Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Семен Киров Грецкие орехи




Скачать 486.23 Kb.
страница1/2
Дата05.03.2017
Размер486.23 Kb.
  1   2




Семен Киров
Грецкие орехи

Действующие лица
Женька, 40 лет

Нина Харитоновна, ее мать

Рита, подруга Женьки

Лиза, дочь Риты

Ольга Большая

Ольга Маленькая

Галя

Андрей

Артемий, одноклассник Лизы

Николай, приятель Нины Харитоновны

Вечер первый.
Трехкомнатная квартира в многоэтажной «панельке». Слева комната матери, справа - комната Женьки, коридор на кухню и прихожая, в центре проходная комната, она же гостиная – на заднем плане большая лоджия, которая охватывает всю квартиру. Она заставлена цветами и фикусами всех мастей. За окнами видны трубы дальнего завода, ближе – соседние «серые панельки», верхушки тополей, пух от которых конечно летает везде-везде. В гостиной звонит телефон, Женька быстро вбегает с улицы, бросает пакеты с продуктами, подбегает к телефону, но он перестает трезвонить. Женька устало падает на стул около стола с телефоном.
Женька. Мама! Мать!!! Ты дома вообще?!
Нина Харитоновна, заспанная и помятая, выходит из своей комнаты. На ней старые брюки и блузка, когда-то имевшие элегантный вид.
Нина Харитоновна. Не кричи.

Женька. Я для кого держу этот чертов телефон?

Нина Харитоновна. А тебе что, он не нужен?

Женька. Я тебе сто раз говорила, что мне не-ну-жен. У меня сотовый. Я уже забыла номер домашнего телефона. Я этот музейный экспонат держу только для тебя. А ты к нему даже не подходишь. Или выдергиваешь из сети. Я зачем плачу за него каждый месяц?

Нина Харитоновна. Бери у меня с пенсии. Ты же сама не берешь.

Женька. Это твоя пенсия. (Присматривается к матери). Ну-ка посмотри на меня. Ты опять набралась? Да? Господи! Сколько можно!

Нина Харитоновна. Все нормально… Все нормально…
Нина Харитоновна, опираясь на мебель, проходит на кухню. Через секунду там что-то падает и со звоном разбивается.
Женька (тихо). Господи, когда это кончиться?..
Женька включает радиоприемник на столе, из которого звучит что-то ностальгически роковое, встает, подхватывает целлофановые кули, в которые под завязку набросана всякая снедь. На столе, в сумке звонит сотовый телефон. Женька, достает трубку и отвечает, на ходу стягивая тесные джинсы и надевая домашние брюки.
Женька. Дома, дома. Только зашла. Да ничего пока не делаю – штаны снимаю. (Смеется). Ладно, не остри. Было бы перед кем. Давай, поднимайся.

Нина Харитоновна (с кухни). Кто это?!

Женька. Ритка! Сейчас зайдет.
Женька пытается прибраться, собирает еще с утра разбросанную одежду, уносит в свою комнату. Возвращается, расставляет на столе чашки, наливает в электрический чайник воду, включает. Сахарница, вазочка с вареньем, коробка с чайными пакетиками давно и прочно обосновались на гостином столе. Звонят в дверь. Женька открывает, вваливается Рита. В руках у нее тоже какие-то пакеты, но явно не с продуктами, а с чем-то мягким и тряпичным.
Женька. Ничего себе ты нагрузилась.

Рита. Представляешь! Поехала на ярмарку народных промыслов, сдавать свое барахло, а приемщица к вечеру куда-то свалила. Вот сука. Я сегодня по всему городу с этим зверинцем таскаюсь. То в одно место пару зайцев пристрою, то в другое – семейку ежей. На ярмарке хотела скинуть все оптом. Облом. Можно у тебя до завтра оставлю? От тебя хоть тащиться два шага….

Женька. Оставляй.
Рита сваливает кульки на диван. Из них высыпаются вязаные и шитые игрушки всех мастей и фасонов. Рита их собирает, Женька ей помогает.
Рита. Придется завтра снова с этим зверьем тащиться. Ладно, хоть суббота. Ты же дома?

Женька. Может, уйду куда-нибудь.

Рита. Да куда ты денешься! До обеда точно дрыхнуть будешь. (Чихает). О-о! У тебя тоже тополя под окнами. (Выходит на лоджию) О дайте, дайте мне пилу! Топор тоже сойдет! Никакого спасу от этого пуха нет.

Женька. Ладно, кончай это представление. (Заглядывает в Ритины мешки) И когда ты только этих чудиков сделать успеваешь?

Рита (возвращается в комнату). Когда-когда… Всегда. Моя работа всегда со мной.
Рита снимает сумку, наброшенную через плечо, достает из нее вязание, демонстрирует какого-то недовязанного зверька и тут же заталкивает обратно. Она садиться за стол и по-хозяйски наливает себе чай.
Рита. Я круглосуточная вязальная машина. Телик смотрю – вяжу, в трамвае -вяжу. Даже когда в туалете сижу на санфаянсе – тоже вяжу. Нормальные люди газеты читают, а я - петелька-крючочек.

Женька. Ты Ритка от жизни отстала. Нормальные люди как раз газеты уже давно не читают. Сейчас народ предпочитает гаджеты.

Рита. Отвянь от меня со своими гаджетами. Я оборону от этой чумы буду держать до последнего.

Женька. Ритка – ты варвар.
Женька достает из куля с игрушками вязаного зайца.
Женька. Какой симпатяга.

Рита. Бери. Дарю.

Женька. Да ты что! Не надо. Ты же на этих зайцах живешь. Сколько он стоит? Я куплю.

Рита. С ума сошла! Дарю и отстань.

Женька (садиться за стол). Так устала, что даже чай налить нет сил.

Рита (наливает Женьке чай). У меня шанежки есть. Будешь?

Женька. Я сама как шанежка.

Рита. Молчала бы. По сравнению со мной, ты просто суповой набор.

Женька. Ладно, давай. Жрать охота.
Рита вскакивает и извлекает из своей бездонной сумки шанежки и застывает посреди комнаты, уставившись на пол.
Женька. Ты чего?

Рита. Вода. Думала, примерещилось.
Действительно в комнату с кухни по полу набегает вода. Женька выключает радио, где-то слышится шум «на всю катушку» включенного крана и плещущей воды.
Женька. Мама. Мама, черт меня побери! Мама!!! Что ты там творишь!
Женька бросается на кухню, Рита с ногами забирается на стул и продолжает пить чай. Женька проноситься мимо нее на лоджию, возвращается с ведром и кучей тряпок, бросает их на пол в лужу и лихорадочно пытается укротить потоп. Из коридора в комнату крадется Нина Харитоновна. В руках у нее что-то, завернутое в полотенце. Она забирается на диван.
Женька. Мама, иди к себе. Не раздражай меня. (Хватается за сверток). Что это у тебя? (Полотенце остается в руках у Женьки, в руках у Нины Харитоновны – початая бутылка дорого коньяка). Мама, отдай мой коньяк! И не смей его брать! (Отбирает бутылку). Мама!

Нина Харитоновна. Женечка, грамулечку. Мне же много не надо.
В дверь настойчиво звонят.
Женька. Та-ак! Начинается.

Рита. Зуб даю, соседи снизу.

Женька (сердито ставит на стол бутылку). Помолчи лучше. И охраняй коньяк.
Женька открывает дверь. Входит Сосед, угодив тапочками прямо в лужу.
Сосед. Чер-р-рт…Вы нас заливаете.

Женька (язвительно). Ага. Как видите, заливаем. И еще как. Вы из квартиры снизу?

Сосед (не менее язвительно). И как это вы догадались? Что у вас случилось?

Женька. Вы в кранах разбираетесь? Кажется, его сорвало. Конечно, он не сам. Это мама постаралась. Полезла на шкаф… Вобщем, неважно… Вода все равно хлещет…

Сосед. Инструменты есть?

Женька. Есть что-то…
Женька и сосед уходят на кухню.
Рита. Какой приятный голос у этого затопленного. И сам очень даже ничего. Нина Харитоновна, вы золото.
Нина Харитоновна спускается с дивана, извлекает из кармана рюмку и протягивает Рите.
Нина Харитоновна. Мне грамулечку.

Рита. А-а… Пусть Женька ругается. (Наливает коньяк Нине Харитоновне и себе в чайную чашку). Будем здоровы! (Пьют). Надо поинтересоваться, что у меня за соседи снизу. Может тоже стоит устроить потоп.
Нина Харитоновна уходит к себе, бережно неся перед собой недопитую рюмку с коньяком. Рита окидывая взглядом фронт работ, включает снова радио, закатывает рукава и принимается затирать пол, выжимая тряпки в ведро. Входят с кухни Женька и сосед, оба слегка мокрые. В руках у соседа старая дамская сумочка.
Женька. Спасибо конечно. Только вы совсем вымокли.

Сосед. Ерунда. Я так, понимаю, мужики в этом доме не водятся?

Рита. Почему вы так решили?

Сосед (усмехаясь). Я бы не стал держать инструменты в дамской сумочке.
Женька забирает у него сумку и уносит на лоджию.
Женька (соседу). Чай будете? Можно с коньяком. (Рите). Ритка, брось корячиться. Я сама все уберу. Мне к погромам не привыкать.

Рита (кокетничая). Ничего. Я девушка хозяйственная.
Рита уходит с ведром. Слышно как она где-то в туалете выливает воду, гремит ведром, моет руки. Женька разливает чай. Сосед оценивающе разглядывает коньячную бутылку.
Женька. Как? Потянет?

Сосед. Вы про коньяк? Вполне. А вы…

Женька. А со мной хуже, да? Н сколько звездочек тяну?

Сосед (присматривается к Женьке) А вы… вы устали.

Женька. Психолог, блин…. Наливайте!
Сосед разливает коньяк. Женька быстро выпивает. Сосед глядя на нее тоже.
Рита (кричит из ванной). Чур, без меня не пить!

Сосед (тихо) А я уже выпил…

Женька (соседу). Что-то я вас раньше не видела. Под нами вроде бы старички живут. Честно говоря, даже не знаю, как их зовут.

Сосед. А я сын этих старичков. Приехал в отпуск.

Женька. Надо же… И как вас зовут?

Сосед. Андрей.

Женька. Андрей… чеевич?

Андрей. Зачем же так… строго. Просто, Андрей. А вас?

Женька. Евгения. Просто Женя.
Входит Рита.
Рита. А меня просто Маргарита. Вот и познакомились. Самое время принять за знакомство и за спасение утопающих. (Видит пустые рюмки). В что?! Уже опрокинули? Вот поросята! Ну ладно, мне одной не привыкать… (Выпивает).

Андрей. (Рите). Вы артистка?

Рита. Ого, глаз-алмаз. Как это вы меня вычислили?

Андрей. Да так… Есть в вас что-то… такое… артистичное. Алле-оп. Как в цирке…

Рита. А вы, Андрей, что, цирк не любите?

Андрей. Не люблю. Там конюшней пахнет. И над зверьем издеваются.

Рита. Надо же… Любитель животных. А к двуногим как относитесь? К женским особям?

Женька. Ритка. Перестань! Рита и правда в театре работает.

Андрей. И в каких ролях вас можно увидеть?

Рита. В ярких эпизодических! Ясно! И вообще я тут, похоже, лишняя, потому как третья. (Собирает свою сумку). Шаньги оставляю. Хавайте, жлобы.

Женька. Ритка, ты чего?

Рита. Аривидерчи. (уходя, в дверях). Кстати, забыла сказать – завтра Ольга из Иркутска приезжает. Собираемся как всегда у тебя. Андрей, ничего, если завтра мы тут немного пошалим, пошумим?

Андрей. Да ничего…

Рита. Вот и чудно, трам-пам-пам. (Уходит).
Пауза. Женька выключает радио.
Андрей (протягивает руку к шанежке). Можно?

Женька. Берите. Вас мама, что, не кормит?

Андрей. Она на даче. Оба там.

Женька. Слава Богу. Хоть этот потоп не увидят. Неудобно. Кстати, сколько я вам должна? У вас наверное всю кухню залило. И коридор.

Андрей. Завтра подсохнет. Посмотрю. Посчитаю. Скажу.

Женька. А вы кем работаете? Бухгалтером?

Андрей. Не иронизируйте. И бухгалтером приходиться, и психологом, и черт знает кем. Бизнес у меня свой. В Москве. Дома, честно говоря, уже сто лет не был. Как-то все некогда. В отпуске то не бываю. Вот такие дела. А вы?

Женька. Я? Что вас интересует, семейное положение или профессия?

Андрей. Все.

Женька (смеется). Так сразу и все? Деловой подход. Ну, мотайте на ус, сударь. Семейное положение, как видите, никакое – я и мама. Профессия тоже глупая - журналист.

Андрей. Почему глупая? По рейтингу одна из самых престижных.

Женька. Это у вас в Москве она престижная. А здесь… так… скука смертная: трубы протекают, автобусы по расписанию не ходят, Дума заседает. Что еще? Да вот к Ритке в театр на премьеры хожу. (Смеется) А потом эта сумасшедшая вымогает из меня рецензию. А мне с трудом удается вставить в статью ее фамилию. Ну как, престижно?

Андрей (пожимает плечами, ест шаньги). Простите, кажется, я у вас всё съел…

Женька. А и на здоровье. Стройней буду.

Андрей. А что вы имели в виду, когда сказали: «Мне к погромам не привыкать»? Я думал у вас дети…

Женька. Нет... Хуже… У меня мама.
Входит Нина Харитоновна, присматривается близоруко к Андрею.
Нина Харитоновна (настороженно). Кто это? С твоей работы?

Женька. Нет, мама, это сосед снизу. Ты их затопила.

Нина Харитоновна (зло). Не ври. Никого я не топила. (Андрею). Она вечно про меня что-то выдумывает. Сама напортачит, а всё на меня, на меня.

Женька. Господи, как всегда. Мама, иди к себе! Вот, Андрей, это и есть мое бесконечное стихийное бедствие.
Нина Харитоновна уходит. Звонит сотовый, Женька отвечает.
Женька. Да, Лиза. Мама? Мама ушла. А что случилось? (Пауза). Хорошо, заходи, все расскажешь. Кто? Тащи с собой конечно. (Улыбается). Хоть посмотрю на него. (Андрею). Это моя крестница, Лизка, сейчас забежит. У меня тут…

Андрей. У вас тут не заскучаешь.

Женька (устало). Точно.

Андрей. Я пойду…(Встает, разглядывает себя) обсыхать. Спасибо за веселый вечер.

Женька. Не сыпьте соль…

Андрей. Я завтра зайду, да? Назову сумму ущерба. И все такое…

Женька. Да, конечно.
Звонок в дверь. Женька идет открывать. Андрей выходит, входят Лиза и Артем. У Артема в руках два мотоциклетных шлема и большая дорожная сумка.
Женька. Входите. И не вздумайте разуваться.

Лиза. Ой, а что это у вас? Обалдеть!

Женька. А-а … Устроили потоп. Сосед вот приходил.

Лиза. А он вообще ничего, клевый, этот ваш сосед.

Женька. Да? Твоя мама тоже это заметила.

Лиза. Ой, не надо о маме. Вот.
Лиза втаскивает в комнату Артемия, забирает у него сумку и ставит на диван.
Женька. Что это?

Лиза. Мои шмотки.

Женька. Так. Рассказывай и не тараторь. Я из твоего звонка ничегошеньки не поняла.

Лиза. А чего тут понимать. Я свалила из дома.

Женька. Мда… Только не реви.
Артемий смущенно теребит Лизу за футболку, за руку, пытаясь успокоить.
Лиза. Тема, отстань! Кстати, тетя Женя. Это Артемий. Откликается на Тёмка.

Артемий. Здрасть…

Лиза. Вечер добрый, Артемий. Или Тёма. Как лучше?

Артемий. Не принципиально.

Лиза. Вы не смотрите, что он такой мен крутой. В душе он настоящий «ботаник» – победитель кучи олимпиад по химии, отличник и вообще жуткий зануда.

Женька (поднимает рукав на футболке у Тёмы). Потрясающе… Тёма, а эту тату вам за победу в олимпиаде сделали?

Артемий. За победу в олимпиаде мать мне мопед купила. А тату, так… Настроение было, вот и набил.

Женька. А мама не против?

Артемий. Не-а. У нее у самой на заднице татушка. И на спине.

Женька. Именно на заднице? И она вам показывала?

Артемий. Ну да. Спрашивала, как получилось. Удачно или нет? Мне, кстати, тот же мастер набивал. Это моей муттер знакомый. Если нравиться, можем и вам сделать? Хотите?

Женька. Э-э... Я подумаю.

Лиза. Тетя Женя! Что вы прикалываетсь, прямо как моя мама?!

Женька. Все. Молчу. И слушаю тебя. Что ты на этот раз не поделила с твой безумной мамой? Ей не нравится, что ты дружишь с Тёмой?

Лиза. Да это фигня! Она его почти и не знает. Понимаете, мы с Тёмкой в Москву собрались, поступать в МГУ. Его берут. На биофак. А хочу я на иняз. А мама…

Женька. А что мама? Тёма, вы, кстати, не стесняйтесь, наливайте чай, берите на столе все, что найдете. На коньяк мое предложение не распространяется. Насколько понимаю, вы за рулем.

Артемий. Сенк.
Тёма что-то берт со стола, жуется.
Лиза. Мама меня не пускает. Орет, как потерпевшая. Говорит, что никакой Москвы! Что поведет меня под конвоем в наш универ, на экономический. И что голожопых гуманитариев у нас в семье больше не будет. Да, я сдохну лучше, но бухгалтером не буду! (Плачет). Мать сказала, что запрет меня дома. Вот я и свалила, пока не заперла. Вы же ее знаете. Она может.

Женька. Ясно. Странно только, что твоя мать мне ничего не сказала. Только что ведь здесь была. Обычно у нее не задерживается…

Лиза. Думаете, вру?

Женька. Да нет, скорее всего, правда. Очень уж на Риту похоже. (Пауза). Не хныч. Поживешь пока у меня. Кстати, Тёма, а ваша муттер, как? Отпускает? Или нет?

Артемий. Отпускает. Она же не больная… Извини Лизка…Ну мать и в самом деле грузит тебя не по-детски. Я не понимаю, как ты все это терпишь?

Лиза. Не лезь.

Артем. Да мне по барабану. (Женьке) Вы знаете, меня и, правда, почти без экзаменов берут. Да и у Лизки шансы суперские – почти сто балов по энглишу, по литре. Лично я, едва-едва литру сдал… Думал ваще завал будет.

Лиза. Книжки читать надо, балда.

Артем. Я читаю. Только другие.

Лиза. Можно Толстого втиснуть между твоими формулами?

Артем. Нафига?

Лиза (стонет). У-у…Дубина!

Женька. Хватит, младенцы. Не ссорьтесь. Когда вы ехать собрались?

Лиза. Через неделю.

Женька. Деньги есть?

Артемий. Будут. Мне мать сказала – хочешь в Москву, сын? Окей. Иди заработай на себя и на девушку, если ты мужчина. Вот я и работаю, тарелки собираю-мою на фудкорте. Пиццу развожу по ночам. И ничего, знаете, мне не стрёмно.

Женька. И как, намывается на билеты?

Лиза. Намывается. У Тёмы сегодня как раз ночная смена. Он меня сюда завез и сейчас на работу почухает на своем драндулете.
Тёма смотрит на часы, встает.
Артемий. Все – тайм. Я пошел.

Женька. Ой, Тёма, возьмите хотя бы конфет.
Тёма надевает шлем, Женька расталкивает по его карманам конфеты.
Лиза. Тёмка, ты звони.

Артемий. Ладно. Как говорит Толстой, не дрейфь, небо будет у нас в алмазах.

Лиза. Это Чехов. Дубина.

Артемий. Ну, лайк ему. Пока.
Тёма уходит.
Женька (Лизе). В паршивое положеньице ты меня поставила. Если твоя мать узнает, что ты здесь, она порвет меня на мелкие клочки. Как своих тряпичных зайцев…

Лиза. Не-а. Вы крепкая, нервущаяся. Да я ей и записку написала – типа, уехала в Москву. Так, что я, вроде как, уже в поезде.

Женька (оглядывает комнату). Крепкая…Стойкая… Тонкая… Звонкая…Так, Лизка. Придется тебе отработать – собирай тряпки и дуй на кухню разгребать остатки потопа.

Лиза. Ок. Без проблем.
Лиза закатывает джинсы, подбирает тряпки, разбросанные по полу, и уходит на кухню. Женька, собрав со стола грязные чашки, уходит следом.

Из своей комнаты появляется Нина Харитоновна. Она тихо крадется к столу, ловко выливает коньяк из бутылки в свою рюмку, затем наливает в бутылку чай из чайника, выпивает, закусывает конфеткой, смакует и довольная собой уходит в свою комнату.
Звонок в дверь. Выходит с кухни Женька, по коридору на цыпочках пробегает Лиза и прячется в комнате. Женька вспоминает про сумку Лизы, подхватывает ее с дивана и кидает в дверь своей комнаты, вслед Лизе. Снова звонят, Женька открывает. Входит Николай.
Николай. А мне бы Нину?

Женька. Здрасьте. А вы кто?

Николай. Дак… Я… Да вы ее позовите. Дело у меня.

Женька. Так, ясно. Судя по вашей помятой физиономии, это вы тут квасите с моей матерью. Пока меня дома нет.

Николай. И чего? Мы не квасим. Мы культурно выпиваем. А вы чего, дочь?

Женька. Дочь, дочь. Так чего вы пришли?

Николай. Так мне ваша мать денег обещала.

Женька. Денег?! Каких денег?

Николай. Да мне не много. Сотни три. Может, вы дадите? Всего-то три сотенки. Очень надо.

Женька. Всего-то?! Так, теперь понятно, куда исчезает мамина пенсия. И сколько вас тут ходит?

Николай. Чего? Откуда я знаю, кто тут еще ходит? Ну, три сотенки, а? Вам чего, жалко?
В квартиру вбегает Рита, отталкивая Николая.
Рита. Женька, у тебя почему дверь открыта?! А это еще что за чучело? Фу, разит то как!

Николай. Кто чучело? Сама то…

Рита. Так, оно еще и голос подает.
Женька оглядывается на дверь своей комнаты, проверяя, не вышла ли Лиза.
Женька. Это мамин приятель, если так можно сказать… А ты чего примчалась? Завтра ведь хотела.

Николай. Так че, деньжат дадите, нет?

Рита. Ему что, денег надо?! Ага, посрать и еще печенья! Чего ты Женька с ним рассусоливаешь?! А ну-ка, ты пьянь подзаборная, дуй отсюда! Кредит закрыт! Охренели, алкаши! Спасу от вас, сволочей, нет! Все загадили вокруг! В подъезд зайти нельзя – углы обоссали, кобели двуногие! На детской площадке одни бутылки да окурки! На газонах – одни какашки собачьи! И убирать никто не хочет! Дворникам не платит никто!

Женька. Рит…Дворники то тут причем?

Рита. Да все сволочи!

Николай. Так бы и сказали сразу, что денег не дадите. Че орать то? Чокнутая какая-то…
Николай уходит.
Женька. Ритка, ты чего, в самом деле? Ночь уже, а ты кричишь. Да еще на незнакомого человека…

Рита. Чего мне с ним знакомиться! У него вся биография на лице.
Ритка садиться на диван, сталкивает на пол свои кульки с игрушками, достает бумажку из кармана и протягивает Женьке.
Рита. Почитай, чем меня дочурка порадовала.
Женька читает записку Лизы. Рита вскакивает и ходит по комнате. Женька перемещается к двери в свою комнату, и встает, перегораживая собой вход.
Женька. Ну? Уехала поступать в институт. Это ж хорошо. Чего ты истерику устроила?

Рита. Как что?! Она сбежала, ничего мне не сказала! В Москву! Одна! Она же там никогда не была, никого не знает. (Ходит по комнате). И телефон выключила. Вот зараза! Может в милицию?

Женька. Ей же восемнадцать. Имеет право ехать куда захочет. Причем тут милиция?

Рита. Она совсем ребенок! Я вообще не понимаю твоего спокойствия? Ты ей все-таки крестная мать.

Женька. Ты зря волнуешься. Лиза, человек самостоятельный. И вообще - сядь! Не мельтеши. Давай здраво будем рассуждать.

Рита (садиться, зло) Здраво? Хорошо тебе здраво рассуждать - у тебя детей нет.

Женька. Начинается…Тогда какого черта ты сюда пришла?!

Рита. А чего ты обижаешься? Вырастила бы как я ребенка, на копейки, на хлебе и воде, а потом обижалась!

Женька. Не преувеличивай. И потом, тебя никто не заставлял сидеть на хлебе и воде. Сама вообразила себя артисткой…

Рита. Не трож! Это святое! Хрен с ним, что денег почти не платят!

Женька. Ладно, Ритка. Не восклицай. Никто у тебя твой театр не отбирает. Только ты и Лизке свое святое оставь. Ей же тоже помечтать хочется. Почему бы нет?

Рита. Потому что я хочу хотя бы в старости пожить как нормальная интеллигентная женщина. Не хочу больше считать копейки, не хочу выбирать кому первой сшить платье - мне или ей? И если я выбираю себя, не хочу больше грызть себя от стыда. Твою мать! Я актриса! Я имею право на новое платье к премьере или нет?! (Пинает пакеты с игрушками) И не хочу, не могу больше вязать этих гребаных зайцев! Я на них всё зрение убила! Я же целыми днями сижу, согнувшись в три погибели, а к ночи спина становится просто деревянная! И все это ради кого? Скажи? Ты же знаешь - я в Лизку все вложила. Как положено стихи-сказки читала, за самую дорогую гимназию платила. Все! Теперь ее время отдавать долги.

Женька. Ритка, это свинство.

Рита. А мне наплевать! Жизнь уходит. Я ведь дура наивная думала – дочь вырастет, поживу для себя. (Всхлипывает) А где уж… Сколько мне осталось? Да и кому я сейчас нужна. В трамвае место уступают. Нет… Все! (Утирает слезы). Теперь она мне должна! И хрен она у меня отвертится! И не смори на меня так. Ты не господь Бог, чтобы меня осуждать. Я ее и в Москве достану.
Рита уходит. Женька стучит в дверь своей комнаты, выходит Лиза.
Женька. Слышала?

Лиза. Так… В общих чертах. Я и дома все это слышала.

Женька. Лиз, ты не обращай внимания на то, что мать тут говорила. Это она от неожиданности, от расстройства. Мама ведь твоя всегда так – покричит, покричит и успокоится…

Лиза. Зря я все это затеяла.

Женька. Ты это брось! Если уж собралась уезжать – уезжай. А кто чего кому должен - потом разберетесь.

Лиза. Тетя Женя… Вот вы такая сильная, талантливая… А вы ведь из нашей дыры почему-то не уехали? Вы же хотели, я знаю. Мать об этом говорила.

Женька. Понимаешь, Лиза… Не всегда получается уехать. Обстоятельства всякие… То да се… Поэтому уезжай ты! Слышишь? Да очнись ты. Ну чего ты как истукан? (Берт бутылку с коньяком). Так, сейчас самое время пригубить.
Женька наливает коньяк в чашку Лизе, та безразлично отхлебывает, удивленно смотрит на чашку.
Лиза. Это чай.
Женька отбирает у Лизы чашку, пробует, потом отпивает из горлышка бутылки.
Женька. Мама! Черт тебя возьми, прости Господи! (Лизе). Посиди, я сейчас.
Женька уходит с пустой бутылкой на кухню, крадучись входит Нина Харитоновна, присаживается за стол рядом с Лизой.
Нина Харитоновна. И чего она опять кричит. Только бы покричать на мать. Ты Лизка зря тут болтаешься. Она ведь хорошему тебя не научит. Злая она. Злая как ведьма. Она меня со свету сживает. Я ей мешаю. На каждом шагу мешаю… (Шепотом) Она меня травит. Чего уставилась? Я точно знаю. Что в тарелке не подсунет, хоть суп, хоть котлеты, даже каша – все горькое. Потому что с отравой. Точно-точно. Думает, я ничего не понимаю, не чувствую. А я все понимаю… (Переставляет чашки и банки на столе). Унесла, зараза. Так чего я?.. А ты мать-то свою пожалей, пожалей. Мать-то всегда жалеть надо.

Лиза. Да мне и так ее жалко.

Нина Харитоновна. И правильно. Ты на мать не злись. Мать всегда права, потому что тебя родила. Вот и все. И не поспоришь… А Женьку не слушай. Злая она…
Нина Харитоновна быстро уходит к себе. Входит Женька с новой бутылкой коньяка.
Женька. Сейчас аптекарскую дозу примем, и сразу легче станет. (Разливает коньяк по бокалам). Давай. Молодые, правда, в коньяке ничего не понимают, но лучше начинать с хорошего, правда?

Лиза. Простите, тетя Женя, Я спать пойду. Вы не беспокойтесь. Я ничего. У меня нервы крепкие.

Женька. Тогда, спокойной ночи.
Лиза уходит в комнату. Женька сливает коньяк в один бокал, залпом выпивает, гасит свет и ложиться на диван, закутавшись с головой в одеяло. Кажется, наконец-то наступила лучшая часть ночи, когда все обитатели блочных клетушек старой «панельки» блаженно устраиваются на спальных местах, пытаются удобно уложить больные спины, гудящие ноги, словом, зовут долгожданный сон. Тем более что завтра суббота и в сотовом телефоне наконец-то можно отключить функцию «будильник».

Как только наступает полная тишина из своей комнаты выходит босая, в ночной рубашке Нина Харитоновна. Она останавливается в темноте посреди комнаты, озирается, как будто впервые попала в это помещение, тревожно присматривается к темным углам, потом выходит на лоджию. Ее белый силуэт виден среди веток фикусов, она бродит туда-сюда, что-то тихо передвигает, поднимает, затем бросает через перила. Где-то далеко внизу раздается глухой и тяжелый стук чего-то упавшего, затем снова и снова – по мелькающим веткам становиться понятно, что Нина Харитоновна торопливо выбрасывает фикусы с балкона. Женька приподнимается на диване и присматривается к тому, что твориться на лоджии, вскакивает, включает свет и выбегает на лоджию. Она перехватывает очередной горшок с цветком в руках у матери. Женька и Нина Харитоновна борются.
Женька. Мама, прекрати! Что ты делаешь?!

Нина Харитоновна. Отпусти! Ее мешай. Меня твои цветы совсем задушили. Мне воздуха не хватает!

Женька. Поставь! Что ты выдумываешь! Из ума что ли выжила?!
Горшок падает прямо под ноги, разбивается, Нина Харитоновна пытается схватить другой горшок с цветком.
Нина Харитоновна. Конечно! Только бы меня в сумасшедшие записать!

Женька. Это что? Нормально, что ли?!

Нина Харитоновна. Все равно все выброшу! Все! Хватит, хватит меня травить!!!

Женька. Не трогай! Этот горшок Ритка сама расписывала.
Женька отбирает горшок, ставит его, хватает Нину Харитоновну и пытается втащить ее с лоджии в комнату. На шум выходит заспанная Лиза, стоит в дверях и наблюдает за возней.
Нина Харитоновна. А-а! Не трогай меня! Все вы тут сговорились. Все! Травите меня! Я знаю! Я всем расскажу!

Женька. Пить меньше надо! Это водка тебя травит! Потому и задыхаешься. У тебя спазмы…

Нина Харитоновна. Не ври!!! Какие еще спазмы? Это твои цветы ядовитые! Ты их специально развела! Только и думаешь, как от меня избавиться! Отпусти меня!
Женька наконец-то втаскивает мать в комнату, и они обессиленные, перемазанные землей и зеленью, оседают посреди комнаты на пол.
Женька (тяжело дыша). Лизка, ты чего выскочила?

Лиза. Вы так орали…

Женька. Ничего. Не грузись. Видишь, у меня тоже проблемы с матерью.

Нина Харитоновна. Это кто?!

Женька. Это Лиза, дочь Риты. Осталась у нас ночевать. Я же тебе говорила… (Лизе). Лизка, ты иди спать. И не бери в голову. Всякое бывает.

Лиза. Жесть… Я думала, вы убьете друг друга.

Женька. Нет. Как видишь, все живы. Иди, иди. Думаю, сегодня движухи больше не будет.

Лиза. Тогда, спокойной ночи. Хотя, блин, какая спокойная ночь? Правда?

Женька (усмехается). В точку. Все равно – спать, спать.

Лиза. Точно не надо помочь?
Женька устало машет на нее руками. Лиза уходит. Женька поднимает мать и усаживает за стол.
Женька. Сейчас чайку попьем - с мятой, с пустырником. Чтоб лучше спалось.

Нина Харитоновна. Трави меня, трави, любимая, дочь.

Женька. Мама! Лучше не зли меня…
Женька включает чайник, крошит в заварочный чайник траву из коробки, заливает кипятком, уходит на кухню. Нина Харитоновна кладет голову на руки, сложенные на столе, замирает. Женька возвращается с чашками, стоит, смотрит на мать.
Женька. Мам, ты чего? Голова болит?

Нина Харитоновна. Чего ты меня мучаешь?

Женька. Это еще вопрос кто кого мучает…
Женька садится. Пауза.
Женка. Ну почему все так стало? А, мам? Ведь было же все по-другому. Совсем недавно… Помнишь, какие у тебя Дни рождения были веселые? Сестры твои приезжали, брали с собой тетрадки с песнями, пели все вместе. Эти ваши старые песни: про рябину кудрявую, про клен… Тетя Люба твои любимые флоксы с дачи привозила. И пахло в доме так радостно, по-летнему. А какие ты пироги с рыбой делала, какие шаньги… А разборник с домашним повидлом? Помнишь, как я в детстве таскала этот разборник по кусочкам, еще горячий…

Нина Харитоновна. Вот это точно. Терпения у тебя никогда не было. Ты сесть за стол по-людски не могла. Все бегом, все из дома куда-то, все к каким-то друзьям, все слова какие-то чужие говоришь – не поймешь о чем и речь.

Женька. Мам, я же работаю.

Нина Харитоновна. Рассказала бы о работе.

Женька. Да тебе не понять. Да и зачем?

Нина Харитоновна (зло). Вот. Поговорить даже с матерью не хочешь. Брезгуешь…
Пауза. Нина Харитоновна наливает себе травяной чай, нюхает, презрительно морщится, отодвигает чашку.
Женька. Ты меня никогда не любила.

Нина Харитоновна. Любила-не любила… А мне не до того было. Накормить бы тебя да одеть. Времена-то какие были…

Женька. Какие?

Нина Харитоновна. Да не помню я уже.

Женька. А я до сих пор помню, как ты меня в садике оставляла на всю неделю. Как это называлось – пятидневка? Как будто вчера всё было. Эти скрипучие раскладушки в группе. Эти огромные окна и утренняя чернота за ними. Какой только идиот придумал эти гигантские окна в детских садах. А как было холодно! Боже мой! Мы все синие от холода были, в маечках, в трусах… А еще эти ледяные горшки…. И вода в раковинах долго не пробегала. А воспитательница всех торопила: скорей, на зарядку становись. Если бы ты знала, какая это была тоска. Как я ждала вечера пятницы, когда ты меня заберешь. А ты вечно приходила последней. Это было невыносимо – ждать, ждать, и сидеть вместе с воспитательницей…

Нина Харитоновна. А что я могла сделать? Нас на заводе чуть ли не запирали – сначала смена, потом вторая. План гнали… План, план… Да люди дохли от этой работы как мухи! Сейчас и в живых-то никого нет. Один Колька остался, начальник цеха. Ходит тут ко мне иногда. Сидим с ним, вспоминаем. А что вспоминать… Того нет, этого нет…

Женька. Это такой лысенький, в сером пиджаке? Боже ты мой, как неудобно. Кажется он сегодня приходил.

Нина Харитоновна. Чего хотел то?

Женька. Так. Тебя спрашивал. Ты что, его деньгами снабжаешь?

Нина Харитоновна. Не твое дело.

Женька. Не мое, но зачем? Все же не впрок…

Нина Харитоновна. Мои деньги! Как хочу, так и трачу. С кем хочу, с тем и сижу.

Женька. Да не в деньгах дело, мама…

Нина Харитоновна. А в чем? Может, вообще меня под замок посадишь, и свидания запретишь, как в тюрьме, да? Давай, дочь, посади маму на цепь! Вон, как по телевизору в новостях показывают... И еще репортаж про это сними. Или напиши. Чего ты там в своей газете делаешь?..

Женька. Все! Хватит. Сколько мы не говорим – все зря. Надоело. Не слышишь ты меня.

Нина Харитоновна. Отстань. У меня в голове шумит. Ты еще…
Нина Харитоновна уходит к себе. Входная дверь тихо открывается. Входит Андрей в пижаме, в руках у него разбитые горшки с помятыми фикусами. Он заглядывает в комнату, кашляет.
Андрей. Простите, Женя, у вас почему-то входная дверь открыта.

Женька. Да? Все может быть… Что-то у нас сегодня все наперекосяк.

Андрей. Я заметил. Вышел покурить на балкон. А тут горшки сверху полетели. И кричать начали... И так далее. Я хотел сначала подняться, но потом подумал - что я, чужой человек, буду вмешиваться? Я… вот… решил за цветами сходить. Они, правда, поломались. Но, может, отрастут...

Женька. Зря вы… Только испачкались совсем.

Андрей. Ерунда…

Женя. Да поставьте вы их, Боже ты мой!
Андрей ставит цветы на пол.
Женька. Господи, неужели этот ад никогда не кончиться…

Вечер второй.
Женька накрывает выставленный посередине комнаты стол, протирает посуду. Из комнаты выходит с сумкой Лиза.
Лиза. Тетя Женя…

Женька. Не выспалась, наверное…

Лиза. Я пойду… Домой.
Женька оглядывается.
Женька. Стоп. Как домой?! А как же Москва?

Лиза. Не знаю… Я всю ночь думала, думала. Ревела даже… Мне маму жалко…

Женька. Понятно. Ночка была тяжелая. Не для детской психики.

Лиза. Тетя Женя, не в этом дело. Просто… Мне страшно. А если провалюсь? Вот мать тогда покайфует. Окажется, что она права, а я нет…

Женька. Если провалишься, останешься в Москве и пойдешь тарелки собирать на фудкорте. Тебя Тёма проконсультирует. Ты ему, кстати, сказала, что домой собралась?

Лиза. Нет… Ему то что…

Женька. Ну, хватит этого нытья!
Женька отбирает сумку у Лизки и закидывает обратно в свою комнату.
Лиза. Мама же сейчас придет… А я тут.

Женька. Ничего! Я тебя запру на замок. Она и не догадается, что тут.

Лиза. А вы что, на замок запираетесь у себя в комнате?!

Женька. Бывает… (шепотом). Понимаешь… Как бы тебе сказать… Я, Лизка, мамы своей боюсь. Всерьез. Не так как ты. Пришлось даже замок врезать.

Лиза (жмет плечами). Ну да. Она у вас такая… С прибабахом.

Женька (смеется). Точно. С прибабахом. И еще каким. Ладно. На горшок и в горницу. (Останавливает Лизу). Подожди. Дай мне телефон Тёмы?

Лиза. Зачем?

Женька. Отбить у тебя кавалера хочу.

Лиза. Скажете тоже…

Женька. На всякий случай. Раз уж вы путешествовать собрались, лучше иметь все телефоны.
Лиза открывает на телефоне номер Тёмы и показывает Женьке, та быстро записывает номер прямо на стене, на обоях.
Лиза. Нефигасе у вас записная книжечка.

Женька. Зато не потеряешь.
Лиза уходит в ванную комнату. Женька провожает ее взглядом и набирает номер Тёмы.
Женька. Артемий? Это тетя Женя. Да. Та самая, у которой вы вчера Лизу оставили. Вот что, юноша. Лизка впала в нерешительное состояние и рвется домой. Да… Я тоже так думаю. Дура самая настоящая. Мне, кажется, она нуждается в вашем мужском внушении. И поддержке. Так что после работы мухой ко мне. Все понятно?.. Отлично.
Звонок в дверь. Лизка пробегает по коридору на цыпочках и прячется в комнате. Женька закрывает дверь в свою комнату на ключ и открывает входную дверь. Вваливается с сумками Ольга Большая.
Женька. Ольга! Блин! Какая ты стала круглая! Я скоро тебя обнять не смогу!

Ольга Большая. Хлеба много ем!

Женька. И только? А маргаринчик низкокалорийный?

Ольга Большая. А на маргаринчик нынче не хватает … Что, девчонки? Все придут?
Ольга Большая обходит стол, садится, устало подперев руками щеки.
Женька. Придут, конечно… Куда они денутся… Чего случилось то? Почему денег не хватает? Ты же всегда пахала как вол…. Чего ты молчишь?
Ольга Большая тихо улыбается и опускает глаза.
Женька. Так…. Я за лекарством.
Женька уходит на кухню. Нина Харитоновна приоткрывает дверь своей комнаты, опасливо присматривается к гостье.
Нина Харитоновна. Оленька, ты что ли?

Ольга Большая (хохочет). Ой! Нина Харитоновна! Вы дома оказывается. А ну-ка выходите к нам!
Нина Харитоновна выходит, садится за стол. Приходит с кухни Женька с бутылкой коньяка. Ольга Большая и Нина Харитоновна пододвигают рюмки.
Женька. Мама!

Нина Харитоновна. Мне граммулечку…

Ольга Большая. Да ладно. За встречу.

Женька. Ох уж мне эти граммулечки…

Нина Харитоновна. Сама больше меня пьешь.
Женька разливает коньяк. Выпивают.
Нина Харитоновна. Олечка, она меня взаперти держит. От людей прячет. Стыдиться родной матери…

Женька (устало). Никто тебя не держит. Иди на все четыре стороны.

Нина Харитоновна. И пойду…(Идет к выходу). Я только у подъезда постою. Подышу. Я ж ходить-то не могу… Ноги болят….
Женька отворачивается. Нина Харитоновна быстро выбегает в дверь.
Женька. Я ведь и правда пить стала много. Боюсь, что буду как мать… До жути боюсь.

Ольга Большая. Не будешь.
Женька снова разливает коньяк.
Женька. Рассказывай.
Ольга Большая застывает над рюмкой.
Ольга Большая. Чего тут рассказывать… У отца рак. Забрала его из больницы. Говорят - неоперабельный. Сожрал наш городок отца. Он так сказал: «Сам это дерьмо построил, сам от него и подохну». Я же его уговаривала уехать. Место это проклятое. Говорят, когда эти сумашедшие комсомольцы начали там строить, шаманы их прокляли… И людей, и место… Хотя, что я болтаю… Какие к черту шаманы? Там же воздуха нет и небо желтое… Комбинат этот как чадил, так и чадит… Боже мой! Какие они упрямые наши родители! А мать?!… Сто раз ей звонила, просила приехать, помириться с отцом. Она ни в какую. Сама вот к ней поехала… Может уговорю… Хотя, вряд ли…

Женька. Она так в Архангельске и живет?

Ольга. Да, там. В деревню какую-то забралась, пчел разводит. Четверо суток до нее ехать на поезде. Потом еще на автобусе. До чего же у нас страна большая! Хоть вешайся.

Женька. А они ведь так и не развелись…

Ольга. Нет. Они ведь любят друг друга… Старые дураки…
Ольга Большая залпом выпивает коньяк, вытерла слезы.
Женька. Странно… А ведь я им почти завидую, твоим родителям. Мы по сравнению с ними пигмеи. Ни города не построили, ни заводика какого-нибудь завалящего, ни любви до гроба не заслужили. Ничего…

Ольга Большая. Чему тут завидовать?... Знаешь, он ведь маму никак простить не может… За то, что она из города их мечты сбежала. Считает ее предательницей. Как-то он с ней по телефону разговаривал. Я случайно услышала. Боже, как он матерился! Никогда не слышала, чтобы он такие слова говорил. Там, у себя на стройке, наверное, крыл всех, но чтобы мать… Так. Всё. Давай еще по глоточку и больше не будем сопли распускать.
Ольга Большая наливает в рюмки совсем немножко, быстро выпивает.
Ольга Большая. Девчонкам не говори ничего. Начнут ещё жалеть. Ни к чему. Давай, руководи, чем помочь?

Женька. Тащи салаты из холодильника. И банки там раскупоривай, какие под руку подвернутся.
Ольга Большая уходит на кухню. Звонок в дверь. Женька открывает, входят Ольга Маленькая и Галя, обнимаются.
Галя. Ну вот! Год прошел, как и не бывало…

Ольга Маленькая (достает журнал из сумки). Женечка, я тебе альманах принесла. У меня здесь два стихотворения. Напишешь чего-нибудь?

Женька. Постараюсь. Я же твой главный поклонник. Заплатили хоть что-то?

Ольга Маленькая. Ну что ты… Спасибо, что опубликовали.

Галя. Стихи публикует. И ведь молчит…

Ольга Маленькая. Галенька, ты же поэзией не интересуешься.

Женька (Ольге). И на что ты живешь, если не платят?

Ольга Маленькая. У меня же кружок в доме творчества. Для деток. Есть очень талантливые, особенно один мальчик. У него такие прекрасные стихи, необыкновенные…

Женька. Ну что тебе за твоих мальчиков платят? Слезы.

Ольга Маленькая. Ничего… Нам с мамой хватает.
Появляется Ольга Большая с салатницами в руках.
Ольга Маленькая. Оля! Хорошая моя! Как я соскучилась. Давай помогу.

Ольга Большая (заливисто хохочет). А ну брысь с дороги! И не вздумай помогать.
Ольга Маленькая отходит и натыкается на стол, неловко хватается руками за столешницу. На пол падет рюмка и разбивается. Все дружно хохочут.
Ольга Маленькая (смущенно). Вот опять. Я уберу. Ну что вы хохочете.

Женька. Оля, сядь. И не шевелись. А то я на тебя посуды не напасусь…
Ольга Большая и Галя расставляют салаты на столе. Женька собирает осколки рюмки. Звонок в дверь. Вбегает Рита.
Рита. Почему опять дверь не заперта! Женька, ты совсем уже… Ворьё только и мечтает, как пролезть в наши гнезда.

Ольга Большая. Ничего! Пусть лезут. Мы им нальем.

Рита. А-а! Олишная!
Рита бурно обнимается и целуется с девчонками.
Галя. Ритка, что это на тебе такое экзотическое?

Ольга Маленькая. Рита, ты прямо как в индийском кино.

Рита (пританцовывает). Как что? На индийской ярмарке отхватила! Почти даром.

Женька. Тряпичница.

Рита. Завидуешь! Чем помочь то?

Женька. Банки открой.

Рита. Я?! Что ты! Моими нежными ручками? Банки?!

Ольга Маленькая. Давай я.

Женька. Ой, нет! Оля, ты к стеклотаре даже не приближайся.

Галя. Дайте я открою, неженки.
Галя лихо вскрывает банки с соленьями и маринадами, выкладывает их содержимое в салатницы. Рита тут же принимается пробовать. Галка дает ей по рукам.
Рита. Ай! Жрать хочу. Давайте за стол! Все ведь уже собрались.

Женька. Садитесь. Сейчас курицу принесу.
Женька уходит на кухню. «Девчонки» рассаживаются, раскладывают по тарелкам салатики и закуски. Рита разливает вино.
Рита. Непьющие у нас не завелись?

Ольга Маленькая. Мне чуть-чуть. А то я сразу под стол упаду.

Ольга Большая (хохочет). Ничего. Поднимем.

Рита. Оля, не ржи так. Я мимо бокала промахнусь…

Галя (язвительно). Ритусь, твои нежные ручки бутылки крепко держат.

Рита. Галочка. Не иронизируй. Этот сосуд артисты должны держать крепко. Иначе не выжить…
Входит Женька с жареной курицей на блюде.
Женька. Кому какие части куриного тела? Быстро признаемся?

Галя. Я мясо не ем. Я вот огурчики…

Рита. Как это не ешь?! С каких пор?

Галя. Мясо порождает агрессию. И вообще, трупы животных – это вредно.
Ольга Маленькая давится салатом. Ольга Большая хлопает её по спине.
Рита. Опять на какую то хрень подсела. Что на этот раз? Йога? Аюрведа? Чёрт в ступе, призывающий в нирвану?

Галя. Нет. Просто мой любимый Лев Николаевич был вегетарианцем. Это позволило ему возлюбить мир…

Рита. Угу. Адольф Алоизович тоже мяса не ел, только особым миролюбием не отличался.

Женька. Так! Девчонки, хватит. За моим столом все едят кого хотят и что хотят! (Ольге Большой). Оля, говори тост.

Ольга Большая. Чтобы каждый год мы собирались за этим гостеприимным столом…

Женька (иронично). Должно же быть что-то неизменное в этом мире.

Ольга Маленькая. Но это же так прекрасно, что мы встречаемся из года в год. У тебя. Эта же традиция…

Женька. Да, да… Спасибо. Короче, за встречу, девчонки!
Компания дружно чокается и пьет вино, активно жуется. Пауза.
Рита. Артист родился.

Ольга Большая. За год никто замуж не вышел?

Женька. Обижаешь. Это же клуб убежденных холостяков.

Рита. Вот, вот… Обиженных…Галка! У тебя там на этих дурацких курсах по поиску счастья мужики не водятся?

Галя. Почему дурацких?.. У тебя в театре, кстати, полно мужчин и очень интересных.

Рита. Это они на сцене интересные. Пока чужой текст говорят. А как в гримерке рюмашку другую хлопнут и задницу щипать начнут, так такая скука начинается. У-у…

Ольга Маленькая. А что непьющих совсем нет?

Рита. Есть. Эти всё обсуждают, чем крышу на даче крыть – шифером или профнастилом. Так что с этими непьющими вообще тоска. Даже не выпьешь. А ты думала, ежели артист, так с утра до ночи Пастернака цитирует. Хренушки. Они его на грядках выращивают. Всё! Пьем за здоровый образ жизни!
Все снова пьют.
Ольга Большая. Галя, лучше расскажи - за счет чего ты фигуру поддерживаешь? Стройняшка, прямо загляденье. Я видишь, совсем себя распустила…

Галя. Оля, главное не диеты. Главное – общее здоровее. Записывай рецепт: грецкие орехи пропустить через мясорубку.

Рита (ехидно) Со скорлупой или без?

Галя. Со скорлупой… Тьфу. Ритка, не путай меня. Конечно очищенные орехи.

Ольга Маленькая (записывает). Сколько?

Галя. Чего? Орехов? Триста граммов. Главное точно соблюдать дозировку. Дальше записывай. Мед липовый…

Женька (задумчиво). Галка? Послушай? И давно ты лопаешь эти орехи с медом?

Галя. Давно. Каждое утро на голодный желудок…

Женька. И как, счастье близко? На каком килограмме этой полезной фигни оно наступает?
Пауза. Галя подозрительно оглядывает всех.
Галя. Девочки, вот чего вы все?… А?
Галя встает и выходит на лоджию.
Рита. Ну вот, обиделась.

Ольга Маленькая. Галочка, я же записываю. Что там дальше?
Оля Маленькая тоже выходит на лоджию с блокнотом в руке.
Рита. Объявляется перекур.
Все выходят на лоджию, достают сигареты. Во входную дверь входит Тёма, стучит по двери, проходит в комнату, оглядывается, берет с тарелки хлеб и колбасу, есть. С балкона выходит Рита.
Рита. Сейчас девоньки, принесу зажигалку…. (Замечает Тёму). О! А вот и воры пожаловали.

Тёма (жуясь) Я не вор. Я к тете Жене.

Рита. Минутку… Я тебя, киндерсюрприз, знаю! (Хватает Тёму за футболку). Ты же Лизкин дружок! И должен быть с ней в Москве! Спрашивается, почему ты здесь?!
Рита трясет Тёму за футболку. Тёма особо не сопротивляется, футболка трещит и рвется.
Тёма (морщится). Клёвый принт был…

Рита. Я тебя сейчас самого на части разорву, если не скажешь где Лизка?!
С балкона входит Женька.
Женька. Не трогай парня.

Рита. Ах, вот оно что! Сговорились?! Дурочку нашли, да?!
Рита выхватывает из кармана Тёмы телефон, нажимает несколько кнопок. В закрытой комнате слышен приглушенный звук вызова. Рита бросается к двери и пытается ее открыть. Она колотит ее ногами и руками. На шум с балкона входят Галя, Оля Большая и Оля Маленькая.
Ольга Маленькая. Женя, она что, с ума сошла? (Замечает Тёму). Артём, а вы здесь что делаете?

Тёма. Здрасьте, Ольга Михайловна. Да я тут…

Галя. Да что случилось то?

Ольга Большая. Похоже какая-то драма…

Рита. Ага! Комедь, твою мать, разыгрываю!! «В Москву, в Москву» называется!! Женька, открой дверь!! Или я ее сейчас с мясом выломаю!

Женька (жестко). Открою, если успокоишься.
Рита отходит на шаг от двери.
Рита (запыхавшись). Всё… Успокоилась… Открывай.
Женька открывает замок и Рита вбегает в комнату. Тёма хочет зайти следом, но Женька его останавливает.
Женька. Не лезь сейчас. Не надо.

Тёма. Но она же её убьет!

Женька. Никто никого не убьет.

  1   2