Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Шаманские легенды народов Сибири: сюжетно-мотивный состав и ареальное распределение




страница1/34
Дата03.07.2017
Размер5.53 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования



«Российский государственный гуманитарный университет»


На правах рукописи

ДУВАКИН ЕВГЕНИЙ НИКОЛАЕВИЧ


Шаманские легенды народов Сибири:

сюжетно-мотивный состав и ареальное распределение

Специальность 10.01.09 – «Фольклористика»


Диссертация на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Научный руководитель –

доктор филологических наук,

профессор Е.С. Новик

Москва – 2011



Содержание
Введение……………………………………………………………………..
Глава I. Сюжетно-мотивный состав сибирских шаманских легенд: уровни описания и структура ………………………………………………………….

§ 1. Предварительные замечания

§ 2. Этиологические мотивы

§ 3. Происхождение шаманизма и деяния первых шаманов

§ 4. Становление и смерть шамана

§ 5. Шаманские силы, слабости и правила

§ 6. Борьба с противниками и помощь нуждающимся
Глава II. Ареальное распределение шаманских мотивов …………………

§ 1. Пансибирские шаманские мотивы……………………………………..

§ 2. Мотивы, сосредоточенные в Западной, Южной и Восточной Сибири

§ 3. Связи в области шаманской мифологии между Юго-Восточной Сибирью, Северо-Восточной Азией и Дальним Востоком ……………………

§ 4. Связи в области шаманской мифологии между Западной Сибирью, Северо-Восточной Азией и Дальним Востоком …………………………………

§ 5. Западносибирская группа мотивов …………………………………….

§ 6. Дальневосточная группа мотивов ……………………………………..
Глава 3. Проблема исторического формирования локальных вариантов шаманской мифологии в Сибири ……………………………………………….

§ 1. Сожжение шаманов: происхождение и распространение мотива

§ 1.1. Историография…………………………………………………

§ 1.2. Джунгарская гипотеза…………………………………………

§ 1.3. Монголо-тибетская гипотеза………………………………….

§ 1.4. Курыканская гипотеза…………………………………………

§ 2. Кетский цикл о Доге на общесибирском фоне………………….
Заключение…………………………………………………………….
Список источников и литературы……………………………
Список сокращений………………………………………………..
Приложения …………………………………………………………..

Приложение 1. Каталог мотивов сибирских

шаманских легенд……………………………………………………

Приложение 2. Карты………………………………………………..


ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы диссертационного исследования. Для культур многих регионов существуют исследовательские темы, которые без преувеличения можно назвать стержневыми. Как правило, они характеризуются наличием обширнейшей историографии, благодаря чему порой создаётся впечатление, что тема по своим узловым моментам исчерпана и остаётся заниматься лишь мелкими, уточняющими штудиями или же историографическими разысканиями (особенно если исследуемый феномен умер, исчез из культуры). Несомненно, что в сибиреведении такой центральной темой является шаманизм. Список исследований, посвящённых ему, измеряется многими сотнями – казалось бы, нет ни одной проблемы, которая не оказалась разобранной в десятках работ.

Тем не менее, и в таких темах иногда обнаруживаются пробелы, существенные для более глубокого понимания феномена и перспектив его дальнейшего исследования. На мой взгляд, в случае с сибирским шаманизмом этот пробел связан с так называемыми шаманскими легендами, многочисленными и малоизученными источниками.

Как известно, при исследовании сложных культурных явлений особое значение приобретает сравнительный анализ, поскольку он позволяет выявить те вещи, которые не улавливаются при работе с единичными традициями, и заново осмыслить уже известные факты, их причины и взаимосвязи. Сравнительная перспектива позволяет не только лучше понять отдельные черты, но дать более верную характеристику феномена в целом и определить его место в ряду других явлений культуры.

Комплексное исследование сибирского шаманизма предполагает тщательную работу с разными видами источников: этнографическими, иконографическими, фольклорными. Последние до сих пор слабо изучены в сравнительном плане, из-за чего многие вопросы остаются нерешёнными. Пока не будут известны сюжетно-мотивный состав и его структурная организация, ареальное распределение мотивов и то, есть ли среди них специфичные только для данной совокупности текстов, неясными продолжают оставаться локальные особенности, общие тенденции и границы между ними. Например, мы не можем говорить наверняка о специфике восприятия шамана в той или иной культуре, поскольку не знаем, что именно является особенным, а что общим для какого-то ареала или всего региона. Проверять это необходимо на максимально полном корпусе текстов, а главный фольклорный источник здесь – шаманские легенды.

В свете сказанного актуальным представляется сравнительное исследование сибирских шаманских легенд, подразумевающее, в частности, определение репертуара мотивов, а также границ их географического распространения. Детальный анализ этих материалов будет иметь существенное значение для изучения шаманизма на локальном (отдельная этническая группа) и региональном (сибирский регион) уровнях. Кроме того, результаты работы будут представлять интерес в более широкой перспективе, поскольку позволят в дальнейшем выяснить, как связан и насколько сопоставим феномен сибирского шаманизма с тем, что в антропологической литературе принято называть тем же термином при описании традиционных культур из других частей света (в первую очередь, Центральной Азии и Северной Америки).

Объект и предмет исследования. В качестве объекта исследования выбран шаманизм народов Сибири – один из ключевых социальных институтов в традиционной культуре региона. Предметом исследования является шаманская мифология и её локальные особенности, которые находят отражение в фольклорных источниках.

Цели и задачи исследования. Цель диссертационной работы заключается в изучении сюжетно-мотивного состава сибирских шаманских легенд и ареального распределения его компонентов. Реализация данной цели предполагает выполнение нескольких задач:


  • сбор и систематизация максимально полного корпуса текстов о шаманах, зафиксированных на территории Сибири;

  • создание каталога (указателя) мотивов;

  • описание сюжетно-мотивного состава сибирских шаманских легенд;

  • определение границ географического распространения мотивов и их групп;

  • выявление тенденций в ареальном распределении мотивов и обнаружение связей в области шаманской мифологии между различными ареалами.

Источниковая база исследования. Источниками диссертационной работы являются шаманские легенды, которые представляют собой большой корпус текстов сибирской несказочной прозы. Термин шаманские легенды нуждается в уточнении. Прежде всего, необходимо понимать условность, с которой в нём используется второй компонент. Легенды здесь не соответствуют полностью тому, что подразумевается под ними в контексте европейского фольклора (см. об этом [Левинтон 1988: 45]). Сибирские шаманские легенды разнообразны по своей жанровой принадлежности, поэтому в записях собирателей они называются как сказками, так и мифами, преданиями, быличками. Определяющими чертами этих нарративов являются их статус: носители традиции относятся к ним как достоверным, а центральной фигурой выступает шаман. Рассказы о шаманах могут быть отнесены не только к мифологическому времени первотворения, но и к историческому, точнее, квазиисторическому прошлому или даже к настоящему или недавно прошедшему времени, но не к условному сказочному времени [Новик 2004: 229-232].

В данный межжанровый корпус я не включаю рассказы шаманов о собственном становлении и своих камланиях (см., напр., [Попов 1936: 84-95; 2006: 37-40; Ксенофонтов 1992б: 169-173]), хотя иногда эти материалы также относят к шаманским легендам [Христофорова 2003]. На мой взгляд, автобиографии представляют отдельную группу текстов, требующую специального изучения. Автобиографические рассказы связаны с проблемой индивидуальной шаманской мифологии и зафиксированы в Сибири не так широко, как шаманские легенды, распространённые практически повсеместно.

Сказанное однако не означает, что среди рассказчиков шаманских легенд не могут быть шаманы. Встречаются записи, сделанные именно от них (см., напр., [Бохоли-Хара 1880: 89; Потанин 1883: 68; Пежемский 1936: 272-273 (текст 1); Лехтисало 1998: 10, 119]). Важнее здесь то, каким лицом выражается фигура основного героя. Шаманские легенды – тексты о шаманах, рассказываемые рядовыми носителями традиции, либо тексты, записанные от шаманов, но не о них самих, а о каких-то других шаманах. Шаманские легенды могут рассказываться и от первого лица, являясь при этом меморатами, но фигура шамана, непременно присутствующая в них, всегда выражается третьим лицом.

В Сибири существуют и другие фольклорные тексты, так или иначе связанные с шаманами. Шаманские легенды – лишь часть шаманских текстов; первые не покрывают вторые полностью, являясь особым типом, наряду с автобиографиями шаманов, песнопениями и родословными. Иногда шаманские тексты выделяются с помощью специального термина в рамках самой традиции. К примеру, бурятским бөөгэй түүхэ обозначаются шаманская родословная, легенды о происхождении и истории шаманских родов, а также отдельных знаменитых шаманов [Манжигеев 1978: 26]. Короткие рассказы о шаманских сверхъестественных способностях объединяются нганасанами в особую группу дюроманнынгодюроманны – «шаманские дюроманны» [Симченко 1996: 9].

Тексты шаманских легенд разбросаны по многочисленным изданиям XIX-XX вв., среди которых сборники фольклора, описания путешествий, отчёты об экспедициях, обобщающие этнографические работы и грамматики языков. Разные традиции представлены крайне неравномерно: от единичных текстов, например, у югов [Иванов, Топоров 1965: 137-138; Werner 1997: 264 (текст 17), 290-292 (текст 34)] и ительменов [Орлова 1999: 135-136] до нескольких сотен, записанных среди якутов (см., напр., [Ксенофонтов 1992а, б; Friedrich, Buddruss 1955/1987]).

Доминирующее место в корпусе занимают якутские и бурятские источники. Единственный опубликованный в России сборник шаманских легенд состоит главным образом из зафиксированных у якутов текстов, кроме которых включает эвенкийские и бурятские материалы [Ксенофонтов 1992а (перв. изд. – 1930)]. В целом специальная публикация шаманских легенд – случай редкий. Таковыми, помимо работы Г.В. Ксенофонтова, являются небольшие подборки хакасских [Кузнецова-Ярилова 1909], телеутских [Батьянова 1995], нанайских [Булгакова 2001; 2004], ульчских [Портнова 2008] и чукотских [Богораз 1899] материалов. Имеются два издания, в которые вошло несколько текстов, опубликованных прежде [Сем 2006: 453-479, 494-495; Friedrich, Buddruss 1955/1987].

Шаманские легенды изданы преимущественно в русских переводах. Число текстов, опубликованных на сибирских языках, сравнительно невелико – это в основном якутские (см., напр., [Эргис 1960; Алексеев и др. 1995]), кетские (см., напр., [Дульзон 1964: 188-195]) и эвенкийские источники [Василевич 1936; 1966], существуют также отдельные публикации на языке эскимосов-юпик [Рубцова 1954: 203-215 (текст № 14)], нанайском [Киле 1996: 426-427 (тексты № 63, 64)], югском [Иванов, Топоров 1965: 137-138; Werner 1997: 264 (текст 17), 290-292 (текст 34)], теленгитском [Яданова 2006: 95 (текст № 8)], шорском [Дыренкова 1940: 270-271 (тексты 37, 38), 290-293 (текст 63), 292-293 (текст 64), 326-327 (текст 91)] и некоторых других языках. Как правило, это издания-билингвы.

Есть основания полагать, что немалое число шаманских легенд хранится в фольклорных, этнографических и лингвистических архивах (см., напр., [Кляус 1997; Шагланова 2005; Бравина, Илларионов 2006: 14; Функ 2008: 176 (№ 1/05), 181-182 (№ 23/41), 182 (№ 24/42, 28/46), 183 (№ 32/51), 183-184 (№ 39/58), 185 (№ 46/72), 186 (№ 63/88), 187 (№ 68/93)]), однако этот вопрос требует особого рассмотрения. В своей работе я сосредоточился на уже опубликованных текстах. Архивные материалы привлекаются лишь факультативно. Учтены эвенкийские тексты из архива Лаборатории автоматизированных лексикографических систем НИВЦ МГУ и записи, сделанные во время полевых исследований, в которых я принимал участие: 1) лингвистическая экспедиция ЛАЛС НИВЦ МГУ и ИЛ РГГУ к сымским эвенкам и южным кетам (август-сентябрь 2009 г., п. Сым Енисейского р-на и п. Келлог Туруханского р-на Красноярского края, рук. – О.А. Казакевич), 2) фольклорно-этнографическая экспедиция ЦТСФ РГГУ к халха-монголам, олётам и дархатам (июль-август 2011 г., Центральная и Северная Монголия, рук. – А.С. Соловьёва). Тексты, записанные в последней экспедиции, привлекаются в диссертации в качестве сопоставительного и уточняющего материала.



История изучения проблемы. В историографии сложилась несколько парадоксальная ситуация. С одной стороны, есть большой корпус текстов о важнейших в Сибири магических специалистах, существует великое множество работ по шаманизму1. С другой, исследований, посвящённых непосредственно шаманским легендам, считанные единицы.

Не секрет, что в этнографическом плане народы Сибири изучены гораздо полнее, нежели их фольклорные традиции; поэтому ситуация, сложившаяся с шаманскими легендами, является отражением общей тенденции. Степень изученности здесь напрямую связана и с характером источников – публикация и исследование текстов о шаманах были сопряжены с трудностями из-за особенностей советской науки. Конечно, есть немало работ, в которых они упоминаются, используются в качестве иллюстративного материала, примеров, дополняющих выводы. Но этим ценность шаманских легенд как источника не исчерпывается.

Среди специальных исследований важнейшими являются труды Е.С. Новик [1978; 2004: 232-265]. Она установила, что тематически шаманские легенды распадаются на две группы: 1) легенды о шаманских чудесах, состязаниях, подвигах; 2) легенды о рождении первых шаманов, о получении шаманского дара, «биографии» великих шаманов прошлого и т. д. Эти группы сопряжены с основными формами шаманских ритуалов: первая – с камланиями и соревнованиями шаманов в силе, вторая – с церемониями шаманских посвящений и с обрядами почитания шаманов, ставших объектами культа [Новик 2004: 235].

Е.С. Новик детально исследовала легенды о подвигах и состязаниях шаманов и сопоставила их тексты с инвариантной структурой камланий [2004: 234-279]. Выяснилось, что сюжеты шаманских легенд строятся по преимуществу на взаимодействии, возникающем внутри одной из пар действующих лиц, в то время как в камланиях сюжет развивался как эстафетная палочка, связывающая поочерёдно три такие пары (действие в камланиях последовательно переходит от заказчика к шаману, от шамана к его духам-помощникам, от них к духу-хозяину или злому духу и так далее в обратном порядке) [Новик 2004: 267]. В зависимости от того, внутри какой именно из пар возникает взаимодействие и в каком (положительном или отрицательном) направлении оно развивается, можно выделить и соответствующие тематические группы, то есть классифицировать шаманские легенды по трём основным сюжетным типам:



  • легенды о шаманах-чудотворцах и о шаманах насылающих порчу (прямое и обращённое преломление первого сюжетно блока камланий);

  • легенды о состязании шаманов в силе, об их борьбе со злыми духами, об успешных или безуспешных попытках добыть в мире духов ценности для себя или для своего коллектива (прямое и обращённое преломление второго блока камланий);

  • легенды о возможности или невозможности людей использовать достигнутый шаманом результат в своих целях (прямое и обращённое преломление третьего блока) [Новик 2004: 267].

В то же время сюжеты шаманских легенд не исчерпываются этими типами, поскольку в базисную трёхчленную структур «действие → противодействие → результат» встраиваются подструктуры, ей изоморфные [Новик 2004: 267].

Работы Е.С. Новик являются единственными, в которых тексты о шаманах исследуются в широком сравнительном освещении. Немногочисленны и публикации, целиком посвящённые конкретным сюжетам и традициям. М.В. Пурбуева частично описала образ шамана в бурятском повествовательном фольклоре [2009; 2010]. Якутско-юкагирские тексты об оспе, в том числе её противоборстве с шаманами, анализируются в статье И.С. Гурвича [1974]. По его мнению, образ духа оспы был заимствован аборигенным населением от русских и приспособлен к местной демонологической системе. Сюжет сожжения шаманов, популярный на территории Южной Сибири, рассматривался в работе С.А. Подузовой и А.М. Сагалаева [1983], которые попытались дать ему историческое объяснение, основанное на сопоставлении содержания легенд с конкретными фактами позднесредневековой истории2. Знаменитая книга Г.В. Ксенофонтова [1992а] представляет собой крупнейший сборник шаманских легенд, ценность которого трудно переоценить, однако аналитики там по существу мало: комментарии касаются отдельных деталей (географических наименований, мифологических персонажей и т. п.) и некоторых проблем перевода, но не текстов как таковых3.



Теоретические и методологические основы исследования. Настоящая диссертация представляет собой работу сравнительно-исторического характера. В её основе лежат теоретические и методологические принципы региональных сравнительных, диалектологических и ареальных исследований в области фольклора и этнографии.

Метод регионального сравнения (regional comparison) особенно активно разрабатывался и применялся западными антропологами-африканистами ([Schapera 1953; Kuper 1979; Barnard 1996] и др.). Он основывается на признании того, что для лучшего понимания культурного явления необходимо его рассмотрение внутри системы других аналогичных явлений. Метод предполагает анализ феномена в сравнительной перспективе, который очерчивает круг переменных путём ограничения географических рамок сравнения. Причины и следствия, внешние влияния и внутренняя динамика – все эти и другие вещи могут быть поняты лучше в ходе регионального сравнения, нежели чем когда они анализируются изолированно и без учёта аналогий из родственных и соседних групп населения [Barnard 1996: 203-204].

Региональное сравнение является сравнением контролируемым. Это означает, что оно не только ограничивает материалы географически, но подразумевает их интенсивный анализ – тщательную обработку всего количества данных по региону, которые доступны исследователю. В ходе своей работы я исходил из необходимости максимального учёта материалов по каждой из групп коренного населения Сибири.

Одним из первых в отечественной науке, кто обратил внимание на широкие перспективы географических исследований в области фольклора, был В.М. Жирмунский [1927; 1932/2004]. Сильное влияние на него оказали работы немецких учёных, которые занимались картографированием элементов народной культуры. В.М. Жирмунский считал, что историко-этнографическая карта (фольклорная, диалектологическая), учитывающая в то же время проблему социальной дифференциации, позволит полностью раскрыть динамику культурно-исторического процесса, конкретную диалектику бытовых форм социальной жизни в исторических границах территориальных образований [1932/2004: 36].

Географические исследования в области народной культуры, несомненно, важны и для Сибири, однако общая ситуация здесь во многом отличается от характерной для Европы. Специфику обуславливают особые хозяйственно-культурные типы, отсутствие городов, огромные территории при высоком уровне мобильности населения и другие факторы. Некоторые важные для изучения европейских культур вопросы, в частности «gesunkenes Kulturgut», для аборигенной Сибири имеют второстепенное значение либо не актуальны вовсе. Исследование сибирских фольклорных диалектов предполагает решение многих иных проблем (например, проблемы палеосибирского субстрата в сложении этнографически зафиксированных культур).

Для проведения сравнительных исследований в области фольклора необходимо помнить, что фольклорная традиционная культура в своём конкретном наполнении всегда региональна и локальна [Путилов 2003: 156]. При этом дело здесь обстоит принципиально иначе, нежели с языком. Языковые диалекты неизбежно соотносятся с общенародным (общенациональным) языком – либо как реальностью, либо как перспективой их развития. Над диалектами, таким образом, существует явление более высокого порядка. Но общенародного фольклора, который бы стоял над фольклорными диалектами, ни в реальности, ни в исторической перспективе не существует [Путилов 2003: 158].

В целом же региональный подход ведёт нас в богатую область вариативности фольклорной культуры, разветвлённости традиций, множественности исторических типов выражения, а вместе с этим – в сферы этнической истории в её конкретике и сложности. Один из аспектов этого подхода – ареальные исследования, направленные на установление границ распространения фактов [Путилов 2003: 165]4. В случае с шаманскими легендами такими фактами являются мотивы, для систематизации которых необходимо составление указателя.

Как известно, цель большинства указателей – описание корпуса текстов, составление своего рода «навигационной карты» к ним [Неклюдов 2006: 31]. Всякий указатель, опирающийся на тексты фольклорной традиции (или традиций) моделирует эту традицию. Единицы, представленные в указателе, соотносятся с семантическими комплексами, которыми оперирует сама традиция, а классификация этих единиц соответствует связям, существующим между этими комплексами [Козьмин 2003: 106].

Самыми известными и популярными в среде фольклористов остаются по сей день индекс сюжетных типов Аарне-Томпсона, недавно переработанный и дополненный Г.-Й. Утером [Uther 2004], а также шеститомный указатель мотивов С. Томпсона [Thompson 1955-1958]. Оба они в то же время вызывают непрекращающуюся и вполне обоснованную критику (см., напр., [Мелетинский 1983; Пропп 1998: 11-14; Dundes 1962; 1997]).

Первостепенное значение для любых сравнительных исследований в области фольклора имеет каталог мотивов Ю.Е. Берёзкина [2011]. В настоящее время он включает сведения об ареальной дистрибуции около 1000 мотивов и основывается на обработке колоссального объёма источников – более 45 тыс. текстов со всего мира. Благодаря Ю.Е. Берёзкину, стало ясно, что мотивы при их панконтинентальной статистической обработке могут выступать как маркеры, по которым при корреляции с данными археологии и популяционной генетики прослеживаются древние миграции

Так как исследуемый мной материал состоит из текстов разных жанров, наиболее подходящей единицей описания, позволяющей разработать более детальную модель, является именно мотив. В определении мотива я следую, в частности, за разработками Ю.Е. Берёзкина и А.И. Давлетшина и понимаю под ним некую узнаваемую семантическую единицу наррации, которая персистирует от текста к тексту, от традиции к традиции [Berezkin 1999; Берёзкин 2000; 2002; 2003а; 2005; 2007; Давлетшин 2006].

Описание мотивного состава и создание на этой основе электронной базы данных представляется первым и необходимым шагом в сравнительном исследовании шаманских легенд. Следующими этапами будут (а) выяснение географической и этнической приуроченности разных мотивов и их наборов, (б) определение степени локальной вариативности в шаманской мифологии Сибири. Указатель, таким образом, должен послужить инструментом для дальнейших исследований, более глубоких и конкретных.

Собственно интерпретация результатов, полученных в ходе ареальных исследований, лежит уже за рамками фольклористики. Объяснение картины географического распределения фольклорных фактов – это проблема исторического характера, требующая привлечения и анализа других видов источников (археологических, этнографических, лингвистических, генетических и пр.). Фольклорные материалы сами по себе не могут рассказать о причинах того или иного собственного распространения, однако при корреляции с данными смежных дисциплин способны внести ценный вклад в исследование этнической истории и истории культуры.

Научная новизна диссертационного исследования. Новизна проведённого исследования заключается в следующем:


  • впервые сибирские шаманские легенды были проанализированы в столь широком сравнительном освещении. В ходе работы было систематизировано более полутысячи текстов, записанных на территории Сибири, и создан каталог (указатель) мотивов;

  • массовая обработка материалов позволила определить и описать сюжетно-мотивный состав, который характерен для легенд о шаманах;

  • установлены границы ареального распределения более 120 шаманских мотивов. В мотивном репертуаре был выявлен общий для региона пласт, т.е. получены сведения о мотивах, которые имеют пансибирский характер. В то же время определены черты, особенные для рассказов о шаманах в отдельных ареалах и традициях;

  • прослежены специфичные связи в области шаманской мифологии между различными ареалами и этническими группами;

  • предложен и применён метод установления terminus ante quem для мотивов шаманских легенд.

Структура работы. Диссертационная работа состоит из введения, трёх глав, заключения, списка источников и литературы, а также приложений, которые включают (1) каталог (указатель) мотивов сибирских шаманских легенд и (2) карты.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

  • Шаманские легенды народов Сибири: сюжетно-мотивный состав и ареальное распределение