Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сергей самаров чвк «волкодав» «тени» исчезают в полночь роман




страница4/17
Дата06.07.2018
Размер3.28 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Бывший старший лейтенант Иващенко на занятия по взрывному делу так и нее вернулся. Лесничий даже слегка обеспокоился, потому что в Москве все интенсивнее шли разговоры о гриппе, и было бы обидно понести такую потерю, еще не начав операцию. Тем более, что вся операция в этот раз была завязана именно на личности Иващенко. Едва дождавшись окончания очередной академической пары часов, Лесничий поспешил на второй этаж. И, заглянув в свою комнату, Сергей Ильич застал Виктора Юрьевича лежащим на кровати с «PlayStation Vita» в руках .Инструкция к игрушке лежала рядом на тумбочке, но ее Иващенко, видимо, уже прочитал, и теперь просто играл. И так увлекся новым для себя занятием, что на приход Лесничего даже внимания не обратил, и даже никакого вопроса не задал. Игрушка не только что-то показывала на мониторе, но еще и издавала звуки. Впрочем, достаточно негромкие. Тем не менее, можно было понять, что «волкодав» в своей жизни, видимо, еще не навоевался, и продолжал воевать в какой-то компьютерной игре. Однако такое увлечение своего заместителя командир боевой группы «волкодавов» одобрить, естественно, не мог, поскольку оно шло во вред делам служебным. – Не заболел, случаем – спросил командир. – Нет, – коротко ответил Иващенко, продолжая играть. – Тогда какого хрена занятия пропускаешь Виктор Юрьевич сердито засопел носом, но промолчал. А игрушка в его больших руках продолжала издавать слабые звуки настоящего боя. – Я тебя спрашиваю! – уже сердито спросил Лесничий. – Не уподобляйся «вертухаям» из лазарета, – подвел итог Иващенко. – Через двенадцать минут начинается очередная пара, будь любезен присутствовать, – сказал Сергей Ильич, резко развернулся, и вышел из комнаты. Иващенко из-за закрытой двери услышал, как командир сказал, видимо, самому себе: – Натуральный дурдом… И только после этого встал, не переставая играть. Но, все же, армейская дисциплина в бывшего старшего лейтенанта, наверное, вселилась прочно, если не навсегда, и воспитанное чувство ответственности взяло ве5рх над собственными эмоциями, он вздохнул, и перед дверью игрушку выключил. Закрыл дверь на ключ, и двинулся к лестнице. Командир группы «волкодавов», в принципе, и не сомневался, что Иващенко придет на занятия. Виктор Юрьевич пришел, и даже пришел раньше времени, но по дороге где-то перехватил бывшего лейтенанта Суматоху, и все оставшееся время перерыва они вдвоем просидели за дальним столом, разбирая что-то в расширенной инструкции. Наверное, с инструкцией от продавца, рассчитанной, в основном, на детский ум, Иващенко уже успел познакомиться. Та инструкция, как помнил Лесничий, была в виде книжечки. Инструкция о встроенных функциях игрушки была простой принтерной распечаткой, скрепленной степлером. Над ней и сидели Иващенко с Суматохой. Однако, когда вошел преподаватель, Иващенко инструкцию убрал к себе в карман, и пересел за стол к Лесничему. – Извини, Сергей Ильич. Я просто в роль вживаюсь. Актер из меня никудышный, приходится прочно входить в мной же придуманные привычки. Работа такая… – Вживайся, но об остальном не забывай, – мягко ответил командир. Вроде бы назревающий конфликт был исчерпан, так и не успев начаться… Как командир группы, Лесничий считал, что он обязан вникать во все дела своих подчиненных. Естественно, когда речь шла о служебных делах. Исключение составлял штатный сапер «волкодавов» бывший лейтенант Редкозуб. Еще перед первой командировкой Сергея Ильича предупредили о сложном и заковыристом творческом пути Редкозуба, считающегося непревзойденным специалистам по хитрым взрывным устройствам. Но в дела Редкозуба Лесничему посоветовали не соваться, если он хочет, чтобы сапер придумал и воплотил в жизнь что-то оригинальное и, естественно, действенное. Редкозуб не умеет рассказывать то, что хочет сделать. Он только сам, внутри себя ощущает это. И любая попытка давления со стороны начальства внутренний творческий процесс нарушает, и тогда Редкозуб становится банальным изготовителем простейших взрывных устройств, и не более. Таким, какие в каждой роте спецназа ГРУ имеются. Поставив саперу задачу, Лесничий в дела Редкозуба не совался. И уже в первой командировке сапер показал, что он способен придумать, начав действовать издалека, в итоге получив весьма высокий результат. Лесничий в него поверил, и решил даже не пытаться в дальнейшем соваться в деятельность Редкозуба, полностью положившись на него. Он просто знал, что сапер группы свою работу выполнит. Конечно, и остальные «волкодавы» свою часть работы выполнят всегда на «отлично». Иначе смысла не было бы вытаскивать их всех из-за колючей проволоки, и собирать в одну ударную группу. Но все же знать, кто на что способен, и кому что следует поручить – было необходимо. Именно из этих побуждений после окончания занятий, используя последние светлые часы дня, Лесничий пошел на стрельбище базы вместе с Величко. По совету снайпера командир захватил с собой и свой бинокль с прибором ночного видения. Вообще у Лесничего было два бинокля. Один с подключаемым прибором ночного видения, второй с подключаемым тепловизором. Но Величко знал, что говорил, когда выбрало первый бинокль. И Сергей Ильич сразу понял, для чего ему нужен именно такой. Тепловизор воспринимает только тепловые лучи, исходящие от любых объектов. В боевой обстановке, в первую очередь, рассматриваются тепловые излучения от объектов биологически-активных. То есть, живых, и, частично, от тех, что при работе греются, и тоже излучают тепло, как, например, компьютер или трубка мобильного телефона, пусть и спрятанная в карман или даже в плотный чехол, или даже обычные наручные электронные часы, имеющие аккумулятор. Правда, такое слабое тепло не каждый тепловизор уловить в состоянии. Точнее будет сказать, что редкий тепловизор это тепло определит. Но особо чуткие все же улавливают. Сергей Ильич читал про такие разработки французских ученых. Правда, пока еще не ставших оружием, и используемых только в научных центрах при проведении сложных и тонких опытов. Прибор ночного видения же работает по иному принципу. Даже по двум принципам. По первому, ему необходима хотя бы небольшая природная или искусственная подсветка, а потом электронно-оптический преобразователь покажет в прицеле, как на экране, то, что невооруженным глазом не видно. Согласно второму принципу, ПНВ имеет инфракрасную или даже лазерную светодиодную подсветку, и сам освещает то, что не выделяет тепла. Мишень тепла не выделяет, следовательно, ее в тепловизор не видно. Будь мишень толстой и жесткой, горячая пуля застревала бы в ней, и сама показывала бы, куда попала, как бывает при боевой работе снайпера, когда хорошо видно в прицел «горящую» рану. Тогда тепловизионный прицел наиболее удобен. Но на стрельбище базы ЧВК «Волкодав» мишени были простыми фанерными, которые пуля пробивает насквозь, и уходит в песчаный заградительный вал. Более того, максимальная дистанция, с которой можно было бы испытывать винтовку на стрельбище, равнялась километру. С этой дистанции обычно испытывали пулемет или гранатомет для стрельбы навесом. То есть, полностью показать, на что новый патрон способен, стрельбище в любом случае не позволяло, а делать специальное стрельбище для одной винтовки было нерентабельно, хотя в будущем и можно было сделать какую-то вышку с позицией для стрелка. Тем более, трудно определить результат стрельбы в темноте. Искусственное освещение мишеней еще не было подготовлено, хотя планировалось это сделать, и именно потому Величко предложил командиру взять и автомат с закрепленным на нем тактическим фонарем. В принципе, можно было бы автомат и не брать, решив обойтись только одним фонарем, но здесь сработала, видимо, привычка не пользоваться фонарями вручную. В боевой обстановке лук фонаря включается кратковременно, и сразу за этим следует выстрел. Светить, чтобы отыскивать цели – это себя под обстрел подставлять. При этом сам Лесничий прекрасно понимал, что фонарь «держит» точку на дистанции чуть меньше трехсот метров, и как раз эта точка в состоянии осветить всю мишень. А это значило, что ему придется выходить за позицию стрелка, лучше всего, сбоку, чтобы не слышать беспокоящий свист пули над головой, и подсвечивать мишень, чтобы Величко имел возможность проверить новую винтовку при ночной стрельбе. Учебные мишени, в отличие от противника, не имеют способности быть видимыми в тепловизионном прицеле, и подсвечивать их обязательно. – Что сначала проверять будешь – поинтересовался командир, когда снайпер занял самую дальнюю от мишени позицию, на бугре, где недавно для тренировочной стрельбы прямой наводкой был установлен АГС «Пламя»1, сейчас вместе со станиной вывезенный на склад. Гранатомету, конечно, километр – дистанция не предельная. Но кто сказал, что стрелять всегда приходится с предельной дистанции! – Начну я, пожалуй, с кучности. С прежним стволом отдача, конкретно, была изначально иная. Валериан Викторович не все рассказал. Здесь, я вижу, поменялось много главного – на прикладе дополнительно установлен усиленный глушитель отдачи. Просто так его делать не будут. Значит, отдача предполагается усиленная. Оно и понятно, патрон намного мощнее. Но не это главное. Хочу посмотреть, как ствол будет отбрасывать. На самом стволе, посмотри, пламегаситель совершенно новый. На нем все не так, как на старом. Здесь что-то, я подозреваю, сделано, как на «Глоке»2 с индексом «С». Знаешь такой – Знакомились. Там, если правильно помню, на затворе-кожухе стоит интегрированный компенсатор реактивного типа. Две дырки. И в самом стволе две дырки. При выстреле, когда затвор сдвигается, дырки совпадают, выходящие газы работают на полставки миниреактивным двигателем-тормозом, и не дают стволу вверх взлетать. Так Я не ошибся – Точно так. А здесь, конкретно, проще сделали. Отверстия расположили на пламегасителе. И не просто вверху, у чуть левее, чтобы выброс стреляной гильзы толчка не давал. В дополнение к существующим отверстиям. Я так соображаю, это вообще что-то новое в оружейной технике. Хорошо, если работает так же, как на «Глоке»… – Пробуй… – Опробую, пока светло. Пульт системы управления мишенями находилась рядом, под куцей навесной крышей. Сергей Ильич привел в готовность мишени на километровой дистанции, и включил автоматику. Три поясные мишени имели каждый раз разные, случайно выбираемые миникомпьютером промежутки между подъемами, и поднимались то по одной, то парно, то все три сразу. Только по две-три секунды держались в поднятом состоянии, потом ложились. – Приступай! Лесничий поднял бинокль, и поймал сразу все три мишени в момент одновременного подъема. Четыре выстрела раздались очень быстро. По звуку такую стрельбу можно было принять на автоматическую. Тем не менее, командир знал, что винтовка «ORSIS» стреляет только одиночными выстрелами. Но Величко славился своей быстрой стрельбой, и быстро освоил биатлонный способ передергивания затвора большим пальцем, хотя здесь затвор был тяжелее, и несравненно более тугим, чем на биатлонных винтовках. Первые две пули поразили самую правую мишень. Бинокль показал, что пули легки чуть ли не в одну точку. По крайней мере, так близко, что проломили большую дыру в фанере, с двух сторон покрытой тонкой фольгой, и прорвали саму бумажную мишень, хотя обычно пули просто оставляют в ней дырки. Сказался, видимо, большой калибр пули. Обе дырки были в месте условного сердца. Двум другим мишеням досталось по пуле в условную голову. Если бы снайпер промахнулся, мишень бы опустилась. А попадание, замкнув пулей на сотую долю секунды фольгу на мишенях, отключало автоматический режим, и можно было спокойно рассмотреть, куда пуля угодила. Рассматривали одновременно и снайпер, и командир. Первый смотрел через мощную «оптику» винтовки, отключив за ненадобностью тепловизор, второй пользовался биноклем, так и не включив еще прибор ночного видения. Темнеть уже начинало, но темнота подступала не настолько быстро, чтобы ничего не увидеть без ночных приборов. – Хорошо отстрелял, – дал оценку Лесничий. – Мне нравится твой темп. Я лично с таким темпом у снайперов не встречался. Впечатление такое, что ты не целишься. – Винтовка, конкретно, хорошая. Патрон хороший. Отдача почти не чувствуется. Компенсатор на пламегасителе с задачей справляется. Стрелять можно долго, пока магазин не опорожнится. Только цели подставляй. Место попадания вижу сразу. Искать не требуется. Величко предпочел оценивать не свои навыки снайпера, а предоставленное ему оружие. – Что сейчас – Сейчас попробую по одной мишени магазин отстрелять. Что получится – Работай. Сергей Ильич вернулся к пульту управления, сначала поднял к глазам бинокль, потом заставил подняться одну из двух оставшихся нетронутыми мишеней. Автоматику отключать не стал. Было просто интересно, сколько выстрелов успеет сделать такой скорострельный снайпер, как Величко, за две-три секунды. Впрочем, если он сразу попадет, то пуля замкнет слои фольги, и мишень не будет опускаться. И бинокль показал, как все пять патронов магазина были отстреляны один за другим без промаха. Мишень не опустилась, а на ее поверхности отчетливо просматривался небольшой круг, очерченный пятью точками – это были места попадания. – Ну, что скажешь, командир Величко сам знал, как он отстрелял. Прицел прекрасно показал ему все, что требовалось увидеть. Но все же спросил мнение Лесничего. – Я думаю, стреляй ты с большим магазином, ты проломил бы в мишени дыру1… – Я надеялся сделать ее с пяти выстрелов, но взял, видимо, слишком большой круг. – А можно было бы стрелять теснее – Без проблем… Я, конкретно, просто привычное упражнение выполнял. Правда, раньше делал это из других винтовок с другой дистанции. У того же «винтореза» пуля такого же калибра, но патрон намного слабее. И на трехстах метрах скорость уже теряет, и мишень проламывает. Эти пули просто пробивают мишень на тысяче метров. По моим ощущениям, на полутора тысячах они будет вести себя, как пуля «винтореза» на трехстах. – А в первой стрельбе ты мишень проломил… – напомнил Лесничий. – Там пули легли тесно. Мог бы и здесь, при желании, все пять пуль положить теснее. Просто не рассчитал. Не предвидел, что они так скорость сохраняют. – Уговорил. Что теперь – Теперь чай попьем. Через десять минут стемнеет, буду опробовать стрельбу в темноте. Не думаю, что прицельность сохранится больше километра. Но испытать дистанцию нам негде. Пусть Волошин на своем полигоне испытывает. А нам дана будет возможность только в Новороссии. – А глушитель сюда поставить нельзя – кивнул командир на винтовку. Как опытный военный разведчик, Сергей Ильич всегда предпочитал скрытные действия, позволяющие наносить противнику урон, оставаясь невидимым и неслышимым. Видимо поэтому в спецназе ГРУ нашли свое применение многие экзотические виды оружия. Например, тот же арбалет из средневекового оружия с помощью современных технологий превратился в мощное боевое оружие, с пятидесяти метров пробивающее бронежилет четвертого уровня защиты. Да тот же самый лук, уже около века считающийся оружием спортсменов или охотников, нашел собственную нишу. Или самодельные «стрелки» 1, часто применяемые еще в Афганистане. По сути дела, это были стрелки от игры в дартс. Но сделаны были так, чтобы стали не игрушками, а опасным оружием. В том же Афганистане хорошо тренированные бойцы спецназа ГРУ с десяти метров ночью одним броском «стрелки» снимали часового, поразив того или в глаз, или в горло. – Я скорость пули не знаю, но, по ощущениям, по отдаче приклада, раза в три скорость звука превышает. Значит, даже тактический смысла ставить нет2. – Ну, и обойдемся. Жалко, чай с собой не захватили. Сейчас на воздухе хорошо бы с лимончиком… Как профилактику от простуды… – Я, командир, таких ошибок, конкретно, с детства уже не допускаю, улыбнулся Величко, и вытащил из большого кармана небольшой термос из нержавеющей стали, свинтил пластмассовую крышку, налило туда чай, и протянул командиру. – Снайпер стрелять не сможет, если у него пальцы замерзнут. Хоть небольшой термос, но я всегда в холод предпочитаю носить в кармане. Здесь всего кружка помещается. Но я согласен поделиться. Из крышки термоса шел пар. Чай, в самом деле, был горячим, и с лимоном. Лесничий сделал два глотка, хотел вернуть снайперу, чтобы пить «по кругу», но тот уже начал делать маленькие глотки из самого термоса. Пока они расправлялись с чаем, почти совсем стемнело. Крышку от термоса Лесничему пришлось отдать, и отправиться ближе к мишени, чтобы в темноте подсветить ее тактическим фонарем. Процедура эта была привычной и для командира, и для снайпера, хотя тоже требовала уточнений: – Точкой освещать – Лучше рассеянным светом. «Лунным»3. – Тогда придется ближе подходить. – От точечной подсветки толку мало. Все равно, что на свету стрелять. – Хорошо. С пультом управления сам справишься – А что там, конкретно, справляться… Одна мишень осталась непораженной. Я сразу ее и поставлю. Без автоматики. – Постарайся не оставить группу без командира. И над головой у меня не стреляй. Обычно мне это не нравится. – Держись левее. У меня пули зигзагами не летают. Даже если учесть, что пули незнакомые. – Рикошета не будет – Даже если и будет случайный. Но не на сотню же метров! Лесничий ушел. Темнело скоропалительно, и уже на половине дистанции ему пришлось включить закрепленный на автомате тактический фонарь, чтобы освещать себе путь, и не спотыкаться в темноте. Фонарь был включен на градацию рассеянного ближнего света, то есть, на предельно слабую визуальную фиксацию издалека. И Величко, наблюдая за командиром, скоро потерял его из вида, и находил только в те моменты, когда Сергей Ильич желал проверить, не сбился ли он с направления, переключал фонарь на мощный точечный луч, направленный вперед. Привычные с первой командировки коммуникаторы «Стрелец», обеспечивающие группу связью, «волкодавы» на стрельбище не взяли. Комплекты были в опломбированном складе, и ради часовых занятий вскрывать склад не хотелось. Более того, комплекты коммуникатора вот-вот могли забрать в лабораторию, чтобы возвести их в ранг полной системы. То есть, довести до полной комплектации и создать высокий уровень функциональности. Это переводило коммуникатор из разряда средства связи внутри группы в полную разведывательно-ударную систему управления и связи1. Возможно, в лаборатории уже закончили работу. Не получив инструкций, вмешиваться в процесс формирования системы или прерывать его ради короткого момента удобства на учебном стрельбище не стоило. И потому командиру, когда он вышел на нужную позицию, пришлось точечным лучом, как прожектором, нарисовать в небе крест, чтобы показать свою готовность. А потом, переключив фонарь на «лунный свет», найти им уже стоящую в готовности мишень, фонарь вместе с автоматом зафиксировать в направлении, и поднять к глазам бинокль. И почти тут же раздались выстрелы снайпера. С такой дистанции они уже не казались излишне громкими. Более того, звук выстрела словно бы растягивался по горизонту, растекался, и трудно было определить точку, откуда стреляли. В этом случае даже боевой опыт Лесничего не мог помочь. Виной всему был профиль местности. Звук любит распространяться по ровному месту или по низинам, и не любит преодолевать преграды, рикошетя от них, и меняя направление. Звук, по сути дела – это такая же волна, как и в море. Стрельбище со стороны базы «волкодавов», словно валом, было огорожено. С этого вала и велась ученая стрельба, в основном, гранатометная. И звук предпочитал вдоль вала распространяться, и не утруждать себя преодолением даже несложных препятствий. А за первым, самым высоким валом, следовал следующий, чуть менее высокий, дальше – еще один и еще, и все постепенно понижались, пока не превращались в обычные низкопрофильные брустверы. И такая череда преград заставляла звук выстрела растекаться по сторонам, не приближаясь к мишеням. Да и вообще почти с километровой дистанции определить место, с которого производился выстрел, было сложно даже при абсолютно ровной поверхности, никак звук не глушащей. А такую поверхность можно было бы найти, разве что, на стадионе. Но даже футбольное поле не тянется на километр. То есть, применение дальнобойной винтовки можно было бы считать безопасным делом для снайпера. Это было главное, что хотел узнать командир боевой группы «волкодавов». В мастерстве же самого снайпера Сергей Ильич даже не сомневался… ГЛАВА ПЯТАЯ Следующий день, согласно расписанию боевой подготовки, был посвящен индивидуальным занятиям, и потому легче было без ущерба для общего дела «выцепить» кого-то по необходимости из учебного класса. Когда идет общая подготовка, преподаватель не будет для кого-то отдельно повторять пропущенную тему. А при индивидуальной подготовке необходимое легче наверстать, потому что там и планы все индивидуальные. Но, прерывая индивидуальные занятия одного «волкодава», полковник Селиверстов одновременно прерывал и индивидуальные занятия поочередно то командира боевой группы, то его заместителя. Иногда, правда, возникала необходимость отрывать и того, и другого. Так, например, случилось, когда полковнику по внутреннему телефону позвонил из лабораторного корпуса Андрей Вячеславович, и сообщил, что привезли все необходимое для установки на робот, комплектующие и драйверы, в том числе, и для дополнительного оборудования. И пригласил Селиверстова к себе вместе с людьми, которые и будут работать на дополнительном оборудовании. Естественно, они должны были бы принести с собой то, с чем им предстояло работать. Полковник попросил перенесли встречу на десять минут позже, чтобы попасть в перерыв между занятиями. Андрей Вячеславович согласился, но при этом предупредил, что перерыва в любом случае не хватит не только для первичного обучения, но даже для тестирования системы, связанной с «Пластуном». Пришлось Георгию Игоревичу договариваться с преподавателями, что их слушатели вернутся в класс, как только смогут освободиться. Преподаватели имели опыт в подобной работе, понимали, что процесс подготовки всегда почему-то идет не по утвержденному плану, и всегда имеет свои особенности, которые планом предусмотреть просто невозможно, и не возражали. Кроме того, они сами прекрасно ощущали, что во многих вопросах, которые они «волкодавам» втолковывали, сами «волкодавы» были большими, чем они, практиками. А практика всегда имеет преимущество перед чистой теорией, поскольку теория без практики мало что может дать, а практика без теории все равно в боевой обстановке действенна. Можно сто раз объяснить человеку, как правильно и безопасно поставить «растяжку», и он все равно рискует подорваться при первой же установке. А можно просто один раз показать, и дать в дальнейшем устанавливать самому, и это будет работать всегда безотказно. В лабораторном корпусе, куда полковник Селиверстов привел Иващенко, Лесничего и Суматоху, их всех уже заждались. Специалисты, в первую очередь, занялись ставшей уже любимой игрушкой Иващенко. Разобрали корпус, скопировав предварительно установленную дистрибьютором пломбу. Пока в другом кабинете готовили свой аппарат для пломбирования, специалисты сменили старый довольно простой экран на сенсорный, который, кстати, не всегда был таковым, но становился сенсорным после определенного скрытого сложного способа включения, исключающего случайные действия постороннего лица. Это была вообще новинка, разработка лаборатории ГРУ, но, как и большинство подобных новинок, она не подлежала процессу патентования, поскольку использовалась в оперативных нуждах. «PlayStation Vita» имела, грубо говоря, официальный слот для дополнительной карты памяти, с помощью которой можно было загружать в базу новые игры, в том числе, и сетевые, играть в которые возможно было через систему связи «Wi-Fi». То есть, приемо-передающее «Wi-Fi» устройство уже было установлено производителем, и это не должно было вызвать подозрения. После установки в память определенных, специально для этого написанных драйверов, «PlayStation Vita» превращалась во вполне точный передатчик, в котором включалась сенсорная клавиатура, способная работать с обыкновенным стилусом, который заменял не вызывающий никакого подозрения простой карандаш с ластиком на конце. Ластик и выполнял роль стилуса. Сам карандаш при этом Иващенко должен носить в специальных креплениях-петлях записной книжки. Книжку ему тоже тут же вручили. Карандаш был достаточно жестким и остро отточенным. Такие карандаши в спецназе ГРУ всегда считались отличным, и не привлекающим лишнего внимания оружием. Карандаш при умелом ударе способен не только войти противнику в глаз или пробить сонную артерию на горле, как его чаще всего и используют, но и воткнуться в тело сквозь матерчатую верхнюю одежду. Естественно, пробить шинель или бронежилет карандаш был не в состоянии, хотя при достаточно резком и сильном ударе бронежилеты скрытного ношения, относящиеся к категории «№1» и «№2» пробить удавалось, как и пуховый бушлат старшего офицерского состава. Солдатские бушлаты старого образца, где в качестве подкладки используется вата, удар карандаша выдерживали, оставляя на теле только синяк. Современные солдатские бушлаты и бушлаты младших офицеров, что с синтепоновой подкладной, были не лучше пуховых, и пробивались без проблем. Короче говоря, Иващенко получил первое спецоружие для новой командировки. Хотя это спецоружие и было простейшим и примитивным, оно от этого не переставало быть опасным. Но только в умелых руках. Неумелые руки даже с ножом или с пистолетом не справятся. Причем, оружие было двойного назначения – являлось, одновременно, и техническим оборудованием разведчика. При потере карандаша его можно было заменить другим таким же. Ластик на конце вполне справлялся с обязанностями стилуса. Можно было бы вообще без стилуса обойтись, но монитор на «PlayStation Vita» был слишком мелким, и клавиатура занимала большую его часть. А сам бывший старший лейтенант Иващенко обладал такими пальцами, что был в состоянии одновременно нажимать на мелкой клавиатуре по пять – шесть знаков. Группа «волкодавов», которой и будут в итоге предназначены сообщения Виктора Юрьевича, имела в своем составе шифровальщика. Но, шифровальщик не мог справиться дополнительно и с обязанностями дешифровальщика, с которыми, как правило, не справляются даже самые мощные в мире суперкомпьютеры. А текст при наборе пальцем Иващенко приходил бы такой, что его требовалось бы обязательно дешифровать. Кроме того, в «PlayStation Vita» установили датчики GPS и ГЛОНАСС, почти такие же, как датчики «Пластуна», и дающий точные координаты местонахождения, что было немаловажным делом. Хотя передача координат осуществлялась только тогда, когда работала система «Wi-Fi», а если система работала, то Иващенко сам мог сообщить свое местонахождение. Но все же это было дополнительное удобство, которое при каких-то ситуациях могло сгодиться. Сам Виктор Юрьевич, если говорить мягко, с тихим ужасом смотрел на разобранную игрушку, не будучи в уверенности, что ее сумеют собрать так, что она не проиграет в функциональности. Однако, игрушку не просто собрали, но даже поставили на нее пломбу, ничем не отличающуюся от изначальной, которую пришлось вскрыть. И тут же дали Виктору Юрьевичу в руки для апробации. Но он апробировал не новые функции, а только игровую систему, сразу занявшись одной из предустановленных игр. И отвлечь его от этого стало возможным только тогда, когда Андрей Вячеславович вручил Иващенко две карты памяти. Первая, с желтой узкой наклейкой, несла в себе записи дополнительных игр, втора, с более широкой желтой наклейкой, обеспечивала «PlayStation Vita» виртуальной клавиатурой и всеми необходимыми дополнительными функциями. – Тайник для карт памяти сделаем в пряжке брючного ремня, – пообещал Андрей Вячеславович. – У нас уже есть такой опыт. Хороший и надежный тайник получается. Иващенко, кажется, это интересовало мало. Он уже вставил карту памяти с новыми игрушками, и с придирчивой внимательностью просматривал их. Полковник Селиверстов хмурился. Командир боевой группы «волкодавов» улыбался одними глазами. Он уже слышал, что Иващенко так вживается в роль, и потому не беспокоился, что его заместитель может из-за игрушек повредиться умом. Что было вскоре же и доказано. – Кто будет контролировать настройки на случай сбоя – спросил Андрей Вячеславович строго, сохраняя собственный деловой настрой, и не обращая внимания на серьезную игровитость Иващенко. Может быть, даже понимал, что это напускное и искусственное. Селиверстов молча показал на штатного компьютерщика группы Суматоху. Тот согласно кивнул, признавая свои функциональные обязанности. Андрей Вячеславович тоже кивком дал команду одному из своих помощников. Тот протянул обе руки. Значит, дошла очередь и до ноутбука хакера. Правда, там корпус вскрывать необходимости не возникло, хотя он и не был опломбирован, И Суматоха сам многократно забирался в его «потроха». Просто с дисков установили несколько эксклюзивных программ и драйверов для управления самим «Пластуном» и его составляющими периферийными устройствами, в том числе, и устройством управления пистолет-пулеметом «ОЦ-22». – Надо на полигон ехать, – сказал Андрей Вячеславович. – Испытывать будем… Полковник Селиверстов послушно вызвал машину. Микроавтобус подошел к крыльцу меньше, чем через минуту. Но испытания начались до того, как добрались до полигона. Андрей Вячеславович подсоединил к ноутбуку Суматохи пульт дистанционного управления, и они вместе вышли на крыльцо. Остальные последовали за ними. Но оглядывались, и наблюдали, как дежурный по лаборатории открывает перед роботом двери, а тот благополучно переезжал пороги, и двигался к выходу вполне уверенно, хотя к пульту управления никто не прикасался. Андрей Вячеславович объяснил: – У «Пластуна» включены одновременно датчики GPS и ГЛОНАСС. Не могу сказать, на какой он ориентируется. Но он может и без датчиков ориентироваться – для этого у него есть лазерное сканирующее устройство, с помощью которого «Пластун» в состоянии искать свободный путь. Но так, боюсь, он мог бы и по всем кабинетам лаборатории прогуляться. Наверное, все-таки, по датчикам едет. Я задал только конечную точку – на крыльце. И он приехал. Теперь посмотрим, как со ступенями справится… Ступени, впрочем, не напугали «Пластуна». Большие колеса и глубокий ход подвески каждого колеса позволили роботу спуститься, и подъехать напрямую к дверям микроавтобуса. Но сейчас Андрей Вячеславович уже управлял движением с помощью джойстика. – Стрелять по водителю не будем – скороговоркой пошутил Андрей Вячеславович. – После того, как вернемся, – мрачно подхватил шутку Иващенко, двумя руками удерживая свою «PlayStation Vita», словно кто-то грозился лишить его игрушки. Это уже значило, что он не терял контроля за окружающим его. Водитель Ринат рассматривал робота с иной точки зрения. – Эта штука в машину не поместится. Нужно задний ряд сидений снимать, да и то едва ли. Может, лучше прицеп взять Далеко ехать – На полигон, где стрельбище, – показал рукой полковник. – Тогда лучше с прицепом. Я думал, в Москву. У меня на прицеп с собой документов нет. – Долго это – Две минуты… – Ринат уже сел за руль. Прицеп, как помнил полковник, стоял у ворот со стороны базы. Машина вернулась через три минуты. – Фаркоп подтянуть пришлось, – ворчливо пожаловался Ринат. – Слегка разболтался. Придумают эти немцы… Какой-то выдвижной… А мне это надо Стоял бы уж намертво. Въедет кто сзади, только свою машину пополам развалит. У меня на этот случай уже был опыт. В мою старушку «Оку» новенькая «Мазда» въехала. Мне ничего, только заднюю дверцу оцарапало, а ей и радиатор, и решетку, и бампер развалило, и даже крышку капота помяло. А мой фаркоп даже не зашатался. Не умеют немцы на Россию ничего делать… – Пусть на Украину делают, – высказал свой вывод Иващенко, и на глазок прикинул размеры прицепа. – Поместится. Только под колеса что-нибудь подложить надо, чтобы не катался там. – У него тормозные диска, чуть не такие же, как сами колеса, – успокоил Виктора Юрьевича Андрей Вячеславович. – На вертикальной стене стоять будет. – Если только железнодорожными костылями прибить, – дал все же свою мрачную оценку Иващенко. Его мрачность не проходила. Хотя игрушку ему вернули без поломок, беспокойство бывшего старшего лейтенанта все же не прошло даром. Робота загрузили без проблем. Он не был слишком тяжелым. Тот же самый пульт управления позволил поставить «Пластуна» на стояночный тормоз, блокирующий все шесть колес одновременно. Иващенко все же посомневался, и попробовал руками сдвинуть робот в прицепе. Но тот стоял прочно. Тормоза держали, хотя и не на вертикальной стене. Поскольку снимать сидения не пришлось, в микроавтобус поместились все. Ехать до полигона недалеко. Для испытания Лесничий выбрал то же самое место, откуда вечером стрелял из своей новой винтовки снайпер группы Величко, и показывал Ринату, куда следует ехать. Проехать дальше на микроавтобусе «Фольксваген», в принципе, предназначенном больше для асфальта, чем для преодоления насыпных валов полигона, было возможно, но риск был излишним и, скорее всего, ненужным. «Пластуна» выгрузили, и поставили на все шесть колес. Андрей Вячеславович попросил Иващенко вместе с игрушкой отойти в сторону сначала на пятьсот метров, вставить рабочую карту памяти, и дать сигнал координат, потом отойти еще на пятьсот метров, сигнал повторить, и, в третий раз, произвольно выбрать дистанцию, и еще раз повторить сигнал. Пока Виктор Юрьевич отходил, «Пластун» успел отъехать вперед за несколько поперечных холмов, и был уже не виден испытателям. Управление велось все тем же джойстиком. Суматоха открыл и загрузил свой ноутбук. Включил нужную программу. И сразу доложил: – Есть сигнал «Wi-Fi». Пока только от робота… Иващенко еще шел, измеряя расстояние шагами. Каждый шаг его длинных ног был, наверное, равен метру. Впрочем, шаги Виктора Юрьевича никто не считал, кроме, наверное, его самого. Наконец, Иващенко остановился, повозился с «PlayStation Vita», и махнул рукой. Полковник Селиверстов воспользовался стандартным артиллерийским дальномером, и удовлетворенно констатировал: – Ровно пятьсот метров. Виктор Юрьевич, оказывается, не только потраченные патроны считать умеет. Это меня радует. – Есть второй сигнал «Wi-Fi», – доложил Суматоха. – Идёт от «PlayStation Vita». Дает координаты. Накладываю на карту. Есть наложение. Насколько я воспринимаю визуальное положение Иващенко, сигнал точный. – Отстучите ему сообщение. Пусть сначала ответит письменно, потом переходит на новое место, – распорядился Андрей Вячеславович, взявший на себя командование тестированием. Суматоха встал на колени, поставил на землю ноутбук, и быстро начал стучать по клавиатуре двумя пальцами. Сообщение, видимо, ушло сразу, потому что, едва Суматоха закончил набор текста, Иващенко минуту «колдовал» над своей техникой, потом снова махнул рукой, и двинулся под острым углом к первоначальному направлению в сторону. Он не стал удаляться по земляному валу, не желая оставаться на виду у других испытателей. Но спустился на нижний уровень так, чтобы быть невидимым. И, похоже, снова начал считать свои широкие шаги. Ждали все, смотрели на Суматоху, а тот смотрел в монитор. – Написал он – Одно слово. «Понял». Краток, как древний римлянин. – И тем утешил. Учится пользоваться… Некоторое время длилось молчание. Иващенко считал шаги до следующей точки. – Есть сигнал, – прозвучало, наконец. – И координаты снова сбрасывает. Перехожу на карту. Измеряю, – Суматоха комментировал свои действия. – Как по линейке. Отошел на пятьсот метров. Что ему написать – Пусть дальше переходит. Вплоть до километра, – подсказал Андрей Вячеславович. – Я уже перегнал в его сторону «Пластуна». Суматоха так и не вставал с первого раза, как встал на колени, и поставил на землю ноутбук. И сразу отстучал сообщение. – Он принял, ответ набирает неприлично долго. Не умеет стилусом работать. Или просто клавиатура непривычная. Потренироваться надо бы… – Потренируется, – пообещал за своего заместителя Лесничий. – Это простое действие. Главное, освоил работу с сенсорным экраном. – Главное, что вся техника работает без сбоев, – сказал Андрей Вячеславович. – Мы в полевых условиях ее еще не испытывали. И «Пластун» стал хорошим передаточным звеном. – Написал, что мы его загоняли… На километр отойдет, если только мы потом за ним машину подгоним. – Подгоним. Пусть отходит, – пообещал Андрей Вячеславович. В это время «подала голос» трубка смартфона полковника Селиверстова. Полковник глянул на монитор, и ответил сразу. – Полковник Селиверстов. Слушаю вас, товарищ генерал. Так… Так… Мы сейчас на полевых испытаниях. Да. Новинки техники апробируем. И как так получилось Одновременно А между собой они общались Так… Да, это неприятность. Я понял. Будем искать… Полковник убрал трубку Смотрел он при этом задумчиво себе под ноги, но ничего никому не сказал. Испытания приближались к завершению первого этапа, и Селиверстов, видимо, не желал прервать процесс. И потому, так ничего и не сообщив, хмуро поднял голову. – Что теперь – Стрельба… – напомнил Андрей Вячеславович. – Сергей Ильич, распоряжайся… – приказал полковник. Лесничий подошел к Суматохе, и заглянул в монитор ноутбука. – Где «Пластун» На карте покажи… Суматоха показал. Командир отошел в сторону, к ближайшему спрятанному под навесом пульту управления мишенями, Не долго пульт рассматривал, определяя, какую мишень ему необходимо поднять. – Егор Петрович, готовьсь... Суматоха и без того сидел в расслабленном напряжении. Он сильно склонился над ноутбуком, стоя перед ним на коленях. Поза, конечно, была не такой же удобной, как, например, сидя за столом. Тем не менее, Суматоха не стал даже просто садиться на землю, чтобы поставить ноутбук себе на колени. Он, кажется, намеренно искал для себя наименее удобную позу, чтобы испытать, как сможет действовать в сложных обстоятельствах. То есть, поступал, как нормальный офицер спецназа ГРУ, который желает на занятиях найти наибольшие трудности, чтобы в боевой обстановке их не испытывать. Это была общепринятая практика спецназа военной разведки. – Понял. Включил камеру с датчиком движения. Наведение будет осуществлено автоматически. Я только виртуальный спусковой крючок нажму. Готово. Лесничий нажатием своей кнопки поднял мишень. Тут же раздалась очередь пистолет-пулемета. Мишень было видно всем. И все заметили, что она после стрельбы не опустилась. Значит, было попадание. Сергей Ильич поднял бинокль, посмотрел в места попадания. Грудная мишень была поражена в область «головы». – Нормально. Меня устраивает. Кроме автоматического, как я понимаю, есть и ручной режим Будем пробовать – Я готов, – ответил Суматоха. Лесничий поднял следующую мишень. Но было потеряно время на ее поиск и на прицеливание. Короткая очередь прозвучала тогда, когда мишень уже опускалась. И она не остановилась. Это означало промах. Сказалась, видимо, непривычка к методу прицеливания. Лесничий не стал снова поднимать ту же самую мишень, а поднял мишень с противоположной стороны от первой, пораженной. В этот раз очередь не позволила мишени опуститься. Лесничий посмотрел в бинокль. Поражена была левая часть мишени. Больше плечо, чем грудь. Но так и должно было быть, потому что стрельба велась под острым углом. Не предупреждая, командир боевой группы поднял снова ту мишень, что избежала своей порции пуль. На сей раз Суматоха стрелял не хуже автоматики. И тоже все пули легли в район головы мишени… Микроавтобус поехал за Иващенко. Полковник Селиверстов жестом пригласил Сергей Ильича отойти в сторону. Лесничий догадался, что Георгий Игоревич желает сообщить что-то о полученном звонке. – Слушаю, товарищ полковник. – Неприятные известия. – Я по вашему лицу понял. Что случилось – Те два парня из «Тени», которых мы надеялись «расколоть» в вопросе дислокации их отряда… – Да, помню… – Одновременно умерли в следственном изоляторе ФСБ. «Тень» имеет длинные руки, если даже туда смогла добраться. Их командир, я думаю, умеет правильно читать обстановку. – Да, видимо, подполковник Шилохвостов свое дело знает, и для нас это опасный противник. Но, теперь… – Теперь мы можем до скончания века бегать по всей Украине в поисках места дислокации отряда. СВР включила всю свою агентуру. Наша агентура уже давно трудится в поисковом режиме. Результатов пока не видно. Что думаешь делать – Что прикажут, товарищ полковник. Хотя, по моему мнению, искать лучше на месте. Там нам и ополчение помочь в состоянии. Нам что было изначально известно – Изначально было известно два места дислокации «Тени». После каждого провала это место менялось. Где они сейчас могут быть, никто не скажет… – Я продумаю ситуацию, составлю план поисковых мероприятий, поищу наиболее вероятные варианты. Но мне для этого требуются все материалы по «Тени», что есть у нас в распоряжении. Все, что огни делали, где делали, и что намереваются сделать, если и такие данные есть. И все личные данные на подполковника Шилохвостова. То есть, уже на полковника Шилохвостова. Правда, полковника уже не нашей армии, но это дела не меняет… – Есть кое-что. Я скопирую тебе не «флешку», занесу вечером в комнату. Я понимаю, какие трудности нам новое положение преподносит, но ты постарайся написать убедительный план. Иначе, я боюсь, нас просто не допустят до операции. – Я постараюсь, товарищ полковник. У меня уже есть кое-какие мысли. – Выкладывай. Два ума всегда лучше. – Погибшие парни не могут рассматриваться, как террористы – Конечно, нет. – У нас по закону родственникам не выдаются тела уничтоженных террористов. Значит, их могут отдать родственникам – Я понял тебя. На похороны обязательно прибудет кто-то из командования «Тени». Но это работа для агентуры СВР. Однамко, ты это тоже в план включи. Еще что-то – «Тени» должны были ликвидировать троих собственных депутатов, которые не поладили с главой Чечни. Есть новые данные по этому вопросу – Наш МИД поторопился выступить в объявлением этих данных. Боюсь, теперь уже ликвидация откладывается. И «хвост» мог бы получиться хороший… – Буду соображать, что еще, товарищ полковник...
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

  • ГЛАВА ПЯТАЯ