Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сергей самаров чвк «волкодав» «тени» исчезают в полночь роман




страница13/17
Дата06.07.2018
Размер3.28 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Поскольку всю прошлую ночь Иващенко посвятил игре на «PlayStation Vita», но потом имел возможность выспаться, хотя и не полноценно, в палатке он спать не хотел. Дрова для печки были заготовлены, и Виктор Юрьевич начал обживаться с того, что растопил печь. На улице было не слишком и холодно, хотя там и прогуливался ветер. Утром, видимо, в палатке топили. Но тепло не бывает лишним. И потому Виктор Юрьевич решил печь протопить, чтобы его новые сожители, вернувшись с занятий, сразу попали в тепло. Приятно сделать людям приятное. Даже если никогда их раньше не встречал, даже если обязан ощущать их непримиримыми врагами, которых ты должен уничтожить. Но уничтожить – потом. А раньше следует стать хорошим соседом.



Соседи вернулись сразу после пяти часов. Почти одновременно с ними пришел и Анатолий Анатольев. Молча вручил Иващенко бинокль, и больше не покушался на его пистолеты, хотя у соседей оружия с собой не было. Но перед этим в палатке чуть было не возник конфликт.

Тумбочка, стоящая рядом с кроватью, выделенной Иващенко, была занята чьими-то личными вещами, которых было, впрочем, не много. Гигиенические принадлежности – зубная щетка, паста, мыло, станок для бритья с запасными лезвиями. Несколько полученных писем, одно написанное и запечатанное, но не отправленное письмо. Простой перочинный ножик, фонарик-авторучка, компактная «Библия» в натуральном кожаном переплете, читать которую можно было только с биноклем, да и то лишь со знанием украинского языка, и все.

Как раз за осмотром содержимого тумбочки и застали Иващенко вернувшиеся с занятий соседи. Все они были в черной униформе, на которой после снятия бушлатов был заметен след от оторванной эмблемы «нацгвардии» или «Правого сектора», поскольку эмблема «Тени» нашивалась в другом месте. Новая эмблема присутствовала у всех. Темная и маловыразительная, как тень, и имела при этом некоторое сходство с эмблемой спецназа ГРУ. Может быть, стилизованным изображением летучей мыши. Двоих своих соседей из троицы Виктор Юрьевич узнал без труда. Это были как раз те садисты из «Правого сектора», на которых советовал в свое время обратить внимание нижегородец Алексей Стенин с позывным Устин. Тех, которых он опознал по фотографии. Именно они пытали его и издевались над бессильным пленником. Третий их товарищ был совершенно не знаком Иващенко, запомнившему все лица на фотографии, что показывал ему полковник Селиверстов. Там, рядом с полковником Шилохвостовым, этого человека не было. Но на фотографии представлены понятно, не все бойцы «Тени». Это вообще не официальный снимок. Просто около крыльца двухэтажного штабного здания стоит полковник и несколько бойцов из спецотряда. Может быть, фотограф просто поставил тех, кто оказался рядом, и никто не выбирал для снимка специально отпетых садистов и убийц.

Однако Иващенко вида, естественно, не подал, что узнал двоих. Они узнать его, естественно, не могли. Хотя сразу посмотрели на новичка в своей палатке непонимающе:

– Какого хрена тебе здесь надо? – с вызовом спросил первый садист, оглядывая Виктора Юрьевича от рифленой подошвы берцев до затылка.

Иващенко выпрямился, и широко, почти приветливо, улыбнулся:. Сразу вступать в конфликт с соседями он не хотел.

– Подселили меня к вам. Показали место.

– Кто? – последовал суровый вопрос от второго садиста, принявшего позу готового к атаке бультерьера, на которого садист в действительности и походил лицом.

– Анатольев привел. Толя Анатольев.

– А сам он где?

– Обещал к вашему возвращению с занятий подойти лично.

– Если обещал, значит подойдет лично, – спокойно, тоном возвращая в палатку мир, сказал третий, если и садист, то искусно замаскированный с помощью добродушного носа-картошки. – Нас просто смутило, что ты в чужих вещах роешься.

– Я просто думал, куда это все девать…

– Это вещи Олега Хвоща…

– Я не знаю, чьи…

– Надо Анатольева спросить, когда подойдет, – сказал первый садист. – Что с Хвощом?

– Если обещал, значит подойдет, – с улицы подтвердил лично Анатольев, приподнимая брезентовый полог, и шагая внутрь палатки. – И скажет, что Хвощ вернется, в лучшем случае, через энное количество лет. Он «засыпался»…

– Где? В Москве?

– Спроси полковника. Мне он не докладывает. А однополчанина Шилохвостова я к вам подселил потому, что здесь единственная в лагере кровать без задней спинки. У Виктора ноги, пожалуй, подлине будут, чем у Хвоща. На каждой кровати не поместится. Кстати, Виктор… У нас тут принято, что мы знаем по фамилии только постоянных сотрудников базы – командование и администрацию, а все остальные у нас идут под именем и позывным. Твой статус пока еще не определен, и потому я предлагаю тебе самому придумать себе позывной. Хотя бы временный. Есть подходящие мыли?

– Волкодав! – не долго думая, сказал Иващенко.

Анатольев чуть смущенно кашлянул в кулак.

– Что-то не так? – спросил Волкодав.

– Нет-нет… Страшного ничего. Просто твой сосед Стас, – Анатолий показал на первого садиста, – имеет позывной Волк. Владимир, – последовал жест в сторону второго садиста, – имеет позывной Рысь. И один Никола, – рука указала на обладателя носа-картошки, – не относит себя к хищникам, и захотел называться Синицей. Ладно, пусть будет Волкодав. Уживетесь с волком в одной палатке?

– Попробуем… – пообещал Волкодав.

– На довольствие тебя уже поставили. Столы у нас закреплены за палатками. Будет, кому показать тебе место. После ужина с тобой хочет поговорить полковник Шилохвостов. Помнишь его кабинет?

– Помню. Только вот все вспоминал, и никак не мог имя-отчество вспомнить.

– Юрий Юльевич.

– Точно. Зайду к полковнику. Дежурный меня пропустит?

– А где ты видел у нас в штабе дежурного? У нас закрытая территория. Кстати, учти, выходить за территорию запрещено категорически. Только в составе группы с назначенным старшим офицером.

Иващенко криво улыбнулся.

– Чем недоволен?

– А в магазин? Машина бегает без разрешения?

– В составе группы и с назначенным старшим офицером. К тому же, вы все считаетесь оперативным составом. И строгость касается, в основном, только вас. Оперативный состав в магазины не ездит.

– А кто ездит?

– «Партизаны»…

– Не буду спрашивать, кто это такие. Нужно будет, кто-нибудь объяснит.

– Не любопытный?

– Армейская привычка. У нас считалось признаком плохого тона соваться в чужие дела. Знай свое, и делай свое. Кому положено, будут свое знать, и свое делать. Это общепризнанный принцип. Кто много лишнего знает, тот слишком мало живет. А я хочу еще внуков на своем веку понянчить. Мечта у меня такая есть. С самого собственного детства.

– Странно. Военному разведчику положено быть любопытным.

– В пределах необходимости. Строго в этих пределах. Но человеческое любопытство все же и военным разведчикам присуще. Потому и спрашиваю. И кто в вашей группе был старшим офицером?

– Я – подполковник…

– Наверное, потому я тебя и бить не стал. Прочухал…

Анатольев развернулся, и вышел из палатки почти обиженно. Стас Волк шагнул к Иващенко, и с ухмылкой протянул руку.

– Что, Волкодав, не будем друг другу в глотку вцепляться?

– Посмотрим… – недобро пообещал Волкодав, и с такой силой сжал Волку «лапу», что тот торопливо вырвал ее. – Но я не вцепляюсь никогда. Я просто сразу перегрызаю. Одним движением. И не бывает после этого проблем.

– Что он про военную разведку говорил? – старательно переходя на другую тему, спросил Синица с огородным носом, совсем не похожим на птичий клюв.

– Я когда-то служил в военной разведке России. Вместе с полковником Шилохвостовым…

Больше давать о себе информацию Иващенко не пожелал. На общей тумбочке рядом с входом он видел упаковку пластиковых пакетов для мусора. Взял один пакет, и сложил туда вещи Олега Хвоща. Но в контейнер для мусора выбрасывать не стал, и поставил на ту же общую тумбочку.

– Кому-то это все следует передать, я полагаю. Особенно письма. Здесь одно еще не отправленное… Родным, наверное…

– Оставь, в канцелярию передадим…



* * *

На ужин пошли все вместе. По дороге «волкодав» Иващенко или просто Виктор Волкодав узнал, кто такие «партизаны». Оказывается, у «Тени» есть отдельное подразделение, которое готовят для настоящей партизанской работы в тылах у донецкого и луганского ополчения. «Партизаны» считаются бойцами на уровень ниже, чем настоящие «тени», готовят их американцы наспех в отдельном лагере, и сюда их привозят только для проверки, которую им устраивает полковник Шилохвостов перед отправкой в тылы ополчения. Как сказали, при проверке полковник всегда морщится, словно лимон разжевал. Деятельность американских инструкторов полковник не одобряет, но избавиться от них не может. Это вопрос не его компетенции.

Разговор о «партизанах» зашел сам собой, потому что группа таких людей встретилась им по дороге в столовую, расположенную в большой палатке на другом конце спортивной площадки. Группа «партизан» была явно сильно навеселе, но, при сближении с настоящими «тенями», громкие разговоры в группе затихли, и «партизаны» посторонились, уступая дорожку. У одного из них все лицо было синее, и такой же синий нос расплылся по отвислым щекам. У стоящего рядом увесистым синяком, похожим на яблоко цвета перезревшей сливы, был полностью закрыт глаз. Иващенко легко узнал дело своих рук. Но человека со сломанной рукой среди других не увидел. Значит, того точно отправили в госпиталь. И правильно. Может, еще смогут спасти ему руку. Трудно оставаться калекой на всю жизнь.

Но на самого Иващенко во все глаза смотрели на только его «жертвы», а и все другие «партизаны». Ясно было, что жертвы не стали скрывать, кто «отделал» их, и шестерых нацгвардейцев. Такие подвиги не могут не вызвать интереса к человеку, и этот интерес проявлялся настолько откровенно, что даже соседи Волкодава по палатке обратили на это внимание.

– Чем ты их так заинтересовал? – проявил любопытство Волк.

Пришлось коротко объяснить.

– Я тебя об одном, Волкодав, попрошу, – серьезно сказал любопытный сосед, – не дави Волка, он может тебе сгодиться…

– Посмотрим, – недобро, как и в первый раз, пообещал Иващенко.

Столовая была мало похожа на российскую армейскую столовую в подразделениях спецназа ГРУ. Разница, в первую очередь, касалась пищи. Кормили чем-то таким, что обещало в ближайшем будущем, как минимум, хронический гастрит. Виктор Юрьевич ничего не имел против того, чтобы все «тени» гастритом обзавелись, сам же он рассчитывал долго на этой базе не пробыть, и избежать их плачевной участи. В России «на зоне», как Иващенко показалось, кормили чуть-чуть, но лучше.

В столовой Волкодав опять привлек общее внимание. Даже широкомордые и чрезвычайно откормленные за счет других повара старались рассмотреть его. Должно быть, слух о Волкодаве уже всех облетел. Сам Виктор Юрьевич хотел только уяснить, рассматривают его с любопытством или с ненавистью. Такое понимание, в какой-то мере, могло бы повлиять на его собственное отношение к «теням». Но, скорее всего, во взглядах присутствовало и то, и другое. А скоро стал понятен и источник, благодаря которому Волкодав обрел такую, более чем, голливудскую популярность. Из-за дальнего стола, не отрывая от Иващенко взгляда, и из-за этого дважды натыкаясь на чужие столы, вышел и двинулся к выходу тот хлюпик-компьютерщик, что собирал по приказу полковника Шилохвостова в Интернете данные на старшего лейтенанта спецназа ГРУ Виктора Юрьевича Иващенко. Тот самый, что потом в командирском кабинете с трепетом и испугом мимо «волкодава» продвигался бочком к двери. А эти данные сам Иващенко во многом и готовил. Причем, готовил целенаправленно, хотя и не ожидал, что они будут иметь такой эффект. Но ученые психологи давно выяснили, что наибольший эффект создается не фактом и не событием, а слухами, что вокруг события концентрируются. Один расскажет другому, только слегка приукрасив. Дальше идет по цепочке, и постоянно приукрашивается. И теперь перед «тенями», среди которых приукрашенный многократно слух пробежал, Виктор Волкодав предстал монстром, каких даже в голливудских боевиках не рискуют показывать. Но это и хорошо. Значит, монстрами им будут казаться все офицера спецназа ГРУ. Наверняка, и полковнику Шилохвостову перепадет дань уважения из общего запаса. Неизвестно, нужно ли это Юрию Юльевичу, его и без того здесь уважают, но Иващенко это лишним не будет.

После ужина, поковырявшись для приличия вилкой в тарелке, но так, по сути, ничего и не проглотив, Виктор Волкодав расстался со своими соседями по палатке, и пошел в штабной корпус, как и было ему приказано. Начался легкий снежок, обещающий вскоре стать настоящим серьезным снегопадом, о чем предупреждали низкие тучи. Пока это не сильно волновало Иващенко, хотя следовало подумать, как может помешать его деятельности снежный покров, который должен уже установиться. А помешать он может, потому что любит хранить следы деятельности любого вида.

Кабинет полковника Виктор Волкодав нашел без проблем, поскольку склерозом пока еще не страдал, да и был он в этом кабинете совсем недавно. Юрий Юльевич сидел за своим рабочим столом, не приподнялся при появлении Иващенко, но показал тому на стул. Сам при этом выглядел озабоченно, о чем говорили собранные между бровями вертикальные морщины.

– Скажи-ка мне, Иващенко, почему ты взял себе такой странный псевдоним? – задал полковник вопрос, как только Виктор Юрьевич сел.

Это не выглядело так, будто Шилохвостов что-то знал или предполагал, или у него возникли какие-то предположения. Но с чем вопрос связан, понять было не трудно. Однако, и отговорка Иващенко была убедительной.

– А что тут странного, товарищ полковник? Так всех в спецназе ГРУ зовут. Разве вы не помните? Вы – тоже «волкодав». Хотя, как я понимаю, бывший. И я – бывший… Но ностальгия присутствует, я сознаюсь. Она и вас, как я думаю, должна доставать.

Иващенко хотел мягко перевести разговор на судьбу самого полковника, и выяснить хотя бы для себя, для понимания ситуации, отношение Юрия Юльевича к России. Это было Иващенко необходимо, потому что он знал в свое время одного Шилохвостова, он знал подполковника российской армии. А подполковник российской армии, комбат спецназа военной разведки по своему статусу не может не быть российским патриотом. А теперь перед ним сидел полковник украинской армии. И Иващенко желал увидеть разницу между прежним Шилохвостовым, которого он слегка знал, и нынешним, таким непонятным.

Но полковник привычно держал свое внутреннее состояние под пудовым замком, и разговаривать на эту тему не желал. У него были собственные вопросы к человеку «с той стороны», и он имел здесь, в своем кабинете, право задавать свои вопросы, а не намерение отвечать на чужие.

– А что ты знаешь о частной военной компании «Волкодав»?

Значит, Иващенко просчитал правильно. Уже было известно, что визит двух «теней» на базу ЧВК не был случайностью. И Шилохвостов имеет большую заинтересованность деятельностью «волкодавов». Откуда такая заинтересованность пришла, тоже известно – из американского посольства, которое обеспокоено исчезновением Соломона и Элефанта, так много знающих об американских делах, и имеющих возможность много сказать, чтобы облегчить свою участь. Да и уверенность у самого Шилохвостова была, что «развязать» им языки сумеют. Наверное, и в самом «матрасном» посольстве это прекрасно понимали, и потому именно так волновались. Выбрав себе наводящий на мысль позывной, Иващенко действовал расчетливо, заранее предвидя возможность ассоциации. Он, таким образом, привлекал к себе внимание, и, в какой-то степени, даже провокационно «вызывал огонь на себя».

– Частная военная компания «Волкодав»? – переспросил Виктор Юрьевич. – Впервые слышу. Насколько я знаю, в России закон не предусматривает таких организаций. По крайней мере, раньше так было. Но законы постоянно меняются.

– Ты этим интересовался? – прозвучал естественный вопрос.

– Просто разговоры слышал. В связи с войной в Ираке и в Афганистане. Там частные военные компании большие деньги зашибали и до сих пор зашибают. Каждому офицеру спецназа это интересно, поскольку бесплатно никто из нас тоже не служит. Кто-то в нашей бригаде, помнится, узнавал насчет возможности организации компании в России. Говорили, один из комбатов думал на пенсию выйти, и заняться таким бизнесом. Но любая ЧВК без оружия – ничто. А закон не предусматривает наличия в стране каких-то вооруженных формирований, кроме официальных. Это даже сурово карается. Есть, правда, разные охранные структуры. Но им запрещено иметь автоматическое оружие. Самое сильное оружие у них, обычно, это помповые ружья. Для ЧВК это не подходит. Там, как я понимаю, должно быть самое современное вооружение. И автоматическое, и вообще… Сфера деятельности ЧВК, на мой взгляд – это сетецентрические войны1. И вообще все самое современное.

– Это я все знаю. Знаю, что закон в России давно уже готовится, и есть уже даже несколько вариантов для обсуждения и сравнения. Меня интересует не принцип, а наличие. Я точно знаю, что в России существует частная военная компания «Волкодав». И меня волнует вопрос, почему именно такое название? Там что, собрали офицеров спецназа ГРУ?

– Я не слышал про такое, товарищ полковник. Хотя я с сослуживцами давненько уже не общался. С одним лишь встречался на прогулке в СИЗО военного следственного комитета. Он там тоже ждал конца следствия. Но мы с ним о ЧВК не говорили. Что касается законов… Это могли сделать быстро, за время моего недолгого отсутствия. А я ведь только в СИЗО два с половиной месяца отдыхал. Но я по незнанию утверждать ничего не могу. Не могу сказать ни «да», ни «нет». Кроме того, «волкодавами» зовут не только спецназ ГРУ. Есть еще достаточно мощный спецназ внутренних войск. Там тоже парни серьезные служат. Правда, у них система подготовки слегка иная. Не совсем боевая. Тем не менее, и с боевыми задачами они справляются. Мы вместе на Северном Кавказе операцию проводили. Я посмотрел на них. Стоящие парни…

– С этим я тоже знаком… – в голосе полковника протянулись нотки воспоминания. Значит, и его ностальгия трогает. И он мыслями к прежней службе возвращается. – Ладно. Твоим ответом я удовлетворен. Но вот о твоей судьбе нам неплохо было бы поговорить…

– Слава Богу, товарищ полковник. А то я уже подумал, что за меня уже все решили. Как при советской власти. Подполковник Анатольев пытается командовать мной, словно я его подчиненный. А во мне растет чувство естественного противоречия. Я еще никому ничего не обещал, и никаких документов не подписывал. А меня уже и на довольствие поставили, и место в палатке выделили. Честно скажу: не хочу, чтобы без меня меня женили…

– Палатка и довольствие – это по моему распоряжению, – объяснил Юрий Юльевич так, словно его распоряжение равнялось королевскому указу, которому противиться никто права не имеет, в том числе и Иващенко.

– И…

– И хочу вот с тобой поговорить о твоих дальнейших планах.

– Я о своих планах уже говорил. Направление – строго на Марсель. Курс – французский иностранный легион. Там людей с моей биографией принимают без проблем.

– Не только там. Там-то как раз и могут возникнуть проблемы. Поскольку там тебя никто не знает, и никто не сможет оценить по достоинству. И ситуация вполне может возникнуть такая же, как на «зоне». В легионе, я слышал, тоже не командиры правят, а авторитеты. Причем, как мне говорили, группы делятся по национальному признаку. Пару лет приходится служить, и отдавать большую часть жалования этим авторитетам. Законы там волчьи.

– Как раз служба для волкодава… – ухмыльнулся Иващенко. Но и ухмыльнулся он продуманно-задумчиво, словно бы слова полковника поколебали его уверенность.

– А у тебя что, какие-то особые привязанности к Франции? Жена там что ли? – поинтересовался полковник словно бы между делом.

Виктор Волкодав его намерения понял без труда. Еще одна проверка на «вшивость». Предстоит, то есть, эта проверка. Будут пытаться проверить через жену, не удовлетворившись данными в Интернете.

Однако полковник Селиверстов дал возможность Виктору Юрьевичу перед отправкой на операцию связаться с женой. Сначала к ней пришел человек, и поговорил, объяснил ситуацию, предоставил кое-какие финансовые средства от мужа, и оставил трубку с кодированным каналом связи и контролем от прослушивания. Потом и сам Виктор Юрьевич позвонил. Теперь уже и с его стороны жена была предупреждена, проинструктирована, и, в случае проверки с украинской стороны, будет вести себя соответствующим образом. Адекватно, короче говоря, ситуации.

– Нет. Жена у меня в станице сидит. Дома. На Кубани. Как устроюсь во Франции, думаю, ее позвать. А пока ей там и делать нечего. Работу найти не сможет.

– Она у тебя кто по профессии?

– В школе ботанику преподает. Во Франции ей работы, думаю, не найдется. Там на русском языке ботанику преподавать будет некому. Да и служат бойцы легиона не в самой Франции. Пока еще контракт отработаю… Время все расставит по местам. Я так далеко стараюсь не заглядывать.

– Тогда что тебя туда так манит? В Европу хочется?

– Не очень. Не люблю я европейцев. Мужиков там нормальных большой дефицит, и общаться, похоже, вообще не с кем. А на всякую «голубизну» и меня всегда кулак чешется, и нога непроизвольно стремится им задницу распинать до ширины главной городской площади. Просто вижу там для себя наибольшую безопасность. Бойцов иностранного легиона не выдают даже по ордеру Интерпола. А меня могут и в международный розыск объявить.

– Не просто могут, но и уже объявили, – откровенно соврал полковник.

Если соврал, значит, поверил полностью в историю Иващенко, поверил во все эти материалы в Интернете. Подготовительная работа была проведена кропотливая и качественная. Отдельные факты можно было даже проверить. Скорее всего, через интернет что-то и проверяли, если успели. И еще будут проверять. И нашли или найдут подготовленные ГРУ подтверждения. Впрочем, в этом можно было бы и не сомневаться. Если бы Юрий Юльевич не поверил, он не стал бы вести сегодняшний разговор, не стал бы так настойчиво вербовать Иващенко в свой спецотряд. А в том, что весь разговор – это только вербовка, сомневаться, похоже, не приходилось. Сам вектор разговора на это указывал. И Шилохвостов тут же подтвердил это, по-армейски сразу перейдя к конкретному делу.

– Я к чему тут с тобой разговор веду? Понимаешь?

– К чему? Не понимаю, товарищ полковник, хотя и догадываюсь.

– Обязан догадаться. Не мальчик дошкольного возраста. Ты – опытный военный разведчик. И такие люди нужны Украине. Я не вижу большой для тебя разницы, где служить. Во французском иностранном легионе или в спецотряде «Тень», которым я командую. Кстати, на днях нас обещают перевести в статус бригады…

– А я, товарищ полковник, разницу все же вижу, – спокойно, но упрямо ответил Виктор Волкодав. – Даже при статусе бригады.

– И в чем эта разница заключается?

– Незадолго до встречи с трибуналом слышал я какую-то песню. Не знаю ни автора, ни исполнителя. Женщина какая-то пела. Но слова мне запомнились. Может быть не точно, но смысл я помню: «И все ж, пока есть офицерская честь, Россия жива, и она еще есть».

– Она есть, я понимаю. Большая. сильная и грозная. А ты? Есть или ты только был? Как офицер, ты еще есть?

– Есть – офицерская честь. Я присягу России давал.

– А она тебя «бросила»…

– Страна и люди – это разные понятия. «Бросить» могут только люди. Я как-то читал исследование французских историков. Они головы ломали, как Наполеон умудрился потерять в России свою армию, не проиграв больших сражений, не потерпев разгрома. В документах копались, исследования проводили. И что оказалось?

– Что?

– В той войне победили не кавалергарды и гусары, как нам рассказывают. Кавалергарды и гусары – это в кино красиво. В жизни все прозаичнее. В той войне победили крестьяне, которые и оружия в руки не брали. Наполеон обещал крестьянам освобождение от крепостной зависимости. Свободу, то есть. И рассчитывал на их поддержку. А что получилось в действительности? Входит французский отряд в деревню. Устраиваются солдаты и офицеры по крестьянским домам на ночлег. Приказывают крестьянину дом хорошо натопить. Они холода боятся – хилые припудренные южане. Он молча топит. И закрывает в трубе заслонку. Сам ложится спать рядом с женой и детьми. И утром не просыпается. Не просыпаются и французы. Все отравились угарным газом – заслонка была закрыта. И так половина великой армии была потеряна. На постоях. Простые крестьяне травили и себя, и детей, но и французов вместе с собой. В этом была честь русского человека. Они предпочитали оставаться крепостными, но не под властью чужого императора.

– То есть, ты, Виктор Юрьевич, не хочешь стать предателем. Таким, как, в твоем понимании, стал я. Я тебя правильно понял?

– Почти, товарищ полковник. Я никогда не пойду воевать против своей страны.

– А если не воевать? Если просто преподавателем? Или инструктором. При этом за качество твоей работы с тебя никто не спросит. Отвечать будешь только передо мной, а я обещаю не проявлять особой требовательности. Я и сам, скажу честно, здесь не особо требователен.

– Можно честно?

– Нужно.

– Мне не слишком нравится то, что происходит на Украине. «В Украине», как здесь говорят. Я абсолютно не верю в идиотскую самоидентификацию украинского народа. Они совсем не те люди, какими хотят себя видеть, и какими хотят представить себя другим государствам. Они не смогут победить. Они – не существующий народ. Они – просто население региона. Окраина большой страны, Окраина Руси, и не больше. И скоро здесь все закончится.

– Здесь я с тобой соглашусь полностью, – вдруг глубоко и тяжко вздохнул полковник Шилохвостов. – Но что мешает тебе, если вдруг здесь все закончится, собраться, и уехать в ту же самую Францию. Я тебе даже не срочный контракт предлагаю, а просто договор о приеме на службу. А пока меня самого поставили перед выбором. Я разговаривал с начальником местного управления СБУ. А это серьезная контора. Там требуют твоей выдачи. Я уже дал слово, что ты согласился у нас служить… Ты хочешь, чтобы мое слово оказалось ложным? И предлагаешь передать тебя в СБУ? Снова закрыть тебя в камеру? А у меня есть для тебя более подходящее занятие…

– Какое?

– Мы здесь, в городке, серьезный отряд. А там, за забором, стоят палатки приданного нам подразделения. Они официально тоже называются «Тень», хотя выполняют совсем другие функции. Должны, по крайней мере, выполнять. Мы зовем их «партизанами». Определение, в принципе, верное. «Партизаны» должны работать в тылах противника. Этот отряд и готовится для такой задачи. Какие-то группы уже работают. В принципе, обычные разведывательно-диверсионные группы. Ничего нового. Я предложил бы тебе отвечать за их физическую подготовку. Попробуй их, например, «рукопашке» обучить. В этом деле у тебя уже авторитет есть. Анатольев лично о тебе слухи распространяет. А он – без пяти минут мой заместитель, а пока просто отвечает как раз за подготовку «партизан». Будешь ему помощником. Или ты предпочтешь камера в изоляторе СБУ?

Теперь так же тяжко, как полковник, вздохнул и Иващенко.

– Я согласен. Попробуем…





1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17