Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сергей самаров чвк «волкодав» «тени» исчезают в полночь роман




страница14/17
Дата06.07.2018
Размер3.28 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ



Комбат Надкалиберный приехал за рулем грузовика. И приехал с большим опозданием. Величко с разведчиками батальона уже замерз, дожидаясь его внизу, рядом со зданием шахтоуправления. Само слово «шахта» на Величко действовало плохо. Ему казалось, что из-под земли тянет сквозняком. И потому приезду грузовика все обрадовались. Но сразу постарались рассмотреть. Лобовое стекло кабины было пробито пулями. Очередь, видимо, была длинная, и потому пошла наискосок, справа налево и вверх.

Надкалиберный сразу и сообщил:

– На бандитов нарвались. Засада. Три человека в черной униформе. Дали по кабине очередь. Водитель ранен. Я его в госпиталь отвез. Но он молодец, раненый, не растерялся. Они на дороге встали, думали, мы тоже с испугу остановимся. А водитель прямо на них поехал. И газанул. Очередь дали, а отскочить не успели. По ним проехал.

– «Нацики»? – спросил пожилой разведчик ополчения.

Форма такая же. Да, она и у «Правого сектора» такая же. Эмблема только другая. У «Нациков» красный крест с трезубцем, а здесь на черном щите летучая мышь и какой-то крест в круге, типа свастики. Мне подсказали, что это некий спецотряд «Тень». За последнее время уже несколько таких групп на нашей подконтрольной территории уничтожено. Пусть они и спецотряд, но спецы там, прямо скажем, хреновые. Сначала нужно было стрелять, а потом на дорогу выходить. Я бы за руль перебраться не успел. А если уж на дорогу вышли, могли бы быть готовы к тому, что их давить будут. И отскочить. А эти – тупые. Реакция откровенно не боевая. Я приказал Славе собрать все сведения об этих «тенях». Откуда их столько свалилось на нашу голову… Прямо на окраине поселка орудуют. Но у нас выбора нет. Будем уничтожать…

Величко выслушал молча, и не стал объяснять, кто такие «тени», и откуда они взялись. Хотя сам слышал, как Лесничий уже говорил Славе при Надкалиберном о том, что именно отряд «Тень» их и интересует. Комбат, видимо, прослушал, занятый какими-то своими мыслями. Но, что необходимо, командир «волкодавов» объяснит сам. Хотя и удивило то, что «тени», имея такого профессионального командира, сработали откровенно непрофессионально.

– Едем? – спросил Величко.

– Едем. Только мне бы за новым водителем заскочить надо. Сам я с грузовиком еле справляюсь. За всю жизнь только на старом «Москвиче» и ездил, когда машина это позволяла. Больше ее ремонтировал. .

– Какой «Москвич»?

– «Четыреста седьмой». Мне от отца достался. На нем еще мой дед ездил.

– Танк, хотя и небольшой, а не машина, – оценил Величко с пониманием техники. – Поехали. Я за руль сяду. Позвони водиле, чтобы к нам на базу прибыл.

– Ты сам что, водила?

– Почти. Скорее, больше снайпер. Но с грузовиком справляюсь. Сюда на грузовике из Москвы приехал. Десять километров как-нибудь осилю.

Комбат с полным доверием передал Величко ключи от машины. Но предупредил:

– Дорога скользкая. Резина – лысая. Другой нет. Я уже по дороге из госпиталя чуть в дерево не въехал. Тормоза не держат. Я и педаль в пол, а меня все одно тащит…

– В таких случаях коробкой передач тормозить надо. Попеременно понижаешь передачи, а под конец, если успеешь, можно и заднюю врубить.

– А если сразу заднюю?

– Коробка рассыплется, – со знанием дела сообщил снайпер.

Комбат сел с Величко в кабину. Разведчики-ополченцы сразу забрались в кузов. Пулевые отверстия продырявили стекло аккуратно. Величко насчитал шесть дыр. Но само стекло выдержало. Скотча, чтобы заклеить дыры, под рукой не было. В дороге будет поддувать. Но снайпер намеревался ехать не спеша. А пока прикинул, куда должны были попасть пули.

– Два ранения у водителя?

– Да. Две пули досталось.

– Плечо или подмышка, и горло?

– Чуть ниже правого плеча. Скорее, в бицепс вошла. Вторая в горло.

– Молодец, что «газанул». Иначе обоих бы добили…

– Молодец… – комбат и не собрался возражать.

Снайпер повернулся, и своим тонким и узким, но крепким ножом выковырнул пулю из спинки сидения сбоку от себя. Рассмотрел. Пуля мало деформировалась.

– Однако… Калибр, если я правильно понимаю, «пять, пятьдесят шесть на сорок пять» – натовский? Что, стреляли из американских винтовок М-16, которые на Украину не поставляются?

– Проще, – ответил Надкалиберный. – Я винтовки забрал. Это AR-15, тоже автоматическая, только производится на Украине по лицензии США. Небольшими партиями. Так себе винтовка. Предшественница М-16. Служила базой при разработке современных винтовок и карабинов. Я, кстати, М-16А-4 имел. Отказался в пользу «калаша». Не понравилось. При активной стрельбе патрон перекашивает. А как ты калибр определяешь? Разница слишком маленькая…

– На ощупь, наверное… – пожал плечами снайпер, сам удивляясь своему умению, о котором раньше не задумывался.

Величко завел машину, и плавно тронулся с места. Комбату даже подсказывать дорогу не пришлось. Снайпер ее хорошо запомнил…



* * *

Дожидаясь возвращения Величко, Лесничий сначала вскрыл ящик, и приготовил на всех по два комплекта зимнего камуфляжа. Для того два – чтобы иметь на смену сухой и чистый, поскольку предполагал, что один комплект быстро промокнет от долгого пребывания в снегу. Носить мокрую одежду зимой, особенно зимними ночами, не слишком приятно. Правда, камуфляж оказался не таким белым, как снег, но тучи в небе уже редели, меняли свой цвет, хотя и не обещали очистить небо полностью. И после такого обильного снегопада естественным было ожидать потепления, когда снег станет более ноздреватым, и потеряет первозданную белизну. Это на морозе он кристаллизуется и искрится. Но мороза синоптики не обещали. Даже, наоборот, грозили потеплением и таянием снежного покрова.

После этого началось самое сложное, с последующим усложненным испытанием. Здесь уже командиру понадобился опытный технарь-помощник. Сергей Ильич вообще предпочел получить сразу пару помощников. Если Суматоха был свободен, и мог помогать командиру без ущерба для дела, то Редкозуба пришлось оторвать от заготовки взрывных устройств. Впрочем, никто еще не знал, какое количество этих устройств понадобится. И Суматоха создавал просто запас. То, что предполагалось вначале, он еще накануне подготовил. Карта спутниковой съемки показывала на территории бывшей метеорологической станции двенадцать маленьких, и две большие палатки. Наверняка, не все из них жилые. К тому же спутник фиксировал в ночное время дымы не над всеми палатками, а тепловизионная камера того же спутника не в каждой палатке видела тепло. А взрывные устройства необходимо будет поставить только перед жилыми. Кроме того, по другую сторону бетонного забора стояло еще шесть больших палаток. Кому они принадлежали, сказать пока было трудно. И не исключено, что для них тоже будут необходимы взрывные устройства. Но Редкозуб был все-таки технарь, как и Суматоха. А собрать в боевое положение робота «Пластуна» без ошибок можно было только с помощью технарей. Вообще-то сложного в первоначальной сборке ничего не было. Но, в настоящей обстановке требовалось внести некоторые конструктивные изменения, предусмотренные разработчиками. Однако эти изменения невозможно было освоить на подмосковной базе из-за погодных условий. С монтажом резиновых гусениц и ведущей лыжи Лесничий справился бы, но требовалось дополнительно поставить на каждое из шести ведущих колес по редуктору, обеспечивающему корректное взаимодействие колеса и гусеницы, то есть, редуктор попросту переводил обороты в мощность. Здесь уже требовались технари, у которых руки привыкли работать с отвертками и гаечными ключами. Но Суматоха с Редкозубом прошли обучение в лаборатории ГРУ, и уже имели навыки установки редукторов. Правда, сам «Пластун» с дополнениями на полигоне базы не испытывался. Технари группы с работой справились быстро. Закончили как раз к приезду Величко, и Редкозуб сразу поспешил продолжить свою работу. О приезде грузовика доложил Кравченко, сидящий за монитором:

– Командир, Надкалиберный приехал.

– Пусть заходит. Нам прятать нечего…

Комбат вошел вслед за Величко.

– Докладывай, – коротко приказал Лесничий.

– Высота отбита. Можно оттуда работать. В районе шахтерского поселка появились «тени». Но об этом лучше комбат расскажет.

Комбат рассказал. Лесничий задумался.

– Боюсь, что это еще не настоящие «тени». Те должны быть калибром покрупнее. Я так думаю. А это так, неумелые партизаны. Или кто-то нам специально подсовывает. Но это может значить что? – Лесничий рассуждал вслух. – Это может значить только одно – что Иващенко провалился. Он, понятно, не расколется. Слишком он крепкий орешек для них. И проходил курс противодействия «сыворотке правды»1. Но они, возможно, знают, что мы здесь, и пытаемся против них работать. Значит, готовятся нас встретить.

– А как Иващенко провалиться может? Только один вариант остается, – предположил Суматоха. – В машине сгорел не Черловский, а кто-то другой. А Черловский вернулся на базу, и опознал Иващенко.

– Возможный вариант, – согласился командир. – Но он требует проверки. Что мы и планируем сделать уже сегодня. Ну что, комбат, когда выходить будем?

– Сейчас Слава должен прибыть, – пообещал Надкалиберный. – Он должен собрать сведения о возможных проходах. Я на вашем месте все же предпочел бы ночной переход.

– Теперь это тем более отпадает, – категорично сказал Сергей Ильич. – Обстановка заставляет торопиться. Возможно, ночью будем штурмовать базу «теней». И вообще, дневной переход всегда удается лучше ночного. Приборов ночного видения западные союзники «украм» много подарили. Ночью они насторожены. Смотрят внимательно. Днем «укры» более расслаблены. Не так внимательны. Не ждут нас. Самое время идти. Величко издали поддержит.

– Дело хозяйское, – вздохнул комбат. – Каждый воюет по-своему. Кому как удобнее. А что вы тут за технику подготовили?

Надкалиберный, естественно, никогда в жизни не видел боевых роботов. Разрушенная, и, по сути дела, отсутствующая промышленная база Новороссии такую технику не производит. Да и не производила никогда. Ее раньше и российская военная промышленность не производила. А в руки «волкодавов» поступают только новинки отечественного военпрома. На, своего рода, боевые испытания. В других местах нет таких условий для испытания новой техники. На Северном Кавказе иногда возникает такая возможность, но только в отдельных операциях. И пока еще робот на место привезут…

– Фантастические фильмы смотреть любишь? – с улыбкой спросил Сергей Ильич.

С детства в кино не ходил. И телевизор с детства презираю.

– Но слышал, наверное, про боевых роботов?

– Доводилось.

– Теперь вот воочию наблюдай.

– И стрелять умеет?

– Еще как. Хоть одиночными, хоть очередями.

– Пересечение периметра. Машина приехала, – перебил разговор командиров Редька, сменивший у мониторов Кравченко. – Это Слава приехал.

Командир разведвзвода батальона ополчения вошел почти сразу после предупреждения. Деловой, стремительный и сосредоточенный. Поздоровался, и сразу развернул на ящике перед своим комбатом и командиром группы «волкодавов» карту с многочисленными отметками.

– Я бы все-таки предложил ночной выход к месту, – начал Слава издалека, продолжая ту же тему, что вел Надкалиберный.

– Мы это уже обсудили, нас не устраивает, – категорично заявил Лесничий. – Обстоятельства заставляют действовать немедленно.

– С «Пластуном»? – кивнул Слава на робота.

– Уже кто-то разболтал…

– Нет. Я в Интернете видел.

– Значит, там разболтали… Все равно: «Болтун – находка для шпиона!»

– А как его туда тащить?

– Он сам себя на место потащит… Нам его нужно только доставить как можно ближе к месту, чтобы зря аккумуляторы не тратить. Это, думаю, сделать сможем. Но запасные аккумуляторы с собой тоже возьмем. Суматоха, выставляй сразу оружие.

– Понял, командир. Я тут еще кое что вставлю. Специально для него приготовил.

– Что?

– Маленькое обращение к тем, кто пожелает приблизиться. Грубо говоря, простой МП-3-плейер. Какие мальчики-меломаны носят, когда хотят слуха лишиться. Работать будет на процессоре «Пластуна». Подключение через USB-порт.



– Работе это не повредит?

– Ни в коей мере. Мы эту штуку уже опробовали с Андреем Вячеславовичем на базе.

– Не утяжелит сильно?

– Сам плейер весит граммов пятнадцать – двадцать. Громкоговоритель чуть больше. Мощности процессора хватит. Аккумулятор дополнительной нагрузки даже не заметит.

– А целесообразность? Зачем это?

– Снег выпал. Следы будут заметны. Могут обнаружить. Подойдут…

– И…

– И услышат…



– Что?

Объясняя, Суматоха присоединил плейер к USB-порту своего ноутбука. И тут же зазвучало:

– До момента самоликвидации осталось тридцать секунд! Двадцать девять секунд! Двадцать восемь секунд…

Ледяной компьютерный голос вел четкий отсчет. Суматоха плейер выключил, чтобы не слышать, сколько секунд будет длиться эта угроза.

– И что? – спросил Надкалиберный.

– «Украм» дается тридцать секунд, чтобы отбежать на безопасное расстояние, – за Суматоху объяснил уже все сообразивший начальник разведки батальона.

– Как далеко они смогут за это время убежать, комбат? – спросил Суматоха.

– Думаю, «до канадской границы»1 смогут…

– А говоришь, в кино не ходишь, – оценил ответ Лесничий.

– Это еще в детстве смотрел.

– Ладно. Я против такой добавки не возражаю, – согласился Лесничий. – Ставь…

Суматоха и не сомневался. Он отсоединил плейер от ноутбука, соединил его с «Пластуном», и пристроил громкоговоритель в крепление контейнера. Чтобы крепление не помяло тонкую технику, проложил места крепления деревянными не оструганными щепками. И только после этого пристроил в уже знакомое гнездо модернизированный под взаимодействие с дистанционным пультом пистолет-пулемет «ОЦ-22».

– Ставлю главное?

– Конечно.

Установка «Wi-Fi» коммуникатора времени заняла мало. Пока Суматоха этим занимался, Сергей Ильич вместе с комбатом и начальником разведки батальона склонился над картой. Слава уже проложил карандашом предполагаемый маршрут, и теперь только объяснял, почему маршрут должен пролегать в одном месте, а не в другом.

– На двести метров правее, мне кажется, пройти было бы удобнее. Но там минное поле. Кстати, мы минировали. Но потом в машину нашего минера угодила ракета «укров», и не осталось ни минера, ни карты минного поля. Если смотреть по карте, на полкилометра левее тоже пройти легче. Среди кустов больше вероятность спрятаться. Но там уже позиция соседнего батальона, и мы не знаем их минных полей. Думаю, что район с кустарником они плотно заминировали, потому что там удобное место для прорыва. Соседи должны это понимать.

– Величко! Ко мне!

Снайпер как раз совмещал завтрак с обедом, и радовался, что подогретый «сухой паек» пришелся по душе разведчикам ополчения, давно уже забывшим, что такое горячая пища, поскольку они заботами своего командира Славы постоянно находятся в боевом положении.

– Слушаю.

– Смотри, а я буду тебя слушать. Вот наш маршрут. С той высоты нас прикрыть везде сможешь? В прикрытие в данном случае входит не только пресекание всех попыток к нам приблизиться, но и поиск с ликвидацией всех наблюдателей.

– Отработаем. Только нужно бы взять с собой четыре «Луча»1. Каждому по одному.

– Ящик знаешь, бери. С собой запасные аккумуляторы, дополнительные аккумуляторы поставь на подзарядку. Как зарядятся, комбат обеспечит тебе их доставку. Не забудь «сухие пайки».

– Продолжительность работы…

– Рассчитывай на двое суток, хотя мы постараемся в сутки уложиться. И будь готов в случае тревоги выступить нам в помощь. Связь стандартная – через «Стрелец»2. Значит, доукомплектовывайся, Надевай каску3, и комбат тебя отвезет. А мы на своем грузовике выедем следом за тобой. Пока ты позицию будешь готовить, пока помощников научишь с «Лучом» обращаться, мы уже выйдем.

– Закончить завтрак можно?

– Можешь заодно и поужинать. Хотя лучше будет, если ужинать начнешь на позиции…

* * *

Снайпер «волкодавов» Величко, снарядив свою команду, и кратко объяснив разведчикам ополчения, как пользоваться индикаторами «Луч-1М», набил рюкзаки термоупаковками с «сухим пайком», и ждал только, когда комбат Надкалиберный позовет его и его группу.



– Неужели все съешь? – спросил Редька, поглядывая косо на тяжелый рюкзак Величко.

– У меня помощников много.

– У твоих помощников свои рюкзаки есть. И тоже с тем же грузом.

– Там, на горке, помощников осталось больше. Их тоже подкормить горячим требуется.

Лесничий не обратил внимания на то, сколько продуктов взял с собой снайпер. «Волкодавы» еще в первую командировку привезли в Новороссию большой запас «сухих пайков», которые оставили ополченцам батальона Стерха. В этой командировке запас был не меньшим, хотя сама командировка, по плану, рассчитывалась, как более скоротечная. Но интересы ополченцев подразумевалось учитывать и здесь. И даже, если понадобится, можно было подкормить местных жителей. По крайней мере, тех, в гости к которым часть группы «волкодавов» готовилась отправиться. Хотя здесь требовалось проявить осторожность. Если пожалуют в гости «нацгвардейцы», и найдут эти пайки, может выйти неприятность. И даже если найдут просто упаковки от российских пайков, могут расстрелять людей, не вникая в возраст и пол. Поэтому больших запасов Сергей Ильич брать с собой не намеревался. Чем больше оставишь, тем большему риску хозяева дома подвергнутся.

Надкалиберный с командиром своего разведвзвода, наконец-то, что-то согласовали. И комбат встал, показывая готовность отправить снайпера с помощниками на место «работы». С Лесничим Надкалиберный не попрощался, и просто кивнул на удачу. Наверное, был суеверным, и вообще не одобрял дневное выдвижение на территорию противника. В понимании комбата, в отличие от понимания офицеров спецназа, фактор риска дневного выдвижения был излишне велик. Но сам Сергей Ильич считал, что точно так же думают и «укры», и потому для него важнее был фактор неожиданности. Когда не ждут, тогда и не заметят…

Комбат вышел. За ним вышли Величко с тремя сопровождающими. Ополченцы, как и раньше, предпочли ехать в кузове, а снайпер снова сел за руль. Правда, перед выездом заклеил скотчем пулевые пробоины на стекле.

До места добрались быстро. И, поскольку Величко за рулем себя чувствовал более расслабленно, чем Кравченко, который отвозил к высоте группу минувшим вечером, он и часть склона, насколько позволил двигатель и разгон, преодолел на машине. Все меньше тащить рюкзаки. Все-таки, лезть в гору – не с горы спускаться.

– И как я здесь на лысой резине разворачиваться буду? – Надкалиберный показать пальцем направо и налево. С двух сторон от грузовика склон разрывали овраги.

– А зачем разворачиваться? – не понял Величко. – Просто спускайся задним ходом.

– Еще один способ в овраг свалиться… – проворчал комбат.

– Подожди… – снайпер передал свой рюкзак молодому разведчику ополченцев, хотя оставил себе винтовку, завел двигатель, и, не переключая скорость, просто отжал сцепление, одновременно притормаживая. Грузовик начал плавно спускаться.

– Зеркало мне не закрывай, – потребовал Величко, когда комбат хотел в то же зеркало посмотреть, куда грузовик движется.

Спуск завершился благополучно, хотя дважды колеса давили кусты прямо на краю оврага. Но снайпер и в зеркало умел прицеливаться, посылая грузовик точно в нужном направлении…



ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Высоту к моменту подъема на позицию удерживало два взвода ополчения, усиленные автоматическим гранатометом АГС-17 «Пламя», и четырьмя пулеметами, три из которых были ручные РПК, а один крупнокалиберный пулемет КПВ, калибра 14,5 миллиметра. Пулемет был на колесном станке, и потому его можно было легко переместить с одной точки на другую. Бойцы хорошо окопались, и готовы были к отражению любой атаки, в том числе, и танковой. Для танков были приготовлены ручные гранатометы. А внизу, на середине склона, стоял обгоревший остов вчерашнего танка, подбитого из РПГ-7. Легкая бронетехника, бронетранспортеры и боевые машины пехоты можно было остановить крупнокалиберным пулеметом. Для пулемета подготовили три гнезда. Он же годился и для борьбы с вертолетами, если вертолеты решатся вылететь в такую погоду, что вообще-то казалось маловероятным.

Подкрепление здесь уже ждали. Величко высунулся, чтобы осмотреть позицию, его сразу дернули за рукав, осаживая.

– Там откуда-то их снайпер стреляет. Мы искали его, хотели из АГС накрыть, не нашли. Хорошо замаскировался, гаденыш… Двоих у нас уже ранил. Один раненый тяжелый. Выносить пришлось к санитарной машине.

– Сейчас быстро найдем, – пообещал «волкодав», и включил у себя на голове индикатор «Луч». «Луч» позволял искать снайпера противника, не высовываясь самому, только приподняв над бруствером окуляры блока обнаружения и макушку каски. И почти сразу же «Луч» звуковым зуммером дал сообщение. Величко засек направление, снял в головы блок обнаружения, вместо него натянул на голову капюшон белого маскировочного халата, и подготовил свою винтовку. Сошки опять легли по другую сторону бруствера. Тепловизор помог сразу увидеть светящееся место за стволом дерева. Снайпер прятался за стволом, пристроив винтовку на нижний поперечный невысокий сук. Прицеливание длилось не дольше трех секунд. Громкий «голос» винтовки «ORSIS T-5000» заставил многих ополченцев высунуться из-за бруствера. Но в них уже никто не стрелял. Снайпер «волкодавов», кажется, вообще не умел промахиваться…

Дальнейшие действия Величко были почти простыми. Он перенес на местность маршрут, который видел на карте комбата Надкалиберного. Способность запоминать карты вместе со всеми отметками – всегда была сильной стороной офицеров спецназа ГРУ, которых специально тренировали для этого. Уже не будучи офицером военной разведки, Величко эту способность не растратил, и сейчас карту легко восстановил в памяти. Более того, так же легко совместил ее с реальной местностью. И сразу начал выделять на этом маршруте опасные места. Вернее, опасность представляли собой места не на самом маршруте, а вокруг него. Таких мест было несколько. И тепловизор легко находил любые скопления людей, даже замаскированные посты. Задача снайпера в данном случае состояла не столько в уничтожении противника, хотя это был бы лучший вариант, сколько в его запугивании. Следовало создать среди «укров» обстановку страха. А работающий снайпер, особенно, работающий хорошо, качественно, да еще с большой дистанции, среди таких необученных, хотя и иногда обстрелянных вояк, всегда вызывает страх. И удивляться здесь нечему. Величко сам помнил в бытность свою, когда был командиром взвода, и взвод его на Северном Кавказе попал под обстрел снайпера, как тогда начали нервничать даже хорошо обученные бойцы. Но тот бандитский снайпер не мог предположить, что взводом, на который он начал охоту, командует один из лучших снайперов спецназа ГРУ, где специалистов любого профиля воспитывать и готовить умели. Величко легко отыскал, и уничтожил бандитского снайпера, хотя тот стрелял из «винтореза», имеющего интегрированный глушитель. То есть, по звуку выстрела определить место, где снайпер бандитов прятался, было невозможно. Но помимо звука есть еще и другие методы обнаружения. Пуля всегда летит по прямой траектории. И по месту попадания пули опытный офицер в состоянии определить хотя бы примерное направление, откуда эта пуля была послана. Тот снайпер трижды промахнулся. И после третьего выстрела командир взвода уже точно знал, где искать противника. Он караулил минут пятнадцать, пока снайпер не начал шевелиться, пытаясь сменить позицию. Видимо, мышцы теле затекли. Это со всеми, практически, снайперами происходит, если не далать профессиональные упражнения, не допускающие остановки потока крови. И упражнения эти с поочередным напряжением групп мышц не видны со стороны. Тем не менее, кровь по телу прогоняют, и инее дают возможности почувствовать дискомфорт. Снайпер бандитов был самоучка, и не знал методов разгона крови в теле. Попытался пошевелиться, сдвинуться в сторону. И во время этой попытки пуля Величко нашла его. Но тогда в руках командира взвода была обыкновенная СВД с самым простым общевойсковым прицелом ПСО-1. Сейчас же у Величко была винтовка, с которой СВД сравниться не может. И прицел прекрасный, к тому же с тепловизором. И он имел возможность работать более качественно, продуктивно, и более быстро.

На коммуникаторе «Стрелец» замигала зеленая светодиодная лампочка. Снайпера вызывали на связь. Величко включил коммуникатор, и вместе с каской прижал наушник к уху плотнее. Микрофон уже находился около рта.

– Шестой! Шестой! Я – Браконьер. Вызываю Шестого…

– Браконьер. Я – Шестой. Слушаю тебя.

– Докладывай обстановку.

– Я на месте. Пришлось ликвидировать снайпера противника. Мешал любоваться видом сверху. Сейчас мысленно прокладываю знакомый маршрут. Накладываю на местность. Нашел несколько неприятных моментов. До твоего выдвижения хочу попросить местного гранатометчика побаловаться «Пламенем» по указанным целям. Пусть головы себе в задницу засунут, и держат там, пока не задохнутся. Не возражаешь, Браконьер?

– Понял, Шестой. Отработай. Главное, чтобы нас не накрыл.

– Вы где?

– Еще не покинули позицию. Но стоим на «низком старте».

– Хорошо. Как мы отстреляем, можете двигать…

– Ждем.


Величко, не высовываясь из-за бруствера, хотя «достать» его мог только другой снайпер, но другого снайпера индикаторы помощников Величко не нашли, переполз на позицию, занимаемую молодым гранатометчиком с распахнутым на груди бушлатом, из-под которого видно было тельняшку, и протянул гранатометчику свой бинокль.

– Смотри внимательно. Я сейчас сделаю выстрел трассирующей пулей. Не знаю, попадет ли в кого-то пуля, но ты потом все вокруг обстреляй из своего «отбойного молотка». Пулю я в окоп посылаю. Накроешь окоп, вообще умницей станешь.

– Ага… Давай… – согласился гранатометчик.

– А ты почему без бронежилета? – увидел снайпер брошенный на землю бронежилет гранатометчика.

– Мешает он мне. Прицеливаться мешает.

Никто не уполномочивал «волкодава» брать на себя командование этими двумя взводами на высоте. И он не стал заставлять гранатометчика одевать бронежилет. Да и старая армейская мудрость говорила, что пуля не летит в того, кто ее не боится.

Величко снял с винтовки магазин, отдернул затвор, и вложил в патронник патрон с трассирующей пулей. Все это сделал так быстро, что гранатометчик за это время только и успел, что бинокль к глазам поднять. Снайпер прицелился. Замаскированный окоп на посту наблюдения давал только вертикальное свечение тепла человеческих тел. То есть, укры из самого окопа не высовывались, и наблюдения не вели. Но высунуться они могли бы в самый неподходящий момент. И потому их требовалось или уничтожить, или сильно запугать. Пуля полетала прямо в сам окоп. Конечно, днем трассирующая пуля не летит так красиво, как ночью, но видно ее и днем, а за красотой Величко не гнался.

– Ага… – непонятно кому сказал гранатометчик, и скачком подлетел к своему орудию. Второй номер расчета уже поднес тяжелый запасной полукруглый магазин. Прицеливался гранатометчик недолго. И АГС заработал, в самом деле, как натуральный отбойный молоток. Гранаты начали ложиться сначала рядом с тем местом, куда попала пуля. Предельно близко. Может быть, даже в то самое место, поскольку один из взрывов показался слишком мелким – похоже, произошел в глубине окопа. Потом взрывы начали обрисовывать круг, за ним второй, чуть больший.

Снайперу пришлось даже тронуть гранатометчика рукой за плечо, и жестом показать завершение обстрела, иначе он мог так весь магазин без толку расстрелять. И снова, когда тот от АГС отодвинулся, Величко показал на бинокль. А сам вставил вторую трассирующую пулю.

Всего было подготовлено пять таких пуль, маркирующих окопы для «Пламени». Все пять мест были в самом начале маршрута группы.

«ORSIS T-5000» стрелял не так громко, как АГС, тем не менее, тоже звучно. Гранатометчик опять точно определил, и запомнил место, куда пуля угодила…

* * *


Так были обстреляны все пять проблемных мест, откуда могли заметить движение группы Лесничего. Причем, обстреляны так плотно, что мало нашлось бы, наверное, желающих высунуться, чтобы вести длительное наблюдение. Но, на всякий случай, Величко предложил гранатометчику повторить обстрел в той же последовательности, что и было тут же выполнено. Конечно, эти повторные обстрелы имели исключительно психологическое значение, оказывали давление на психику, но Величко никогда не был кровожадным человеком, и не убивал, если можно было не убивать. Тем более, видел, что в этом месте маршрута стоят не «нацгвардейцы», а обыкновенные солдаты украинской армии. Мобилизованные, часто насильно, необученные, и не рвущиеся в бой, и, скорее всего, понимающие, что воюют со своим народом..

И только после завершения снайпер поправил микрофон, включил коммуникатор, и доложил командиру о выполнении:

– Браконьер! Я – Шестой! Приглашаю тебя на прогулку. Погода, кажется, вполне подходящая. Мы, конкретно, отработали. Но я страхую дополнительно. Вдруг кто-то из них захочет сбегать за бутербродом с салом. Я такое обжорство постараюсь в корне пресечь.

– Мы идем. Смотри внимательно. Сам за салом не уйди…

Погода, в самом деле, способствовала скрытности перехода. Незадолго до этого тучи начали было растягиваться по всей ширине горизонта, но потом их снова собрало вместе, снова повалил снег, причем, местами он валил сплошной стеной, и даже скрывал видимость или же сильно ограничивал ее. Лесничему это не мешало. Он был опытным командиром, и мог ориентироваться в направлении даже с закрытыми глазами. Что касается снайпера, то Величко выручал тепловизор, для которого снегопад не был помехой в прицеливании.

Но важный принцип, который Величко когда-то внушал солдатам взвода, которым командовал – никогда не смотреть на людей через прицел даже незаряженного оружия, если не намереваешься в них стрелять, снайпер не нарушал. Свой бинокль он дал наблюдателю-ополченцу, и пришлось на время попросить его назад, чтобы через тепловизор бинокля контролировать переход группы. Заодно, вместе со вторым наблюдателем, у которого был бинокль, снайпер контролировал и пространство по одну сторону маршрута, тогда как наблюдатель контролировал его по другую, дальнюю сторону. Этот наблюдатель, оставивший на каске включенным свой «Луч-1М», и поймал отблеск какого-то оптического прибора. Сообщать об этом снайперу не требовалось, потому что зуммер «Луча» сообщил сам.

– Где? – только спросил Величко.

Наблюдатель-ополченец показал рукой направление. Снайпер пристроил винтовку, и прильнул к прицелу. Рассмотреть человека с биноклем было не сложно, потому что тот довольно высоко и неосторожно высунулся из-за бруствера, над которым чуть дальше виднелись стволы трех минометов. Видимо, наблюдатель противника не рассчитывал на то, что у ополченцев есть бинокли с тепловизором, а в простой бинокль за снежной стеной рассмотреть его было невозможно. В этот раз Величко прицеливался на пару секунд дольше обычного. «ORSIS T-5000» тем была и хороша, что позволяла после выстрела увидеть результат. И Величко прекрасно разобрал, что выстрел его был предельно точным. Монокулярный бинокль с тепловизором, получив пулю прямо в окуляр, не смог стать защитой для головы наблюдателя. Пуля пробила и прибор, и размозжила голову. Но тут же понадобилось сделать еще два выстрела, потому что от минометов подскочило два человека, один попытался вытащить, подхватив подмышки, убитого, второй схватил бинокль, но тут же, обнаружив, что прибор разбит, бросил его. А снайпер «волкодавов» уже послал одну за другой две пули. И обе нашли цель. Из других вин6отовок, автоматических, стрелять можно было бы быстрее. Там не требовалось самому передвигать затвор. Но там удар затвора при перезарядке одновременно сдвигал ствол и прицел с места. Величко недовольно поморщился, потому что не успел выстрелить в третьего, что на какое-то мгновение оказался «подставленным». С автоматической винтовкой он успел бы сделать выстрел. Однако с автоматической винтовкой он мог вообще не увидеть третьего, потому что прицел от удара затвора сдвинуло бы в сторону. Но и уничтожение трех минометчиков, один из которых, скорее всего, был корректировщиком или даже командиром дивизиона, дающим указание для наведения минометов на цель, было большим успехом.

– Я – Браконьер. Шестой, ты не все патроны расстрелял? Докладывай, что у тебя?

– Уничтожил наблюдателя с тепловизором и двух минометчиков. Очень вы их интересовали.

– Успели они засечь координаты?

– Не успели мне доложить. Я слишком рано начал стрелять.

– Понял. Продолжай контроль. На случай, обстреляй минометы из «Пламени».

– Сейчас, попрошу.

Гранатометчик, кажется, слегка замерз от бездействия. И потому сильно обрадовался просьбе снайпера. Долго искал в бинокль место, где расположились минометы. Тела убитых уже утащили за бруствер, и оттуда шло только незначительное свечение, которое улавливал прицел винтовки, но бинокль, обладающий более слабой матрицей, мог и не улавливать. И сами минометные стволы вообще тепла пока не выделяли. Стреляли из них, видимо, давно. И потому бинокль их даже не выделял. Пришлось Величко послать еще одну трассирующую пулю, показывая участок обстрела. И гранатометчик почти сразу поддержал очередью, укладывая в сам бруствер и за него гранату за гранатой, пока за бруствером не раздался достаточно сильный взрыв. Но взорвались не мины. Наверное, снова ящик со взрывателями для мин. Но в этот раз, как ему и полагается, ящик стоял в стороне от больших минных ящиков, и его детонация не была настолько мощной, чтобы все мины взорвать. Тем не менее, без детонаторов минометы были уже не страшны. Разве что, какая-то пущенная мина могла бы угодить кому-то на голову, и проломить каску. Нанести иной ущерб мина без детонатора была не в состоянии.

Сильно трясущийся от мощных выстрелов автоматический гранатомет, кажется, нормально согрел гранатометчика в тельняшке…

* * *

Дальше маршрут группы «волкодавов» проходил по довольно скрытной местности, где увидеть группу в снегопад было затруднительно, если вообще возможно. И, главное, свежий след почти сразу заносился снегом. Если снегопад продолжится даже не до утра, а только до позднего вечера, опасаться следа необходимости не возникнет.



Скрытность местности, тем не менее, не давала отдохнуть Величко. Именно там, в паре десятков метров от маршрута, прятался недавно снайпер «укров», которого Величко сегодня ликвидировал. Но, где появился один снайпер, мог появиться и другой, там могла появиться целая группа, там могла быть выставлена засада. Пусть и не снайперов, тем не менее, опасная. И потому Величко внимания не терял, и продолжал наблюдение. На окраине одного из близких сел несколько раз промелькнули человеческие фигуры. Об этом сообщил наблюдатель ополчения, работающий с простым биноклем. Величко тут же перевел прицел на окраину указанного села. Крайние дома мешали рассмотреть, что происходит на улице. Высота была расположена так, что с нее село просматривалось лишь сбоку, да и само село было на высоком месте. Но когда над деревьями сада стал подниматься тяжелый ствол 152-миллиметровой самоходной гаубицы «Мста-Б», и наводчик, как было понятно, не имел возможности определить, куда он должен стрелять, снайпер сразу сообразил, что наводчик работает на связи с корректировщиком огня. Для корректировщика самая удобная и даже самая приемлемая в селе позиция – на колокольне. Величко подсказал гранатометчику в тельняшке, куда следует послать несколько очередей, а сам отыскал колокольню церкви, и убедился в своей правоте. Корректировщик сидел именно там. Вернее, стоял на двух коленях, приложив к глазам бинокль с тепловизором, и положив локти на перильца ограды колокольни. Но для «Луча» расстояние было запредельным, и прибор этот бинокль не улавливал. Снайпер с такого расстояния предпочел не рисковать, и стрелять не в бинокль, а в человека. И пуля ударила корректировщика в грудь. Возможно, бронежилет пулю и задержал, она все-таки была не бронебойная, но ударная сила тяжелой пули сбила человека с биноклем с колен, и он улетел куда-то под большой колокол. И больше не показывался. Величко сам однажды стрелял с колокольни на учениях, и знал, что под большим колоколом часто имеется большой люк, через который звуки, усиливаясь, уходят вниз. Люк специально делается для усиления звука. Видимо, в этот люк и свалился корректировщик. Сам собственные кости после такого падения с церковной звонницы он уже собрать не сможет.

Но «Мста-Б» все же дала выстрел. Но выстрел этот, как оказалось, предназначался не группе «волкодавов», которую корректировщик не увидел, потому что не туда смотрел, а ополченцам, занявшим высоту. Тяжелый снаряд улетел за вершину, не попав даже в кратер, и взорвался где-то на склоне, почти у подошвы высоты. Хорошо, если рядом с местом взрыва никого не оказалось. Однако земля под ногами Величко вздрогнула. И после этого снова заговорил АГС-17 «Пламя». Навесная очередь гранат накрыла окраинную улицу села плотно. Бинокль показал дым от разрывов. Гранаты АГС не могли, наверное, повредить броню САУ, но «укров» в черных мундирах потрепали, видимо, сильно. Двое даже из улицы выскочили на открытое место, ища спасения за крайними домами. Но пули снайпера тут же «уговорили» их излишне не суетиться.

– Я – Браконьер. Шестой, что там справа от меня делается? – спросил Лесничий. – Кто там так громко «разговаривает»?

– «Мста-Б» готовилась нас обстреливать.

– И что?

– Я с колокольни корректировщика снял. А «Пламя» подбросило огоньку с осколками на улицу. Любо посмотреть, как их гранатометчик работает. Там «нацики» забегали, словно им в трусы по бутылки скипидара каждому вылили. Двое даже за село вприпрыжку выскочили. Похоже, во всем селе туалет найти не могли. На бегу с испуга гадили. Пришлось с ними объясниться. Они мои доводы восприняли, и сейчас лежат смирно. Можешь смело идти мимо.

– Я уже почти прошел… Дальше ползти придется.

Величко снова взял у наблюдателя свой бинокль, чтобы не смотреть на своих через прицел, нашел группу «волкодавов», и убедился, что они передвигаются быстро. Скоро выйдут на следующий этап пути. Следовало и ему брать под контроль тот участок.

Однако следующий участок был, наверное, самым спокойным на всем маршруте. Место там было открытое, и «укры», скорее всего, надеялись как раз на то, что по открытому месту никто идти не вздумает. На сильный снегопад они, по обычной для себя полупьяной неопытности, скидку не делали. А волкодавы, не поднимаясь в рост, спокойно преодолевали снежную целину ползком. Причем, делали это так умело, что, ползущие «веером» бойцы остающийся за их спинами след, грубо говоря, «размазывали» своими движениями. Этот след не имел острых ограненных краев, и потому не бросался в глаза. А снег сразу же засыпал даже те неровности, что имели откровенно неестественный вид. Тепловизор не передавал внешний вид следа. Но снайпер видел расположение бойцов группы, и хорошо знал, для чего это делается, и к какому результату приведет. Волки, когда идут стаей, стараются ступать след в след, чтобы невозможно было определить количество хищников. А «волкодавы» оставляют такой след, который, если даже будет замечен противником, вызовет только недоумение. Впечатление сложится такое, что по снегу протащили какое-то широкое полотно с неким нелегким грузом. Этот след можно будет списать и на ветер, пролетевший полосой, и на рельеф почвы под настом, но мало кто сообразит, что здесь ползком пробралась группа людей. Разве что полковник украинской армии Шилохвостов смог бы понять, потому что он сам, воспитанник системы спецназа ГРУ, скорее всего, умеет так же заметать след. Но здесь полковнику Шилохвостову делать пока было нечего. Да и вообще наблюдателей и даже обжитых постов на маршруте Величко не обнаружил. Три поста вообще-то поблизости были. Но они, скорее всего, имеют обыкновение считаться «населенными» только в ночное время. Убедившись, что на этом участке стрелять ему не в кого, снайпер дал указание наблюдателям-ополченцам все же контролировать обе стороны вокруг маршрута группы, а сам перевел прицел дальше, на последний участок, на котором минувшим вечером и начинал работать. Сначала попытался отыскать тела уничтоженных им мародеров. Но никого найти не смог. В такую погоду это было сложно. Даже если «укры» тела не забрали, а они часто не подбирают своих «двухсотых», те наверняка уже остыли. Летом процесс гниения дает много тепла, и тело в тепловизор бывает найти не сложно. Зимой же гниение не идет. Природный холодильник мертвое уже тело долго еще будет сохранять. Но тепловизор его не обнаружит.

Прицел перешел еще дальше, и добрался до деревни Калинушка. Сначала Величко «побродил» по трем деревенским улицам, осмотрел с вниманием развалины нескольких домов на восточной, ближней к снайперу окраине села. По этим домам когда-то, когда в селе стояли ополченцы, активно работала артиллерия «укров». Дома основательно «отутюжили», сделав их совсем непригодными для жилья и даже для восстановления. Хозяевам, видимо, придется, когда они вернутся в свою деревню, сносить все, и на старом фундаменте возводить новые стены, потому что старые если и не обвалились, то всегда к этому готовы. Хотя устроить засаду среди этих стен вполне возможно и даже удобно. Именно поэтому Величко особенно внимательно присматривался к развалинам каждого дома. Один из домов показался ему очень подозрительным, потому что под вынесенным вместе с рамой окном изнутри комнаты явно было какое-то «свечение». Там мог кто-то прятаться. Кто-то кто может в самый неподходящий момент услышать посторонние шаги, и выглянуть. И это может принести группе неприятности, поскольку одновременно со взглядом из развалин дома может полететь и граната, и, вслед за гранатой, прозвучать автоматная очередь. Конечно, Величко постарается подстраховать. Но превентивная безопасность всегда лучше любой подстраховки. Недолго подумав, снайпер сделал выстрел. Пула влетела в окно так, чтобы пробить на противоположной стене застекленную рамку с фотографиями. Естественно, звона стекла Величко не услышал, как и удара пули в кирпичную стену. Но внутри звук был, видимо, громким, и из дверного проема дома, лишенного двери, как окна были лишены рам, вдруг выскочила довольно крупная и предельно отощавшая собака с поджатым от страха хвостом. Снайперу всегда было жалко людей, которые сами не воюют, но страдают из-за войны, которая идет вокруг них. Но люди-то могли понять, что происходит. А эта собака, когда-то, может быть, даже породистая, была брошена здесь хозяевами, может быть, уехавшими, может быть, даже погибшими, и не понимала, что вокруг происходит, не понимала, почему она терпит и голод и страх. Но присутствие обездомевшей и испуганной собаки снайпера успокоило. Если там прячется собака, то людей там точно нет. Собака людям не доверяет. Тем более, людям чужим. А как им доверять, если люди сами не доверяют друг другу, если люди убивают друг друга, не понимая при этом, за что убивают и во имя чего, не задумываясь, чьи интере5сы отстаивают. Те же солдаты украинской армии пришлю сюда, в Донбасс, где местные жители жили веками, пришли убивать их – во имя чьих интересов? Своих правителей? Своих хозяев из-за границы, которые готовятся обобрать их самих и выбросить на свалку? Но уж никак не во имя своей страны и своего народа, хотя заумные негодяи и стараются настроить людей против других людей, стараются внушить солдатам-украинцам, что те воюют за правое дело, за свою свободу. За свободу от чего? От собственной совести?

От таких мыслей сковывались в злости мышцы, напрягалось тело. А это снайперу было категорически противопоказано. Хорошо еще, что Величко имел уравновешенную нервную систему спецназовца и снайпера одновременно. Эти две воинские профессии одинаково требовали спокойствия даже при обычно неспокойном и подвижном характере, каким обладал тот же бывший лейтенант спецназа ГРУ Величко. И эта нервная система помогла перевести прицел с собаки на другой дом, и не думать больше о том, что мешает ему работать.

А работа предстояла сложная. Следовало еще припугнуть бетонное сооружение поста у дороги. Не само сооружение, естественно, а его обитателей. Часть солдат отсиживается в доме, который Величко определил еще накануне. К сожалению, сарай закрывал вид на окна этого дома, иначе можно было бы и там его обитателей «уговорить» прилечь вздремнуть на пол. И дать им почувствовать, что такое холод и не прекращающийся сквозняк, на который они местных жителей обрекают. Конечно, разбить окно пулей сложно. Пуля просто пробьет стекло, оставив только дырку. Но можно постараться в раму попасть, тогда стекла вылетят, и дом станет уютным холодильником. За домом тоже необходимо было присматривать. Но это следовало сделать позже, когда уже наступит темнота, и из дома выдвинется к посту смена. А пока следовало сам пост припугнуть, чтобы никто оттуда не вовремя не высунулся. Любой нормальный человек, зная, что территория простреливается снайпером, пожелает остаться за бетонными блоками, и не выйдет на вечерний променаж. Пост стоял около дороги. Разведчики говорили, что там есть даже шлагбаум, рядом с которым дежурят двое «нацгвардейцев». Но они для снайпера остаются прикрытыми частично углом поста, частично ближним к посту полуразваленным домом. Хотя в такую погоду, когда не только снег с неба валит, но и ветер по дороге прогуливается, причем, ветер слегка похожий на начинающуюся метель, люди у шлагбаума могут и замерзнуть. Они вполне в состоянии пожелать глотнуть или полстакана водки, или хотя бы кружку горячего чая – это дело вкуса каждого отдельно взятого человека и сила или слабость его командира. И тогда, подмерзнув для приличия, они могут пожелать пойти на пост. Или просто время смены подойдет. Значит, следует караулить, и быть готовым сделать два быстрых выстрела. Передвигать затвор одним движением большого пальца с предельной скоростью, не отрываясь при этом от прицела, как это делают спортсмены биатлонисты на своем стрельбище, Величко уже научился. Он даже мысленно просчитал свои движения, выбрал наиболее рациональные, и опробовал. Все получалось. Тем более, необученные «нацгвардейцы», не сумев услышать выстрел с такого расстояния и в такую погоду, едва ли смогут быстро и правильно среагировать. И, вслед за тем, как упадет после первого выстрела один из постовых, второй, скорее всего, не сразу поймет, что происходит, и не сумеет спрятаться раньше, чем снайпер произведет второй выстрел. Простых армейцев, солдат-призывников, Величко не стремился бы так обязательно отстрелять, как хотел стрелять в «нацгвардейцев». Эти в его понятии были негодяями, которых требовалось уничтожать при первом удобном случае. И случай представился почти сразу.

Вход в бетонный пост находился сбоку, и оставался видимым для Величко под острым углом. Но со стороны дороги до входа следовало сделать около десятка шагов. Два вооруженных человека в армейских бушлатах, одетых на черную униформу, появились в прицеле. Палец нажал на спусковой крючок автоматически, раньше, чем снайпер успел подумать о необходимости выстрела. И второй «нацик» повел себя точно так, как ожидал Величко. Он остановился, не понимая, почему упал его товарищ, и почему не сразу встает, и склонился над упавшим. Второй выстрел ждать себя не заставил. Из бетонной коробки в дверной проем, возможно, видели все это, но никто оттуда не высунулся даже, чтобы посмотреть, живы ли упавшие, нужна ли им какая-то помощь. А Величко уже был готов к третьему выстрелу. Но третий выстрел пришлось сделать в бойницу, из которой высунулся ствол автомата, и кто-то стал неприцельно и бездумно стрелять по округе, не зная, что его пули до снайпера даже долететь не могут. Пуля вошла точно а бойницу, и стрельба прекратилась. Автомат упал наружу…

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ