Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Секция 2 проблемы современного языкознания и методики преподавания русского языка и литературы




страница2/5
Дата02.07.2017
Размер1.31 Mb.
1   2   3   4   5
Габидуллина А.Р.  Горловский государственный педагогический институт иностранных языков (Украина) ТИПЫ ПАРАДОКСА В РУССКИХ ПОСЛОВИЦАХ И ПОГОВОРКАХ Русские пословицы и поговорки глубоко и основательно изучены отечественными и зарубежными учеными с учетом структуры (В.Л. Архангельский, Г.Л. Пермяков, А. Дандис, И. Барли Н., К. Григас, З.К. Тарланов, Л.Н. Оркина, В.Д. Пятницкий, В.П. Жуков); семантики и функций (В.П. Аникин, С.Г. Гаврин, Л.А. Морозова, М.А. Черкасский, В.В. Гвоздев, С.Г. Лазутин, Е.А. Панчишина, Е.И.  Селиверстова); с позиций лингвокультурологии и когнитивной лингвистики (В.М. Лейчик, Е.А. Селиванова). Особенно активно в последнее время они исследуются с учетом функционирования в речи (Е.Н. Саввина, Е.А. Земская Е.А., В.Т. Бондаренко, В.Г. Костомаров, Н.Д. Бурвикова, Х. Вальтер, В.М. Мокиенко). Предмет изучения в данной статье – способы создания парадокса в русских паремиях. В современной научной литературе парадокс понимается как отклонение или противопоставление здравому смыслу (БСЭ), странное, необычное мнение, расходящееся с традиционным (Е. Ihrig), неразрешимое противоречие (Г.А. Брутян), разрушение некой презумпции, принимаемой как нечто парадоксальное (В.А. Успенский), суждение, в котором сказуемое противоречит подлежащему или определение противоречит определяемому (В.Я. Пропп), суждение, которое расходится с общепринятым представлением, отрицание того, что есть безусловно правильным (Д.П. Горский, Е.А. Селиванова), следствие изъятия логических или событийных звеньев из цепи суждений (Т.Г. Миролюбова), алогическая связь двух частей предложения или нескольких предложений, в которых объединяются противоречивые понятия, опровергаются общепринятые мнения и штампы (Г.Я. Семен). Т.В. Булыгина и А.Д. Шмелев [1, 454] считают, что аномалия или парадокс возникают тогда, когда разные компоненты в составе высказывания противоречат один другому Таким образом, парадокс рассматривается в широком и узком смысле. В широком смысле это утверждение, которое резко расходится с общепринятыми мнениями, правилами, традициями. В узком смысле парадокс – это два противоположных утверждения, для каждого из которых имеются убедительные аргументы. В лингвистической литературе характеризуются, как правило, три вида парадокса: логический, семантический и прагматический. При этом отмечается, что в речи резкой границы между первыми двумя не существует, «поскольку логические парадоксы иногда используют семантику языковых знаков, а семантические являются столкновением логики правдынеправды с семантикой предложения. Языковые парадоксы, как кажется, основываются на функциональных особенностях языка и не связаны с научной картиной мира, а только с опытом говорящего» [9, 186]. По мнению Б.Т. Ганеева, «между логическими и семантическими парадоксами существует тесная связь, так как первые относится к понятиям, а вторые – к их именам» [5, 89]. Всё вышесказанное дает нам основание описывать паремии с точки зрения логико-семантических и прагматических парадоксов. Парадоксальные пословицы можно подразделить на три основные группы: а) гномические, т. е. выражающие мнение, противоречащее взглядам большинства живущих в данном обществе: На днях   значит ни в один из этих дней; б) семантические, где противоречие имеет место в рамках данного высказывания без прямого обращения к внешнему миру: Спешить не спеши, а поторапливайся. в) шуточные и каламбурные: Легко тебе, матушка, идти было за батюшку, а каково мне за чужого мужика Многие парадоксальные пословицы этой группы возникают на основе иронии: Богат Ермошка: есть козел да кошка. Бит - добро, а не бит - и лучше того. Паремиологические парадоксы создаются как знаковые аномали на фоне аналогий синтагматики, парадигматики, эпидигматики, аксиологии (оценочности) и прагматики языковой системы. В массиве парадоксальных паремий Е.А. Селиванова выделяет пять типов: cинтaгмaтический, парадигматический, эпидигматический, аксиологический и прагматический [9]. Синтагматический парадокс возникает в результате: 1) референциальной неистинности высказывания, 2) логического абсурда, 3) семантической абракадабры (логической категории бессмысленного). Его нередко называют апорией. Апория – вымышленная, логически верная ситуация (высказывание, утверждение, суждение или вывод), которая не может существовать в реальности [2]. Паремиологические апории в русском языке основаны на народном юморе и направлены на обозначение чепухи, глупости или чего-то невыполнимого, нереального: А дело бывало — и коза волка съедала (аналогичные: Кабы лиса не подоспела, то бы овца волка съела. И то бывает, что овца волка съедает. Было дело, да собака съела. Говорят, что в Ельцу бобы по яйцу. Комар парню ногу отдавил. Муж родил, жену удивил. Языком тарелку проломил. Поднос пролизал насквозь). Природу апории имеет также логический абсурд, являющийся противоречивым высказыванием, в котором что-то утверждается и в то же время используется вопреки логическому закону непротиворечивости. Абсурдный паремиологический парадокс в соответствии с формулой х ۸у является истинным, если х является истинным и у тоже истинным: в противном случае формула истинной не является и обозначает общее отрицание: интеллектуального (На снегу грибы не ищи) и разнообразных действий: Что получится, если скрестить ужа и ежа (ответ: 1,5 м колючей проволоки); признака: Дружные, как кошка с собакой; Богат, как свинья в дождь; Деревня большая: четыре двора, восемь улиц; оценки (Работающий дурень полезнее спящего мудреца); схожести с чем-то (Похожа, как вилка на бутылку; Сбоку похож на Фоку, а сзаду на сыча; Вроде Володи, на манер Кузьмы; Федька горек, что редька); модального состояния (И из ста серых лошадей не сделаешь одну сивую; Необходимость — лучший советчик). Апория реже строится по принципу «от обратного», т. е. от возражения к утверждению: Не любит, как кот сало. Логическая абсурдность оборотов-сравнений обычно возникает на фоне семантики слов-сопроводителей, что противоречит смыслу сравнения, введенного операторами как, словно, будто и т. д. В массиве таких паремий можно выделить две разновидности: апории абсурда и апории бессмысленности. Абсурд обычно заключается в столкновении формального утверждения и содержательно-смыслового возражения (От него ждать помощи, как от козла молока), бессмыслица обусловлена бессодержательностью сравнения: Так и до дела, как свинья штаны надела. В отличие от абсурда, который в определенной степени является осмысленным с точки зрения референциальной природы негации, но неистинным в самом сравнении, бессмысленное представлено высказываниями, которые не отвечают требованиям семантической или грамматической синтагматики и не являются ни истинными, ни ложными: как из собачьего хвоста сито или как из гречки лыко. Некорректность таких оборотов граничит с нонсенсом, несусветностью. Нонсенс – это абсурдное, нелогичное высказывание, выражение, лишённое смысла. Слово «нонсенс» употребляется для указания на бессмысленность, нелепость, алогичность сообщения или его несообразность. Конфликт семантической синтагматики обычно порождает фразеологические значения негативной оценки: “очень плохой, негодный, никудышный”: Ешь   потей, работай   мерзни. Труд создал из обезьяны человека не для того, чтобы превратить его в лошадь. Работа не Алитет, в горы не уйдет. Тит, иди молотить! - Спина болит. - Тит, иди кашу есть! - Где моя большая ложка Нам такая машина нужна, чтобы кнопку нажал - и спина мокрая. Жизнь есть борьба: до обеда с голодом, после обеда со сном; “постный, не мазаный”: Такой-сякой, сухой, немазаный (лесть); на комарином сале; “нехорошо, неладно”: как свинья в хомуте; «плохо греющий»: на рыбьем меху. Нарушение семантического согласования оборотов создает паремиологические химеры [9, 190], задача которых   подчеркнуть шутливое отношение этноса тем или иным явлениям, например к родне: Козел, так и Васильевич (так и Васильев сын). Рогом козел, а родом осел. Сын в отца, отец во пса, а все в бешеную собаку. Хвалился лошак родом-племенем. Бессмысленность синтагматических парадоксов поясняется, во-первых, заменой компонента пропозиции чужеродным элементом, который не может составлять такую пропозицию, и эта замена не предполагается правилами метафорической переинтерпретации. Высказывание Солдат шилом бреется, дымком греется соединяет пропозицию Солдат бритвой бреется с «чужим» инструментом. Высказывание Языком тарелку проломил; Это еще шилом по воде писано также создает невозможную для реального мира ситуацию. Во-вторых, создается такая синтаксическая структура, в которой заменяется несколько позиций, которые усиливают чушь, неправдивость сказанного: Говорят, что кур доят (а пошли, и титек не нашли). В подобных высказываниях иногда используются модальные операторы уверения в истинности, что создает интегральное содержание иронии по поводу чьей-то лжи: Бывает, что и медведь летает. Бывает, что волка овца съедает. В-третьих, в высказывании осуществляется взаимная подмена компонентов, что обусловливает алогизм: без году неделя; без году три дня; без недели день – ‘совсем недолго; очень короткое время’. Нередко парадоксальность содержания паремий прослеживается в синтагматике предложений, связи которых являются содержательно абсурдными и не отвечающими определенным когнитивным риторическим структурам [10, 310-316]. Так, симметрические риторические отношения противопоставления не обеспечиваются содержанием составляющих элементов паремий: В огороде бузина, а в Киеве дядька; На голове блестит, а в голове свистит и пр. Учитывая, что содержание такие пословиц является отражением культурного фона русского народа и зафиксировано в этносознании, дискурсивное пространство, в которое погружены эти паремии, способствует разрешению их парадоксальности. В русских пословицах парадоксального характера представлены асимметрические риторические отношения возражения (Верю – тому зверю, собаке и ежу, а тебе погожу), иронического совета (Держись за авось, поколе не сорвалось; Едешь на день, а еды бери на неделю), причины (Не надейтесь на крупу, ибо в решете дырка), результата (Пожалел волк кобылу - оставил хвост да гриву). В отличие от синтагматических парадигматические парадоксы обусловлены законом асимметрического дуализма языкового знака, в частности его омонимией, синонимией, а также наличием в языковой системе конверсивних та партонимических отношений, словообразовательной производности. Парадоксы на основании омонимии квалифицируются логикой как амфиболия, эквивокация и логомахия. Амфиболи́я (от греч. ἀμφιβολία – двусмысленность, неясность) – двойственность или двусмысленность, получающаяся от того или иного расположения слов или от употребления их в различных смыслах, смешение понятий [3]. Один из примов создания этого эффекта – энантиосемия: Лживому надо памятну быть. Ври да помни!; Скупу человеку убавит бог веку – энантиосемия создается за счет архаичнского употребления кратких прилагательных. В древнерусском же языке собирательные числительные могли сочетаться с любыми существительными, и эту особенность сохранили многие пословицы и поговорки, например: В дорогу идти - пятеры лапти плести; Семеры яства, а все грибы (а все одна редька); В семеры гости зовут, а все на правеж (на отдачу долга). Эквивокация – двусмыслица, недоразумение, возникающее вследствие употребления какого-нибудь слова или выражения в двояком значении; многозначность одного слова, действия, явления [4]: Лук – добро и в бою и во щах – здесь слово лук используется в двух значениях. Другие примеры: Поделом татю (вору) мука (кнут); Не то обидно, что вино дорого, в то обидно, что целовальник богатеет (продавец вина в кабаке). Логомахия – логическая ошибка, «спор о словах», когда в процессе общения участники коммуникации по-разному понимают значения слов, что ведет к конфликту между собеседниками. Такая ситуация отображена в пословице «Один про Фому, а другой про Ерему». Антонимические парадигматические отношения могут стать основанием для паремиологических парадоксов-оксюморонов. В паремиях оксюмороны функционируют со значением чего-то нобычного, совсем непохожого на других (белая ворона) либо как возражение при неправдивом, рефернциально невозможном утверждении (Богат Ермошка: завел кота да кошку. Болит бок девятый год: не знаю, которо место. Вечный мир – до первой драки. Вода дороже золота. Друг сердечный, а как зовут – не знаю. Жена мужа любила: в тюрьме место купила). Иногда антонимические отношения в паремиях имплицированы и выявляются в фоновых знаниях этноса: Горе научит коржи с салом есть (горе отождествляется с благополучием, показателем чего являются коржи с салом; антонимический каламбур придает особую экспрессивность и юмористическую выразительность этой паремии). Подобное ироническое противопоставление бедности и богатства выражено в парадоксальном высказывании Мы люди не гордые: нет хлеба – ешь пироги. Декодирование парадоксальности оксюморонов иногда требует использования фоновых знаний народного календаря: молодой да зеленый, Мост мостят под подушкой (т. е. девушки во время гадания на святки из прутьев, лучинок делают некое сооружение и по сну заключают о судьбе) [6]. Отношения производности являются основанием паремий, парадоксальных из-за нулевого денотата одного из компонентов, созданного один от другого. Объединение однокоренных слов в паремиях исполняет экспрессивно-стилистическую функцию: Дружба дружбой, а служба службой; Жизнь прожить – не поле перейти; Вольному воля. От добра добра не ищут; Слыхом не слыхано, видом не видано. Эпидигматические паремиологические парадоксы связаны с ассоциативными языковыми механизмами, когнитивно обеспечивающими интеграцию разных концептуальных сфер, а семиотично – использующими знаки одной концептуальной системы для обозначения другой (Р. Лакофф). Такие процессы основываются на концептуальной метафоре как мотивированном ассоциировании разных предметных сфер и представлений человеческого сознания, одна из которых является донорской, а другая – реципиентной [8]. Логическая природа таких парадоксов заключается в соединении истинной информации с неистинным способом ее обозначения по принципу фиктивности. Парадоксальную природу имеют паремии, составляющие которых являются знаками разных концептосфер либо сценариев. Семантическое согласование компонентов таких паремий происходит лишь благодаря созданию определенного интегрального содержания, которое получает устойчивое выражение. Регулярность метафорической переинтерпретации компонентов фразеологизмов, принадлежащих к одному фразеосемантическому полю, способствует решению парадокса. Так, концептосфера «Растение» вносит в поле психоэмоциональных состояний человека предикатный знак вянуть, который в устойчивых оборотах соединяется с неприсущими этой концептосфере значениями, создавая тем самым основу для парадокса: Без борьбы и доблесть увядает. Прагматические парадоксы связаны с определенным ситуативным конфликтом. К ним можно отнести антипословицы – переделки традиционных паремий. Это тексты, в которых контаминируются струкутрно-семантические единицы и модели традиционных паремий, лозунгов, рекламы. В них, в частности, подвергается оценке недавнее прошлое и современные реалии. Трансформы известных русских пословиц имеют разную мотивацию и концептуальную природу: от принципиального опровержения банальной истины, выражаемой ими, до «смеха ради смеха», чисто языкового каламбура, зубоскальства. Прототип классической пословицы, стоящий за такими трансформами, легко узнается носителями языка: Не имей сто рублей, а имей сто зеленых (Не имей сто рублей, а имей сто друзей); Старый друг лучше новых русских двух (Старый друг лучше новых двух); Язык до киллера доведет (Язык до Киева доведет). Паремии, в которых производятся незначительные изменения в рамках исходного текста, когда характер суждения, его жанровая специфика не утеряны, исследователи называют модификациями текста (пословицы, афоризмы и т.п.): Баба с возу – вузу легче; Баба с возу – деду легче; Баба с вузу – бухгалтерии легче [7]. Сложные формы видоизменений паремий, когда в потоке речи паремия-источник или с трудом распознается, или ее значение намеренно оспаривается, исследователи называют мутацией [7]. Сюда включаются единицы с рядом межтекстовых и межжанровых контаминаций, случаи концовочного усечения пословиц, случаи «максимального врастания» в более широкий контекст (гиперактуализация), где клишированное суждение растворяется в контексте и ассоциация с пословицей (или с паремией, близкой к пословице) базируется часто лишь на языковом чутье адресата. Примеры контаминаций: Тише едешь – кобыле легче; Баба с возу – вылетит, не поймаешь, Баба с возу, а воз и ныне там. Трансформированные паремии выполняют функции прецедентных феноменов, но в силу своей новизны, «аномальности», интертекстуальности, они служат отражению современного взгляда на жизнь, подтверждают тезис о всеобщей абсурдности и текстуализации пространства, и являются, таким образом, свидетельствами демократизации языковых процессов в лингвокультурном обществе. Проблема возникновения парадоксальных высказываний в русских паремиях изучена слабо, поэтому нуждается в дальнейшем исследовании. Литература: Булыгина, Т.В. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики) Булыгина Т.В., Шмелев А.Д.   М.: Шк. Мастера рус. культуры, 1997. – 574 с. Википедия. – Режим доступа: ru.wikipedia.orgwikiАпория Википедия. – Режим доступа: ru.wikipedia.orgwiki Амфиболия Википедия. – Режим доступа: ru.wikipedia.orgwiki Эквивокация Ганеев, Б.Т. Парадокс: парадоксальные высказывания Б.Т. Ганеев. – Уфа: Изд-в0 БГПУ, 2001. – 400 с. Даль, В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: Соврем. версия В. И. Даль. – М. : ЭКСМО-Пресс, 2000. – 735 с. Жигарина, Е.Е. Современное бытование пословиц: вариативность и полифункциональность текстов: автореф. дисс. … канд. филол. наук : спец. 10.01.09 – Фольклористика Е.Е. Жигарина. – М., 2006. – 20 с. Рахилина, Е.В. Мы едем, едем, едем... Е.В. Рахилина Языки мира. Типология. Уралистика. Памяти Т. Ждановой.   М.: Индрик, 2002.   С. 365-402. Селіванова, О.О. Пареміологічні парадокси в українскій мові О.О. Селіванова Нариси з української фразеології (психокогнітивний та етнокультурний аспекти). – Черкаси: Брама, 2004. – 276 с. Современная американская лингвистика: фундаментальные направления: [Сб. обзоров] Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. Филол. фак.; Под ред. А.А. Кибрика [и др.].   М. : УРСС, 2002. – 477 с. Долженко А.Б., Сварчевская Т.В. Тверской государственный технический университет (Россия) ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИНТЕРАКТИВНОЙ НАГЛЯДНОСТИ В ОБУЧЕНИИ РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ НА ЭТАПЕ ПРЕДВУЗОВСКОЙ ПОДГОТОВКИ Скорость восприятия учебной информации, ее осмысление, усвоение и закрепление полученных знаний зависит от доступности, смысловой полноты теоретического материала и его наглядности. Вместе с тем, как показывают наблюдения, в среднем не более 20 обучающихся способны быстро и эффективно понимать текстовую информацию, для большинства же процесс понимания связан с определенными трудностями, обусловленными факторами индивидуально-личностного свойства, такими, как уровень развития языковой личности, ее лингвистического, социального, эмоционального, оценочного и культурного опыта [1, 184-207]. Понимание, с психолингвистической точки зрения, представляет собой «обращение опыта человека на представленную в тексте ситуацию как предмет для усвоения» [2]. Реализации этой задачи способствует использование современных информационных технологий, в частности компьютерной анимации, представляющей практически неограниченные возможности по моделированию учебных ситуаций и демонстрации движения объектов, что позволяет повысить качество предъявляемого учебного материала и его содержательной составляющей. Компьютерные технологии обеспечивают реализацию дидактического принципа наглядности обучения на принципиально новом уровне. С их помощью можно управлять познавательной деятельностью учащихся и формировать не только представления, но и понятия, не только знания, но и умения и навыки, учить применять полученные знания. Этим, с нашей точки зрения, объясняется целесообразность создания методически эффективных наглядно-образных анимационных пособий, направленных на реализацию обозначенных задач. В настоящее время на кафедре русского языка предвузовской подготовки и кафедре общенаучных дисциплин факультета международного академического сотрудничества ТвТГУ ведется работа по созданию анимационного пособия «Русские глаголы движения с приставками», целью которого является формирование у иностранных учащихся теоретических знаний и практических навыков и умений в употреблении русских приставочных глаголов движения. Анализ учебно-методических пособий по обучению иностранцев использованию русских приставочных глаголов движения в речи с точки зрения наглядности, показывает, что при изучении данного языкового явления широко используются разнообразные наглядные формы – рисунки, схемы, таблицы, которые направлены на преодоление трудностей, связанных с восприятием и усвоением учебного материала. Однако наш опыт работы в иноязычной, особенно в полиэтнической аудитории позволяет говорить о том, что статичная картинка или условное графическое изображение движения не всегда адекватно отражают значение той или иной приставки и соответственно ситуацию в целом. Так, например, для пояснения значения глагола «идти» вполне достаточно изображения идущего человека, но для демонстрации движения в пространстве эта иллюстрация не эффективна, так как она не отражает сути явления. Используя анимацию, мы располагаем возможностью не только во всех подробностях оживить статичные модели-иллюстрации, но и представить эти модели в динамике, сформировать у иностранных учащихся зрительный ряд русских языковых реалий, что особенно важно при изучении префиксальных глаголов движения и овладении навыками и умениями их использования в речи на начальном этапе освоения языка. Формирование речевых навыков как аспектных автоматизированных компонентов коммуникативного умения осуществляется поэтапно и проходит три стадии: ориентировочно-подготовительную, стереотипизирующе-ситуативную и варьирующе-ситуативную [3, 29-30]. С учетом обозначенного подхода к формированию речевых навыков вырабатывались основные принципы отбора языкового материала и его организации в пособии, задачи которого заключаются в следующем: создать представление о значении приставок глаголов движения и особенностях их функционирования в языке, своего рода «ориентировочную основу практического и теоретического характера» (Шатилов) для формирования речевых навыков (лексических, грамматических, фонетических, интонационных); сформировать динамические речевые стереотипы, обеспечивающие умение правильного употребления видовых пар глаголов движения с приставками в вариативных речевых ситуациях. Задачи определили структуру и содержание пособия, которое включает необходимые оптимальные для начального этапа обучения теоретические сведения и лексико-грамматический материал по трем разделам: «Группы глаголов движения», «Глаголы движения с приставками», «Приставочные глаголы движения в переносном значении». Разделы представлены последовательностью автономных взаимосвязанных видеорядов, иллюстрирующих значение изучаемых языковых единиц. Отбор языкового материала для анимационных сюжетов производился с учетом реальных ситуаций прогнозируемого общения иностранных учащихся на русском языке в бытовой и учебной сфере и определялся информативными задачами соответствующих разделов пособия. Структура пособия основана на принципах «порционной» подачи текстовой информации (эффект «электронного лектора»), представленной в виде стереотипизирующих образцов с типовыми значениями глаголов и функциональным расположением их форм, с одновременным предъявлением видеорядов. Основой видеоряда послужили кадры – модели, представляющие собой условный образ объекта (человека или транспортного средства) или системы объектов, которые использовались для демонстрации движения в пространстве. Натуральные предметы и их изображения дают, прежде всего, представление о внешнем облике изучаемого объекта в целом, модели же воспроизводят отдельные, наиболее существенные стороны языкового явления или процесса. При создании кадров видеоряда мы руководствовались требованиями, предъявляемыми к наглядности, такими, как доступность, привлекательность, логическая взаимосвязанность, актуализированность. Остановимся теперь на структуре анимационного пособия. Кроме трех упомянутых выше разделов, в состав пособия входят еще комментарии, тесты и грамматические задания. В Комментариях представлены парадигма спряжения глаголов движения, информация о соответствии приставок с предлогами, основные значения глаголов движения с примерами, в том числе и переносные значения, сведения об употреблении бесприставочных глаголов однонаправленного и разнонаправленного движения и видовых пар префиксальных глаголов. Тесты реализованы в стандартном виде и дают возможность обучаемому самостоятельно оценить уровень своих знаний. Раздел тестов связан с комментариями гиперссылками, что помогает обучаемому получать оперативную помощь. Грамматические задания служат для самостоятельной работы обучаемого и также связаны с комментариями и видеорядами. При выполнении подобных заданий анимация служит для обучающегося не только зрительной опорой, дополняющей текстовую информацию, но сама является носителем информации, выступая своего рода стимулом для продуцирования высказывания в вариативных речевых ситуациях и одновременно средством формирования гибких, «лабильных» свойств речевого навыка, что является основой успешного овладения речевой деятельностью на иностранном языке. Литература: 1. Зимняя И.А. Психология обучения неродному языку. – М.: Русский язык, 1989. – 219 с. 2. Богин Г.И. Обретение способности понимать. Введение в герменевтику. – Режим доступа: http:www.sbiblio.combiblioarhivbogin_obretenie09.aspx (дата обращения 15.01.2012). 3. Шатилов С.Ф. Актуальные проблемы методики обучения русскому языку иностранных учащихся. – Л.: ЛГУ, 1985. – 56 с. Миронова Л.Ю. Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина (Россия)
1   2   3   4   5

  • ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИНТЕРАКТИВНОЙ НАГЛЯДНОСТИ В ОБУЧЕНИИ РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ НА ЭТАПЕ ПРЕДВУЗОВСКОЙ ПОДГОТОВКИ