Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сергей самаров чвк «волкодав» «тени» исчезают в полночь роман




страница15/17
Дата06.07.2018
Размер3.28 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ – Что-то сильно вы здесь, на мой вкус, перестарались… Перетопили… – вернувшись в палатку, перед которой стряхнул с ног снег, налипший на обувь, дал Иващенко оценку заботам Николы Синицы, сидящего на корточках перед печкой, и подсовывающего за дверцу очередные короткие мелкие поленья. В палатке было жарко настолько, что сразу начинало гореть лицо. – Натуральная парная… – Мы люди, в отличие от тебя, южные, – лежа на спине, забросив руки за затылок, ответил Стас Волк. – Нам много тепла нужно. – Я тоже родом не из Оймякона, – возразил Иващенко. – А Оймякон – это где – блеснул интеллектом Рысь. – Поселок в Якутии. Полюс холода земли. – А откуда ты – продолжил расспросы Синица. – С Кубани. – С Краснодара – Станичник. – Казак – Во многих поколениях. – А кубанские казаки против нас тоже воюют Вместе со спецназом ГРУ – Спроси, что полегче, – сказал, как рукой отмахнулся, Волкодав. – Я на той стороне фронта не был. Не знаю, кто там воюет. Хотя, если бы спецназовцы вместе с казаками воевали, они уже взяли бы Киев… – Многие так обещают. – Кто-то обещает, и не делает, а кто-то не обещает, но делает. Иващенко повесил на столб бушлат, вытащил из кармана «PlayStation Vita», и завалился на свою кровать. Он уже давно привык играть лежа. Так, по крайней мере, никто не сможет подсмотреть, что у него на мониторе. Игрушка звучно пищала при каждом действии. – Решил нервы нам испытать – спросил Волк. – Каким образом – Игрушкой своей… Писком этим… – А ты нервный – Не то слово. Я – психопат… – Заметно, – не отрываясь от игры, констатировал Волкодав. – Только на психопатов у меня в каждом кулаке по смирительной рубашке имеется. Для некоторых персоналий держу. – Теперь я понимаю, за что на тебя «вертухаи» в тюремном лазарете взъелись, – Волк подтвердил мнение Иващенко о том, что молодой компьютерщик, собиравший по просьбе Шилохвостова данные на него в Интернете, все, что сумел запомнить, разболтал. – Здесь, я вижу, своя сеть «Wi-Fi» есть, – констатировал Волкодав, выключая звук. – А ты откуда знаешь – просил Рысь. – У меня на игрушке своя стоит. Определяет наличие другой сети. Пароль запрашивает. – И в Интернет выходить можешь – Рысь проявил заинтересованность. – Могу, значит, с твоей помощью жене пару слов черкнуть – Нет. Игрушка только с другой игрушкой связаться может. Чтобы через сеть играть. И больше никакого Интернета. Здесь играет кто-нибудь – А хрен знает, кто здесь во что играет… – недовольно сказал Волк. – Я вот, например, кроме «крестиков-ноликов», других игр и не знаю. Ах, да… Еще в детстве в «морской бой» играл… Виктор Юрьевич продолжал играть уже без звука. Причем, играл не слишком внимательно, и потому неудачно. Но мысли его были о другом. Его соседи по палатке разговаривали только на русском языке. Даже между собой. И это было, видимо, не актом вежливости по отношению к Волкодаву, а обычной привычкой. Возможно, они были русскими. Или хотя бы двое из них. Или же их обязали говорить только по-русски, потому что готовили для работы в России. Последнее мнение казалось наиболее вероятным, потому что все трое разговаривали с каким-то не очень внятным акцентом, который не позволял определить родину соседей. Может быть, это была родина того, кто обучал их русскому языку Такой вариант тоже нельзя было исключать. И вообще, хорошо было бы сфотографировать каждого из троих, и передать фотографии своим. Впрочем, фотографии двоих садистов уже имеются. А фотографии других и не обязательны, поскольку задача стоит конкретная – отряд «теней» уничтожить. Да и нет возможности фотографировать. Игрушку снабдить фотокамерой никто не додумался. Хорошо хоть, не додумались игры убрать. И Иващенко играл. От этого занятия пришлось оторваться только один раз, чтобы в большом брезентовом кармане на брезентовой же стене найти удлинитель, подключить его к розетке электропитания, а к удлинителю подключить зарядное устройство. Но и во время зарядки на «PlayStation Vita» можно было продолжать играть, чем Иващенко опять и занялся. Но перед возвращением к игре вытащил из внутреннего кармана записную книжку, из записной книжки карандаш, и игру продолжал уже с помощью импровизированного стилуса. В палатке было три окна – с каждой стороны, кроме той, где был расположен вход. В окнах с плотными брезентовыми рамами были вставлены не нормальные стекла, а куски давно уже пожелтевшего от солнечных лучей оргстекла. Но даже желтизна не мешала понять, что на улице, согласно времени суток, установилась плотная вечерняя темнота. А это значило, что группа «волкодавов» уже должна быть поблизости, в состоянии уже оказаться поблизости, и вот-вот может выйти с Иващенко на связь Чтобы потом лишний раз не вставать, и не привлекать к своим действиям внимания, Виктор Юрьевич заранее заготовил стилус. И дождался таки мигания на мониторе иконки «Wi-Fi». Это значило, что «Пластун» со своим «Wi-Fi» коммуникатором подобрался к стенам бывшей метеостанции вплотную, и искал связи с Волкодавом. Внешне, если со стороны посмотреть, Иващенко как лежал раньше, так же и продолжал лежать, как играл раньше, так же и продолжал играть. Он же сам, словно поправляя брючный ремень, заранее отработанным незаметным со стороны движением вытащил из пряжки карту памяти, и вставил ее в слот «PlayStation Vita», после чего легкими манипуляциями превратил игрушку в компьютер двусторонней связи. Соседи видели только то, что Волкодав играет. А он тем временем читал сообщение Лесничего о бегстве из-под стражи Олега Черловского. И тут же, после напоминания о Черловском, всплыло в памяти удлиненное лицо этого майора украинской армии, вспомнилась его манера говорить по-русски, и тот же самый акцент. И опять подумалось, что это акцент местного преподавателя русского разговорного языка, которому все слушатели невольно вынуждены подражать. Но тут же, в дополнение, вспомнилась долговязая и жилистая фигура Черловского, ростом разве что совсем немного уступающего Иващенко, вспомнилось его имя – Олег, и это совместилось в памяти с отсутствием задней стенки у кровати, выделенной Волкодаву, раньше этой кроватью пользовался Олег с позывным Хвощ. Рост, имя, факт провала именно в Москве – все это давало возможность предполагать, что Иващенко лежит на кровати, которой раньше пользовался Черловский. Возвращение Хвоща принесло бы Иващенко мало приятных минут. И вероятность того, что майор Черловский сгорел в машине при попытке перейти границу утешала мало. Шансы были пятьдесят на пятьдесят. В машине мог оказаться и Хвощ, мог оказаться и другой высокий человек. И наличие остатков камуфлированного костюма раскраски «Multicam» тоже ни о чем не говорило. Такой костюм могли носить и другие люди. Ответить Иващенко не успел. Со стороны дверного полога пахнуло ветром. Волкодав поднял взгляд. В палатку вошел подполковник Анатольев, и бросил на тумбочку рядом с Иващенко прозрачно-розовую папочку-файл с какими-то бумагами, чтобы стряхнуть с себя снег. Соседи встали, как положено вставать при появлении старшего по званию. Иващенко остался лежать, и не выпустил из рук «PlayStation Vita». Но нажал клавишу ответа, и на сенсорной клавиатуре надавил ластиком карандаша на букву «х». Многократно отпечатанная, она означала экстренный разрыв связи. Следующая клавиша отправила сообщение на ноутбук Суматохи. После чего Волкодав вполне естественным, и внешне привычным жестом почесал себе затылок, отвлекая внимание от самой «PlayStation Vita», и тут же невидимым движением ногтя другой руки надавил на слот игрушки. Слот тут же выдавил на пару миллиметров карту памяти, а два ногтя других пальцев карту вытащили из слота. Осталось только незаметно сунуть ее под пряжку ремня в специальный контейнер, что сразу же и было сделано. Сеанс связи прервался, а на мониторе «PlayStation Vita» заметна была только незавершенная игра. – Снег вообще-то лучше на улице стряхивать, – строго и недовольно, как провинившемуся подчиненному, подсказал Иващенко. – Зима не так давно и началась. Настоящий снег только сегодня и пошел. А что до этого было – непонятно. Привыкать к снегу надо Во всех его возможных проявлениях. В том числе, и в таком… – у подполковника Анатольева было, видимо, прекрасное настроение. Но он тут же перешел на серьезный деловой тон, и даже серый цвет его глаз стал темнее, а взгляд сосредоточеннее. – Я к тебе, Волкодав. Полчаса назад разговаривал с Шилохвостовым. Он сообщил, что ты дал согласие. Я принес тебе основные документы, которые тебе следует подписать. Там же отдельно есть перечень документов, которые ты должен написать собственноручно. Автобиографию, и прочее. Я написал представление, чтобы тебя приняли на должность, и присвоили тебе звание капитана, а полковник уже сам будет договариваться, чтобы ты сразу майором стал. Это он по своим каналам сделает. У меня таких полномочий нет, как и возможностей. Документы должны быть готовы завтра к обеденному времени. Мы машину в министерство отправляем. Заодно и документы уедут. Напиши, что надо, и подпиши, что надо только подписать. – Карандашная подпись сгодится – спросил, издеваясь, Иващенко, показывая свой карандаш с ластиком на конце. – Смеешься что ли – подполковник Анатольев был настроен на деловой тон, и ждал того же от Волкодава. – Или ты в жизни писал только на стенах туалета пальцем – У меня ручки нет. Оставь свою. – Я тебе выделю, – щедро пообещал Волк. – Я недавно про запас сразу пять штук купил. – Но тут же не забыл поправить себя. – Как все напишешь, вернешь. Не забудь… Иващенко согласно и сердито кивнул, глядя в мелкий монитор «PlayStation Vita», и, отложил на кровать карандаш, время от времени продолжая действовать кнопками джойстика. И словно бы всем своим видом никому не советовал отвлекать его от наиболее важного сейчас для него самого дела. О важности для него этого дела интересующиеся могли легко узнать из Интернета. Но оторваться пришлось, потому что входной полог снова откинулся, и вошел еще один человек, появления которого в палатке никто, наверное, не ждал. Виктор Юрьевич только мельком стрельнул взглядом, и сразу оценил ситуацию, в которой он оказался. – Заждались меня – спросил, войдя почти торжественно, майор Олег Черловский. – Или уже ждать перестали Напрасно. Я живучий, как таракан… Не под каждый каблук попаду… Тут Хвощ увидел ноги Иващенко, свесившиеся с его кровати прямо в тяжелых башмаках, и протяжно повторил: – Не под каждый каблук… – видимо, каблуки Волкодава произвели на него впечатление. Он всмотрелся в лицо Волкодава, и сам удивился: – А мы с этим парнем уже, кажется, встречались. Это «волкодав»… – Да, это Волкодав. Виктор Волкодав, – согласился подполковник Анатольев. – Наш новый сотрудник. Если вы знакомы, тем лучше. Не подеретесь из-за кровати… Иващенко поднялся рывком, одним движением переведя тело из лежачего положения в стоячее, и во время этого подъема успев ухватить остро отточенный карандаш, который до этого положил рядом с собой на кровать. – Подеремся, но по другому поводу. – Подеремся, – категорично подтвердил Иващенко, и, не дожидаясь какого-то разбора ситуации, ударил карандашом в глаз подполковника. Карандаш через глаз почти без сопротивления вошел глубоко в мозг. В принципе, можно было бы попробовать придумать вариант оправдания, пока Черловский не успел объяснить, где и когда они встречались. Это могло бы пусть и не помочь, но как-то сгладить ситуацию. Причем, это оправдание требовалось придумать и просчитать заранее, как только Виктор Юрьевич получил сообщение от Лесничего, потому что выдумывать что-то на ходу было сложно, и легко было ошибиться. И вообще сейчас в голову ничего не шло, кроме каких-то бытовых вещей, а бытовые сюжеты едва ли могут служить оправданием убийства. Самое главное, Иващенко не знал, в каких городах был по дороге в Москву Черловский с напарником. Можно было бы придумать историю с какой-то подлостью, которую они ему устроили, но слишком велика была вероятность прокола как раз из-за недостатка информации, из-за незнания маршрута, которым «тени» двигались к Москве. Конечно, проще всего было бы говорить о встрече в самой Москве, но Иващенко ни словом не упомянул, что добирался до границы через Москву, и в материалах из Интернета нет об этом ничего. Более того, чтобы попасть в Москву после побега, Иващенко требовалось двигаться от границы, а не в сторону границы с Украиной. Этот момент у любого здравомыслящего человека сразу вызвал бы подозрение. Все эти мысли промелькнули в голове Волкодава за пару секунд, пока все четверо присутствующих в палатке людей еще не среагировали, и не пришли в себя от такого неожиданного поворота событий. Первый реакцию продемонстрировал Волк, который видел, как Иващенко перешел из лежачего положения в стоячее, и повторил то же самое с небольшим изменением. Он из лежачего положения перешел сразу в прыжок, бросившись на Волкодава, но Иващенко успел сделать шаг в сторону и назад, и Волк просто летел мимо. Волкодав успел все же сказать фразу: – Акелла1 промахнулся на охоте… Волк вынужден был приземлиться на четыре конечности, не поднявшись, развернулся, и Иващенко, не позволив ему подняться, сделал простейшую «вертушку», и ударил каблуком в брегму2. Но, уходя от атаки Волка, Виктор Юрьевич невольно оставил у себя за спиной Рысь и Синицу. Рысь сразу прыгнул, как настоящая рысь, и сзади обхватил Волкодаву горло. В этом не было бы ничего страшного, потому что от такого нападения избавиться можно было без проблем, совершив вращательное движение изогнутым корпусом, нанося одновременный удар локтем в печень напавшему. Иващенко уже начал делать это, когда опять же сзади под колени ему бросился Синица, цепко ухватив двумя руками за ноги. Силы Виктора Юрьевича были еще не растрачены, и он, может быть, сумел бы вывернуться из двойных объятий, но тут в руках у Анатольева появился уже знакомый пистолет-пулемет «Мини-Узи», и опять очередь ударила под ноги «волкодаву». А потом и ствол уперся в живот. Если бы еще ноги были свободны, можно было бы ими ударить на опережение, и обезоружить подполковника «теней». Но ноги вырвать из объятий Синицы было невозможно. Он был, похоже, бывшим борцом, и держал цепко и, можно сказать, профессионально. Из этой хватки вырваться никак не удавалось. – Что с ними – Анатолий Анатольев кивнул на Черловского, из глаза которого все еще торчал карандаш, и на лежащего лицом вниз Волка. – А ты не видишь – спокойно ответил Иващенко. – Хвощ – покойник. Волк – скорее всего, парализован. Остаток жизни, надеюсь, в постеле проведет. Ты, думаю, тоже где-то рядом с ними будешь. Золотая середина… – Я – удивился украинский подполковник, и самодовольно улыбнулся. – Пугать меня не надо. Я не из пугливых… – А я не из болтунов. Если обещаю, делаю. Второй раз ты мне своей «пукалкой» мешаешь… – кивнул Волкодав на пистолет-пулемет подполковника. – Третьего раза я дожидаться не буду. Полог палатки резко отлетел в сторону, и внутрь вместе со снегом ворвалось трое с автоматами наперевес. Видимо, среагировали на очередь, данную Анатольевым, но среагировали не слишком торопливо. А следом за ними в палатку вошел полковник Шилохвостов. Юрий Юльевич молча посмотрел на тело Черловского, пошевелил голову приходящего в сознание, и пускающего слюнявые пузыри Волка, выпрямился, и буднично спросил подполковника: – Что произошло – Черловский вернулся. Я здесь как раз был. Они узнали друг друга. И Волкодав сразу ударил Хвоща карандашом в глаз. – Хвощ что-то сказал Про знакомство. – Не успел сказать. Назвал только по позывному. Волкодав… – По позывному… – задумчиво повторил Шилохвостов. – Понятно. Будем разбираться. – Пусть СБУ разбирается. Это их компетенция… – категорично сказал Анатольев. – Ладно. Ты своим знакомым сам позвонишь – У меня только служебные номера есть. – Утром позвони. Чтобы утром и приехали. А пока… В «дежурку» его. В каморку за углом. За решетку. И часового поставить. Обеспечь часового, Анатолий. Найди кого-нибудь несговорчивого. – У него два пистолета на спине за поясом. Хорошо, не дали ему возможности выхватить… Караульные, пришедшие вместе с полковником, быстро вытащили пистолеты. – Да, хорошо, что не успел, – думая о чем-то своем, заметил Шилохвостов. – Я помню, что он на бегу без промаха с двух рук стреляет. Птиц в лет из пистолета бьет… – Могу провести мастер-класс, – предложил Виктор Юрьевич. На его шутку никто не отреагировал. Караульные защелкнули на руках Иващенко наручники, обыскали его бушлат, и просто набросили арестованному на плечи. Потом стволами подтолкнули «волкодава» к выходу. Перед тем, как на улицу выйти, Иващенко обернулся, нашел глазами Анатольева, и сказал: – Не забывай, что я слов на ветер не бросаю. Жди встречи… – Или… Иди… – посоветовал подполковник раздраженно, но все же и обеспокоенно. – Он тебе что-то пообещал – спросил Шилохвостов. – Убить обещал. – Значит, убьет, – спокойно и без тени сомнения утешил полковник подчиненного, отключил от розетки, и забрал с кровати «PlayStation Vita» вместе с зарядным устройством, и вышел вслед за караульными… – Ключи надо взять, – сказал один караульный, видимо старший. – Они у дежурного. – Понял. Не оставляйте его, – распорядился Шилохвостов. – С собой возьмите. Пусть и дежурный на него посмотрит. Все равно расспрашивать будет. Пусть и увидит. И потом втроем дождитесь, когда Анатольев часового пришлет. Так Иващенко сначала отвели в караульное помещение, чем вызвали его легкое удивление и непонимание. Вообще-то полковник Шилохвостов опытный военный разведчик. И обязан понимать, что ни к чему арестованному, который наверняка попытается убежать, видеть, где располагается караул, какими средствами наблюдения он обладает. Тем не менее, полковник приказал, и его отвели в караульную комнату. Раньше Иващенко не знал даже, где это помещение находится. Оказалось, на первом этаже кирпичного здания, рядом с входом – сразу направо по коридору. Одна стена большой комнаты была полностью увешана мониторами. Туда передавались данные с видеокамер внешнего наблюдения. За мониторами постоянно наблюдали трое, что было, на взгляд Иващенко, откровенно лишним, потому что обычно камеры подобного типа работают не в постоянном режиме, а имеют датчики движения, и включаются только после получения сигнала от датчика. Тот же датчик подает звуковой и визуальный сигнал наблюдателя, который и должен следить за определенным монитором. Из комнаты дежурного вела дверь в соседнюю, полутемную комнату, где располагалась, видимо, отдыхающая смена. Сколько человек стояло на внешних постах и вообще были ли такие посты, понять по камерам было невозможно. Скорее всего, внешних постов даже и не было. Просто ни к чему было их выставлять. Тем не менее, какую-то информацию Виктор Юрьевич получил, и даже постарался запомнить то, что показывали камеры, находящиеся не в спящем режиме. И не увидел ни одного полностью темного монитора. В такой снегопад все датчики движения срабатывают, если их не отключить. Может быть, их даже и выключили, чтобы не пищали не переставая, и не мигали сигнальными лампочками. Но камеры что-то показывали, хотя снегопад изображение портил. Однако хоть что-то рассмотреть и запомнить было возможно. И Иващенко, воспользовавшись неосторожностью полковника, запомнил. Дежурный офицер, в самом деле, расспрашивал у караульных подробности, которые они и не знали. Пытался и самого Иващенко расспросить, но тот просто отвернулся. Как раз в это время прибежал, запыхавшись, немолодой часовой, присланный подполковником Анатольевым. Неприлично широкоплечий, с лицом пьяного быка и с вытаращенными козлячьими глазами. Усы отъявленного запорожского казака свисали чуть не на живот. Злобно посмотрел на Иващенко, и больно ткнул его в ребра стволом автомата. И в дополнение попытался даже кулаком ударить, но от кулака Виктор Юрьевич легко убрал голову в сторону. Если удара не боишься, если смотришь ему навстречу, всегда видишь, куда кулак летит, и успеваешь голову убрать. – Где такого идиота нашли – спросил «волкодав» дежурного. – Я ведь могу, не снимая наручников, его за секунду на инвалидность отправить. Мне терять нечего. – Ответите его, – приказал дежурный своим караульным. – И инвалида к нему близко не подпускайте. Нам только третьего покойника не хватало… Иващенко увели. Немолодой часовой и на улице снова пытался ударить пленника, но один из караульных просто толкнул самого часового автоматным стволом, как тот толкал пленника. Бронежилет, к сожалению, не позволил тому ощутить всю жесткость такого удара. – Не слышал, что дежурный по базе сказал Если мы отвернемся, он тебя сразу уделает, и тебя хоронить придется. Не лезь без дела… – Я таких слонов с двух ударов укладывал. Я еще в советское время мастером спорта по боксу был. Ну, если не мастером, то кандидатом-то точно был. Мне только звание не дали, потому что я всегда на улице дрался. А этого лося уделал бы сразу… – Так слона или все же лося Угомонись, – потребовал караульный, и еще раз сильно ткнул часового автоматным стволом. На сей раз ствол угодил подмышку, где бронежилет не защищал. Тот внял голосу разумного ствола. – Спасибо, браток, – шепнул Иващенко тихо караульному. За углом здания находилась маленькая комнатушка-кладовая, где были сложены метла и широкие пластиковые лопаты для чистки снега, и несколько металлических совковых лопат. Караульный торопливо осветил содержимое комнатушки от стены до стены, словно проверил, нет ли здесь другого выхода, и выключил фонарь. Дверь была металлическая. Иващенко запустили за порог, на дверь набросили металлическую тяжелую поперечную скобу, навесной замок закрыли, и ключ передали часовому. – Не вздумай открыть, и к нему зайти… – предупредил часового все тот же караульный. – Хотя, если есть желание, я против не буду. Хотя бы выпьем на поминках… Пока за дверью слышались пререкания и хвастовство глупого часового, Иващенко нащупал ближайшую к себе метлу, отмотал кусочек проволоки, которым метла связывалась, и отломил. Отмычка была голова. Осталось сделать малое, открыть замок наручников. Сделать это на чужих руках было бы предельно легко. Но Виктор Юрьевич был человеком костистым, с мощными запястьями, и стальные браслеты обхватывали запястья крепко и плотно. Пришлось изворачиваться, терпеть боль от врезающегося в тело металла, и делать дело. И дело было сделано за двадцать секунд…
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17