Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Г. С. Романова Испанская языковая личность среди своих




страница13/20
Дата25.03.2018
Размер1.72 Mb.
ТипСборник статей
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20
Г. С. Романова Испанская языковая личность среди своих Carlos: ¿Has visto a Javier el careto que trae Laura: Creo que tiene movida con su ex. No le deja ver al niño o algo así. Carlos: Pues los problemas no se puede traer al trabajo. Y menos a uno como éste. Laura: Venga, hombre, no seas así con él. En todas partes cuecen habas. Y si no, mira a Dávila. Carlos: ¿Y a ése qué le pasa Laura: No sé. Lleva unos días rarísimo. Para mí que es cosa de faldas. (Fragmento de la serie televisiva «Hospital central») Владеющий иностранным языком человек знает, что сложней всего понимать иноязычную речь, как письменную, так и устную, предназначенную «для внутреннего потребления»: даже регулярно бывая в стране, чрезвычайно трудно разобраться, а тем более «вписаться» в неформальную разговорную ситуацию, пока ее участники не начнут ориентироваться на вас, то есть, подчас неосознанно отбирать более нейтральную лексику, эксплицировать те элементы пресуппозиций, относящихся к языковой картине мира, которые они оценивают как исконные, свойственные только их языковому коллективу, избегать прецедентных имен, расшифровывать абревиатуры и т. п. То есть, оставаясь в разговорном регистре, для достижения взаимопонимания с иностранцем, даже очень хорошо знающим язык, носители практически всегда адаптируют и комментируют свои тексты. Так например, журнал Ecos de España y Latinoamerica, предназначенный для немецкоговорящих читателей, неплохо и хорошо понимающих испанский язык, в 9 номере за 2006 г. приводит несколько диалогов из популярного телесериала «Los Serrano», которые ведутся «между своими», пререводя их затем в нейтральный регистр: – Pedazo de comisión que se ha llevado el González por la última gestión ¡El 15 por cien, sí, señor, como un campeón! – ¡Venga ya!, no me vaciles, que no estoy para guasas. El jefe me ha estado dando la brasa y me ha contado unas historias que no veas. – ¿El jefe Ese sí que me tiene contento, le tengo unas ganas... El otro día me hizo comerme el marrón que te cagas. Yo creo que se le va la pinza. Pero, bueno, no te voy a comer la olla con eso. Cambiando de tercio, ¿te vienes a tomar una Pues, va a ser que no, porque tengo todavía un lío tremendo. Интерпретация: – González se ha llevado una comisión tremenda. ¿El 15 por ciento Todo un logro. – Pero, qué me dices! No bromees, que no estoy de humor. Es que mi jefe me ha estado hablando y contando unas historias muy raras. – ¿El jefe Con él no estoy muy satisfecho, ya encontraré la ocasión de ajustar cuentas. Yo creo que a veces se trastorna. Pero, bueno, no te voy a hablar de eso. Cambiando de tema, ¿te vienes a tomar una cervecita – Lo siento, pero no puedo, es que tengo mucho trabajo. Что же сделали испанские редакторы журнала, чтобы сделать диалог абсолютно понятным для владеющих испанским языком иностранцев Заменили актуальный синтаксис, свойственный экспрессивной речи, на нейтральный, поставив рему после темы. Восполнили эллиптированные элементы, как лексико-грамматические, так и ситуационные. Сняли целый ряд избыточных экспрессивно-эмоциональных выражений, не несущих никакой иной информации. Заменили разговорно-просторечные идиоматические выражения на литературно-нейтральные. Диалог стал понятным и потерял все краски, с помощью которых его участники выражали свою индивидуальность. Примерно так же поступаем и мы, говоря по-русски в присутствии иностранцев, если хотим, чтобы они нас поняли. Такое поведение по адаптации неформальных фрагментов речи носителей языка для понимания их хорошо говорящими по-испански неносителями, как утверждают исследователи межкультурной коммуникации, например, [Леонтович 2005:25-29], одновременно подтверждает и опровергает постулаты нормального общения [Grace 1987]: если кооперация в рамках единого языкового пространства имплицитно предполагает использование участниками единого кода, то в ситуации «носитель versus хорошо знающий язык неноситель» происходит переключение кодов; компрессия избыточной информации, как показывает обратная связь, вместо того, чтобы делать общение эффективнее, препятствует взаимопониманию и сменяется подробной расшифровкой. Постулат о тождестве срабатывает далеко не всегда, провоцируя ошибочную референцию, неправильное определение места предметов в мире, не говоря уже о разном объеме и разной оценке одних и тех же концептов носителями разных культур, говорящих на одном языке. Заполнение информационно-оценочных лакун неносителем языка на основе собственного национально-культурного опыта нередко ведет к так называемому «фреймовому конфликту» [Водак 1997] и ложным умозаключениям. Несовпадение коммуникационных сценариев (скриптов) часто вызывает чувство неловкости, приводит к взаимным обидам, не позволяя достичь поставленной коммуникантами цели. Эти и другие парадоксы можно дополнить еще одним [Seelye 1993: 65]: чем лучше человек знает язык, тем больше вероятность коммуникативных сбоев, поскольку его партнер-носитель языка не чувствует необходимости подстраиваться, ожидая от него такого же уровня владения культурным кодом, стратегиями и т. д., и это иногда мешает взаимопониманию не меньше, чем при общении с «менее продвинутым» иностранцем. Приведу еще один пример из того же телесериала: Padre: Mira bien lo que te digo, Guille. Mucho cuidado con catear alguna, porque como catees, por mi padre que te quedas aquí todo el verano hincando codos. Guille: Joder, papá, qué pesadito estás. Padre: ¿Pesadito yo Un poco de respeto, un poco de respeto, Guille... В этой ситуации испаноговорящие немцы поняли catear как pegar a una chica в значении не «избить», конечно, а «склеить девицу», а hincando codos как «зарабатывать деньги» вместо «заниматься, не вставая из-за стола». Речь носителей языка, относящихся к одной социальной группе и настроенных на неформальное общение, насыщена стилистически сниженной, эмоциональной лексикой, групповым арго, аббревиатурами и прочими элементами, причем зачастую не относимыми к определенному социолекту, а доступными всему культурно-языковому сообществу. Такой уровень общения носители нередко предлагают разделить и свободно владеющим языком иностранцам. В данной статье анализируются коммуникативные трудности лишь лексического характера, проблемы же концептуального, фреймового, стратегического и иного непонимания, а также синтактико-грамматического оформления высказывания остаются за его рамками. Наблюдения за испанской «уличной», не включенной в национальный словарный фонд, но общераспространенной лексикой показывают, что в лучшем случае лишь треть ее может быть понята хорошо владеющими испанским языком, но не проживающими в стране русскими. Это происходит: – за счет полного или частичного совпадения образов, лежащих в основе метафоры: jirafa – «persona muy alta», lameculos – «persona muy servil»; niño cebolla – «niño que lleva muchas prendas de abrigo». Тяжелую вещь или объемистую книгу могут по-испански назвать ladrillo, т. е. «кирпич»; а неловкого или малоподвижного футболиста обозвать leño т. е. «бревно» или armario «шкаф». Глагол limpiar может использоваться в значении «обчистить», а глагол parir в значении «сказать нечто глупое, неуместное» – ср. «родить», произнесенное с определенной интонацией. Выражение vamos a tomar una (Давай пропустим по одной) мы понимаем за счет сходной расшифровки элементов общеевропейского (или общехристианского) культурного кода, в частности, прецедентных имен: costilla в значении «esposa», супруга, созданная из ребра Адама (хотя само прецедентное имя «Адам» в русском и испанском языковом сознании совпадает далеко не полностью, о чем нам поведал профессор Рылов. В основе некоторых «уличных» слов c прозрачным значением лежит созвучие: paganini o pagano – «el que paga los gastos», napia, narpia o narigo – «nariz». Звукоподражательный глагол jamar, имеющий значение cоmer, напоминает русский жаргонный, устаревший но еще понятный глагол «шамать», означающий «есть». В конкретной ситуации можно понять, что una guayabo – это muchacha joven y guapa. Иногда пониманию способны помочь похожие ассоциации. Так например, Jaimito – niño travieso y ocurrente, проделкам и изречениям которого посвящаются серии анекдотов, является аналогом нашего «Вовочки». Значительная часть такой лексики, которую несложно понять, образуется от известных всем основ с помощью суффиксов, причем очень немногих: naturaca – «natural o naturalmente», negrata – «negro», ninchi – «niño»; papelamen – «muchos papeles», muslamen, nalgamen для экспрессивной характеристики физического облика женщины, т. д. Остальная и главная часть «уличной» лексики и фразеологии вряд ли может быть с легкостью понята или расшифрована, причем также по причинам, аналогичным тем, которые были названы выше: несовпадение русского и испанского образов, лежащих в основе сравнения, метафоры и т. д., например, связанных с образным восприятием цвета: ponerse negro – «ponerse muy irritado o indignado». Или gris в значении «frío intenso», lila – tonto o víctima de un robo, hurto. А испанец вряд ли самостоятельно поймет наше жаргонное «А мне все это фиолетово». Иногда цвет прямо связан с реалией: marrón – un policía nacional (по цвету униформы, ср. «А вы, мундиры голубые…»). Многие «уличные» наименования связаны с несовпадающими в русском и испанском языковом сознании свойствами, приписываемыми животным: Lagarto – guardia civil, «ящерица» – тонкий, гибкий и ловкий человек. Luciérnaga – acomodador, «светлячок» – ассоциаций с профессией нет. Marmota – criada, empleada de hogar «сурок» – крепко спящий человек. Merluza – borrachera, «мерлуза» – крупная, светловолосая и вялая женщина. Merluzo – tonto, estúpido «мерлан» – ассоциаций с качествами нет. Microbio – niño pequeño, «микроб» – вредный и опасный, но незаметный тип. Habitante – piojo «жилец» – привидение, нечистая сила. Grillera – furgón policial para la conducción de detenidos «воронок». В основе многих непрозрачных для нас наименований лежит несовпадение русского и испанского культурных кодов или неправильная их расшифровка: hacer el indio – hacer tonterías (что по-видимому уходит корнями в несовпадение культурных кодов испанцев-конкистадоров и индейцев). No tener un clavel – no tener nada de dinero – гвоздика, как национальный испанский цветок, в русском культурном пространстве не ассоциируется с чем-то столь необходимым, как деньги. Cosaco (beber como un cosaco) – образ казака для русских связан с удалью, волей, а не с пьянством. Иногда испанское «уличное» выражение рисует совершенно понятную для нас ситуацию, но мы неверно ее понимаем, так как ее локализация не совпадает: echar la cremallera «застегнуть молнию» означает callar la boca (ср. «закрыть рот на замок»), achantar el mirlo, где mirlo «скворец» значит «замолчать». В других случаях в русском и испанском языковом сознании совпадает свойство, заложенное в образе, но мы не в состоянии его вычленить: hacha – persona sobresaliente en algo (свойство «острота», он «рубит» в чем-то). Monumento – mujer esbelta y hermosa – монумент вызывает не те ассоциации, это скорее «скульптура», «статуэтка». Техногенная метафора chasis – esqueleto, quedarse en el chasis – muy delgado оказывается непрозрачной, так как «шасси» связывается у нас с ходовой частью, возможно, ногами, но не с телесной худобой. Сarburar – funcionar, marchar bien  razonar – еще одна малопонятная техногенная метафора, так как «горение», даже на работе, мы не связываем с хорошим течением дел. Связанное с медициной и не свойственное русскому менталитету выражение ponerse cardiaco – saciarse de bebida cвязано с отказом продолжать пить, ссылаясь на якобы больное сердце. Cafetera rusa – aparato o automóvil en mal estado o funcionamiento – несколько обидное, но в целом верное название отражающее впечатление испанцев от этого аспекта нашей реальности. Широкое использование в испанском языке принципа наименования «от противного», по которому на смуглых цыган перешло название белокурых фламандцев, не свойственно русскоязычному человеку, поэтому нам не всегда понятен своеобразный испанский юмор, лежащий в основе таких выражений, как infanticida «детоубийца» – aficionado a muchachas muy jóvenes, jamón de mono «обезьянья ветчина» – cacahuetes, то есть арахис. На похожем принципе основаны многие устойчивые сравнения, например: – gastar menos que un japonés en boinas – «тратить меньше, чем японцы на береты», pesar menos que un collar de melones «весить меньше, чем бусы из дынь», а также ser más pesado que un collar de melones «быть более нудным, надоедливым, чем бусы из дынь». Несколько примеров эллипсиса, который нам сложно восстановить, связаны с опущением слова «язык», который в русском никогда не эллиптируется: Achantar la muy – callar la boca; Darle a la muy – hablar mucho; Irse de la muy – decir cosas indebidas; Largar por la muy – hablar, decir, cantar. В заключение приведем несколько примеров, связанных с различными проявлениями своеобразной «политкорректности», приводящей к замене названий национальности, расы, профессий и тд: Charol – persona de raza negra, moreno; Motoro u orugo – guardia urbano motorizado; madaleno – agente de policía secreta; madam o marrón – agente de la policía nacional; estupa – policía antidroga. Marineiro – coruñez; llanito – gibraltareño; mojamé – marroquí; che – valenciano; cabeza cuadrada – alemán, churro – valenciano de habla castellana, fermín – chofer particular, canguro – persona que eventualmente cuida niños a domicilio y cobra por horas, camello – traficante de droga al por menor, alondra – albañil. Тема испанского разговорного языка не раз являлась предметом подробного научного анализа. Однако процесс нарастающей демократизации общественной жизни приводит к снятию многих запретов и табу в лексике, к размыванию традиционных функциональных стилей, проникновению многих сниженных слов и выражений в общенациональный язык. Хотя большинству из вышеприведенных лексических единиц суждена недолгая жизнь, принципы их создания очень стабильны, так как основаны на национально-культурных особенностях рождающего их народа. Литература Леонтович O. A. Русские и американцы: парадоксы межкультурного общения. М., 2005. Grace G. W. The Linguistic Construction of Reality. NY, 1987. Водак Р. Язык. Дискурс. Политика. Волгоград, 1997. Seelye H. N. Teaching Culture: Strategies for Intercultural Communication. Lincolnwood, 1993. León V. Diccionario de argot español y lenguaje popular. Madrid, 1997.
Каталог: ~iber
~iber -> Тезисы IV международной конференции, посвященной 60-летию открытия испанского отделения
~iber -> Филологический факультет
~iber -> Программа государственного экзамена для выпускника бакалавриата
~iber -> Программа государственного экзамена для выпускника магистратуры направление подготовки
~iber -> Программа практического курса (факультативный) каталанского языка
~iber -> Сборник статей «Вопросы иберо-романской филологии»
~iber -> Слово декана филологического факультета мгу проф. М. Л. Ремневой
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20