Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Семиотические особенности инверсии в португальском языке




страница1/11
Дата26.06.2017
Размер0.79 Mb.
ТипИсследование
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
Филологический факультет
Кафедра романской филологии

Пономарева Татьяна Леонидовна


СЕМИОТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ИНВЕРСИИ В ПОРТУГАЛЬСКОМ ЯЗЫКЕ



Выпускная квалификационная работа

На соискание степени магистра

лингвистики

____________________Научный руководитель: д.ф.н., профессор Зеликов М. В.
____________________Рецензент: д. ф. н. , ст.преп. Иванова А. В.

Санкт- Петербург


2016

Оглавление


Введение 3

Глава 1 5

Типология словопорядка трехчленного предложения 5

Исследование инверсии в португальской грамматической традиции 21

Глава 3 36

Инверсия двухактантных личных и безличных (бытийных) предложений 36

Бытийные предложения с представленными глаголами представляют собой особый тип высказываний, как по своей синтаксической структуре, так и по своей семантической нагрузке. Часто используясь в разговорной речи и в литературных текстах, они указывают на тип предложений в которых инверсионное изменение (приведшее к перестановке исходной структуры) уже как инверсионное не отмечается. Об инверсии здесь, собственно, можно говорить в тех случаях, когда имеет место восстановление структур словопорядков ПСД или СД (в безличных структурах). Ср.: 54

Глава 4 55

Инверсия простого распространенного предложения 55

§1. Инверсия косвенного дополнения 57

§2. Инверсия обстоятельств 61

§3. Инверсия определений 64

§4. Инверсия в предложениях с деепричастным и причастным оборотами 66

§5. Вопросительные предложения с QUЕ-. Прямой вопрос. 68

§6. Инверсия в общих и фокусных ПВП 71

§7. Инверсия в ответах на общие и фокусные ПВП 72

Заключение 77

Список сокращений 79

Список используемой литературы 82



Введение


Темой нашей работы является исследование семантических особенностей инверсии в современном португальском языке.

Целью данной работы является выявление функциональных семантических особенностей инверсии. Анализ функции инверсии как одного из синтаксических средств построения эмоционально-экспрессивных предложений предполагает решение следующих задач:

1) приведение обоснованного определения понятия инверсии, существующего в современных грамматиках и специальных исследованиях;

2) рассмотрение главенствующего распределения языков на языки со свободным и фиксированным порядком слов;

3) определение доминирующего порядка слов в португальском языке;

4) определение функции инверсии;

5) выявление всех типов инверсионных высказываний и их анализ на основе теории речевых актов;

6) рассмотрение инверсии в «развернутом» простом предложении.

Работа состоит из введения, теоретической и практических глав, и заключения. В главе первой, теоретической, будет рассмотрено понятие коммуникативного акта, вербальной и невербальной коммуникации, определены соответствующие приемы невербальной коммуникации, имеющиеся в языках мира. Также, будет проведено исследование проблемы различных словопорядков в современном португальском языке, в основу которого положен материал работы Н. Ф. Вардуля «Основы типологии порядка слов». Мы обратимся к изучению явления актуализации высказывания и рассмотрим различные аспекты значения инверсии (функции, участие в построении эмоционально-экспрессивных предложений), а также определим типы инверсионных перестановок в границах высказывания. Для иллюстрации приведенной классификации и для упрощения восприятия выбранного нами материала мы приводим несколько предложений с их кратким анализом, необходимым лишь для утверждения теоретических положений, положенных в основу нашей работы. Глава вторая посвящена анализу материала португальских грамматик. Для понимания этапа развития, на котором сейчас находится исследование инверсии как стилистического и/или грамматического явления, было проведено сопоставление наиболее значимых работ, выполненных на материале португальского языка. Сложность состоит в практически полной неразработанности этой проблемы в португальской грамматической традиции. Исключение составляет генеративное направление, которое в силу известных причин не может рассматриваться как центральное. В российской лингвистике основное внимание при исследовании феномена принято уделять другим языкам, на материал которых мы частично опираемся в настоящей работе.

В Главе третьей осуществлен анализ основных типов инверсии простого (личного и безличного) португальского предложения-высказывания.

В Главе четвертой мы обратимся к рассмотрению характера инверсии так называемых «развернутых» простых предложений.

Материалом иследования послужил корпус произведений авторов португальской и бразильской литературы XIX, XX и XXI веков. Следует пояснить, что выбор произведений именно этого временного промежутка позволяет говорить о грамматически верном, фиксированном языке, тогда как тексты более близкой нам по времени литературы часто характеризуются еще не устоявшейся нормой.

В конце приводятся выводы, полученные в теоретической части, подтвержденные корпусом соответствующих примеров, распределенных по параграфам, соответствующим различным частям нашей классификации.

В заключении подведены итоги осуществленной нами работы.

Глава 1

Типология словопорядка трехчленного предложения


«Коммуникация (от лат. communico — делать общим, связывать) — это обмен информацией в процессе речевого взаимодействия, в ходе которого участники выступают субъектами и объектами попеременно. Целью такого обмена информацией в общении является выработка некоего совместного знания, подхода, взгляда — как раз то, что описывается латинским словом communico».

Язык не существует вне коммуникации. Объектом изучения является устный или письменный текст.

При изучении текста существенными являются следующие положения [Vestergaard, Schroder 1993: 14-15]:




  1. Текст существует в определённой коммуникативной ситуации, то есть находится в сфере прагматики.

  2. Текст является структурным образованием, то есть имеет свою четкую организованность.

  3. Текст передаёт содержание, смысл, значение.

Таким образом, предполагается трехстороннее изучение любого текста. Основное внимание мы уделим второму положению, как наиболее нас интересующему. Как известно, язык в процессе коммуникации выполняет определенные функции - экспрессивную, информационную, функцию воздействия, металингвистическую и контекстуальную. В связи с выполнением той или иной задачи язык фиксируется либо на «адресате», либо на содержании, либо на «отправителе». Выполнение языком той или иной функции не гарантирует, однако, наличие инверсии в тексте. Одним из условий ее появления является экспрессивность, проявляющаяся при передаче эмоций и настроений, эксплицирующих ту или иную модальность адресата (субъекта).

Термин «инверсия» в специальных работах в основном понимается как «изменение нормального порядка слов или словосочетаний как стилистический прием» [Ожегов 1973: 228]. Португальская исследовательница Мария Мануэла Амбар в свою очередь отмечает: «Под понятием инверсии Подлежащее- Сказуемое понимается, прежде всего, изменение порядка последовательности слов, которое происходит в виду перемещений такого рода, когда либо подлежащее, либо сказуемое уходят со своей обычной позиции, изменяя таким образом базовый порядок слов в предложении языка типа ПСД, на порядок, в котором сказуемое предшествует подлежащему….». [Ambar 1992: 20].

Таким образом, можно отметить, что механизм инверсии непосредственно связан с базовым порядком слов, с рассмотренияr которого мы начинаем наше исследование.

Перед лингвистом, описывающим какие-либо синтаксические особенности того или иного языка, встает вопрос об отнесении того или иного языка к группе с фиксированным или свободным порядком слов, т.е. вопрос об определении базового (или «доминирующего») порядка слов.

Как отмечает Н.Ф. Вардуль, в языке со свободным порядком слов могут равно часто и продуктивно использоваться 6 теоретических моделей: ПСД, ПДС, ДСП, ДПС, СПД и СДП1. Однако практически никогда нельзя говорить о какой-то абсолютной принадлежности к тому или иному классу, но можно утверждать, что язык тяготеет к свободному или фиксированному порядку слов. Определяя «доминирующий» порядок слов, автор говорит о нем как о «более обычном, чем другие возможные». Обратимся к конкретным примерам. Так, в португальском предложении O Pedro bateu a Ana ‘Педру ударил Анну’ любая перестановка членов лишает высказывание ясности (или меняет смысл на противоположный A Ana bateu o Pedro (Анна ударила Педру) ). Это предполагает, что грамматическая правильность предложения связана здесь именно с данным расположением его членов, и, следовательно, все три члена кодируются тактически: подлежащее и дополнение - посредством их постановки соответственно перед сказуемым и после него, а сказуемое - посредством его постановки между подлежащим и дополнением [Вардуль 1989: 18-19].

Меньшие ограничения на перестановки отмечаются в японском предложении Ямада га Тамура о нагутта 'Ямада ударил Тамуру'. Здесь «неподвижно» только сказуемое; оно и кодируется тем, что занимает последнее место в предложении. Подлежащее (Ямада га с послелогом номинатива) и дополнение (Тамура о с послелогом аккузатива) предшествуют сказуемому, но не теряют способности меняться местами; второй тактический вариант того же предложения – Тамура о Ямада га нагутта. Это доказывает, что подлежащее и дополнение в данном предложении кодируются как порядком следования, так и морфемной препозицией сказуемому и послелогами га и о. В русском предложении Петя ударил Васю ограничения на перестановки вообще отсутствуют, возможны все шесть тактических вариантов. Отношения между членами предложения передаются посредством падежных окончаний и глагольной флексии. Следовательно, в этом примере синтаксическое кодирование осуществляется только морфемно, без использования тактических средств [Там же]. Таким образом, существует 3 разных способа кодирования члена предложения: 1) только порядком следования, 2) тактически и морфемно, 3) только морфемно. Учет этого взаимодействия при анализе порядка слов является обязательным, тем более, что по своим различительным способностям синтаксические средства уступают морфемным: языки, в которых синтаксическое кодирование осуществлялось бы только порядком следования отсутствуют, при этом следует отметить, что многие языки, подобно русскому, обходятся одними морфемными средствами, не прибегая (или почти не прибегая) к помощи порядка слов. Это можно увидеть на примере следующих высказываний:
Мама открыла подарок (ПСД).

Мама подарок открыла (ПДС).

Подарок открыла мама (ДСП).

Подарок мама открыла (ДПС).

Открыла мама подарок (СПД).

Открыла подарок мама (СДП).


Во всех приведенных высказываниях порядок следования разных членов предложения не является решающим для смыслового наполнения.

При таком подходе типовая принадлежность языка не выводится напрямую из доминирующего в нем порядка слов, т.е. порядка, «более обычного, чем другие возможные». Она находится в зависимости от того, как и насколько правила синтаксического кодирования данного языка ограничивают способность его предложений к тактическому варьированию. Эти правила, как мы только что видели на примерах, тем не менее не всегда сводят тактическую вариабельность к единице. Ограничения могут быть и менее жесткими, и, следовательно, надо признать, что тот или иной тип языка определяется не отдельным порядком, а неколькими.

Порядки слов, входящие в такой набор квалифицируются базовыми или основными, не входящие – небазовыми или неосновными. При этом очевидно, что доминирующий порядок всегда относится к базовым, но не всякий базовый порядок при этом является доминирующим.

Определенно можно сказать, что кодирование члена предложения словопорядком означает его фиксацию тем или иным способом. Но было бы чрезмерным упрощением считать, что способы тактической индексации членов предложения различаются одним лишь направление следования, т.е. только тем, стоит ли данный член и позиции «до» или «после»; они различаются еще дополнительными характеристиками, которые как бы накладываются на отношение следования. По мнению Вардуля, можно выделить как минимум две такие характеристики [Там же: 20].

Место, закрепленное за членом предложения, определяется через отношение следования либо к какому-то одному из остальных членов того же предложения, либо ко всем остальным членам. В последнем случае относительность положения члена заменяется его абсолютной закрепленность за началом или концом предложения, что существенно влияет на различительную способность тактической фиксации. Примером относительной фиксации может служить португальское предложение, приведенное выше, в то время как абсолютную фиксацию демонстрирует сказуемое в японском предложении.

При определении доминирующего порядка слов в современном португальском языке, следует учитывать способы кодирования сказуемого (С), именного подлежащего (П), и (первого) именного дополнения (Д) в простых непридаточных невводных повествовательных предложениях.

Если сказуемое кодируется с помощью тактических приемов, то оно получает либо абсолютную фиксацию, и тогда занимает первое или последнее место в предложении, либо относительную фиксацию и тогда предшествует подлежащему или следует за ним.

Если сказуемое получает абсолютную фиксацию, подлежащее и дополнение тактически кодируются посредством простой препозиции/ постпозиции относительно сказуемого и друг друга или за счет контактной препозиции/ постпозиции одно из них сказуемому.

Если сказуемое фиксируется относительно подлежащего и, следовательно, подлежащее фиксируется относительно сказуемого, то дополнение фиксируется относительно сказуемого, но занимает положение, противоположное положению подлежащего.

Основываясь на положениях Вардуля, мы выделяем девять типов :


Тип I, или ПДС/ ДПС - тип.

Тип II, или ПДС - тип.

Тип III, или ДПС – тип.

Тип IV, или СПД/СДП – тип.

Тип V, или СПД – тип.

Тип VI, или СДП – тип.

Тип VII, или ПСД – тип.

Тип VIII, или ДСП – тип.

Тип IX , с синтаксически свободным порядком слов [Там же: 20-26].
Как известно, высказывание всегда существует не само по себе, а в определенном контексте. «Актуализация предложения (его включение в контекст или ситуацию), то есть осуществление высказывания может менять и расположение компонентов словосочетания (при этом нарушая или разрушая его целостность) [Сиротинина 1980: 56]. При этом средствами порядка слов выражается не только его состав, то есть деление на тему и рему, но и степень коммуникативной значимости каждого слова. При обычном расположении слов коммуникативно значимо каждое из них. Изменения привычного порядка усиливают или ослабляют коммуникативное значение слова. [Крушельницкая 1956] При этом, усиление коммуникативной значимости наблюдается при передвижке слова в начальную позицию (самостоятельная тема) или в конечную (рема). Что касается срединного положения, то, попадая в него, член предложения оказывается коммуникативно-незначимым. [Сиротинина 2006] [Распопов 1961] . В своей работе Калабрезе [Calabrese 1991] указывает, что структуры с подлежащим перед предикатом являются предикативными, после – презентативными. С точки зрения информационной структуры предикативные высказывания дают статус «нового» либо сказуемому, либо всей фразе, в то время как презентативные – только подлежащему.

Во флективных языках, к которым относится русский, где отношения между словами кодируются при помощи морфем, коммуникативный принцип размещения слов играет главную роль в определении порядка слов [Гальперин 1958]. В предложении есть две ударных позиции: в начале и в конце. Таким образом, во флективных языках автор или говорящий субъект помещают коммуникативно-значимую часть предложения либо в начальную, либо в конечную позицию.

В аналитических языках, к которым относится португальский, ведущим является грамматический принцип. [Матезиус 1967] Порядок слов, как о том уже говорилось выше, является грамматически фиксированным. Именно изменение порядка слов лежит в основе механизма экспрессивности: выдвижение слова вперед делает его более значимым. Так, письменная художественная речь отличается наличием не только нейтральных, но и экспрессивных высказываний. Принципиально от нее отличается разговорная речь. Не останавливаясь на структурных различиях письменной и разговорной речи, отметим лишь сам принцип размещения слов в последней. Порядок слов в разговорной речи скорее больше отражает процесс формирования высказывания в мозгу говорящего. Следовательно, иными здесь являются и нормы словопорядка. Тем не менее, основной функцией последнего в разговорной речи является выражение степени их коммуникативной значимости. Всё значимое выдвигается вперед, и рема, таким образом, может оказаться в любом месте высказывания (чаще в начале или середине). Выдвижение вперед всего коммуникативно-значимого приводит к частой препозиции управляемых компонентов предложения, что значительно отличает нормы порядка слов разговорной речи. Показательно, что в живом потоке речи “при каждом конкретном сочетании слов происходит взаимоограничение понятий, которое выражается словами”. Явление взаимоограничения (в контексте) понятий, выражаемых соответствующими словами, то есть конкретизация составляет неотъемлемую черту речи. Для живой разговорно-бытовой речи (в отличие от научной) характерна более узкая и полная конкретизация. Конкретизация в живой разговорно-бытовой речи-- это конкретизация апперпеционно-ситуативная [Кожина 1966, 54], то есть вытекающая из общего жизненного опыта разговаривающих, из общности “предмета” речи и из ситуации. В лингвистическом отношении этой конкретизации способствует преобладающее употребление конкретной лексики, разного рода определительно-указательных слов, а также некоторые синтаксические средства, в числе которых, наряду с неполнотой предложения (эллипсисы, семантические компрессии) существенную роль играет и порядок слов.

Таким образом, актуализация языковых средств, выражающих образную мысль адресата (писателя в нашем случае) и возбуждающих читательскую фантазию, является одной из специфических черт именно художественной речи, через которую и осуществляется конкретизация, но лишь в тех случаях, когда активизируется “конкретизирующая” сторона языковых средств. Конкретизация осуществляется через актуализацию, но такую, которая преследует цель “выдвинуть” языковые средства, выражающие конкретные стороны изображаемого. Как отмечает С. Д. Кацнельсон, «язык вливается в речь не как целостная структура, а фрагментарно, отдельными строевыми элементами, отбираемыми сообразно потребностям сообщения и получающими в речи своё особое, специфическое для данного текста построение» [Кацнельсон 2002: 98].

“Из всего многообразия функций порядка слов как средства актуализации выделяются следующие: логико-грамматическая, структурно-грамматическая, эмоциональная и коммуникативно-прагматическая.” [Малинович 1989: 27] Это в полной мере относится и к португальскому языку. Также отмечается, что реальное оформление порядка слов в конкретном высказывании происходит, как правило, в результате осуществления не одной функции, а нескольких или даже всех вместе взятых.

Данное обстоятельство позволяет предположить, что указанные функции пересекаются в определенной плоскости и количество функций может быть сведено к минимуму, достаточному для образования любого коммуникативно-значимого класса и типа предложений, в которых форма и содержание взаимно детерминированы.



Так, «актуализация и экспрессия пересекаются в плоскости прагматики как семантически и коммуникативно-значимой категории, ибо здесь на передний план выдвигается говорящий субъект со всеми его интенциями». Поэтому существует тесная связь между субъективным типом актуализации и эмоционально-экспрессивным компонентом содержания предложения.
Резюмируя вышесказанное, можно заключить следующее. Семантическая сущность актуализации, одной из разновидностей которой является порядок слов, состоит в образовании сочетания «известное/неизвестное» для воспринимающего информацию, для слушающего. Таким образом, актуализация предполагает обязательное наличие двух переменных — говорящего (субъект) и слушающего (объект), что соответствует требованию анализировать смысл предложения в контексте речевого акта. Семантическая оппозиция «известное/неизвестное» преобразуется в грамматическую и выражается грамматическими членами предложения—группой подлежащего и группой сказуемого, с которыми соотносятся понятия «данное/новое» или «тема/рема». Ведущим при определении этих понятий является синтаксический фактор. Существующая здесь тенденция выносить «рему» в конец предложения для португальского языка является абсолютно преобладающей.
В. Г. Адмони [Адмони 1988], выделяя эмоциональную функцию порядка слов в качестве самостоятельной, основное внимание уделяет созданию повышенного эмоционального содержания синтаксических единств, достигаемого, по его мнению, «измененной» (сдвинутой) формой исходного порядка слов. Оппозиция понятий «исходный» и «измененный» как отклонение от нормы встречается в работах многих авторов, объясняемой традицией, восходящей к идее европейского рационализма. Синтаксис естественного языка постоянно вступает в конфликт с «нормами», что свидетельствует не о нарушении последних, а о том, что они несовершенны. Так, авторы современных грамматик английского языка избегают подразделения порядка слов на «нормальный» и «ненормальный».
Тем не менее, вопрос о «нормальном, нейтральном, не эмфатическом» и “ненормальном, особом, эмфатическом” порядке слов привлекал внимание многих представителей лингвистической науки. Проблема местоположения членов предложения, связанная с инверсией, как и другие вопросы синтаксиса, исследовалась учеными также в рамках дисциплины «риторика». Также, внимание грамматистов фиксировалось на выявлении “общепринятого” порядка слов, на рассмотрении связи между членами предложения («синтаксические отношения членов предложения»). Значительную роль в исследовании порядков слов сыграли работы стилистического направления, как наука обо всем выразительном, окрашенном («выразительность отклонения от общепринятого»).
И. Р. Гальперин определял функции науки, занимающейся всем “необычным, отличающемся и экстраординарном”, следующим образом: «Стилистика языка изучает синтаксические выразительные средства языка и синтаксические стилистические приемы, создающие особую организацию высказывания, отличающую такое высказывание от высказывания в условно называемой нами «нейтральной» форме изложения» [Гальперин 1958:188].

Инверсия, рассматриваемая как «отклонение от нормы», также входит в предмет стилистики, которая изучает её эффект в процессе речевого общения. Грамматика, в свою очередь, также рассматривает инверсию как нарушение грамматических правил строения предложения, описывая, какой из его членов выделен.

«В самом деле, - пишет Гальперин, - проблема инверсии рассматривается и в грамматике, и в стилистике» [Гальперин 1958: 200]. Так конструкция типа «Only then have I made up my mind to go there» (Только тогда решил я пойти туда.) называется стилистической инверсией в курсах грамматики и грамматической инверсией в курсе стилистики. Видимо, поэтому очень трудно назвать некоторые явные грамматические нарушения ошибками. Раз уж они имеют место быть, их можно назвать “отклонениями”. Грамматика в данном случае должна считаться со стилистикой.

Большинство стилистов сходятся во мнении, что «… уклонения от нормы нельзя рассматривать как ошибки». [Там же]. Считается, что именно в такого рода отклонениях, основанных на живых процессах языка, иногда скрывается индивидуально-творческая манера автора. Если подобное отклонение часто используется в индивидуально-художественном стиле разных писателей, оно может постепенно типизироваться, получив право на существование в стилистике языка, а затем при выработке определенных и твердых норм использования такого рода отклонений, и в области грамматики. Поэтому «чёткую демаркационную линию между грамматическим и стилистическим в синтаксисе провести трудно, а иногда и невозможно». [Там же: 179] Синтаксическое оформление настоятельно требует соответствующей интерпретации. В подлинно художественном произведении использование инверсии всегда мотивированно целью высказывания.

Зачастую, в инвертированном порядке слов все сообщаемое оказывается новым. Особенно это бывает заметно в поэтических произведениях, в которых сказуемое оказывается в положении на конце строки.

Общая стилистическая функция инверсии обычно выявляется из более широкого контекста, чем предложение. Инверсия в современном английском языке может предполагать различные случаи размещения членов предложения. Обратимся к описанию способов размещения членов предложения, которое осуществляет И. Р. Гальперин [Гальперин 1958:188]:




  1. дополнение ставится в начале предложения

  2. определение следует за определяемым (постпозиция определений), например

а) именная часть сказуемого стоит перед подлежащим

б) именная часть сказуемого стоит перед связкой, и оба они - перед подлежащим

3. обстоятельство стоит перед подлежащим предложения

4. обстоятельство и сказуемое стоят перед подлежащим предложения


Эти способы расположения членов предложения в португальском языке могут быть подтверждены следующими примерами:
1. Depois de amanhã, João escreverá a carta ao irmão. (Послезавтра Жуан напишет письмо брату.)

2. João escreverá, depois de amanhã, a carta ao irmão. (Жуан напишет, послезавтра, письмо брату.)

3. A carta ao irmão João escreverá depois de amanhã. (Письмо брату Жуан напишет послезавтра.)

4. A carta ao irmão escreverá João depois de amanhã. (Письмо брату напишет Жуан послезавтра.)

5. Depois de amanhã, escreverá João a carta ao irmão. (Послезавтра, напишет Жуан письмо брату.). [Никонов 1985: 219].
Все отмеченные примеры инверсии в португальском языке выполняют её различные функции.

Во-первых, почти во всех случаях инверсия выполняет грамматическую функцию, так как нарушается “нейтральный” строй языка. В грамматике рассматриваются случаи “необычного” расположения членов английского предложения, но имеет место регистрация этих “отклонений”, описывание “необычных” мест тех или иных членов предложения по сравнению с правильным расположением членов предложения, отмеченными в грамматике английского языка. Как мы уже отметили выше, такие грамматические “отклонения” нельзя называть ошибками. Задачей грамматики является лишь фиксация таких примеров, а также последующее их описание и определение.

При изменении “привычного, правильного” (то есть грамматического) строя порядка слов, воспринимающая сторона (адресат, слушатель, объект) получает сигнал и выделяет это высказывание, так как оно отличается от ряда однородных, обычных высказываний. Таким образом, инверсия выполняет экспрессивную функцию, о которой говорилось выше.

В португальском языке, который можно отнести, как и все иберо - романские, к языкам со свободным порядком слов, мы обнаружили следующие модели:


Порядок ПСД: Ela contemplou-a com arrogância e continuou.. (F. de C. E.) «Она высокомерно посмотрела на него и продолжила...»

O senhor Guerreiro fez um gesto triste e resignado:… (F.C.S.) «Сеньор Геррейру сделал грустный и отрицающий жест…»

Порядок СПД: Conta um velho manuscripto benedictino que o Diabo, em certo dia, teve a idéia de fundar uma igreja. (M.A.I.D.)

Conta um velho manuscripto benedictino que o Diabo, em certo dia, teve a idéia de fundar uma igreja. (M.A.I.D.) «Один старый бенедектинский манускрипт рассказывает, что Дьявол однажды решил основать церковь.»

Порядок СДП: O granito enegreceu, poliu-o a chuva, e a escadaria de pedra dá calafrios a quem entra. (R. B.) «Гранит почернел, его отполировал дождь, и каменная лестница внушала дрожь всем входящим.»

Reconheceu-os o meu coração e alegrou- se de os ver.... (A.G.V. T.) «Узнало их мое сердце и возрадовалось, видя их…»

Порядок ДСП: Má fama tem esse homem. (F. de C. E.)
«Дурная слава у этого человека».

O rumor único e escasso era um roer de camundongo no gabinete... (M.A.M.G.) «Единственным шумом был слабый звук древесного жука в кабинете…»

Порядок ПДС: Tudo isto me pesa. (R. B.)

«Все это давит на меня».

Essa credulidade me desgostava: busquei afastá-la pensando em Sebastião Félix... (G.R.M.C.) «Эта вероятность не нравилась мне: я старался забыть о ней, думая о Себастьяне Феликсе…»

Таким образом, было выявлено 5 возможных словопорядков (последовательность ДПС не возможна, в виду неразвитости в языке системы падежей). Кодирование подлежащего и дополнения происходит лишь синтаксическими средствами.

В процессе анализа примеров в текстах художественной литературы, мы определили, что наиболее частотным по встречаемости порядком в языке является ПСД [Mateus

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • Введение
  • Глава 1