Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сергей самаров чвк «волкодав» «тени» исчезают в полночь роман




страница12/17
Дата06.07.2018
Размер3.28 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
ГЛАВА СЕДЬМАЯ



Трое разведчиков, выделенные для сопровождения Величко, пришли быстро. Видимо, взвод разведки квартировался где-то неподалеку. Остановились у двери, ожидая распоряжений своих командиров.

Комбат Надкалиберный предупредил.

– Там место, мягко говоря, неприятное. С этой высотой ни наши, ни «укры» всерьез связываться не желают. Она четыре раза из рук в руки уже переходила. И каждый раз с потерями. Оборонять ее неудобно. По склонам ползет куча трещин-оврагов, по которым противник может близко подобраться. Они как раз так нашу позицию сбивали, потом мы ихнюю. Потом… В итоге ни мы туда не полезли, ни они. Своего рода, молчаливая договоренность. Поэтому прикрытие снайперу необходимо. Высота сама по себе хорошая. Мы сначала даже думали там минометный дивизион поставить. Потом поняли, что это опасно. Потому «укры» тоже на нее не претендуют.

– А что, укрепить нельзя было? – спросил Редька, поставив перед комбатом и начальником разведки кружки с чаем.

– Под обстрелом вести инженерные работы невозможно. Так уж получилось, когда линия фронта менялась, что сразу так встали. Здесь мы, а там противник. Вроде бы, высотка между нами, сначала подрались за нее, потом решили, что потери слишком велики, и никто ее занимать не захотел. Слишком хреновое место. Если бы мы заранее знали, что нам прикажут отступить, и выровнять линию, мы бы, конечно, могли высотку укрепить, когда она еще в наших тылах была, и создать мощные оборонительные сооружения. Хотя бы заминировать подходы могли бы, да не успели. Приказ получили неожиданно. Соседей с двух сторон потеснили, и нам, чтобы котла избежать, пришлось отойти.

Понятная ситуация, – согласился Лесничий. – Кравченко, выдели на каждого бойца сопровождения по «девяносто четвертому»1 с комплектом гранат. Это поможет, в случае чего. Величко. Если полезут на вас, постарайся хотя бы пару «языков» захватить. Конкретно из этого района базирования. Нам могут весьма сгодиться.

– Понял, командир. Транспортом, конкретно, можно воспользоваться?

– Кравченко, – Лесничий протянул ключи от микроавтобуса, – подвези их, и сразу возвращайся. Работа будет. Суматоха к твоему возвращению связь наладит. Поторопись. Суматоха тоже поторопится.

Суматоха и так торопился. Для него главное было – подключить электричество, что он уже и сделал. Эта работа была предназначена для всей группы. А потом следовало свои персональные обязанности выполнить: выставить систему спутникового Интернета. Для этого пришлось использовать обыкновенные «кошки»1, забраться с их помощью на дерево, лишенное по времени года листвы, приладить на ствол спутниковую «тарелку», и с помощью прибора идеально направить антенну на спутник. Сначала Суматоха намеревался взобраться на верхнюю плоскость самой высокой точки оставшейся стены, но ему вовремя подсказали, что «тарелка» будет прекрасной целью, и привлечет к себе внимание не только снайперов противника, но и минометчиков, и артиллеристов, и даже летчиков «укров». А дерево, пусть и без листвы, все же осуществляет какую-то маскировку. И при этом не перекрывает линию прямой видимости спутника, как перекрывало бы дерево с листвой.

Суматоха торопился, следовало поторопиться и Величко.

– Если снайпер «укропов» на вышке появится, я позвоню, – пообещал командир взвода разведки. – Оттуда до вас он из СВД все равно не достанет. Он только по нашим передовым постам бьет. Вы в безопасности. Создайте ему опасность. У наших снайперов ночных прицелов нет. Он это знает, и только в темноте «на работу» выходит.

– Обеспечим, – пообещал Величко, и направился к выходу.

Разведчики-ополченцы пошли за ним, рассматривая новые гранатометы. У них на вооружении таких не было. Как с новым оружием обращаться, Величко обещал показать в машине…



* * *

Дверца микроавтобуса закрылась беззвучно. Немецкие машины, в отличие от российских, любят, когда их двери закрываются без грохота. Кравченко на удачу поднял руку, прощаясь, развернулся, и сразу двинулся в сторону дороги, по которой приехал. Как водитель, Кравченко всегда был предельно аккуратным, старался объехать любую неровность почвы, и никогда не «гнал лошадей», если в этом не было необходимости. То есть, как водитель, был полной противоположностью Величко, который ездил так же, как говорил, а говорил, как жил – со смешком в самых трудных обстоятельствах.

Снайпер с тремя сопровождающими остались перед самым крутым подъемом, с которым микроавтобус мог бы и не справиться. Величко вытащил бинокль с тепловизором, и внимательно осмотрел свой предстоящий путь до вершины холма, по-военному называемого «высотой», и саму вершину. Если бы кто-то прятался там или в многочисленных кривых оврагах и овражках, как ручьи, сбегающими сверху, он непременно «засветился» бы теплом своего тела в чувствительном приборе. Но путь оказался свободным. Даже кусты, которые густо прикрывали края оврагов, не могли бы скрыть человека от тепловизора. И не было даже необходимости включать прицел снайперской винтовки. Прицел обладал более чуткой матрицей. Но пока хватало чувствительности матрицы бинокля.

– Поскакали! – дал команду Величко.

В сопровождение ему были выделены два человека уже в возрасте, и один молодой. Автоматы батальонные разведчики держали на коротком ремне на груди, а в руках, чтобы привыкали к новому оружию, несли только что полученные гранатометы ГМ-94. Величко гранаты разделил по своему усмотрению. Поскольку их было три вида, каждый из бойцов ополчения получил по одному виду гранат, и предупреждение со стороны снайпера:

– Я скажу, когда и кому стрелять. Самодеятельность положить в самый глубокий карман, и забыть про нее.

Гранатомет со сложенным прикладом было удобно переносить, потому что приклад в сложенном состоянии становился обыкновенной ручкой. Так и поднимались. Впереди Величко, за ним один за другим батальонные разведчики. Но пока применять гранатометы не пришлось, поскольку добрались до вершины, никого не встретив. Ополченцы, возможно, были этим слегка расстроены, но Величко только радовался. Отсутствие противников позволяло ему вести стрельбу без помех, и выполнять то задание, ради которого его послали. Как раз к моменту, когда группа поднялась на высоту, начались ранние зимние сумерки..Их наступлению способствовали и низкие тучи, нависшие над окрестностями. Тучи обещали снег и общее потепление. Все понимали, что тучи создают парниковый эффект. Но снегом эти тучи все никак не могли разродиться. И это вызывало непонимание. По времени года давно пора бы серьезному снегу ложиться, а его все не было.

Вершина высоты представляла собой какой-то небольшой кратер, где весной должна скапливаться талая вода, стекающая потом по склонам, и год от года все сильнее размывающая их. Но по краям кратера была плоская стена шириной метра в три, кое-где тоже, как трещинами, разорванная промоинами. Занимать место в промоине снайпер не стал. Он нашел ровное место, где и положил свою винтовку, показывая этим, что они уже пришли по назначению.

Величко устраивался на вершине высоты почти с удобством, чем вызывал легкое удивление во взглядах ополченцев, привыкших занимать позицию там, где их заставала необходимость применять оружие. Но сам снайпер «волкодавов» смотрел на это дело иначе. Он предпочитал устроиться так, чтобы никакое неудобство не помешало ему произвести точный выстрел, чтобы ничто его не раздражало, и не мешало прицеливанию. Так, он сразу накопал земли для устройства бруствера, за который выставил двуногую сошку своей длинной в сравнении с автоматом винтовки. Прилег, примерился, после чего выкопал небольшие углубления себе под локти. Попросил разведчиков-ополченцев показать направление, в котором находится деревня Калинушка. Направление ополченцы показали, после чего подсунули под нос Величко карту. Еще не полностью стемнело, и рассмотреть карту было возможно без фонарика. Тем не менее, Величко сполз с плоской вершины на склон кратера, подозвал ополченцев, и посветил в кару фонариком.

– Вышка сотовой связи вот. Кто будет за ней наблюдать?

– Могу и я, – вызвался молодой ополченец.

Величко протянул ему бинокль.

– Тепловизором пользоваться умеешь?

– Дело не хитрое.

– Тогда, конкретно – приступай.

– Командир позвонить обещал, как снайпера заметят, – возразил было ополченец.

– Его смогут заметить, когда он твоего товарища убьет. Того, который завтра мог бы тебя спасти в бою. А его снайпер убьет, и спасать тебя будет некому. Поэтому обнаружить его мы должны раньше, чем он стрелять начнет. Еще на подходе. И чем раньше, тем лучше.

Второй бинокль с тепловизором, выделенный ополченцам командиром «волкодавов», был у одного из пожилых разведчиков. И тот сразу лег на край площадки, чтобы вести наблюдение, хотя Лесничий выделял бинокль для того, чтобы ополченцы выискивали в Калинушке цели для снайпера. Цели нужны были именно там, чтобы создать впечатление опасной зоны в этой деревне. В опасную зону мародеры соваться не будут.

– Заодно в оба бинокля присматривайте за склоном. Хотя сюда полезть могут только после моей стрельбы. Винтовка у меня громкая…



* * *

Первые две цели Величко нашел для себя сам, хотя это были не мародеры, и бойцы поста на выезде из села. Дистанция, как показывал дальномер, была предельная и для винтовки, и для патрона. Но эти двое шли, не прячась, от одного из крайних домов в сторону своего поста. Их ничто не беспокоило. Одного из «укров» можно было бы даже принять за офицера, хотя возможности рассмотреть погоны даже оптический прицел с такого расстояния не давал. Сам пост был составлен из бетонных блоков, и смотрел пулеметными и автоматными стволами из узких бойниц. Ствол автомата, направленный как раз в сторону высоты, слегка пошевеливался, и чем-то показался снайперу не симпатичным. Приказа обстреливать конкретно этот пост у Величко не было. Тем не менее, он здраво рассудил, что такая работа снайпера будет оценена противником, и будет иметь даже больший резонанс, если погибнет кто-то из находящихся на посту военнослужащих. И первый выстрел был произведен как раз в черноту бойницы, за которой кто-то поводил автоматом. Автомат сразу упал внутрь. Видимо, вслед за человеком. На всякий случай Величко выстрелил и в ту бойницу, из которой торчал пулеметный ствол. Ствол качнулся. Видимо, пуля в пулемет угодила, но оружие не провалилось внутрь. Пулеметчик, скорее всего, находился в стороне от бойницы, и его могло задеть только рикошетом. Но сразу после этого выстрела, радуясь, что винтовка так точно стреляет на предельной для себя дистанции, снайпер нашел в прицел двух людей, идущих к посту. Его выстрелов они, скорее всего, не слышали – расстояние было слишком велико, да и ветер шел боковой, относящий звуки в сторону. И потому не были готовы к обстрелу. За все последнее время снайперы ополчения не беспокоили «укров» с наступлением темноты. Это расслабляло, и создавало иллюзию безопасности. Выстрелы последовали один за другим с предельно коротким интервалом, все же позволяющим понять, что выстрелов было два, а не один. Все же тяжелая винтовка требовала времени на прицеливание. Но ее не бросало в стороны, как бросает обычные КСВ, что давало возможность увидеть результат выстрела. Величко учитывал предельную дистанцию, и прицеливался первому, которого принял за офицера, чуть выше затылка. И видел, что пуля угодила в шею. Как раз по центру, где проходят шейные позвонки. Второй боец растерялся, и даже сдуру обернулся, вместо того, чтобы сразу упасть на землю. Сказывалось отсутствие боевой подготовки в украинской армии. И пуля попала ему в лицо в области глаза – Величко за долю секунды сделал скидку на расстояние, что позволил ему первый выстрел, и целился чуть выше головы. В результате, выстрел оказался точным.

– Снайпер идет. С ним три человека в прикрытие, – поковыряв мизинцем в ухе, словно вычищая оттуда звук громкого выстрела дальнобойной винтовки, сообщил разведчик-ополченец. – Автоматчики. Уже к вышке подходят. Сейчас взбираться начнут.

Величко перевел прицел в сторону вышки, легко нашел ее по светящемуся в верхней точке огоньку, который почему-то никто не отключил, и сразу нашел четверых «укров». Двое уже взбирались по лестнице. Снайпер взбирался вторым, держа винтовку на ремне за спиной.

– Подстрели эту сволочь… – попросил молодой ополченец. – Пока не забрался. Наверху его будет плохо видно.

– Успею… – невозмутимо ответил Величко.

Он понимал, что внизу легко спрятаться от обстрела. И предпочел дать возможность всем четверым взобраться на лестницу. И стрелять начал только тогда, когда группа уже поднялась до середины вышки, миновала площадку, на которой отдыхала, и полезла дальше. Отстрел начал с нижнего, который еще площадку не покинул. Но сделать это ему помог снайпер «волкодавов». Тяжелая сильная пуля просто сбросила человека с площадки, не дав ему возможности даже на пару ступенек подняться. Если нижняя часть лестницы была без предохранительных ограждений, то верхняя такие ограждения имела – полукруглые металлические полосы проходили сбоку и за спиной поднимающихся, образуя, своего рода, дырявую трубу. И в этой трубе пуля уже не могла далеко отбросить того, в кого попадала. Величко выстрелил, и видел, как верхнего «укра» бросило на ограждение, а потом он свалился, ударив снайпера, и сбив с лестницы того, что за снайпером поднимался. Второй выстрел был направлен в нижнего. Величко специально оставил снайпера «укров», что называется, «на закуску». И даже не стал сразу стрелять в него. Если бойцы сопровождения и прикрытия могли и не понять, что по ним работает снайпер ополчения, то снайпер «укров» обязан был это понимать. Обязан он был понимать и свою беззащитность в этой ситуации, свою невозможность спрятаться, и обязательную близкую гибель. Величко умышленно давал снайперу время на то, чтобы тот сам испытал те же ощущения, что испытывали его жертвы в стане противника. И «волкодав», казалось, через прицел увидел нервную дрожь, сотрясающую тело снайпера на лестнице. И только после этого выстрелил. Теперь расстояние позволяло стрелять прицельно в ту точку, в которую Величко хотел попасть. А попасть он хотел в голову. Что вполне и удалось…



* * *

Только за первый час «охоты» было уничтожено, как минимум, семеро врагов. Это значит, что были сохранены, как минимум, жизни семерых ополченцев или мирных жителей.

– Здорово! – дал оценку мастерству «волкодава» молодой разведчик батальона. – Ни одной пули зря не потратил.

– Тяжелая для них сегодня ночь выдалась… – почему-то вздохнул самый старший разведчик. Ему, как показалось Величко, было жалко убитых.

– Будет еще тяжелее. Главное, чтобы мародеры, конкретно, пошли на «работу». А то полениться могут. В кого тогда стрелять!

– Поленятся одни, пойдут другие. Это обычное дело. Иногда даже делить что-то начинают. На прошлой неделе двое из разных групп подрались из-за подушки. Жалко, не перестреляли друг друга. Пойдут… Обязательно пойдут… Работа у «нацгвардии» такая – мародерничать. Другого они не умеют, – высказал свое отношение к противнику второй возрастной разведчик. – Воевать их не обучали. В бой они радостно идут, из боя радостно бегут. Система такая. Называется «Могилизация от Порошенко».

– Наблюдайте в два бинокля. Кто пойдет, докладывайте, – распорядился снайпер, всем своим видом показывая, что хочет уснуть. Он пристроился на бок, подложив под голову приклад винтовки, и, кажется, сразу заснул. Но долго поспать Величко было не давно.

О первой группе доложили уже через час, когда у Величко начали подмерзать от бездействия кончики пальцев. Они начали подмерзать еще во сне, И он, не поднимая головы и не открывая глаз, несколько раз сжал и разжал кисти, разгоняя кровь. И не зря, потому что вскоре уже следовало начинать стрельбу. И он начал…

Еще через полчаса появилась вторая группа, и, почти сразу после этого, третья. Снайпер позволял всем им выйти на открытое место, где не было возможности спрятаться. И там просто расстреливал. Всего за ночь, в итоге, одним только снайпером было уничтожено девятнадцать «нацгвардейцев», двенадцать из которых были мародерами…



* * *

Определить такую громкую винтовку, как «ORSIS T-5000» было, наверное, не сложно. Величко стрелял по дальним целям, игнорируя ближние цели. А засекли его, скорее всего, с ближайших позиций «укров». И по высоте трижды ударили минометы. Прицел был хорошо выверен. Правда, все мины улетели внутрь кратера высоты, и взорвались там, и лишь одна высоту перелетела, и взорвалась на склоне, идущем на позицию ополчения.. Но сам снайпер место, откуда минометы стреляли, легко определил. И несколькими выстрелами сначала уничтожил пару минометчиков из разных расчетов – умело выбирая первого номера, без которого украинский миномет превращается в металлолом, и заставил других залечь, и прекратить обстрел. Потом легко нашел в прицел небольшой, в сравнении с минным, ящик с откинутой крышкой, сообразил, что в этом ящике хранятся взрыватели для мин, которые обычно ввинчиваются в саму мину только перед самым моментом стрельбы, и точным выстрелом послал внутрь пулю. После первого выстрела реакции не было. Пришлось сделать второй, а потом и третий. Последний оказался удачным. Ящик со взрывателями стоял вплотную с минными ящиками. Детонация была, видимо, сильной, а взрыв боезапаса долго еще висел звонким гулом в ушах даже тех, кто находился далеко. Что же тогда говорить о тех, кто находился поблизости. Барабанные перепонки вполне могли не выдержать у многих. И разлет осколков задел, похоже, расчет четвертого миномета, который только еще выгружался из грузовика неподалеку. С минометчиками было покончено…

Обезопасив себя и разведку ополчения от минометного обстрела, Величко, слегка рассердившись, стал «ощупывать» прицелом позиции «укров». Тепловизор постоянно показывал «свечение» человеческих тел, но сами тела, зная, что по ним может работать снайпер, старательно прятались. В итоге Величко израсходовал только два патрона. Один человек попался при перебежке от одного блиндажа к другому, второй просто сдуру спрятался за кусты, считая себя невидимым. Но тепловизор легко обрисовал контуры его тела, а тяжелая пуля прошла через кусты без стеснения. Однако и это не могло обеспечить снайперу «волкодавов» и разведчикам батальона безопасность, поскольку бинокли и прицел сначала показали, что на дорогу, ведущую в деревню Калинушка, въехал танк, останавливаясь каждый раз около групп расстрелянных мародеров. Живых, видимо, обнаружено не было. Тогда танк двинулся к передовым позициям. Пули калибра девять миллиметров не могли бы сдержать танк, если бы он решился двинуться в сторону высоты. А взобраться до самого верха танку было под силу – склон с этой стороны не был слишком крутым. И гранатометы ГМ-94 не были пригодными для борьбы с танками. Даже термобарическая граната была в состоянии поразить броню не толще восьми миллиметров. А танковая броня несравненно толще. Кроме того, прикрываясь корпусом танка, за ним могли двинуться и пехотинцы. Выдержать такую атаку Величко с батальонными разведчиками, не имея поддержки основных сил, не смогли бы. И потому решено было покинуть высоту. На прощание снайпер дал возможность разведчикам «поиграть». То есть, опробовать новые для них гранатометы. До передовых окопов «укров» было около трехсот метров. Для ГМ-94 это считается приделом прицельной дальности, хотя максимальная дальность в два раза выше. Величко посоветовал как следует прицелиться, и стрелять по окопам термобарическими гранатами. Каждый по три гранаты, что заряжаются в трубчатый магазин. Выстрелили все трое почти одновременно, дружным залпом. Места взрывов в темноте было хорошо видно. Но и первый, и два последующих залпа результата не дали, потому что в окоп не попала ни одна граната. И только после этого начали отходить. Отходили сначала ползком вокруг кратера высотки. Хорошо, что в это время не было минометного обстрела. А уже с середины кольца, окружающего кратер поверху, можно было без опаски перебежать на свою сторону, которую не могли бы обстреливать «укры».

Но тут им встретился целый взвод ополченцев, посланный комбатом Надкалиберным в прикрытие снайпера и для отражения возможной атаки под прикрытием танка. За действиями «укров», оказывается, внимательно наблюдали. Хотя снайпер позицию покинул, взвод все равно продолжил выдвижение.

Перед тем, как начать спуск, Величко воспользовался существованием сотовой связи, и позвонил командиру «волкодавов» по кодированному каналу трубки «Блекберри», поскольку не знал, подключена ли связь внутри группы через коммуникатор «Стрелец». Вообще-то группа надеялась, что уже в этой командировке «Стрелец» начнет работать в полном объеме, и даст возможность осуществлять кодированную связь напрямую со штабом ЧВК. Но пока вся система не была отлажена, и пришлось удовлетвориться только существованием связи внутри группы. Но и это было значительным подспорьем в сравнение с тем, как раньше в бытность свою в спецназе офицеры общались с подчиненными только с помощью знаков.

Лесничий ответил сразу, словно ждал звонка снайпера.

– Сергей Ильич, я, конкретно, закончил дело. Начинаю спуск. Можно прислать за нами транспорт?

– Я уже знаю, что ты человек удачливый. Мне звонили. Насчет «языков» я просил…

– Только с дистанции стрелял. Близко никого не было. Виноват. Там, кажется, «укры» внизу в атаку, конкретно, идти «намыливаются». Могу сбегать, пару рыл принести…

– Отставить. Кравченко сейчас выедет за тобой. Встретитесь там же, где расстались. Ты спускайся…

Величко любил чувствовать себя героем и спасителем отечества и даже, порой, всего человечества, и был слегка недоволен тем, что сопровождающие его разведчики батальона вслух не славят его. Хотя радовало, что кто-то позвонил командиру, и отозвался об удачной работе снайпера. Наверное, сам комбат или начальник разведки батальона Слава. Да и как такую работу не отметить, когда один снайпер за несколько часов нанес противнику урон больший, чем обычно наносят сами ополченцы силами батальона в условиях длительного боя. Такие моменты не должны оставаться незамеченными. Они же не только победить помогают, они и среди других бойцов батальона поднимают боевой дух. И всем хочется так же отметиться…

Когда Величко с сопровождающими спустились к подножию холма, ждать им почти не пришлось. Микроавтобус они увидели издали. Кравченко ехал, как обычно, не торопясь, и без лихости, очень аккуратно, развернулся перед спустившимися. И даже при торможении микроавтобус не развернуло, как наверняка бы развернуло, сиди за рулем сам Величко.

– Как там без меня? – спросил снайпер. – Народ сильно скучает и переживает? И совсем от рук отбился?

– Народ спит. Только мне не дают. И тебе велено передать рекомендацию выспаться. Командир тоже уже лег. Завтра тебе с утра плотно работать…

Величко мог играть непонятную роль долго, и кривляться бесконечно. Но одно слово всегда было в состоянии его остановить. Слово – «работать». К нему Величко относился с почтением и уважением…



ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Когда Кравченко вернулся, отправив на задание снайпера Величко с тремя разведчиками местного батальона, Суматоха уже установил Интернет-связь, и, как обычно, неохотно, уступил место за своим ноутбуком Кравченко, чтобы тот зашифровал заранее подготовленное командиром сообщение. Сообщение было написано еще ночью на захваченном и отбитом у «укров» посту ополчения, и Лесничий вполне допускал, что почти сразу поступит какое-то ответное послание от полковника Селиверстова с дополнением к сказанному коротко по спутниковому телефону. Сергей Ильич не ошибся. Едва Кравченко вышел из-за компьютера, как Суматоха позвал его снова:

– Иди… По твою душу… Ответ пришел.

Это, понятно, не мог быть ответ, поскольку полковник Селиверстов сам шифротелеграммы не принимал, и не зашифровывал ответы. Ему необходимо было время и для прочтения, и для составления ответа, а потом необходимо было загрузить работой дежурного шифровальщика. Но, даже если бы полковник сам расшифровывал и зашифровывал, он все равно не успел бы. Видимо, пришло сообщение, подготовленное и отосланное раньше, а не ответ на шифротелеграмму Лесничего. Кравченко расшифровал, и позвал командира, чтобы тот прочитал текст с монитора, поскольку Суматоха еще не успел подключить у ноутбуку принтер.

В сообщении говорилось, что в начале сегодняшней ночи со стороны России границу с Украиной пыталась несанкционированно пересечь автомашина УАЗ со смоленскими номерами. Попытка пересечения границы была осуществлена в Брянской области, неподалеку от места, где уходил через границу Иващенко. Пограничным нарядом была предприняты действия по остановке машины, но водитель автомобиля команды не послушался. Тогда была открыта стрельба по колесам. Колеса были успешно пробиты, машина остановилась. Но из нее была открыта ответная стрельба из двух автоматов. Был ранен командир пограничного наряда. Пограничники, во избежание дальнейших жертв, применили гранатомет. От прямого попадания термобарического заряда машина сгорела полностью. После пожара оттуда были извлечены два обгоревших тела. Одно по физическим характеристикам может оказаться телом сбежавшего из СИЗО ФСБ украинского майора Черловского. Тем более, что на погибшем, как говорит предварительный осмотр, был камуфлированный костюм, предположительно, из ткани «Multicam». Провести генетическую экспертизу возможности нет, поскольку сравнить генетику останков сгоревшего человека не с чем. Личность второго погибшего не установлена. Предположительно, это владелец сгоревшего автомобиля, еще три дня назад уехавший из дома в неизвестном направлении, со слов жены, работать «по заказу», и до сих пор не вернувшийся. Не исключено, что он оказывал содействие Черловскому в бегстве. По времени, от момента бегства Черловского до момента попытки прорыва через границу, как раз просчитывается возможность доехать на предельно высокой для такой машины скорости от Москвы. Предварительная экспертиза предполагает, что на УАЗике стоял форсированный раллийный двигатель. Основываясь на этом, полковник Селиверстов предлагает командиру боевой группы ЧВК «Волкодав» Лесничему принять, исходя из обстановки, и основываясь на личном восприятии степени риска, собственное решение по необходимости вывода из операции Иващенко. Но, в любом случае, Иващенко предупредить необходимо.

Ответ на послание полковника был коротким. Сергей Ильич даже писать его не стал, предложив Кравченко зашифровать и отправить только несколько слов: «Оцениваю ситуацию. Буду принимать решение, исходя из обстановки».

Кравченко же вместе с Редькой отвечали в группе за внешнюю безопасность. Доверив им выставить датчики лазерного контроля периметра и видеокамер внешнего наблюдения, Лесничий отдал распоряжения, и лег отдыхать. Минувшая ночь была проведена без сна, и во вторую ночь следовало хотя бы слегка отоспаться, чтобы днем, пусть и ближе к вечеру, можно было начать работу с ясной головой, и не слипающимися глазами. Отдыхать командир приказал всем свободным от дела, и даже Суматохе, который желал было применить свои хакерские навыки, подбирая материалы о деятельности «Тени». Но те материалы, которые можно было собрать из всех возможных источников, уже были собраны компьютерным отделом ГРУ, и были тщательно изучены в оперативном отделе диверсионного управления. Причем, анализировались даже финансовые и снабженческие документы МВД, в которых «Тень» тоже фигурировала. Изучалось выделение финансов, конкретная валюта, и все это соотносилось с уровнем жизни в странах, где эта валюта использовалась. Что, в какой-то мере, давало возможность определить уровень финансирования каждого бойца в период обучения и в период проведения операции. Анализу подлежало все, вплоть до банальных продуктовых аттестатов. Найти что-то новое казалось уже невозможным, и потому Лесничий приказал Суматохе не загружать себе голову лишними проблемами, поскольку на следующий день предстояло работать и Суматохе тоже. Однако самому Лесничему выспаться не дали. Сначала комбат Надкалиберный напомнил о том, что в местности работает сотовая связь, позвонил, и сообщил об отличной работе снайпера Величко. Как Величко отработал против мародеров, Надкалиберный не знал, но рассказал, как отработал против снайпера «укров» и его группы поддержки. Всю картину комбат лично наблюдал в бинокль, как и командир взвода разведки батальона, которому даже не пришлось звонить своим людям с предупреждением. Снайпер «волкодавов» начал работать, не дожидаясь звонка. Однако «укры», как ни странно, оказались таким положением вещей недовольными, и попытались организовать минометный обстрел высоты. На что снайпер ответил своим огнем, уничтожил несколько минометчиков, и взорвал у минного дивизиона боезапас, попав преднамеренно или случайно, видимо, в ящик с минными детонаторами. После этого «укры» выдвинули на позицию танк, и намеревались организовать атаку высоты с его помощью и под его прикрытием. Надкалиберный выслал в помощь снайперу и разведчикам взвод с противотанковыми гранатометами. Лесничий в ответ попросил выставить усиление этому взводу, с тем, чтобы высота и завтра оставалась под контролем ополчения, поскольку он снова рассчитывал использовать снайпера на той же позиции.

Едва закончился разговор с комбатом, и Сергей Ильич снова собрался прилечь, позвонил уже сам Величко, и попросил прислать за ним машину. Пришлось снова отправлять на микроавтобусе Кравченко, который знал дорогу. Но дожидаться возвращения снайпера, чтобы услышать его конкретный рапорт, командир не стал, через Кравченко передав приказ сразу устраиваться на отдых, чтобы завтра иметь чистую голову и ясный взгляд для продолжения той же работы.

Кравченко вышел, и вернулся через минуту.

– Что? – спросил Лесничий.

– Может, на грузовике съездить? Снег сильно повалил. Как бы не застрять…

– Резина хорошая стоит. Проедешь. В случае чего, включай блокировку дифференциала. Проходимость вдвое увеличится. Или она там автоматически включается… Муфта Торсена стоит… Не помню… Тебе без дороги много ехать?

– Пару километров. По траве.

– Проедешь. Не успеет сугробы навалить.

Кравченко спорить не стал, развернулся, и вышел...

* * *


То ли Кравченко с Редькой, поочередно обеспечивающие охрану, оказались такими мудрыми, что никого к группе во время отдыха не подпустили, то ли в самом деле «волкодавы» ночью и утром никому не понадобились, но выспаться всем дали по полной программе. Вместе с ними отоспались и три ополченца-разведчика, что сопровождали ночью Величко. За неимением других, он решил взять с собой на дневную работу этих же людей. Утром сапер «волкодавов» Редкозуб сменил Кравченко перед мониторами наблюдения за периметром, поскольку брать с собой сапера в разведочную вылазку командир сначала не намеревался, а потом передумал, но, как оказалось, Редкозуб уже почти всю подготовительную работу выполнил, и готов был к вылазке. Смена дежурного за мониторами вроде бы проходила беззвучно. Но Лесничий, чувствуя движение в помещении, хотя не было произнесено ни слова, проснулся. Он давно уже привык к обычной норме сна спецназа ГРУ, и вполне удовлетворялся четырьмя часами сна в сутки, даже если перед этим вообще не удавалось уснуть. Взгляд на часы подсказал, что норму командир выполнил, а на улице еще было темно. Можно было бы и еще поспать, но Лесничий хорошо знал свой организм, и многажды уже убеждался, что лишний сон только расслабляет психику, и делает мышцы вялыми. Точно так же, как и желание полежать под одеялом утром после того, как уже проснулся. Потому Сергей Ильич включил чайник, и пошел на улицу умываться снегом, который начал обильно идти еще ночью. Из-за низкой облачности светало позднее. Но умыться в одиночестве Сергей Ильич не успел. Следом за ним вышел Суматоха. Но вышел с каким-то прибором и своим ноутбуком. Прибор включил тумблером, и поставил над входом в подвал, воровато при этом оглянувшись.

– Что задумал? – спросил Лесничий.

– Проверяю оборудование на нашей системе охраны, – коротко доложил компьютерщик, раскрыл уже включенный ноутбук, и, поставив его на низкую поленницу, стал что-то быстро набирать двумя пальцами. Как истинный хакер, Суматоха предпочитал работать через командную строку, набирая команды, а не давая их нажатием клавиши компьютерной мыши.

Сергей Ильич, вытираясь жестким вафельным полотенцем, подошел ближе.

– Сейчас звонил Надкалиберный. На дежурную трубку. Он к нам выехал. Хочу проверить, как наши камеры сработают.

– Этот вирус?

– Да…

Компьютерный вирус, разработанный в компьютерной лаборатории ГРУ, предназначался специально для камер видеонаблюдения, передающих изображение на монитор компьютера. Вирус заставлял компьютер делать скриншот1 на каждом работающем с камерой мониторе. При этом, одновременно, блокировал сигналы лазерных датчиков движения охраняемого периметра. А прибор, который Суматоха выставил над входом в подвал, был «Wi-Fi» устройством, фиксирующим каждый вход в систему, и при этом позволяющим ноутбуку Суматохи считывать пароль для входа. Пароль, понятно, каждый раз не набирается, но при общении компьютеров между собой и системой его вполне возможно отследить.



– Есть. Сработало, – прокомментировал Суматоха свои действия. – Пароль считан. Теперь – вирус… Ловите, товарищ Редкозуб. Ваша антивирусная система с этим еще не знакома. И опознать не должна… Ага… Нет сигнала об опознании. Заглотила жадная «оперативка». Теперь, командир, можем спокойно возвращаться в подвал, и ждать, когда комбат приедет. Системы наблюдения его машину все равно не увидят.

– А если увидят?

– Значит, на базу «Тени» нам придется идти, как на штурм Бастилии. Рвать рубахи на груди, и кричать во всю глотку «Банзай!»…

– Это вот не желательно. У меня даже на японских словах французский акцент плохо получается. Пойдем, лучше глянем…

Они вернулись в помещение, где уже поднялись все, кроме Редьки и Кравченко, которые ночью поочередно дежурили, и теперь имели законное право на отдых, и Величко с батальонными разведчиками, к4оторые приехали, когда другие уже спали. Остальные «волкодавы» собирались выйти, чтобы умыться, по примеру командира, снегом, и старались не шуметь, чтобы не помешать товарищам отдохнуть.

Редкозуб, не вставая из-за мониторов, сразу доложил Лесничему о звонке комбата Надкалиберного. Лесничий вместе с Суматохой остановились позади Редкозуба, глядя в мониторы. Впечатление складывалось такое, что они ждут появления машины. Ждал ее и сам оператор охранной системы. Стены подвала не пропускали внутрь звуки, идущие с улицы. Тем неожиданнее для Редкозуба оказалось появление комбата ополчения, горой возвышавшегося в дверном проеме.

– Как отдыхалось на новом мете?

Тяжелый голос комбата поднимался к высокому потолку, играя на округлых сводах, и даже Кравченко проснулся, и сел на своем матрасе. И тут же уловил знак обеспокоенного Редкозуба. Подошел, выслушал несколько обеспокоенных фраз, сам попытался перевести управление камерами в ручной режим, и после этого сделал знак Лесничему, стоящему рядом с комбатом, и, сразу же, знак признанному среди «волкодавов» специалисту по компьютерам Суматохе.

Лесничий, зная, что ему предстоит услышать, подошел вместе с Надкалиберным.

У нас сбой в системе охраны, – наморщил лоб Кравченко. – Камеры не показали машину, датчики не зафиксировали пересечение периметра.

– Суматоха, восстанови систему.

– А как? – валял дурака Суматоха. – Меня только ломать систему научили. А восстанавливать как? Я не знаю…

– Сбоя не было. Просто Суматоха проверял свое новое оборудование, – объяснил командир. Сергей Ильич не был настроен на шутливый лад. – Сейчас сделает.

И отошел в сторону вместе с комбатом, чтобы обсудить действия, которые наметили на послеобеденное время. Но комбат сначала решил поговорить со своими разведчиками и снайпером, и к ним в угол направился. Лесничему пришлось пройти туда же.

– Наш взвод до утра на высоте держался. Только недавно его выбили. Ночью на склоне сожгли танк «укров». Но они не менее четырех взводов на штурм погнали. Там по овражкам подобраться легко. Я послал подмогу, но наши уже отступили. «Укры» подошли слишком близко, и их было много. Сейчас пытаются укрепиться. У них там, может, тоже снайперы сидят. Мои парни говорят, что видели людей с оптикой. Подмога не успела. Сейчас будем выбивать. Для этого дела нам снайпер нужен. Поможете? – вопрос был обращен уже к Лесничему.

– Обязательно. Нам эта позиция и днем нужна.

– Тогда я сразу снайперскую команду на место отвезу, и вернусь. Я для них уже место подыскал. Как вернусь, обсудим действия на сегодня.

Лесничий согласно наклонил голову.

Ополченцы–разведчики даже не умывались, как порой поступают люди, привыкшие просыпаться в окопах и блиндажах. Их примеру последовал и Величко, который сам говорил, что снайперу собраться – только штаны подтянуть. В этот раз он тоже штаны подтянуть не забыл, потому что на ночь для удобства ослаблял поясной ремень. Правда, перед выездом ему пришлось задержаться, чтобы набить магазины патронами, и даже взять с собой несколько новых уже снаряженных магазинов Величко всерьез готовился к большому бою…

* * *


Надкалиберный хорошо понимал, что такое дальнобойная снайперская винтовка. И выбрал место немногим более, чем в километре от высоты, на окраине шахтерского поселка. Шахтоуправление было четырехэтажным, и с крыши открывался неплохой обзор. Конечно, до уровня высоты и крыша не доставала, тем не менее, позволяла много видеть, особенно в оптику. Сам Надкалиберный смотрел в бинокль, проверяя возможности выбранной им позиции. И не забыл дать предупреждение ополченцам-разведчяикам:

– Здесь до передовой линии «укров» метров шестьсот. Вон там она проходит, сбоку. Отсюда хорошо видно. Снег между окопами уже утоптали. Смотрите внимательно. Они могут своих снайперов сюда выставить. Правда, я в блиндажи тоже посадил парочку своих. Они подстрахуют. Но и вы внимательность проявляйте. Величко… Работать можешь начинать сразу. Наши будут понемногу по овражкам подниматься. Наверное, уже начали.

Величко согласно кивнул, ударом ноги с грохотом сбил какую-то вентиляционную трубу, и уложил ее вместо бруствера. Зачем ему вообще нужен был бруствер, было непонятно, поскольку винтовка имела складные сошки. Видимо, с бруствером снайпер чувствовал себя уютнее.

Комбат Надкалиберный уезжать не спешил, и встал на одно колено, приложив к глазам бинокль, чтобы за результатом стрельбы понаблюдать хотя бы в самом начале. Величко подготовил винтовку к стрельбе, сразу поставив большой магазин на десять патронов, защитный колпачок с прицела снял в последнюю очередь. И всего несколько секунд рассматривал высоту.

– Откуда отстрел начинать, справа или слева? – спросил до первого выстрела.

– А есть разница? – спросил в ответ комбат.

– Громадная. Левый и правый фланги отличаются один от другого, как левая рука отличается от правой.

– Тогда начинай с центра, чтобы никакой руке обидно не было, – здраво рассудил комбат.

Снайпер словно этого разрешения ждал. Выстрелы раздавались один за другим с минимальным интервалом. Казалось, скорострельность сдерживает только ручное передергивание затвора, что вообще-то характерно для всех крупнокалиберных винтовок. Но тогда на прицеливание у Величко времени, казалось, не оставалось совсем. Тем не менее, комбат в бинокль видел, что почти каждый выстрел оказывается точным. И только тогда, когда Величко стал менять магазин, «укры» на высоте хватились, и поняли, что по ним работает снайпер. И даже, вероятно, предположили, что работает несколько снайперов. Сразу же на позицию выдвинулось два снайпера «укров», и начали прицелами «ощупывать» пространство впереди себя, под высотой. Но дальше дистанции в восемьсот метров они со своими СВД даже смотреть не пытались, понимая, что дальше стрелять не могут. Остальные защитники высоты попрятались в окопчики, которые успели вырыть, или просто за брустверы.

– Коллеги… – неодобрительно сказал Величко. – Для работы парой они слишком далеко друг от друга находятся1. Наверное, работают поодиночке.

Величко дважды выстрелил.

– Первому прямо в прицел попал, – сказал Надкалиберный с восхищением.

– И дальше – в глаз, – подтвердил снайпер. – Это называется классикой жанра. Итак, у противника снайперов больше нет, и потери составляют, если я не ошибаюсь, восемь «двухсотых», и четыре «трехсотых». Остальные думают, что спрятались, но тепловизионный прицел показывает их местонахождение. Можно атаковать, я поддержу, как только чья-то голова поднимется.

Надкалиберный без улыбки, даже как-то зло, улыбнулся, вытащил трубку, и отдал кому-то приказ на атаку:

– Начинайте, снайпер вас уже поддерживает. Я к вам еду…

* * *


Тепловизионный прицел давно уже показал Величко, что бойцы батальона ополчения подошли к вершине очень близко, но, пока он «обрабатывал» и «готовил» противника, они скрывались за кустами, которыми обросли края многочисленных оврагов. По команде комбата они поднялись, и дали по самому краю верхней площадки дружный прицельный залп из подствольных гранатометов. Били прямой наводкой, и, буквально, снесли с поверхности слабые и неплотные земляные брустверы. Земля для брустверов копалась мерзлая, и не сцепилась в единую массу, и потому рассыпалась, открывая бойцов. «Укры» остались, практически, без прикрытия, и снайпер «волкодавов» сделал три прицельных выстрела еще до того, как «укры» поднялись в боевую позицию. Защитникам высоты его выстрелы слышны не были, и они не среагировали на потери, принесенные издалека. Но сами ополченцы с близкого расстояния открыли такой плотный «огонь», что устрашили, видимо, «укров» одним треском своих автоматов. И те побежали. Побежал, как обычно бывает, один, у которого оказались самыми слабыми нервы и характер. А за ним, в полном соответствии с внутренней мыслью и психологией толпы, побежали и остальные, боясь опоздать и остаться под пулями. Однако бежать им всем предстояло по кругу, потому что прямому бегу мешал кратер высоты. И, в таком положении, они стали просто «мишенями в природном тире». Толкового командира у «укров» не оказалось. Толковый командир раньше приказал бы отступить, предвидя атаку ополчения. Если ожидаешь атаку, то должен понимать, что она будет вестись значительно большими силами, чем у тебя есть в наличии. Иначе смысла нет начинать атаку, и класть людей на склонах. Отбиваться до последнего патрона «нацгвардия» тоже не умеет. «Нацгвардейцы» не для того пошли воевать, чтобы погибнуть. Они пошли, чтобы свой фашистский порядок установить. А будет установлен этот порядок или не будет после их смерти, этим парням в черных костюмах было, по большому счету, безразлично. Дальше продолжительности своей жизни они собственный патриотизм не распространяли.

Ополченцы, поднявшись на склон, стреляли прицельно. Еще более прицельно стрелял Величко. Но он стрелял только до того момента, когда опустошил второй уже магазин, зная при этом, что ни одна из двадцати пуль не ушла в сторону, никого не задев. В результате, меньше половины всех защитников высоты смогло добежать до противоположного склона, и скрыться в оврагах, куда сразу же полетели гранаты из «подствольников». Причем, стреляли ополченцы гранатами ВОГ-25-«П», то есть, «лягушками», как их звали в армии. Эта граната попадает в землю, после предварительного взрыва подпрыгивает на полтора метра, и следует основной взрыв, рассыпающий осколки сверху веером. В этом случае мало спасает и окоп, и овраг.

Но едва снайпер «волкодавов» сменил магазин на запасной, теперь уже короткий, на пять патронов, потому что длинных, на десять патронов, он взял с собой только два, как разведчик-ополченец прикрытия сообщил:

– Два снайпера справа. Выходят к передовой позиции.

– И офицер из окопа нас рассматривает в бинокль…

Молодой ополченец показал офицеру красивый кукиш. Хотя бинокль рассмотреть и оценить такую затейливую фигуру проблематично.

Пришлось и Величко развернуться на девяносто градусов всем корпусом, чтобы поймать передвигающихся перебежками снайперов в прицел. Выделить их было настолько легко, что это казалось смешным. Оба снайпера ярко смотрелись на ночном снегу в своих летних костюмах «Леший»1. Или у них не было зимнего маскировочного снаряжения, или их командир был полным дебилом. Скорее, второе, потому что умный командир не выпустит снайпера в таком костюме, что вместо маскировки сразу подставить его под выстрел противника. Лучше было бы уж совсем в простыню завернуться. Пользы было бы больше. А сами снайперы, похоже, не имели характера, чтобы возразить командиру. Величко слышал, что в украинской армии открыли несколько школ снайперов, где выпуск производится каждую неделю. Должно быть, выпускники такой школы только что прибыли к месту службы. И, скорее всего, убить они еще никого не успели. Значит, следовало остановить их, иначе обязательно кого-то убьют.

Два выстрела прозвучали один за другим. После этого Величко вытащил трубку, и позвонил Лесничему:

– Командир, я отработал. Дело сделано. Можно нас забирать.

– Тебе на базу нужно?

– Боекомплект пополнить, чаю попить. Задачу получить… И вообще, не завтракали мы, в конце концов…

– Комбат звонил, он за тобой уже выехал. Сейчас заберет. Ему уже доложили о твоих действиях. Одобрил.

– Он почти все время с нами был. Только под конец уехал.

– Тем более. Знает, где вас искать. Ждите его…



1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ