Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник рассказов Содержание Раб Божий Владлен Хранители родников Тётушкин Котик




страница6/8
Дата02.07.2017
Размер2.11 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8
Кипарисовая ёлка Рождественская история (Почти по О Генри) – А как поживают ваши подопечные из Ладисполи, Аннушка с Никитой Вам про них что-нибудь известно – спросила я Михаила Николаевича, когда мы оба отошли от радости неожиданной встречи и сели в самый дальний уголок церковного зала, чтобы и выступающих невниманием не обидеть, и друг с другом пошептаться. Мы не виделись лет двадцать – это сколько же воды утекло, страшно сказать! Лариса Павловна, глава нашего сестричества, объявила о начале праздничного концерта и сама села к пианино. Зазвучал вальс, и к сверкающей огоньками ёлке выбежали семенящим шагом совсем маленькие, лет по пяти-семи, девочки, наряженные снежинками, но, правду сказать, более похожие на белых мышек, чем на снежинки, – сами пухленькие, а ручки-ножки тоненькие Они более-менее плавно и слаженно покружились и замерли возле ёлки. Тут вальс сменился «камаринской», к ёлке выбежали такого же возраста мальчики, наряженные еловыми шишками, и тоже пустились в пляс Они в основном старательно и не очень в лад топали – такой уж был у них танец. Когда топотушки кончились, «шишки» и «мышки» разбились на пары и закрукились в некотором подобии вальса. – Для всех тогдашних моих подопечных, кроме Никитки с мамой, «ладисполийское сидение» закончилось довольно скоро и благополучно: все получили визы и отправились по местам нового жительства, – ответил на мой вопрос Михаил Николаевич. – А вот Никита с мамой остались в Ладисполи. ...Грациозно-неуклюжий танец малышей закончился под бурные аплодисменты родителей и гостей. К ёлке вышли приходские ребята постарше и запели хором «Тихую ночь», на немецком языке, естественно. Красиво и тихо так запели. Разговаривать под их пение было бы невежливо, а потому я прикрыла глаза и под пение детей стала вспоминать... Это было в начале восьмидесятых. В итальянском городе Ладисполи, расположенном на берегу Адриатического моря, застряла группа эмигрантов из СССР, не пожелавших отправиться ни в Израиль, ни в США, а ждавших разрешения на отъезд в Канаду, Австралию или Новую Зеландию. Ждать приходилось долго, порой невыносимо долго. Потому Георгий Николаевич, единственный постоянный житель Ладисполи полурусского происхождения, но душой вполне русский, сын офицера первой волны и красавицы итальянки, называл их пребывание на берегу Адриатики «ладисполийским сидением» – по аналогии со знаменитым «галлиполийским сидением» белой гвардии. Я приехала в Ладисполи из Мюнхена, чтобы встретиться со старым питерским приятелем Юрием, бывшим диссидентом, тоже застрявшим в тех краях. От местных властей Юрий с женой получили на время вполне приличную трехкомнатную квартиру, у них я и остановилась на пару недель, чтобы вместе встретить Новый год и Рождество. Именно Юрий и познакомил меня с Михаилом Николаевичем, работавшим переводчиком при фонде помощи эмигрантам. Мы с ним сразу обнаружили одинаковые литературные пристрастия и подружились. Юрий, его жена Катя, Михаил Николаевич и я составили дружную четверку неутомимых путешественников по окрестностям; целыми днями мы разъезжали на стареньком Юрином джипе, который купил он за совершенно смешные деньги у знакомого автомеханика. Гидом нашим был Михаил Николаевич: в этом древнем краю было на что посмотреть, а он его хорошо знал. Иногда Юра и Михаил Николаевич говорили и о делах эмигрантских, но меня они мало интересовали: захотели люди эмигрировать и сумели – ну так что ж с этого Каждый выбирает сам... И даже если кто-то жизнь на чужбине не выбирал, а за него это сделал КГБ, негласно введя изгнание в практику борьбы с инакомыслием, то все равно путь, приведший к насильственной эмиграции, был все-таки выбран по собственной воле. Но хоть и не стремилась я к этому, а познакомиться кое с кем из эмигрантской публики в Ладисполи мне пришлось. Вышло это так. Встретили мы Новый Год скромно и постно, как подобает православным. Приближалось Рождество. И тут случилась беда: на одной из наших экскурсий Катя подвернула ногу, растянула связки и даже получила трещину на голени, и все это – угодив в колею древней этрусской дороги! Случай уникальный, послуживший темой постоянных наших подшучиваний над бедной Катей. Дорога эта проходила в каменистых холмах и вела к этрусскому захоронению; служила она этрускам, видимо, не один век, потому что повозки, подвозившие погребаемых к пещерам-гробам, пробили в каменном ложе дороги глубокие колеи – вот в одну из них и угодила правой ногой наша Катя, причем как раз накануне Сочельника! Отвезли мы ее к ортопеду, тот сделал рентген и наложил шину, прописав постельный режим. О том, чтобы ехать ей, а значит, и Юре на рождественскую службу в Рим теперь и речи не было. Михаил Николаевич предложил мне поехать на службу с ним, но я отказалась: неудобно было оставлять хозяев – я же приехала как раз для того, чтобы вместе встретить Рождество! Кончилось тем, что и сам Михаил Николаевич решил остаться с нами. – А что же мы будем делать в Рождество – спросила Катя. – Как что Праздник встречать будем! – ответил Юра. – В Сочельник помолимся, прочитаем Рождественский канон, седьмого января будем праздновать, а причащаться поедем в Рим на Святках, когда Катя сможет дохромать до машины. – Послушайте, друзья, вы не возражаете, если мы пригласим встретить с нами Рождество еще двоих «ладисполийских сидельцев» – чуть смущенно спросил Михаил Николаевич. – Это русская вдова с сыном. Они тут мало с кем общаются и очень скучают. Оба сильно горюют: отец семейства скончался год назад... – А сколько лет сыну – Семь лет. – Ребенок на Рождество Так это же прекрасно! Это почти по ОГенри! – воскликнула Катя. – Так, Юля и Юра, давайте составим список продуктов, а вы, Михаил Николаевич, позвоните маме с сыном и пригласите их к нам в гости. Мы сели составлять список, а Михаил Николаевич пошел на улицу к телефонной будке, потому что у Юры с Катей в квартире не было телефона. Когда Михаил Николаевич вернулся, список нужных продуктов и напитков у нас уже был готов. – Ну что – спросили мы его. – Все в порядке. Они придут. Только Никита спросил, будет ли ёлка. – И что же вы ему ответили – спросила Катя. – Сказал, что обязательно будет. Елку наверняка можно будет купить в Риме. Завтра с утра поедем за покупками, заодно и ёлку привезем. – Но завтра у итальянцев Крещение! – воскликнула Катя. – Ну и что – пожал плечами Михаил Николаевич. – Цветочные магазины и оранжереи определенно будут работать, в них ёлки продаются, да еще крещенская ярмарка в центре и маленькие базарчики в каждом районе. Не беспокойтесь, Катенька, все мы купим – и ёлку тоже! ...А хор у ёлки между тем допел «Тихую ночь» по-немецки, сделал небольшую паузу и запел ее уже по-русски. Пели наши дети почти без акцента: Тихая ночь. Святая ночь, Всюду мир И покой! ...А я продолжала вспоминать Все оказалось совсем не так просто, как мы надеялись. С раннего утра мы поехали в Рим, даже кофе пили уже где-то по дороге. В городе царила сказочно-карнавальная атмосфера. С площадей возле храмов уже были убраны рождественские вертепы, зато стояли везде страшноватенькие игрушечные ведьмы Бефаны. Да-да, символом Крещения в Италии является «добрая ведьма» Бефана, которая на метле развозит крещенские подарки детям: послушным – сладости, а непослушным – угольки, уложенные в разноцветные чулки. Впрочем «угольки» чадолюбивые итальянцы тоже делают из сахара, только чем-то подчерненного. А сами подарки – это у них вроде как бы символ даров, приносимых волхвами. Есть и объясняющая притча – волхвы по дороге к Младенцу Христу остановились на ночлег в доме колдуньи Бефаны, а утром позвали ее с собой, но она отказалась, пожалев для Младенца подарков. После, раскаявшись, ведьма стала одаривать подарками других детей на Крещение. Но, скорее всего, решили мы с Михаилом Николаевичем, это все у легкомысленных итальянцев сложилось нечаянно, по созвучию: Крещение – Епифания на греческом и по латыни, вот ведьму и зовут Бефана. Ярмарка была в основном посвящена продаже игрушек, сладостей и сувениров. Мы, естественно, накупили всякого-разного и для мальчика Никиты, и друг для друга, для чего нам пришлось на время разбежаться. Впрочем, как раз для Никиты у меня дома был подходящий подарок прямо из Германии – настоящий деревянный Щелкунчик, при всем параде, с саблей, бородищей и страшенными зубами, поэтому я в основном просто бродила вдоль киосков и прилавков, разглядывая игрушки. Больше всего продавали всевозможных, больших и маленьких ведьм на метлах; некоторые из них были почти в натуральную величину и совсем не смешные. Сладостей тоже продавалось много, таких незнакомых и вкусных на вид, что мы накупили их целые сумки. А вот ведьмами, естественно, никто из нас не соблазнился... Хотели купить ёлочные игрушки, но их уже не продавали. Только в одном пряничном домике-киоске нам вдруг предложили целый ящик нераспроданных стеклянных колокольчиков, причем за полцены. Конечно, мы весь ящик тут же и купили, потому как других елочных игрушек ни у холостяка Михаила Николаевича, ни у молодоженов Юры с Катей в хозяйстве пока не было. Ну, а что же ёлка Елок вокруг было достаточно, больших и маленьких, разукрашенных и просто облепленных искусственным снегом и ватой, в гирляндах и без – вот только их не продавали. Как нам объяснили, рождественская продажа ёлок в Риме давным-давно закончилась. Я рассказала Михаилу Николаевичу, что немцы выбрасывают свои ёлки, еще совсем свежие, сразу после Нового года, и некоторые эмигранты на этом экономят: подбирают их и ставят у себя дома на Рождество. – Может, и нам подобрать выброшенную ёлочку – предложила я. – Давайте не будем снобами, раз уж так получилось, а поездим по улицам: может, где и подберем. – Не выйдет, – покачал головой Михаил Николаевич, – итальянцы тоже выбрасывают ёлки утром после Нового года. Но в новогоднюю ночь они по традиции выкидывают прямо на улицу еще и старую мебель и разный прочий хлам, так что уже первого января целая армия мусорщиков на машинах очищает улицы от старья: заодно они и ёлки подбирают и увозят на свалку. Как же я заранее не подумал о ёлочке! Мы с Юрой промолчали: мы ведь тоже ёлку ставить не думали. Свиной окорок и гусь, закуски и вино, сладости и фрукты – всё уже были закуплено, не было только ёлки. – Ничего! – нарочито бодрым голосом объявил Михаил Николаевич. – Нам пора уже двигаться к дому, но по дороге в Ладисполи мы будем заезжать во все цветочные магазины и оранжереи – неужели мы не найдем хоть одну несчастную ёлку Да... Вот вам и старожил, вот вам и знаток местной жизни! Заезжали мы во все магазины и оранжереи. Но продавцы только таращили на нас веселые черносливовые глаза и откровенно потешались: «Какие могут быть ёлки шестого января, сеньоры!». Обижаться на них не стоило: если итальянец над вами откровенно смеется – значит, вы ему понравились. Уж такой менталитет. Наконец над нами сжалился хозяин цветочной лавки и посоветовал: – Вам надо заехать в питомник декоративных деревьев. Вы куда едете – В Ладисполи. – Это не совсем по дороге, на развилке вам придется свернуть на шоссе, идущее в Чевитта Веккиа, и там вы вскоре увидите вывеску питомника. Мы поблагодарили и, окрыленные надеждой, двинулись вперед. Свернули на Чевитта Веккиа и действительно почти сразу после съезда увидели многообещающий рекламный щит питомника: поверху он был украшен маленькими ёлочками, правда, фанерными, ненастоящими. Мы свернули на подъездную дорогу, въехали в еще открытые ворота питомника, нашли служителя – и выслушали его радостное сообщение, что ёлок они распродали несколько тысяч. – Все до одной ушли, дорогие мои сеньоры, все до одной! – Что будем делать – растерялся Михаил Николаевич. Но не Юра! – А может, у вас найдется какое-нибудь подходящее деревце, которое можно купить вместо ёлки – спросил он. – Сосна или можжевельник, например – Конечно, конечно, сеньор! – радостно закричал продавец. – У нас имеются очень хорошие кипарисы! И мы купили полутораметровый кипарис в горшке. – Ничего, мы повесим на него колокольчики и фрукты, Никита сразу и не поймет, что это не ёлка – формой-то кипарис напоминает ёлочку! – утешала я скисшего Михаила Николаевича. Сочельник мы встретили скромно, поскольку устали до изнеможения. А в Рождество принялись с утра наряжать кипарис и готовить стол к приходу гостей, которые должны были явиться к двенадцати дня. Благоухание разомлевшего в жаре кипариса, апельсинов и дозревающего в духовке гуся наполняло дом. Кипарис был весь, от горшка и до верхушки, увешан серебряными колокольчиками и настоящими бусами – Катиными, а также виноградом, яблоками, мандаринами, бананами и хурмой так, что зелени не видать! На верхушке – картонная Рождественская звезда, покрытая, как рыбка чешуйками, вырезанными из фольги звездочками. И вот наступил торжественный момент: в зал, то есть в комнату, предназначенную для празднования, немного робко входит мальчик Никита, держа за руку маму, молодую, красивую и печальную. Он останавливается на пороге, замирает на миг, а потом бросается к нашей ёлке. – Мама, ёлка! Ты только посмотри, мам, как здорово – кипарисовая ёлка! Да еще вся в колокольчиках! Мы все вздохнули с огромным облегчением. ...Хор допел, объявили перерыв: дети готовили декорации для следующего номера программы – инсценировки по сказке «Морозко». Девушки из сестричества предложили желающим по чашечке кофе. Мы не отказались. – Так что же было дальше с мальчиком Никитой и его мамой – Его мама уже давно моя жена, а мой приемный сын Никита недавно сам стал отцом. – Надо же! Так вас, выходит, наша кипарисовая ёлка сосватала – Ну да. Когда Аннушка узнала про мои страдания в поисках ёлки, она прониклась ко мне доверием и, поразмышляв недолго после моего предложения, осталась с сыном в Ладисполи и вышла за меня замуж. – «Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним!» – Вот именно, дорогая, вот именно! И знаете, с тех пор мы по семейной традиции Новый год и Рождество отмечаем только с кипарисовыми ёлками, а потом высаживаем их в грунт. От нашего дома к берегу уже тянется целая аллея рождественских кипарисов. Жаль будет покинуть ее, если мы с Аней все-таки надумаем переезжать к Никите в Подмосковье. На это я ничего не сказала. Что тут скажешь... Каждый выбирает сам, где ему жить: там, где растут кипарисы, или там, где растут нормальные ёлки. «Моем, моем, поливаем!» Байка кризисного периода Отчет я наполовину сделала к двенадцати. Тут в кабинет без стука вошел наш главный бухгалтер Кошкарев. И хорошо, что без стука: дверь у меня, считай, картонная, как и во всей нашей конторе: постучишь ненароком как следует – она и развалится. Вошел он и с ходу, не здороваясь, объявил великую новость: – Сегодня день зарплаты. – Будто я не знаю. Ну и что – А ничего! – А ничего, так и иди себе, мужичок, с Богом. – Я про то, что в кассе ничего нет. Народ за зарплатой придет, а выдавать нечего. Денег не прислали. Через неделю обещают. – Опять! – Кризис, говорят! – В головах у них кризис. – Это точно. В Америке кризис, а они-то при чем И тем более мы... Моя благоверная под этот кризис мне на обед вместо сотни пятьдесят рублей выдала. Так что ж мы делать-то будем, Варенька Пустые конверты выдавать И вообще, как мы дальше жить будем, не представляю... «Мы» – это бюджетная организация «Госгорконтроль...», ну, дальше неважно, потому что и так все понятно: мы делаем вид, что работаем, городские власти делают вид, что платят. Одна польза – рабочее место. Каждый месяц я, начальник этой вот организации, должна ходить к городским властям и деньги на зарплату выбивать. Иногда что-то и выдадут... Вздохнула, нашарила туфли под столом, надела и пошла. Вышла я из нашего, извините, офиса на улицу, а там жара несусветная, пыль непроглядная. Городок у нас небольшой, но сквозной: прямо по центральной улице боковой поток машин на областной центр идет; основной по шоссе проходит, и то спасибо. Иду, дышу пылью, местные власти мысленно поругиваю, но основной запас сохраняю в голове, чтобы добро, то есть как раз наоборот, зло зря не тратить: вот доберусь до городской бухгалтерии и там ужо разряжусь... Краем сердитого глаза вижу: возле павильона, с красивой такой, прохладной надписью на крыше: «Моем, моем, поливаем!», – стоит небольшой мужичок, а на плече у него змеей свернут зеленый шланг. За его спиной распахнутые двери павильона-гаража, а в нем видны две небольшие такие оранжевые моечные машинки, ну вроде квасных бочек с кабинками, – Шланг поливной не нужен Дешево продам! – уныло спрашивает меня мужичок. Мелькнула мысль: а не купить ли Будем возле нашей конторы в жару асфальт поливать: мы ведь на первом этаже, в обычной трехкомнатной квартирке обитаем, вернее сказать, ошиваемся. Тут же себя осадила: во-первых, не на что покупать, в кошельке у меня последняя тысяча рублей, а во-вторых, шланг-то, может, казенный, вдруг «Моем, моем, поливаем!» тоже бюджетная организация, да ну его, шланг этот... – Да нет, зачем он мне – Вот и мне незачем, – вздохнул мужичок. – Все равно лопнул мой бизнес. Шланг – то еще ладно, садоводы купят, а вот поливалки мне куда девать Они-то уж точно никому не нужны. – Постой-ка! – Мне стало интересно. – В городе пыль, жара и засуха, у тебя – поливалки, так как же это твой бизнес не идет – Лопнул бизнес. Кризис… – А поточнее можно – Вода ушла. – Как это – ушла У нас вроде не море, отливов-приливов не бывает... – Да купил я, понимаешь, импортные поливалки, снял гараж, артезианскую скважину провертел, жуткие деньги вложил, с городом договор заключил на ежедневную поливку улиц. Пока шли дожди, воды было немерено, да только поливать было незачем. А как только дожди кончились, вода возьми и уйди. Как сглазили! – Не повезло... А покажи-ка шланг! – Смотри. Почти новый, раскрутиться не успели. Ну да, видно, что новый. Примерный диаметр насадки я определила сразу как стандартный. Да я бы и другую, нужную насадку купила, только время терять не хотелось. Погладила шланг одной рукой, потерла другой. – Сразу ясно, что шланг твой давно в работе не был! – показываю ему запачканные руки. – Помыться-то у тебя есть где – Да нет, я же говорил, что вода из скважины ушла… Вот это меня и интересовало – подключен ли его павильончик к городскому водопроводу Если он для того скважину провертел, чтобы городу за воду не платить, то идея моя не сработает... Но нет у него, стало быть, водопровода, и совесть моя свернулась невинным котенком в уголке души. Приступаем к задуманному плану. – Ясное дело. А поливать ты сам собирался или поливальщиков нанял – Зачем сам – обиделся мужичок. – У меня же бизнес! Только как я их нанял, так и уволил – из-за кризиса! – В мозгах у тебя кризис, дорогой. Поливалки на ходу – Ну да. Только без дела стоят. Я зашла в гараж, обошла кругом оранжевые бочки на колесах, заглянула в кабины. Пожалуй, управлюсь, водитель я неплохой. – Ладно. Давай я попробую поливалкой поуправлять, а ты управляй бизнесом дальше. – А вода – Вода и бензин впредь из моего кармана. Идет – Ну... – Тебе город из бюджета платит – Ну… – Поняла – ерунду. Пополам пойдет – Минус аренда! – сразу врубился мой будущий хозяин. – Идет. Бак залит – Так я ж тебе говорю – воды нет! Ты что, совсем тупая – А я не про воду, я про бензин. – Полный бак. – Давай ключи и покажи, как водой управлять. В пятнадцать минут хозяин, его Григорием Андреичем звали, разъяснил мне все нехитрые премудрости оранжевой машинки, недоумевая: откуда возьмется струя, если вода ушла Про это я молчала как партизанка: сам не додумался – другие научат. Но не сразу и не задаром! – Шланг давай, Андреич! На крыше поливалки был пристроен небольшой багажник: закинул Андреич туда шланг. Не догадался, только спросил: – Из зарплаты вычесть – За шланг-то После договоримся! Села я за руль, вывела поливалку из гаража, выехала на главную нашу улицу, которая у нас так и называется – Главная, проехала два квартала и свернула на Гагарина, а уже здесь стала осматриваться в поисках подходящей старушки. Могла бы я и раньше это сделать, но не хотелось мне так с ходу выдавать Андреичу простое решение его неразрешимой задачки. Искомая старушка нашлась почти сразу – сидит на лавочке у подъезда и скучает. Притормозила я и спрашиваю: – Бабуль, ты случайно не на первом этаже живешь – На первом, доченька. Только если ты насчет грабежа, так у меня на окне решетка, сын поставил. – Решетка делу не помеха! – Так у меня ж и взять нечего! – Есть у тебя, бабушка, что взять, есть и что купить. Мне вода нужна. Бак у меня пустой, его наполнить надо. Видишь вот шланг для воды Если ты мне разрешишь его подсоединить к водопроводному крану у тебя на кухне, я тебе за это сто рублей заплачу. – Сто рублей за простую воду – опешила старушка. – Да я в месяц за воду столько плачу! – Ну вот видишь, сразу тебе месячная плата, а завтра за водой приеду – еще и на хлеб с маслом накапает. Иди на кухню, я тебе шланг в окно просуну, а потом зайду и к крану его прикручу. Держи! – чтобы бабушка не передумала, я сразу сотняшку из кошелька достала. Она денежку в карман сунула и резво побежала к дверям. Через минуту окно распахнулась, старушку высунулась и, оглянувшись, говорит громким шопотом: – Я здесь, доченька, давай твой шланг! Только бы соседи не увидели – а то скажут, что я больше всех трачу! Через пять минут шланг был прилажен к водопроводному крану. Зашумела вода, из-под насадки выбилась пара тонких струек, но старушка сказала, что это ничего, она потом пол подотрет, а кафель на стене и сам высохнет. Через полчаса операция по заливке бака поливалки была благополучно закончена, и я снова выехала на Гагарина, развернулась и опять выехала на Главную. Естественно, поехала я не назад к «Моем, моем, поливаем», а продолжила путь по главной улице, включив воду и пустив перед собой два фонтана и две радуги. Ехала я, не спеша, прямо по середине улицы. Машины за мной, понятное дело, шли, снижая скорость, но никто не гудел и не орал: понимали, что я занимаюсь делом одновременно полезным и государственным – улицу освежаю и пыль смываю. Безмятежно ехала я минут двадцать, не больше. Городок у нас скромный, элитных башен еще не завелось и торговый центр всего один, на въезде в город, а так даже на Главной пятиэтажки, двухэтажки да частные дома с садиками. Вот из такого садика и выбежала вдруг за ворота огромная баба с каким-то немыслимо гигантским арбузом в сетке и бросилась за мной. «Стой, стой, кричит, такой-разэтакий!» – и арбузищем своим над головой размахивает. Ну и силища у женщины, а Поливалка при всем желании большую скорость сразу развить не может, и я поняла, что баба с арбузом меня все равно догонит и сделает со мной все что хочет, ну и чтобы не разъярить ее окончательно, я воду выключила, подъехала к тротуару и затормозила. – В чем дело – спрашиваю, высунувшись из окна. – Ишь ты – баба! – удивилась та, подбегая ко мне со своим арбузом. – На себя посмотри! – резонно и с полным спокойствием говорю ей в ответ. – Чего надо – Компенсацию, сцуко! За порчу рекламной продукции тебя надо убить ап стену! Удивилась я, что бабища для ругани применяет интернетный сленг, но, не отвлекаясь на мелочи, спрашиваю: – Какая порча и какая продукция – А вот это! – и сует мне в лицо свой арбузище. Тот закрывает мне все окно, но я все равно успеваю прочесть красную по зеленому надпись – «Арбузы». Отодвигаю арбузище, оказавшийся не тяжелее мяча для игры в водное поло, изображаю восхищение и отвечаю на том же «албанском» языке, стараясь поставить противницу на место и одновременно льстя ей. – Криатифф! Зачот! И какой же такой вред нанесла я твоей рекламной бутафории, бядняшшка – Краску смыла, тупайя афца! – уже благодушнее рычит баба и вдруг улыбается, уставившись в арбузный бок: – Да нет, ничего – успел обсохнуть! Ну, извини, я думала, смыло надпись, я ее только натрафаретила... – Бывает. Так что, аффтар, лепи есчо! – А ты что, в натуре юзер – С чего ты взяла-то – На албанском шпаришь без словаря. – Юзер не юзер, а жизнь загнала в рунет. Хочешь жить – учись учиться. – Молодец! Сечешь по жизни! – А то! – Слушай, ты сейчас прямо по Главной так и поедешь – спрашивает она еще более радушным рыком и переходя на обычный язык. – Ага, по Главной.... – Ну так вот, в уплату за огорчение окажи мне услугу! Там на углу Щорса киоск стоит с астраханскими арбузами – отдай хозяину мое произведение, он его на крышу выставит как рекламу... – Ну давай! – Вышла я из поливалки, взяла у нее надувной арбузище и прикрутила его к багажнику рядом со шлангом, на крыше; у арбуза хвостик был, как у настоящего, чтобы надувать, замотанный зеленой проволокой. Красиво получилось – зеленое на оранжевом. Хотела уже ехать, а рекламщица вдруг спрашивает, уже совсем человеческим голосом: – Слушай, тебя как зовут – Варвара. – А меня – Юленька. – Ничего себе «Юленька», думаю. Впрочем, я тоже не всегда Варвара, бываю и Варенькой если со мной по-хорошему. А она продолжает: – Варь, у меня еще готовая продукция есть, а тащиться с нею по городу по такой жаре неохота. Я лучше в садике творчеством займусь. Может, ты мне и остальную продукцию по заказчикам развезешь и деньги с них возьмешь Они мне десять тысяч за фрукт платят, тысяча – твоя. На обратном пути деньги мне завезешь. Идет Я не удивилась такому доверию – я бы ей тоже доверилась. – Идет! – Ну так сдай назад – фрукты у меня в палисаднике на солнышке зреют, сохнут то есть. Я задним ходом подъехала к ее палисаднику, украсила Юленька мою поливалку арбузами и дынями, и дальше я поехала по Главной будто на бразильском карнавале – сверху на оранжевой машине желтые дыни и зеленые арбузы, впереди – два фонтана с радугами. Красота! Прохожим нравится, особенно детям: они еще и под фонтанными усами купаются, веселье полное. Я их не шугаю – скорость-то у меня не опасная, да ребята и сами близко к колесам не суются – им интересней под фонтанным веером пробежаться. Доехала до Щорса, остановилась у киоска. Астраханскими арбузами торговал азербайджанец. – Хозяин! Принимай заказ! Тот от радости так и заскакал ламбадой вокруг моего карнавала. Снял приглянувшийся арбуз и тут же выложил десять тысяч. А потом и говорит: – Слюшай, арбузы водичкой не освежишь – Легко! И всего за тысячу рублей. – Давай, брызгай! Сняла я шланг, повернула рычаг закачки в обратную сторону и щедро, основательно обмыла всю астраханскую продукцию пря­мо через стены киоска, благо они из реек. Засверкали арбузы вымытыми глянцевыми боками, и хозяин аж расцвел. – Ты завтра опять приезжай – говорит, протягивая мне тысячу. – Приеду, если дождя не будет. – А сейчас к рынку поезжай, скажи – от Рашида. Там мои продавцы лейками прилавки поливают, только ленятся они. А ты со своей техникой им настоящий свежий дождь сделаешь! Они заплатят. Скажи им, Рашид велел по пятьсот рублей с прилавка дать. Сделаешь – Сделаю. Отчего не сделать для хорошего человека – Арбуз хочишь А кто ж откажется Он выбрал едва ли не самый крупный. У киоска с дынями я сдала рекламную дынищу и сразу сама предложила вымыть продукцию, но уже за полторы тысячи. Сговорились за тысячу двести. После всех киосков я поехала к рынку... Так я и объехала часа за три весь центр городка, всюду оставляя за собой радость и свежесть. Особенно щедро полила площадь перед городским управлением – чтоб видели работу фирмы «Моем, моем, поливаем!». Бак водой еще четыре раза заправляла, все через старушек, то есть через их окна, конечно. Теперь у меня пять постоянных точек забора воды образовалось. Вернулась в гараж, по пути Юленьке деньги завезла, на завтра с нею условилась о развозке ее бутафории по другим торговым точкам. После я сдала машину Андреи – чу, договорилась о выходе на работу на завтра и взяла аванс всего каких-то десять тысяч, но меня это пока устроило. Пришла в офис, послала Кошкарева выгружать привезенные фрукты, а сама села считать деньги. Больше пятидесяти тысяч у меня за день набралось: всем нашим сотрудникам по десяти тысяч выходило, да еще четыре мне, добытчице, осталось. А завтра я уже только на себя работать буду! – Но чтобы завтра с утречка ты был в осаде у городской бухгалтерии, – сказала я Кошкареву, отдавая ему пачку денег. – Будешь теперь мои кровные у них выбивать! Только проговориться не вздумай, что я сотрудникам зарплату без них выдала. – Да что я, дурак что ли – весело обиделся Кошкарев и сел раскладывать деньги по конвертам. Пришла Татьяна из своего ателье, взяла зарплату, приятно удивилась и обещала назавтра с утра прийти поработать часок. Юра заехал, он как раз из аэропорта пассажира мимо нас вез: взял зарплату и обещал в понедельник выйти поработать. – Юр, ты, если в понедельник будет хорошая погода, так приезжай с утра пораньше, у нас тут клевая подработка наклюнулась. На спецмашине. – Какой – Приедешь – увидишь. Катя-бэбиситер сдала своего подопечного родителям и зашла на всякий случай поинтересоваться: нет ли денег Обрадовалась, обнаружив в конверте полную зарплату. С ней мы договорились на среду – должен же у меня хоть изредка секретарь на месте сидеть! Хоть почту разберет... Наталья Ивановна позвонила, узнав от кого-то, что зарплату дают, и обещала завтра зайти в обед за деньгами и даже полдня отработать – у нее уроки в первую смену. А Кошкарев, вы только подумайте, героически согласился завтра, кроме похода за зарплатой, еще и отчет закончить! Потому как у меня навряд ли время на это найдется: по прогнозу опять жару обещали – мне город поливать надо.
1   2   3   4   5   6   7   8

  • «Моем, моем, поливаем!» Байка кризисного периода