Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник рассказов Содержание Раб Божий Владлен Хранители родников Тётушкин Котик




страница5/8
Дата02.07.2017
Размер2.11 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8
Тётушкин Котик Памяти моей матери, рабы Божией Ольги. Таня по привычке, приобретенной еще за годы работы на «скорой помощи», вставала рано: зимой в шесть утра, летом – в пять. Заглядывая по утрам в тетушкину комнату, она замечала, что Котик часто просыпался раньше хозяйки, но продолжал лежать у нее в ногах с прижмуренными глазами – ждал, когда она проснется. А уже потом Котик и тетя Катя исполняли отработанный утренний ритуал. Как только она открывала глаза, Котик подымался на лапки и, осторожно ступая по самому краю кровати, подходил к ее лицу и тихонько говорил: «Мррм!» – Доброе утро! – отвечала хозяйка и гладила Котика по головке. После чего он бодро соскакивал с постели, садился на коврик и ждал. Тетушка подымалась, и они вместе шли в ванную комнату. – Доброе утро, тетя Катя! – услышав их, кричала Таня из кухни, где она готовила для тетушки завтрак – кофе, кашку и яйцо всмятку. – Вам помочь – Спасибо, деточка, мне Котик поможет! Хозяйка и Котик совершали каждый свой утренний туалет: тетя Катя принимала душ, полоскала рот и вставляла зубы, причесывалась, а Котик возился на своем поддоне в уголке, но в основном наблюдал за хозяйкой. Из ванной они выходили вместе, и умный Котик, опережая тетушку, сразу шел в ее комнату и садился рядом со складным аналоем – ждал, когда хозяйка начнет молиться, а если она мешкала, одеваясь, то и поторапливал, произнося с легкой укоризной «Мрряу». – Уже иду, молитвенник ты мой прилежный! Тетушка не спеша, вполголоса читала утреннее правило, а Котик смирно сидел и слушал, пристально глядя на огонек лампадки. И только закончив правило, оба шли на кухню завтракать. Если хозяйке нездоровилось и она читала правило в постели, Котик все равно сидел рядом с ее аналойчиком и внимал молитвам оттуда, как обычно не сводя глаз с лампадки. «Помолившись», Котик шел «лечить» хозяйку и делал это, как тетушка утверждала, гораздо лучше некоторых врачей. Татьяна ей возражала: «Он у вас просто хороший массажист!» Если у тети Кати болели суставы ног и колени, Котик старательно «месил» их, разминал, а потом ложился на промассированные места и согревал их. Если же у хозяйки болело сердце, он укладывался под ее левый бочок и мог так лежать и мурчать часами. «Как же хорошо он согревает мне мое бедное изношенное сердце! Жаль, что медицина не владеет похожей методикой, ведь не у всех есть такие замечательные лечебные котики!» – говорила тетушка Тане: ей ведь и вправду становилось значительно легче. А иногда, особенно в пасмурную погоду, Котик и сам прибаливал. Он уже тоже был старенький. В такие дни он лежал не на своем любимом кресле, а на хозяйской постели, чтобы тетушка, видя его бедственное положение, могла прилечь рядом и погладить его, приговаривая утешающие слова тихим мурлыкающим голосом. И Котику такое «лечение» помогало: он крепко засыпал под тетушкину ласку, спал целый день и всю следующую ночь, а наутро просыпался снова здоровым и бодрым. Котик и всегда любил поспать, если не был занят по уходу за хозяйкой: у него и особое место было для дневного сна – кресло у окна, куда днем в хорошую погоду падал клетчатый солнечный луч. На кресле лежала свернутая вчетверо тетушкина пуховая шаль, в которой Котиковой шерсти было едва ли не больше козьего пуха. После завтрака, если погода благоприятствовала и все были здоровы, Котик с хозяйкой шли гулять. В нынешнем году лето стояло отменное, можно сказать, даже жаркое для Петербурга; вместо унылых и нудных дождей город омывался веселыми короткими грозами, после которых вновь сияло солнышко. Выходили на свежий воздух всей семьей: тетушка с Котиком – на прогулку, Таня – по хозяйственным делам. Квартира тети Кати располагалась на первом этаже, но тетушка говорила по-старинному – «в бель-этаже», то есть на один лестничный пролет выше земли: это было удобно – и невысоко, и не сыро. Гуляли в дворовом садике, небольшом, но с четырьмя столетними тополями по углам и одним прямо посередине, отчего двор был тенист и прохладен в любую погоду. Такие дворовые садики на Васильевском острове встречались нередко, но многие из них оккупировали владельцы автомобилей, а вот тетушкин садик жильцы отстояли, не позволили спилить тополя, а с ними, особенно с тем великаном, что стоял посередине, двор под стоянку машин никак не годился. Оттого и тихо в нем было, и воздух всегда был относительно чистый. Ритуал выхода на прогулку был довольно сложен. Сначала Таня выносила из квартиры тетушкино кресло-шезлонг и две подушки: одну плоскую, на сиденье, и вторую попышнее, под спину. Она расставляла шезлонг в тени ближайшего к их парадному тополя, прямо на крохотный зеленый газончик, и возвращалась в квартиру, а Котик тем временем выходил из раскрытого кухонного окна на карниз и прыгал оттуда на могучий корявый ствол тополя, спускался по нему, бежал к креслу и усаживался на подушку – сторожить. Снова во двор выходила Таня, неся теперь легкий круглый столик, плед, скамеечку, чашку и термос с горячим чаем – и все это ставилось возле кресла: тетушка гуляла с комфортом, так было спокойнее для Тани. Затем уже следовал торжественный выход тетушки. Сама она шла с пустыми руками, поскольку одной рукой опиралась о лестничные перила, а другой на Танину руку. В свободной руке Татьяна несла тетушкины очки и две книги: главная книга была всегда одна и та же – акафистник, а другая – для чтения на этот день: иногда классика, проза или стихи, а нередко кто-нибудь из детских авторов – тетя Катя очень любила читать детские книги. В это лето она читала двухтомный сборник сказок Г. X. Андерсена. Завидев хозяйку, Котик вставал с подушки, потягивался и соскакивал с кресла, садился рядом на травку – это было его законное место. Устроив тетушку и поцеловав ее на прощанье, Таня говорила: – Ну, я пошла, а вы гуляйте. Котик, сторожи хозяйку! Котик взглядывал на Таню и отворачивался, всем видом говоря: свои обязанности я сам знаю и в напоминаниях не нуждаюсь. Он и вправду сторожил хозяйку преданно и ответственно, отвлечь его с поста не могли ни мышка, ни птичка. Если мимо шла на прогулку собака с хозяином или хозяйкой, он и головы не поворачивал. Бывало, собака нетерпеливо выбегала на двор одна, оставив хозяина с поводком в руке позади, тогда котик смотрел на нее, чуть прищурившись, с легким неодобрением во взгляде и слегка выпустив коготки, однако с места не двигался. Лишь однажды, когда во двор забежал чужой, не с их двора, ротвейлер, Котик слегка заволновался, но хозяйку не бросил, только к ней на колени запрыгнул. Он не стал шипеть и выгибать спину и тем провоцировать незнакомую собаку, а напротив – уселся, спокойно и пристально смотрел, но не на собаку, а куда-то вдаль: я на посту, мол, и дела мне до тебя нет, проходи стороной. Не с их двора ротвейлер глянул, все понял и поступил в высшей степени разумно: внимательно оглядел двор, сделал вид, что ничего примечательного не обнаружил, и скрылся в подворотне. – Котик молодец, Котик храбрец, не бросил хозяйку! – ласково приговаривала тетушка, почесывая его за ушком. Котик потерся об ее руку, коротко муркнул – а вы, мол, что думали – и спрыгнул обратно на свой пост. Там он вновь уселся с важным видом, и только слегка подергивающийся кончик хвоста выдавал пережитое им волнение – а может быть, даже и страх. К Екатерине Петровне подходили соседи, здоровались, справлялись о здоровье, рассказывали и обсуждали дворовые и городские или даже мировые новости, гладили и нахваливали Котика. К ним обоим относились с уважением, ведь и хозяйка, и ее кот оба родились и прожили всю жизнь в этом самом дворе, здесь и состарились. От кого и где именно родился Котик, осталось неизвестным, но подобрала его тетя Катя в дальнем углу двора, возле мусорных баков, малюсенького и слепого. Долгое время тетушка и ее дети, тогда еще мальчик и девочка, гадали, кто он – кот или кошка А выяснив с помощью водопроводчика Степана, что котенок мужского полу, тетушка всем торжественно докладывала: «Вы представляете, котенок-то наш оказался КОТ!» Так его и стали звать – Кот, с большой буквы. Но со временем имя изменилось: это в детстве котенок был просто Кот, а когда вырос и заматерел, почему-то превратился в Котика. И хотя говорят, что кошки, в отличие от собак, привязаны к дому, а не к хозяевам, тетушка знала, что это не так: Котик любил ее беззаветно. Когда тетушка первый раз попала с сердечным приступом в больницу, Котик выскочил из квартиры вместе с врачом и санитарами, несшими хозяйку на носилках, с жалобным мяуканьем добежал с ними до самой машины и даже порывался в нее заскочить. И как его потом ни пыталась заманить домой соседка по площадке Зоя Федоровна, у которой остались ключи от квартиры, в опустевший дом он так и не пошел, а остался жить во дворе и почти все время проводил возле ворот – ждал хозяйку... И дождался, слава Богу. После больницы он стал относиться к ней не просто с любовью, а с трепетной нежностью и отчасти даже покровительственно. Хозяйка читала, Котик ее сторожил, и так проходили час или даже два, пока Таня ходила на рынок и по магазинам. Когда она возвращалась, Котик всем своим видом показывал ей, что все у них с хозяйкой хорошо и спокойно. Если тете Кате надоедало сидеть во дворе, Таня, отнеся продукты, возвращалась за ней, но чаще она только водила ее в туалет, а Котик оставался сторожить тетушкино имущество. Каким непостижимым образом он догадывался, совсем тетушка уходит домой или вернется гулять дальше, Таня понять не могла, но он знал это совершенно точно, и если тетушка поднималась в квартиру насовсем, он шел рядом с нею, а если только ненадолго – сидел на нагретом кресле и ждал ее возвращения. О Котике мы рассказали достаточно, теперь надо несколько слов сказать и о его хозяйке. Екатерина Петровна Карпатьева, вдова, бывший директор средней школы и районный депутат, ветеран труда и пенсионерка, до появления Тани уже давно жила одна, то есть только с Котиком. Ее взрослые дети были самостоятельны: дочь Елена, тоже бывшая учительница, теперь стала женой бизнесмена и даже сама имела небольшой бизнес – бутик недалеко от Невского, а женатый сын-журналист Сергей жил и работал в Москве, в газете «Известия». О детях особо сказать нечего, хотя в нашем сюжете они еще появятся – обыкновенные и благополучные современные взрослые дети, а потому перейдем сразу к Тане. Племянница Татьяна появилась в тетушкином доме в прошлом году летом. Приехала она из Вологды в Петербург поступать в медицинскую академию, окончив до этого медучилище в родном городе и два года проработав на «скорой помощи» фельдшером. Танина мать, тетушкина родная сестра, тоже, кстати, медик, попросила Екатерину Петровну приютить племянницу на время приемных экзаменов, и тетушка в гостеприимстве не отказала. А вот постоянно жить у нее на время учебы она Татьяну не пригласила: привыкла уже к одинокой жизни, а для компании ей хватало Котика. Диплом училища у Татьяны был с отличием, имелся медицинский стаж, и готовилась она к приемным экзаменам добросовестно, но в академию, увы, не поступила. Об этом надо рассказать подробно. Таня, приехав в Петербург, тетю Катю дома не застала. Входной код тетушка ей прислала в письме, поэтому в парадную она вошла беспрепятственно, но в квартире никого не оказалось. Таня решила, что тетушка куда-то ненадолго вышла, села у двери на чемодан, достала из сумки учебник и приготовилась терпеливо ждать. Через некоторое время из квартиры напротив вышла пожилая соседка. Узнав, что девушка приехала к тете из Вологды, она сказала: – Екатерину Петровну вчера «скорая» увезла с сердечным приступом. А вас как зовут – Татьяна, а что – Да ничего, я просто проверяю. Тетушка ваша, когда ее увозили, оставила мне ключи и просила за Котиком присмотреть, а вас встретить и устроить. Идемте в квартиру, я вам все покажу. Когда они только открывали дверь, за нею раздалось жалобное и вопросительное мяуканье. В открывшуюся дверь на них смотрел сидевший на коврике большой полосатый кот. Соседка нагнулась и попыталась его приласкать, но кот поднялся и понуро ушел в комнату. – Хозяйку ждет, горюет, – пояснила соседка Зоя Федоровна. Она провела Таню по квартире, показала где что и велела располагаться в большой проходной комнате; в маленькой комнатке находилась спальня хозяйки. Заглянули и туда: кот, лежавший на хозяйской постели, на секунду приподнял голову и равнодушно отвернулся. Вернувшись на кухню, соседка проверила его место для еды. – Как увезли хозяйку, так он и есть перестал. Надо посмотреть, пил ли он хоть водичку Она заглянула в ванную комнату и прикрутила кран над раковиной, из которого бежала тоненькая струйка воды. – Котик наш пьет только проточную воду, – пояснила Зоя Федоровна. – Кран сам умеет откручивать, потом только надо за ним закрыть. Обычно он сам за этим следит: пойдет за хозяйкой и ведет ее к ванной комнате – дескать, закрой кран, а то непорядок! Умный до невозможности, куда умнее всякой собаки! Я думаю, у вас с ним особых хлопот не будет. В нижнем отделении холодильника лежат кошачьи консервы, а сухой корм вот здесь, где крупы стоят. – А как его зовут – спросила Таня. – Котик. – Да, это сразу видно, что котик. А имя у котика какое – А это и есть имя – Котик, – и Зоя Федоровна рассказала Татьяне историю Котика. Соседка ушла, а Таня стала устраиваться на новом месте. Приняв душ с дороги, она попила чаю, высушила феном свои длинные волосы, заплела косу, а потом пошла к соседке узнавать, в какую больницу положили Екатерину Петровну. – В клинику Медицинской академии имени Павлова на Петроградской. Я вам дам телефон справочного... – Вы мне лучше расскажите, как туда доехать: я поеду и прямо на месте узнаю, как дела у тетушки. – Да что ж вам-то беспокоиться, я уже Елене Юрьевне позвонила, все ей сообщила. Елена Юрьевна – это была дочь Катерины Павловны, двоюродная сестра Татьяны. Таня съездила в клинику академии. Дела у тетушки были неважные, ее положили в палату интенсивной терапии, куда посетителей не пускали. Передать разрешили только сок, который Таня и купила в больничном киоске. На следующий день Татьяна сдала документы в приемную комиссию в одном из учебных корпусов той же самой Медицинской академии имени Павлова, где в клинике лежала тетушка. Она и к тете зашла, то есть просто передала для нее сок, на этот раз не покупной, а выжатый собственноручно из купленных на рынке абрикосов: Таня слышала, что абрикосы укрепляют сердце. Через неделю Екатерине Петровне стало чуть легче, ее перевели в обычную палату в кардиологическом отделении, и Тане разрешили ее навестить. Тетушка племянницу не узнала. И даже когда Татьяна напомнила ей, что она дочка Серафимы, ее сестры, и что они виделись с нею не раз, когда Таня приезжала с родителями в Петербург, тетушка кротко смотрела на нее поблекшими голубыми глазами, беззвучно шевелила губами и явно не узнавала. При их разговоре присутствовала старшая сестра отделения, которая внимательно к этому фактически и не состоявшемуся разговору прислушивалась, а потом ушла по своим делам. Когда Таня уходила домой, дежурная сестра остановила ее в коридоре и сказала, что ее просит зайти заведующая отделением. В кабинете ее встретила пожилая стройная дама с короткой седой стрижкой. Таня ожидала, что заведующая отделением расскажет ей подробности о состоянии тетушки и, возможно, предложит достать какое-нибудь лекарство, не предусмотренное больничными возможностями, но та ее буквально ошарашила. – Скажите, пожалуйста, кем вы в действительности приходитесь больной Карпатьевой – Я ее племянница. – А почему же она вас не узнала – Наверное, она еще не в том состоянии, чтобы узнать родственницу, с которой давно не виделась. Последний раз она видела меня пять лет назад, когда я приезжала с родителями в Петербург, а я, наверное, немножко с тех пор изменилась. – А постоянно живете вы где – В Вологде. – Документы у вас с собой какие-нибудь есть – Да, конечно. – Татьяна вынула из сумки папку с документами, нашла среди них паспорт и протянула его заведующей. – Если хотите, могу еще показать вам копии диплома медучилища и автобиографии. Подлинники я сдала в приемную комиссию, но думаю, вы можете там ими поинтересоваться: я ведь сюда поступаю, в академию.  – Не надо мне подлинников, я не милиция, – отмахнулась та. – А копии давайте. – Внимательно прочитала автобиографию, просмотрела диплом. – Хорошая у вас биография для будущего врача, династическая, оба родителя медики. И опыт работы на «скорой» – великое дело. А для ухода за вашей тетушкой, если желаете, я вам выпишу постоянный пропуск. У нее, как я понимаю, родных, кроме вас, нет – Почему нет У нее в Петербурге дочь и зять, они на Садовой живут. А в Москве у тетушки сын, он журналист, работает в газете «Известия». – Дочь нашу больную не посещала. Может быть, ей никто не сообщил о том, что она попала в больницу в предынфарктном состоянии Таня немного растерялась. – Когда я приехала, тетю уже увезли, но соседка сказала, что она звонила Елене... Но я и сама ей еще раз обязательно позвоню. – У вас есть ее телефон – Я у соседки возьму. – Как я понимаю, у вас не слишком близкие отношения – Да, собственно говоря, почти никаких. В детстве виделись пару раз, когда мы в Петербург приезжали и останавливались у них. – Ну вот, картина более-менее прояснилась. Надеюсь, что вы сумеете совместить сдачу экзаменов с уходом за тетушкой. Хорошо бы с ней сидеть хотя бы по полдня: пока она в тяжелом состоянии, кто-то должен ее переворачивать, чтобы не было пролежней, умывать, кормить. И за капельницами следить... Положение у нее все еще тяжелое. – Конечно, я буду за ней ухаживать. Думаю, что мы с сестрой договоримся дежурить у тетушки по очереди – мне ведь еще и экзамены сдавать надо. – Желаю успехов! И еще вот что. Я хочу объяснить, почему я вам такую проверку устроила. Это вынужденная мера, и она, поверьте, не доставляет мне удовольствия. Но приходится это делать, когда к нам поступают одинокие старики, а потом, через несколько дней, у них вдруг обнаруживаются дальние родственники. На умирающих стариков, а вернее, на их жилплощадь идет настоящая охота, и это ни для кого не секрет. Если недоглядеть, то за таким «родственничком» могут появиться и юрист со свидетелями, а следом и документы на имя новых хозяев стариковского жилья. Так что вы уж меня простите. – Да что вы, я нисколько не обиделась! Это просто замечательно, что у вас это под контролем, ведь стариков так легко провести и ограбить. Спасибо вам большое! И Татьяна стала большую часть дня проводить в больнице. Пришлось. Потому что Елена заглянула один раз, принесла цветы и фрукты, похвалила Таню за хороший уход и сообщила, что они на следующей неделе уезжают с мужем на отдых в Таиланд: «Не пропадать же путевке! Тем более, что и ты маме не чужая – присмотришь тут за нею, ладно Тут в общем-то смотреть особенно нечего, уход здесь просто прекрасный!» Ну и что могла возразить на это Татьяна Ясно же было, что сестрица все равно укатит в свой Таиланд. Елена поцеловала мать, потом Таню и исчезла надолго. Екатерина Петровна начала было поправляться, но тут вдруг резко переменилась погода, ночью разразилась гроза, и когда утром Таня пришла в отделение, ей сообщили, что тете под вечер стало совсем плохо и ее увезли в реанимацию, а ночью у нее случился инсульт, левая половина тела отнялась. Татьяна позвонила Елене по домашнему телефону, но та уже успела улететь в Таиланд, а номер мобильного телефона она сестре оставить не догадалась. Телефона Сергея у Тани тоже не было. К тете в реанимацию не пускали – пришлось сидеть дома и заниматься. Тетя Катя была частично парализована после инсульта, но все-таки осталась жива, а это было главное. Через неделю ее выписали и отвезли домой. Котик от нее не отходил ни на шаг, так и жил у нее на кровати, только в туалет бегал да на кухню – ухватить кусочек-другой из миски. Тут как раз у Татьяны приемные экзамены подошли. Елена все еще не возвращалась, и соседка, как назло, уехала на дачу. Таня попыталась разыскать Сергея через редакцию «Известий», но там ей сообщили, что он ушел из газеты и нового места его работы пока никто не знает. Что оставалось делать Тане Ничего, кроме как забрать свои документы до начала экзаменов, чтобы не портить картину к будущему году. Забрала она их, поплакала, а уж потом позвонила матери. – Что делать, мама – Поступай так, как сама считаешь нужным. – Да я уже поступила! То есть решила в этом году не поступать. Не бросать же беспомощного человека, тем более родного! – Да, доченька, надо уметь расставлять приоритеты, и я думаю, ты это правильно сделала. О том, чтобы мама приехала в Петербург и заменила Таню хотя бы на время экзаменов, нечего было и думать: законный отпуск мама уже отгуляла, а в отпуск за свой счет никто хирурга летом, естественно, не пустит. – Пока Катя в таком состоянии, буду присылать тебе деньги на жизнь, – сказала мама, – а там посмотрим, как сложится обстановка. Обстановка изменилась, но уже после того, как приемные экзамены закончились – без Татьяны. Тетя на ноги поднялась, научилась заново ходить и разговаривать. Речь со временем наладилась совсем, а вот ходила она неважно. Из Москвы приезжал Сергей, посмотрел на мать и с ходу предложил помочь выбрать очень хороший старческий дом, а в уплату за место отдать мамину квартиру. Екатерина Петровна так же с ходу категорически отказалась. Воспротивилась и Елена – у нее на «родовое гнездо» были свои виды. Какие-то переговоры Елена вела с братом об оплате Татьяниного ухода за матерью, но дело кончилось, видно, ничем, и Сергей уехал обратно в столицу. Посовещавшись с мужем, Елена предложила Тане: «Двести долларов я могу тебе платить, не больше, поскольку жилье мы тебе предоставляем бесплатно». «Спасибо и на этом!» – подумала Таня, про себя хмыкнув от этого «мы тебе предоставляем», а вслух просто сказала, что согласна. Вот так они и жили, тетушка и племянница. И хотя судьба у обеих по отдельности была нелегкой, зато вместе они жили дружно и между собой общались ласково. И Котик любил и ту, и другую хозяйку, но любил их по-разному. Таню он признавал главой семьи, старался заслужить ее одобрение, а хозяйку считал теперь своей подопечной, за которой нужен глаз да глаз. И уж глаз-то он с нее не спускал! Хотя Екатерина Петровна с последствиями инсульта, как считали и врачи, справилась неплохо, Елена и ее муж несколько раз заводили с нею разговор о завещании: мол, живите, дорогая мама, долго, как сможете, но уж постарайтесь и после себя порядок оставить. Квартиру надо бы приватизировать и завещание составить у юриста, а то отойдет она государству, то есть пропадет. А как-то приехал на выходные сын Сергей и тоже включился в обсуждение квартирного вопроса. В отсутствие Елены и ее мужа, между прочим. – Мам, а ты кому решила оставить квартиру, мне или Елене – Почему ты спрашиваешь – Да потому, что если бы ты оставила ее мне, то я мог бы в случае чего и в Петербург вернуться. – Это в каком же таком случае, сынок – Да хоть в случае развода, например! – Разве вы плохо живете с женой – Пока неплохо, но мало ли... – Так и у Елены такое «мало ли» случиться может. Может, мне оставить вам квартиру на двоих, чтобы обоим было куда вернуться после развода – Ну мам! Ты же не думаешь, что мы с нею уживемся в одной квартире – Так ведь жили же раньше и вчетвером... – Ты скажешь тоже! Так что ты решила – Я решила подумать. – Вот и правильно! Весной тете Кате стало лучше, и вот тогда они стали выходить на прогулки. А летом Таня снова начала готовиться к поступлению в академию. Мама обещала ей, что постарается взять отпуск на время экзаменов, чтобы сидеть с сестрой в те дни, когда Таня будет сдавать экзамены. И с Еленой договорились, что если Татьяна поступит, то на время ее занятий к Екатерине Петровне будет приходить сиделка, за ту плату, которую пока получает Таня, ну а в остальное время Таня будет сидеть с тетушкой уже без всякой оплаты – за жилье. С деньгами на жизнь ей поможет мама. Вроде бы все складывалось неплохо. Складывалось – да не сложилось. До экзаменов оставалось всего ничего, две недели какие-то, когда случилось непредвиденное. Тетушка с Котиком гуляли в дворовом садике, а Таня сидела дома за книгами. Вдруг она услышала во дворе истошный вой Котика, и тут же он влетел в кухонное окно, ворвался в комнату, подбежал к ней, ударил ее лапой с выпущенными когтями по ноге, развернулся, помчался к входной двери и все с тем же пугающим воем встал на задние лапы и передними начал свирепо скрести дверь. Таня вскочила и бросилась к нему, открыла дверь: Котик помчался вниз по лестнице, а Таня – за ним. Тетя Катя лежала в кресле, откинув голову, и хрипло дышала. Рядом на траве лежала упавшая раскрытая книга сказок Андерсена. – Сиди! Я за помощью! – бросила Котику Таня и помчалась домой к телефону – вызывать неотложку. Сделав вызов, она схватила валидол и помчалась к тетушке. Засунула таблетку под язык, расстегнула на ней шерстяную кофточку и блузку под нею и стала обмахивать ее поднятой книжкой. Потом снова поднялась ненадолго в квартиру – взять паспорт тетушки и страховой полис. Не прошло и получаса, как появился врач в сопровождении санитара с носилками. – Куда повезете – спросила Таня. – В клинику Медицинской академии на Петроградскую. – Слава Богу! Мы там лежали, нас там знают. – А что это у вас с ногой У вас кровь течет! – Котик царапнул. Нечаянно... В машине врач все-таки обработал ей царапины перекисью и заклеил пластырем. Увидев ее возле реанимации, заведующая кардиологией подошла к ней – узнала Татьяну. – Инфаркт через год после инсульта, сердце совершенно изношено – чудо, что старушка ваша жива осталась. И вы знаете, похоже, что она выкарабкается. Вовремя вы ее привезли, часа не прошло! – сказала она. – Ну, а вы как, опять поступаете в нашу академию, будете экзамены сдавать Таня замотала головой. – Успею еще... Лишь бы тетушка выжила. – Выживет, выживет и на этот раз ваша тетушка. Но долго не протянет, на это уж не надейтесь. – Да пусть хоть еще немного побудет с нами, со мной и с Котиком своим. – Немножко еще побудет, даст Бог. Так, а вы что же, в этом году и не сдавали документы в приемную комиссию – Сдала. Только теперь придется обратно забирать... Как ни крепка была духом Татьяна, а представив, как она снова, проходя каждый день мимо стаек студентов и абитуриентов в парке академии, станет поглядывать на них с завистью, вздыхать и твердить себе: «Ничего, ничего, ничего! Надо соблюдать приоритеты!» – не выдержала, и слезы побежали у нее из глаз. – А ну-ка пойдемте ко мне в кабинет! Кстати, меня зовут Татьяна Васильевна Гринева. А вас – Тоже Татьяна. Можно просто Таня. У дверей кабинета заведующей на лавочке сидела толстушка в белом халате с заплаканным лицом. – Не будет тебе зачета по практике, Никифорова! В следующий раз не будешь прогуливать! – сказала плаксе заведующая, отпирая дверь кабинета. – Проходите, Таня, садитесь. Татьяна присела на стул возле письменного стола, заведующая села напротив. – Так почему вы решили забрать документы, Таня Из-за тетушки – Да. Надо же соблюдать приоритеты. – А к экзаменам вы готовы – Целый год готовилась. Времени у меня хватало, пока с тетушкой сидела. – А ее дети не могут поухаживать за нею хотя бы на время сдачи экзаменов Татьяна пожала плечами. – Да нет, Таня, вы мне плечиками не пожимайте, а рассказывайте все как есть! Пришлось рассказать. – Вот теперь все понятно, – сказала Татьяна Васильевна. – Так вы уверены, что экзамены сдадите – Я надеюсь. Только ведь учиться в этом году я все равно не смогу, разве что когда-нибудь потом. – Потом – это вы оставьте вашим потомкам, а вам сейчас надо сдавать экзамены, годы-то идут. Не сможете учиться – возьмете на год академический отпуск по уходу за престарелой родственницей, я вам помогу его оформить. Как ни печально, но вряд ли тетушка ваша протянет больше года. Сердечко у нее как из папиросной бумаги... Она и так живет только вашими заботами и правильным уходом. – Спасибо... – За что Я еще ничем вам не помогла. – Спасибо, что оценили мой уход за тетушкой. – Так вам что, кроме меня и спасибо некому сказать – Да нет, тетушка никогда не забывала поблагодарить даже за самую малость, она ведь у нас коренная петербурженка. – А вы, значит, вологодская. – Да, я из Вологды. Маму и отца послали туда по распределению, ну, они так там и остались. – Ах да, у вас же династия: оба родителя врачи.  – Теперь только мама. Папа наш умер пять лет назад. – Царство ему небесное... Ну, а поступать вам тем более надо. И беде вашей я помогу. Посмотрите-ка, сидит там еще Никифорова за дверью Если сидит, пригласите ее войти. Никифорова сидела на диванчике, заливаясь слезами. – Татьяна Васильевна просит вас зайти! Никифорова подхватилась и вошла в кабинет с выражением робкой надежды на лице. – Вот что, Никифорова, хотите получить зачет – по-прежнему строго спросила заведующая. – Никифорова отчаянно закивала головой. – В таком случае будете ухаживать за старушкой после инсульта. По очереди вот с этой девушкой, ее зовут Таня. Предупреждаю вас, Таня делает это безукоризненно, и если что не так – она сразу же доложит мне. Вот только попробуйте мне еще раз отлучиться с дежурства! – Ой, да я с места не сойду, Татьяна Васильевна! – Вот и прекрасно! Сдавайте экзамены, Татьяна. Елена, на этот раз примчавшаяся сразу после звонка, но не в больницу, а прямо домой к Тане, едва ли не первым делом спросила: – Мама успела приватизировать квартиру – Успела, не волнуйся. Документы лежат в верхнем выдвижном ящике стенки, она показала мне на всякий случай. – Я возьму их к себе – Я бы на твоем месте не торопилась, Лена. Мама твоя будет жить, мне так заведующая кардиологии сказала. Недолго, но будет. – Тогда я только взгляну на них. Не возражаешь – Нет, конечно! Ты же дочь и наследница. – Откуда ты знаешь, что наследница я, а не Сергей – Ниоткуда. Я просто предполагаю, что вы оба наследники. – А, так это всего лишь твои предположения... Значит, ты точно не знаешь, сделала она завещание или нет – Кажется, да, сделала. После того как Зоя Федоровна по доверенности тети оформила приватизацию, она еще раз вызывала к ней юриста. Кажется, они что-то говорили про наследственные права, но я не в курсе, я в это время в магазин уходила. Да тебе лучше у Зои Федоровны спросить. – Спасибо за совет! Когда Елена в следующий раз принесла Тане ее двести долларов, Таня спросила: – Ну, узнала ты про завещание, все в порядке – Ничего я толком не узнала. Эта дура соседка сказала мне, что мама по завещанию оставила квартиру Котику. – Наверное, она не имеет права разглашать тайну завещания до смерти тетушки, – сказала Таня и, не сдержавшись, добавила: – Ты уж потерпи. – Придется, – вздохнула, не поняв подколки, сестрица. Таня благополучно сдала экзамены и по конкурсу прошла. Кроме вполне хороших знаний была еще одна причина ее поступления, о которой сама Таня не знала. Татьяна Васильевна зашла в приемную комиссию и потребовала: «У вас тут среди абитуриентов есть девочка из Вологды, красавица такая, с толстой русой косой. Так вот эту красавицу вы мне непременно примите! Эта девочка Божьей милостью врач!» – И чтобы не быть голословной и не вызывать подозрений, заведующая кардиологическим отделением поведала коллегам историю Тани и ее тетушки. Сдала Таня экзамены, а перед началом учебного года забрала тетушку из больницы и взяла академический отпуск. В виде исключения ей пошли навстречу. Выкарабкалась тетя. «Два моих целителя подарили мне еще кусочек жизни, может быть, самый важный – подготовительный!» Целителями она называла не врачей, а Котика и Таню. А через две недели она даже снова стала выходить с Котиком на прогулки. И в августе они гуляли почти до конца месяца, потому что погода стояла ясная и теплая... Время от времени Екатерину Петровну навещал ее духовник из Предтеченского храма, беседовал с нею наедине, потом исповедовал и причащал. Многое успела тетушка за это время, которое с улыбкой называла «подаренной Богом, Котиком и Таней отсрочкой»: и второй том Андерсена успела она дочитать, и причаститься на Преображение и накануне Успения Божией Матери. А в ночь на самый праздник Успения она тихо скончалась во сне. Так тихо, что даже Котик не проснулся. Утром он долго сидел на коврике перед иконами, ждал, когда хозяйка придет молиться, но не дождался и пошел за Таней на кухню. – Мряу – спросил он Таню, тронул ее мягкой лапкой за ногу и пошел в тетушкину комнату, оглядываясь и зовя за собой. Взглянув на тетушкино лицо, Таня сразу все поняла. Она тихо ахнула, подошла и поцеловала тетю Катю в лоб, сложила ей руки, закрыла чуть приоткрывшиеся глаза, перекрестила и перекрестилась сама. По­том пошла и позвонила Елене, а после отцу Иустину, тетушкиному духовнику. Подошла к аналойчику, поправила лампадку, взяла Псалтырь и стала читать прямо с первой кафизмы. Котик тут же подошел к ней, сел рядом и стал внимательно слушать, глядя, как всегда, на огонек лампадки. На похороны приехали Танина мама из Вологды и Сергей с женой из Москвы. Народу на отпевании в храме Рождества Иоанна Предтечи было немного: кроме родственников проводить Екатерину Петровну пришли две старенькие подружки-учительницы, довольно молодой еще директор школы, в которой работала последние годы Екатерина Петровна, да соседка Зоя Федоровна. – Дома умерла, во сне – спросила Таню шепотом церковная старушка. – Да, во сне. А вы откуда знаете – удивилась Таня. – Лицо спокойное, не измученное. Сразу видно: не смерть, а успение. – На Успение и померла. – Хороший знак! – сказала старушка, вздохнула и перекрестилась. – Девятый день придется на Отдание Успения, а сороковой – на Зачатие Иоанна Предтечи. Она ведь прихожанка нашего Предтеченского храма была – Да. – Ну, я и говорю – хороший знак! – и она еще раз перекрестилась и вздохнула. Наверное, теперь уже о своей кончине.   После отпевания сразу двинулись на кладбище. Добрались легко и скора за ритуальной машиной следовал небольшой, но комфортабельный автобус, о котором позаботился Еленин муж. Место было знакомое, могила приготовлена в семейной оградке, между мужем и ее свекровью, бабушкой Сергея и Елены. Уголок кладбища был тихий, с большими, старыми и уже чуть начавшими желтеть березами. Отец Иустин отслужил литию и сказал короткое прощальное слово. – Мы с вами, дорогие мои, видим сегодня не страшное и печальное торжество смерти, нет! Мы с вами сегодня стали свидетелями настоящей православной кончины, о которой просят Бога все воцерковленные верующие: «Христианския кончины живота нашего безболезненной, непостыдной, мирной и добраго ответа на Страшном Судшце Христове просим: подай, Господи!» Просить-то мы все просим, на не все умеем и успеваем заслужить праведную кончину. Новопреставленная раба Божия Екатерина и заслужила, и успела. И знаком этого явилась не только ее тихая кончина во сне, в ночь после исповеди и причастия Святых Христовых Таинств, но и самый день ее кончины – праздник Успения Пресвятой Богородицы. И близкие ее, благодаря заботе которых и дожила она до тихой православной кончины и успела к ней по-настоящему подготовиться, – а это я вам свидетельствую, духовник новопреставленной Екатерины, – так вот, не должны близкие ее предаваться неутешной скорби. Пусть печаль ваша по усопшей будет сопряжена с радостью духовной о ее светлом православном переходе в мир иной. А Господь обещал нам, что все мы еще встретимся в том мире. Аминь. Короткое памятное слово сказал и директор школы, а потом, вслед за сестрой покойной все гуськом подошли к гробу прощаться. Могильщики закрыли и подняли легкий гроб, внесли в ограду и опустили его на широких брезентовых лентах в могилу. Так же, гуськом, все вошли в оградку и бросили по горсти земли. Женщины, конечно, всплакнули, и Таня, само собой, тоже. Но день был такой сол­нечный и теплый, возле усыпанной осенни­ми цветами могилки было так светло и тихо, что в маленькой группе провожающих ца­рило тихое примиренное спокойствие После похорон Елена пригласила всех на поминки в дом Екатерины Петровны. Котик вышел из тетушкиной спальни, сразу нашел среди гостей Таню, подошел к ней и вопросительно муркнул, задрав голову и глядя ей в глаза. – Да, Котик, осиротел ты, бедный! – сказала Таня, беря его на руки. Котик жалобно мяукнул и уткнулся ей в шею. За столом отец Иустин еще раз помолился, и гости сели за поминальную трапезу. Все было по традиции – кисель, блины, вино... Сидели и тихо вспоминали Екатерину Петровну. Грустный Котик так и не спускался с Таниных колен и лежал тихо, не мурлыча. Немного погодя Сергей взял его на руки, стал гладить, но Котик только минуточку вежливо посидел у него, а после спрыгнул на пол и вернулся к Татьяне – Ну и иди к новой хозяйке, наследник полосатый! – сказал Сергей. – Мама, мы возьмем Котика к себе – шепотом спросила Татьяна сидевшую рядом мать. – Ну кто же решится вас разлучить! – сказала мама, чуть улыбнувшись. Когда Таня вышла на кухню готовить чаи, туда пришла Елена. Татьяна решила, что это подходящий момент... – Лена, мы с мамой хотели бы остаться здесь до девятого дня. Ты не возражаешь Елена с грохотом опустила на кухонный стол поднос с чашками и печеньем и уставилась на Татьяну. – Почему ты меня спрашиваешь Ты что... Ты ничего не знаешь, что ли – Что я должна знать, Лена – Что ты у себя дома! Мама же тебе квартиру оставила! Теперь Таня опустила на стол заварной чайник, чуть не выронив его из рук. – Как это – Да очень просто – по завещанию! Ты что, не видела его Разве оно не у тебя – Нет. Я ничего про это не знаю... – Так Зоя Федоровна тебе еще не отдала его – Нет... – Ну так отдаст. Можешь хоть прямо сейчас спросить. Но учти, это копия. Такие копии есть и у меня, и у Сергея. А подлинник тебе надо взять у нотариуса, Зоя Федоровна знает его адрес. Ну, чего ты стоишь, глазищи вылупила Пойдем, люди чая ждут. – Я ничего не понимаю... – Тут и понимать нечего. Мама заранее нас с Сережей обо всем предупредила. Она сказала, что оставляет квартиру в наследство Котику, а тебя делает его опекуном. Чтобы вы продолжали жить вдвоем после ее смерти, как привыкли, и чтобы никто вас не тревожил. В завещании все, конечно, написано просто и чтобы никто не мог подкопаться: тебе оставляется квартира в наследство с условием, что ты будешь ухаживать за ее котом до самой его смерти. Такова была мамина воля, ничего не поделаешь... Пошли чай пить, опекунша, а то наследник уже волнуется, тебя ищет. И они пошли пить чай. Июль 2010 г.   О Рождестве Христовом, маленьком пастушке и большом разбойнике Маленький Пастушок стоял на пороге своего дома и глядел на большую и яркую Звезду, мерцающую прямо над дорогой к Вифлеему. – Вот и самый старый наш пастух Исайя ушел по дороге в Вифлеем, – печально сказал он, ни к кому не обращаясь. Но мама его услышала. – На нем был теплый плащ – спросила она – Да, мама. Но очень старый и весь в заплатах! – А у тебя, сынок, и такого плаща нет. Как же я отпущу тебя в Вифлеем в этакий холод, малыш Ты замерзнешь по дороге. Мальчик ничего не ответил, только грустно смотрел на Звезду. – А тебе очень хочется пойти в Вифлеем вместе с нашими пастухами – спросила мама, подойдя и обнимая его за плечи. – Да, мама, Ангелы пропели, что родился Христос Младенец, и велели пастухам идти Его встречать. А я ведь тоже пастух! – Ты еще совсем Маленький Пастушок! – улыбнулась мама. – Тебя ведь так прозвали наши соседи – Но я помогаю другим пастухам пасти деревенское стадо и, значит, я тоже пастух. Мне тоже хочется пойти поклониться Младенцу и принести Ему какой-нибудь подарок. Мама погладила сына по кудрявой русой голове. – Ну, хорошо, я что-нибудь придумаю. Подожди немного, я постараюсь снарядить тебя в дорогу! – сказала она и скрылась в глубине дома. На дороге появился мальчик чуть постарше Пастушка, на руках он бережно нес завернутого в теплую баранью шкуру крохотного ягненка. Звали его Моисей – мальчика, а не ягненка. У ягненка имени пока еще не было, он ведь родился всего полчаса назад. Потому-то Моисей и опоздал выйти со всеми пастухами и теперь догонял их: он ждал, когда родится подарок для Маленького Спасителя. – Ты разве не идешь встречать Младенца – спросил Пастушка Моисей. – Иду! – ответил тот. – Мама собирает меня в дорогу. Я вас догоню! – Ну, так поторапливайся, чтобы идти вместе со всеми. На дороге могут быть разбойники! – Хорошо, хорошо! Разбойников я не боюсь, у меня же есть мой пастушеский посох, – сказал Пастушок, оглядываясь: он испугался, что мама услышит про разбойников и не отпустит его в Вифлеем. Но мама ничего не слышала: она как раз ушла в кладовку, чтобы отыскать для сына старый отцовский пастушеский плащ. Отец Пастушка умер три года назад, мама его была вдовой, и поэтому они так бедно жили. Но вот она вышла, неся в руках хлеб и сыр в небольшой корзинке и старый пастушеский плащ. – Ну-ка, малыш, надень на себя отцовский плащ! Посмотрим, может быть, его можно укоротить Пастушок накинул на плечи потертый и во многих местах залатанный, но все равно очень теплый пастушеский плащ из овчины. – Не надо, мама, его укорачивать, я ведь все равно скоро вырасту, и плащ будет мне в самый раз. А пока я буду его придерживать руками, так даже теплее. – Ну, как знаешь, – сказала мама. – В корзинке – подарки для Младенца и его родителей: два маленьких кружка сыра и две ячменные лепешки. Больше у нас ничего нет... – Спасибо, милая мама! – сказал довольный Пастушок и, волоча по земле полы отцовского плаща, с корзинкой в одной руке и посохом в другой, бросился догонять давно ушедших вперед пастухов. Мама была права: на дороге было очень холодно. Особенно задувал ветер за последними домами деревни, но еще сильнее дул он в открытом поле. Ветер приносил даже крохотные посверкивающие снежинки, что было редкостью в тех краях. Но Маленькому Пастушку было тепло, ведь он шел очень быстро, а широкий и длинный плащ хорошо защищал от холодного ветра Он шел через поля и пастбища и радостно глядел на Звезду над дорогой: он все-таки попадет в Вифлеем на встречу с Младенцем Христом! Одно было плохо – ему все никак не удавалось догнать ушедших вперед пастухов, а одному на дороге было все-таки немного страшно... Маленький Пастушок опасался не напрасно. Когда он огибал высокую известковую скалу, нависшую над дорогой, из-под нее раздался грубый голос: – Стой! Деньги или жизнь! Пастушок подумал, что это его приятель Моисей спрятался под скалой и решил его напугать, – он же сам сказал Моисею, что не боится разбойников! – Я тебя не боюсь, Моисей! – крикнул он, смеясь. – Выходи на дорогу, пойдем вместе! Из-под скалы вышел человек. Но это оказался вовсе не Моисей! Это был высокий, широкоплечий, бородатый и обросший длинными черными волосами человек. На нем была длинная рубаха, вся в дырах, и стоптанные сандалии на ногах. И больше ничего, еще только крепкая толстая палка в руках. – Ты кто – испуганно спросил мальчик. – Я-то А ты разве сам не видишь Я злой и страшный большой Разбойник! А еще я очень хитрый и коварный Разбойник: я подслушал, сидя под скалой, как один пастух сказал другому, что ты их догонишь, и остался тут, чтобы тебя подстеречь. И дождался! Так что выкладывай денежки, не зря же я тут сидел и мерз. – У меня нет никаких денег. У нас с мамой давно совсем нет денег. – Но это же очень глупо – пускаться в путь без денег! – возмущенно заметил Большой Разбойник. – Ладно, тогда снимай плащ! Я ужасно замерз, пока дожидался тебя под холодной каменной скалой. Пастушок снял плащ и протянул его разбойнику со словами: – Надевай скорее, пока он теплый! Разбойник, не говоря ни слова, надел плащ и завернулся в него. – О-о! Наконец-то я немного согрелся! – сказал он с глубоким вздохом. Пастушок глядел на него и о чем-то размышлял. – Знаешь что, Большой Разбойник По – моему, тебе станет еще теплее, если ты поешь хлеба с сыром. Вообще-то я несу их в подарок Младенцу Христу и его родителям, но я думаю, они не обидятся, если я половину отдам тебе: у тебя такой голодный вид! – С этими словами Пастушок протянул Большому Разбойнику ячменную лепешку и кружок сыра. Тот ухватил их двумя руками и стал жадно есть. В один миг он проглотил сыр и лепешку и уставился на корзинку. По лицу Разбойника, хоть и заросло оно черной косматой бородой, было видно, что он раздумывает, а не отнять ли у Пастушка и оставшееся Мальчик не стал ждать его решения, а молча протянул ему еду. Разбойник съел и это, а потом спросил: – Ты куда идешь-то, малыш – В Вифлеем. Я иду поклониться родившемуся Христу Младенцу, Спасителю мира! – Ты добрый малыш, я таких еще не встречал. Знаешь что Забирайся ко мне под плащ, так будет теплее нам обоим. Провожу-ка я тебя до Вифлеема, а то замерзнешь... Все равно сегодня на дороге я уже вряд ли дождусь новой добычи. – Спасибо! – сказал успевший замерзнуть Пастушок и забрался под плащ к Разбойнику. – Только твоих друзей-пастухов мы, пожалуй, догонять не станем. Я их боюсь – у них у всех в руках пастушеские посохи. – Правильно боишься, – кивнул мальчик. – Наши пастухи не только волков отгоняют от стада, но даже льва как-то прогнали, когда он пришел из пустыни, чтобы украсть ягненка. – Смелые ребята! – одобрил Разбойник. – А вот скажи мне, малыш, что это за Спаситель такой родился, к которому вы все идете на поклон И Маленький Пастушок по дороге в Вифлеем рассказал Большому Разбойнику все, что знал о родившемся чудесном Младенце. О том, что уже давным-давно мудрецы, которых зовут «пророками», предсказали, что однажды в городе Вифлееме родится Спаситель мира, Христос. Он научит людей любить Бога и друг друга, всем со всеми делиться и никого не обижать. И о Его рождении людей оповестят Ангелы и Звезда, которая взойдет в Его честь на Востоке И вот это случилось! Нынче ночью Ангелы явились пастухам и принесли им Радостную Весть о том, что родился Спаситель мира, чтобы помочь всем людям на земле спастись от зла. И Звезда, как и было предсказано, появилась над дорогой в Вифлеем Пастухи обрадовались, запаслись дарами и отправились поклониться Младенцу Христу. А вот он немного опоздал, потому что мама не хотела его пускать из-за холода. Но потом она отыскала для него отцовский пастушеский плащ, собрала подарки для Младенца и отпустила в Вифлеем. – А почему все хотят поклониться Младенцу Христу – А потому что Он родился, чтобы спасти всех. – И меня тоже Я ведь очень злой и страшный Большой Разбойник! – Да, Христос родился и для тебя тоже. Он всех любит и всем желает спастись. – Ты уверен, что Он и меня любит – Конечно, любит. – Знаешь, малыш, а это похоже на правду, – задумчиво сказал Большой Разбойник. – Ты поверил, что родился Младенец Спаситель, который научит людей любить друг друга, и поэтому ты накормил меня и отдал мне свой плащ. Пожалуй, я тоже хотел бы Ему поклониться! – Тогда пойдем вместе! – обрадованно сказал Маленький Пастушок. И они ускорили шаг. В Вертепе, так называется пещера для скота, было тепло – это надышали животные и люди, пришедшие поклониться родившемуся Христу. На большой золотистой куче соломы сидела Божья Матерь, Богородица. Она покачивала Младенца и ласково ему рассказывала: – Вот пришли на поклон к Тебе чужеземные мудрецы, они принесли в дар золото, ладан и смирну... А вот пришли поклониться пастухи, они принесли молоко, сыр, теплую овечью шерсть и лепешки... Один из них принес тебе в подарок крошечного ягненка. А вот пришел Маленький Пастух и принес Тебе самый большой дар – он привел к Тебе Большого Разбойника! И Младенец ласково смотрел на всех, а Большому Разбойнику протянул Свою маленькую ручку, благословляя его. А потом Большой Разбойник проводил Маленького Пастушка до самого дома – у них ведь был один плащ на двоих. Он познакомился с его мамой и остался помогать ей по хозяйству, а вскоре они поженились, и он заменил Маленькому Пастушку отца. Кстати, из бывшего разбойника получился хороший пастух, потому что волки его страшно боялись. А люди его, наоборот, уважали и любили, потому что он был очень сильный и очень добрый. Маленький Пастушок рос, рос и вырос. Сначала он стал взрослым пастухом, а потом женился. У него были дети, а у них – другие дети, внуки и внучки бывшего Маленького Пастушка, а потом правнуки... И вот от кого-то из его правнуков и стала известна эта история. Говорят, они и сейчас там живут, потомки Маленького Пастушка, Большого Разбойника, Моисея и всех других пастухов, первыми явившихся поклониться Христу Младенцу. Если вы когда-нибудь поедете в паломничество на Святую Землю, обязательно побывайте на Поле Пастухов неподалеку от Вифлеема: там вам расскажут об этом подробнее.
1   2   3   4   5   6   7   8

  • О Рождестве Христовом, маленьком пастушке и большом разбойнике