А мы тогда…. Ты пил, а я вообще была убита.… Вот я и подумала, что это наш шанс.

Платон. Нет, как ловко вы всё обстряпали! Как славно!

Полина. Ни о чём таком я тогда и не думала. Просто хотела тебе помочь. Нам обоим!

Платон. Помогла. Нечего сказать! Моему продвижению. Ни тяжело было отрабатывать?

Полина. Был стыд, не скрою. До поры, до времени.

Платон. И что же, прошёл? Вошло в привычку? Представляю, как вы надо мною смеялись в постели?!

Полина. Не над чем смеяться! Тут впору плакать. Мы все были несчастны в наших браках. Все четверо. Ни детей, ни опоры в жизни.

Платон. Однако, вы-то нашли утешение друг с дружкой. Значит, все эти три года ты мне лгала?

Полина. Не три, только полтора.

Платон. Полтора, три.… Какая разница? Не могла сказать правду. Я бы не стал вам мешать.

Полина. Я пыталась. Я хотела. Сколько раз, я пыталась, но…. Иногда меня даже поражала твоя тупость. Неужели нельзя было догадаться? А может тебя всё устраивало?

Машину резко заносит. Платон с трудом выравнивает руль. Шелест шин, лязг тормозов.

Платон. Да, я тупица. Тупой, слепой идиот. А ты просто блядь! Несчастная женщина! (С сарказмом.) И нечего подбирать умное слово для обычной шлюхи!

Полина. Ты только сегодня узнал об этом?

Платон. Узнал раньше, да не сразу поверил. А теперь убедился.

Полина. Давай я поведу. Прошу тебя.

Платон медлит, косо глядит на Полину, выходит из машины. Они меняются местами. Полина садится за руль. Они едут дальше.

Полина. Как тебе объяснить Платон? В общем, однажды я поняла, что хочу быть рядом с этим человеком. Я хотела начать всё сначала. Ты понимаешь, о чём я?

Платон. Понимаешь. А как же он? Тоже хотел начать всё сначала?

Полина. Он медлил, но я знала, что любит-то он меня, а не Зосю. Да и я.… Но ты упорно не хотел ничего замечать. И тогда измена стала для меня поводом, чтобы разрушить наш несчастливый брак. Мне уже было всё равно, узнаешь ты от кого-то, или однажды во всём признаюсь я сама. Чего мне было терять? Я уже решилась признаться, но этот шантаж спутал все карты. Да и твоё выжидание. Я была просто в ужасе, когда поняла, что ты всё знал. Представляю, какой я выглядела дурой?!

Платон. Да, я всё знал и выжидал. И знаешь почему? Хотел убить вас обоих. Но сначала его.

Полина. Теперь догадываюсь.

Платон. Догадываешься?! Не-е-т. Я хотел во всём убедиться сполна. Хотел застать вас с поличным. Подкараулить возле коттеджа. Я даже приготовил канистру бензина. Думал, прокрасться незаметно, заглянуть в окно, застать вас тёпленьких, облить ваш поганый дом терпимости и спалить на хрен. Горите вы оба синим пламенем. Вот до чего я дошёл! Простой развод меня уже не устраивал. Я уже не знал, кого я ненавижу больше, тебя, за твою измену, или его, за его подлость.

Полина. И что же ты не спалил?

Платон. А потом поостыл, подумал. Я страдаю, от злобы места себе не нахожу, так пусть и они помучаются. Сначала он, соблазнитель, значит. Грязный соблазнитель.

Полина. Понятно, поостыл, успокоился и всё рассчитал?

Платон. Не было покоя! Да, рассчитал, как когда-то он, отправляя меня в командировки. Небось, на пару составляли мой график, деньки просчитывали, а? Теперь знай, решил я его убить медленно, но верно. Чтоб он гад постепенно загибался. А я мог сполна наслаждаться его агонией. Вот тогда я и подбросил ему в кабинет целое ведро крысиного яда. Раскидал по антресолям. Думал, хавать не будет, но хоть надышится. Всё ждал, когда его скрутит: посинеет, кровь из носа пойдёт, понос начнётся, волосы клочьями повылазят.… Но его подонка ничего не брало. Должно быть, иммунитет был. Не зря ведь среди таких же крыс ошивался в своём крысячем бизнесе. Ну, скажи, чем Регина, не крыса?

Полина. А меня бы ты тоже отравил крысиным ядом?

Платон. Тебя бы я убил как-нибудь попроще. Может, придушил бы, а может и не смог бы…

Полина. Ну, а если смог бы. Что потом?

Платон. А что потом? Потом уже всё. Так и так всё кончено.

Полина. Этот шантаж лишь всё ускорил. Всё расставил по местам. Избавил нас от притворства и тяжких признаний.

Платон. Браво! Респект Ванюшке!

Полина. Всё к лучшему. Иначе чем бы мы жили дальше?

Платон. Памятью. Хотя бы, памятью. Нашей общей памятью. Ты ведь и её предала!

Полина. Не надо, прошу тебя. Нельзя жить только прошлой болью.

Платон. Кто это такое сказал? Боль – это единственное, что нас ещё связывает. Боль, да ещё собака….

Полина. Прекрати, прошу тебя, прекрати! (Всхлипывает.) Ты же прекрасно знаешь, что я во всём винила только себя. Если бы я тогда уследила за ней…

Платон. Давай я поведу.

Полина. Не надо. Машина помогла мне справиться тогда. Я садилась за руль и бездумно кружила по ночному городу. И как-то забывалась. Даже успокаивалась.

Платон. Так вот почему, это у тебя вошло в привычку? А я признаться, побаивался. Думал, как бы ты однажды не сделала того….

Полина (улыбаясь сквозь слёзы). За машину стало жалко?

Платон. За нас. Обычно такие браки сразу распадаются после этого…. А наш как-то выдюжил.

Полина. Тебе помогал алкоголь. Я боялась за тебя. Эти частые выводы из запоя.… Потом, ты подсел на транквилизаторы. Тоже не лучше. Но хоть как-то…. Ходил как отрешённый…. Я опасалась за твой рассудок. А потом поняла, что в этом твоё спасение. И помалкивала. Мы каждый по-своему пытались пережить это…. Меня же спасала машина.

Платон. Тогда мы с тобою сумели перехитрить судьбу. Разными способами. Жаль ненадолго.

Полина. Прости меня, Платон. Мой верный Платон. Не стал ты со мной счастливым. Не принесла я тебе…. Я столько горя причинила. Прости, и за прошлое, и за это….

Платон. Да ладно. Проехали. Чего уж там. Мне не привыкать терпеть….

Полина. Нет, Платон, не проехали. И зачем же нам столько терпеть? И сколько ещё отмерено страдать? Когда можно…. Посмотри, на эти огни, Платон, на эту реку. Ей нет конца. Посмотри на этот закат, на этот мост, за которым огни новостроек. Это надо сделать сейчас, пока мы не попали в тесный плен узких улиц. Понимаешь, Платон, сейчас?

Они крепко берутся за руки. Машина с ревом набирает стремительный ход, звук такой, как будто она вот-вот взлетит, наберёт высоту. Сокрушительный удар, жуткий скрежет металла, вскрики людей, и где-то в отдалении нарастающий вой полицейской сирены.

КАРТИНА ПЯТАЯ

Кабинет следователя. Скромная, казённая обстановка. За столом сидит следователь Гриджан. Напротив него в кресле расположилась Тамара. На ней модные и яркие как леденцы джемпер и блузка, словно она собралась на карнавал, а не в кабинет следователя. Чувствует она себя вполне раскованно. Сидит, закинув ногу на ногу, курит длинную дамскую сигарету, небрежно стряхивая пепел в пепельницу.

Гриджан. Вы ведь с ней знакомы ещё по институту?

Тамара. Я этого и не скрывала.

Гриджан. Были дружны?

Тамара. Да так….

Гриджан. Странно как-то.

Тамара. Что именно вы находите странным?

Гриджан. Вы оканчиваете институт, чуть ли не с отличием. Вашу приятельницу изгоняют с третьего курса за неуспеваемость. У вас такой старт, такие возможности.

Тамара. Полагаю, у меня и сейчас ещё не финиш.

Гриджан. Да, но спустя годы вы устраиваетесь к ней в прислуги. А как же ваш красный диплом?

Тамара. Не всем же так подфартило выйти замуж.

Гриджан. А подфартило ли? Она ведь уже вдова.

Тамара. Да, к несчастью.

Гриджан. К тому же, бездетна.

Тамара. И это тоже.

Гриджан. Говорят, они с мужем вообще не очень-то ладили?

Тамара. Я тоже что-то такое слышала.

Гриджан. Слышали, да?

Тамара. Ну, краем уха. Впрочем, наверное, сплетни, враки…

Гриджан. Враки. Любите архаизмы?

Тамара. Употребляю. Я же филолог. Хоть и невостребованный.

Гриджан. Думаю, в средней школе, на предмете литературы вы были бы вполне востребованы.

Тамара. Ну, если вы мне дадите рекомендацию, направление.

Гриджан. А что, могу. Директор гимназии – мой давнишний знакомый.

Тамара. Думаете, уже пора браться за ум?

Гриджан. Думаю, что для домработницы вы имеете слишком большое влияние на свою хозяйку.

Тамара. Серый кардинал?

Гриджан. Вот-вот. Что-то вроде….

Тамара (тушит сигарету в пепельнице). У вас ко мне ещё вопросы?

Гриджан. Только один. Когда вы были в последний раз в коттедже у Смагиных?

Тамара. Какой коварный вопрос! С двойным дном. С подковыркой. А я уже была почти согласна, на школу….

Пауза.

Да не была я там никогда. Ни в первый, ни в последний раз.



Гриджан. Не торопитесь отвечать. Подумайте.

Тамара. И думать нечего! Коттедж – это вотчина её мужа. Даже Зося особо не имела туда доступа.

Гриджан. Вот ваш пропуск. (Протягивает ей небольшой бланк.) Полагаю, справка по месту работы для отчётности вам не нужна?

Тамара. Ну что вы?! Какие формальности. (Забирает бланк.) С моим-то влиянием….

Гриджан. До свидания.

Тамара (поднимается). Эх, так и хочется напоследок послать вам воздушный поцелуй.

Гриджан. Отчего же, напоследок? А вдруг судьба ещё сведёт….

Тамара. Я бы не возражала. Желаю вам распутать это дело. (Идёт к выходу, возле дверей останавливается, оборачивается.) Чао! (Уходит.)

Гриджан (мрачно глядит ей вслед, усмехается). Аривидерчи.

Дверь открывается и как метеор влетает молодой следователь Двинин. Он чем-то обеспокоен. В руках бумаги.

Двинин. Зря вы её отпустили? (Протягивает бумаги Гриджану.)

Гриджан (надевает очки, читает вслух): Машина марки Вольво, под номером 007 Т.Ю.

В 9 утра 28 августа 16 года была остановлена за превышение скорости на девятом километре Рижского шоссе. Водитель Рябцева Тамара Викторовна машиной управляла по доверенности. (Снимает очки, сидит в раздумье.) Рижское шоссе. Девятый километр. Это недалеко от их коттеджа?

Двинин. В трёх километрах.

Гриджан. Значит, они обе лгали.

Двинин. Да, создавали друг другу алиби. Даже с вызовом аварийки. Они всё спланировали заранее.

Гриджан. Верно. Смагин всегда держал на даче коньяк. Они это знали и влили ему в коньяк пару ампул с фенозепамом. А уже потом подменили бутылку и стакан. Но уже без фенозепама, и с отпечатками Смагина. Тут главное было не упустить момент подмены. Ловко! Ловко, говорю, нас провели.

Двинин. Но почему? Нужно вызвать её и опять допросить. В её алиби брешь. От этого протокола ей не отмахнуться.

Гриджан. А что мы ей предъявим? Превышение скорости? Если дойдёт до суда, их адвокаты выставят нас на посмешище. (Швыряет бумаги на стол.)

Двинин. Обидно, их так отпускать.

Гриджан. Ещё бы!

Пауза.


Знаешь, во всей этой истории, мне непонятно лишь одно. Если Тамара не домработница, то кто тогда прибирается в их апартаментах?

Двинин. Вопрос. Однако трещит по швам их милое общество. Слышали про аварию на Чусовском мосту? Двое погибли. Из их компании.

Гриджан. Не только слышал, но и был там с экспертами. Машина исправная, тормоза тоже. Дело тёмное. Кстати, у тебя нет знакомых в зоозащите?

Двинин. В зоозащите? Нет. Почему вы спросили?

Гриджан. Да так. Надо бы пристроить одну хорошую псину в добрые руки.

Двинин. А какая порода? Доберман, лабрадор?

Гриджан. Да нет, на вид обычная дворняга. Лохматая, ласковая…

Двинин. Дворняга? Тогда сложнее. Почти невозможно.

Гриджан. Ничего. Пожалуй, я займусь этим сам.

КАРТИНА ШЕСТАЯ

Та же комната в квартире Зоси. В самом центре стоят Зося и Тамара. Негромко играет музыка с элементами латино. Зося в элегантном платье цвета металлик, с глубоким декольте. На Тамаре чёрный жакет и черные брюки. Строгий английский костюм, если не считать, что под жакетом не видно блузки. Они пританцовывают под музыку. На стене в траурной рамке портрет Виктора.

Женщины улыбаются и поглядывают друг на друга, словно дразня, подзадоривая…

Их руки сплетаются, губы тянутся навстречу. Они целуются, прикрыв глаза, в паузах улыбаются друг другу.

Тамара. Тебе хорошо, милая?

Зося опускает руки с плеч партнёрши, отстраняется. Тамара не по-доброму глядит на неё. Зося подходит к стене, снимает портрет Виктора и прячет за комод. Тамара смеётся и хлопает в ладоши. Зося с томной улыбкой подходит к ней.

Тамара. А у меня для тебя тоже подарок. ( Идёт к креслу, достаёт из сумки небольшой блестящий пакет, перевязанный алой ленточкой, подходит и протягивает Зосе.)

Зосе с любопытством развязывает ленточку и вскрывает пакет. В нём грушевидный стеклянный бокал. Зося вздрагивает.

Зося Мерзавка! Две недели хранила эту гадость. (Стремительно идёт в соседнее помещение, слышится звон стекла.)

Тамара хохочет. Зося возвращается, подходит к Тамаре и показывает ей кулак. Они улыбаются друг другу. Руки Тамары обвивают плечи Зоси. Они целуются и что-то щебечут друг другу. Постепенно их объятия становятся всё более жаркими, а поцелуи страстными.

Но при этом часто прерываются. Они то и дело отстраняются и поглядывают друг на друга с опаской.

ТЕМНОТА.

Декабрь 2016