Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник материалов международного форума Москва Тула 2014 ббк 81. 2Р-96 С56 Редакционная коллегия




страница5/13
Дата09.07.2018
Размер2.98 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

1) внутреннее, душевное состояние или переживание субъекта.

Почти все эти глаголы переводятся с русского языка на персидский как сложные, т. е. выражаются именной частью, несущей основное смысловое содержание, и компонирующими простыми глаголами [šodan], [budan], [kardan], выполняющими синтаксическую роль: Отец радуется успехам сына – [pedar az moafaqiyathā-ye pesaraš xošhāl mišavad];

2) внешние, физические изменения субъекта, изменения в его состоянии, положении, движении. Эти глаголы переводятся на персидский язык непереходными глаголами вместе с определенным субъектом: Экспедиция отправилась на северный полюс – [heyat āzem-e qotb-e šomāl šod];

3) начало, конец, продолжение действия, явления, события.

Почти все эти глаголы переводятся с русского языка на персидский при помощи компонирующих простых глаголов [šodan] и [yāftan] и являются непереходными: Экзамен закончился [emtehān pāyān yāft/ tamām šod];

4. Косвенно-возвратные глаголы называют действие, совершаемое субъектом в своих интересах, для себя самого. Эти значения в персидском языке обычно выражаются при содействии словосочетания [barāye xod] или местоимения [хоd] в изафетной конструкции: Мы запасались дровами– [mā barāye xod hizom tadārok dideim].

5. Возвратные глаголы с активно-безобъектным значением представляют постоянное и характерное свойство субъекта. В персидском языке для выражения значения данных возвратных глаголов не существует особого способа, но можно сказать, что если хотим указать на потенциал субъекта совершить действие, то употребляем конструкцию с возвратным глаголом настоящего времени без прямого дополнения. Когда же такое действие совершается, употребляем глаголы различных времен с прямым дополнением: Осторожно, наша собака кусается –[movāzeb bāšid, sag-e mā gāz migirad]; Собака укусила прохожего – [sag, rahgozar rā gāz gereft].

6. Если мы хотим выражать способность предмета подвергаться какому-либо воздействию, то употребляем глаголы с постфиксом -ся, обладающие пассивно-качественным значением. Эти глаголы в персидском языке обычно выражаются [form-e majhol-e fe’l] – страдательной формой глагола: Нитки рвутся, потому что они плохие – [naxhā pe mišavand, zirā bad hastand].

7. Побочно-возвратные глаголы называют действие как соприкосновение с объектом, причем объект своим наличием как бы стимулирует, порождает само это действие, делает его возможным. При переводе данных глаголов с русского языка на персидский не существует особого способа. Они выражаются самыми различными лексико-синтаксическими конструкциями в зависимости от глагола и контекста: Он держался за голову – [u sar-e xod rā gereft].

8. Глаголы с усилительно-возвратным значением обозначают непереходные действия. Постфикс -ся придает этим глаголам значение усилительности
в совершении действия. Эти глаголы в большинстве случаев переводятся на персидский язык как глаголы без постфикса -ся. Иногда в персидском языке при переводе данных глаголов для показа усилительно-возвратного значения используются такие слова, как [mohkam], [šadidan] и т. д.: Я стал громко стучаться в дверь – [man mohkam šoro’ ba dar zadan kardam].

9. Глаголы со значением обнаружения внешнего признака имеют значение выделяться своим цветом. В персидском языке они выражаются словосочетанием [be+ rang-i+zadan]: Белеется одинокий домик на горе – [tanhā xāne-ye kočak dar koh be sefidi mizanad].


Литература

1. Крючкова, Л. С. Русский язык как иностранный / Л. С. Крючкова. – М.: ВЛАДОС, 2004.

2. Розенталь, Д. Э. Современный русский язык / Д. Э. Розенталь, И. Б. Голуб [и др.]. – М.: Высш. школа, 1991.

3. Рубинчик, Ю. А. Грамматика современного персидского литературного языка / Ю. А. Рубинчик. – М.: Восточная литература РАН, 2001.

4. Современный русский язык / Под ред. Е. И. Дибровой. – М.: Академия, 2002. – Ч. II.

5. Фрашидвард, Х. Современная подробная грамматика на основе новой лингвистики / Х. Фрашидвард. – Тегеран, 2003.

6. Хадеми Могаддам, М. Возвратные глаголы действительного залога в русском языке и способы их выражения в персидском языке / М. Хадеми могаддам. – Тегеран, 2010.

7. Шелякин, М. А. Функциональная грамматика / М. А. Шелякин. – М.: Рус. яз., 2001.


Саиде Дастамуз,



старший преподаватель Университета «Аль-Захра», Иран

s.dastamooz@alzahra.ac.ir
Союз «А» в диалоге:
семантика и прагматические функции

Союз «а», иллокутивная функция высказывания, диалог,
перевод на персидский язык

Статья посвящена союзу а в диалогической речи. Основное внимание уделено прагматическим функциям данного союза в случаях, когда он употребляется в начале ответной реплики, обладающей формой вопроса. Материалом для исследования послужили примеры из Национального корпуса русского языка (НКРЯ) и художественной литературы. Выполнен перевод данного союза на персидский язык.
Описание языковых явлений с точки зрения их функционирования
в процессе коммуникации является актуальной задачей исследователей, занимающихся вопросами преподавания русского языка как иностранного.

По определению Русской грамматики, «союз – это служебная часть


речи, при помощи которой оформляется связь между частями сложного предложения, между отдельными предложениями в тексте, а также (это относится лишь к некоторым союзам) связь между словоформами в составе простого предложения» [Русская грамматика, 1980, Т. 1, 713].
По Л. Л. Касаткину, союз – служебная часть речи, которая используется как средство выражения синтаксической связи между членами предложения, частями сложного предложения, компонентами текста [Касаткин, 2006, 281]. Е. В. Падучева относит союз а к числу лексем, не имеющих близких семантико-синтаксических параллелей в других языках [Падучева, 2009, 431]. Поэтому перевод предложений с этим союзом на другие языки (и получение предложений с союзом а при переводе на русский) составляет немалую трудность. Кроме того, усвоение употребления союза а в речи также представляется трудным.

Исследованием союза занимались такие ученые, как Г. Е Крейдлин, Е. В. Падучева, В. З. Санников, Е. В. Урысон и т. д. Большинство ученых уделяли более пристальное внимание семантике и функции союза а в отдельных предложениях, но данный союз может связывать и отдельные предложения в тексте. К сожалению, подобные случаи не так подробно рассматриваются в разных грамматиках. Только Е. В. Урысон в своем докладе под названием «Союзы, коннекторы и теория валентностей» относит союзы к средствам соединения двух высказываний в тексте [Урысон, 2012].

Мы будем рассматривать союз а вне рамок сложносочиненного предложения, в составе диалогического единства. В ходе диалога и через анализ прагматических функций мы можем определить точный перевод союза а на персидский язык. Это поможет нам систематически обучать студентов, изучающих русский язык как иностранный, употреблению этого союза в речи.

В данном исследовании мы обратили внимание на союз а


в начале второй реплики в диалоге, где союз а стоит в начале вопросительного предложения, функционируя не как вопрос и выполняя иную коммуникативную функцию. Изменение коммуникативной направленности вопросительных реплик может оказывать влияние на семантику союза а
в разных коммуникативных ситуациях.

В диалогическом взаимодействии сталкиваются модальные, субъективные, когнитивные и другие системы участников диалога, которые трансформируются при взаимовлиянии.

Как отмечают А. Н. Баранов и Г. Е. Крейдлин, отличие диалога от других сфер функционирования языка «заключается прежде всего в сложной картине взаимодействия интенции коммуникантов» [Баранов, Крейдлин, 1992, 84].

Вторая реплика диалога представляет собой иллокутивно зависимый речевой акт, т. е. «речевой акт, иллокутивное назначение которого всецело определяется иллокутивным назначением какой-либо предшествующей реплики» [там же, 87].

В диалогической речи естественной реакцией на утверждение будет подтверждение, на вопрос – ответ, на побуждение – согласие или отказ. Для таких речевых актов, как экспрессивы, т. е. для благодарностей, извинений, поздравлений и пр., существуют уместные ответные реакции [Падучева, 1982, 307].

Кроме того, в диалоге встречаются разного рода «прокладки», «рессорные реплики», а также реплики, выполняющие метатекстовую, точнее – метакоммуникативную функцию [Дастамуз, 2013, 117]. Как отмечает О. С. Иссерс, «в структуре диалогического текста можно обнаружить реплики, имеющие специальное назначение – осуществить воздействие на ход диалога. Это реплики метатекстового характера, несущие сообщение о сообщении или «высказывание о самом высказывании», например: – Почему ты молчишь? – А что я должен сказать?» [Иссерс, 2012, 211].

В грамматике выделяется три основных значения союза а: сопоставительное значение, противопоставительное значение и присоединительное значение [Падучева, 2009, 425], но, обеспечивая реакцию на содержание конкретной реплики, союз а становится маркером прагматического содержания высказывания.

Проанализировав более ста примеров вопросительных предложений, занимающих позицию реплики реакции в диалоге и начинающихся с союза а, взятых из национального корпуса русского языка и художественной литературы, мы обнаружили, что союз а в начале диалогической реакции может выполнить следующие функции.



И вы еще смеетесь? – А что делать, плакать? [Грекова, НКРЯ].

Да что вы все какие-то!.. Ну, братцы, не понимаю вас. Чего вы такие кислые-то все? – изумился Егор. – А чего мне тут – хихихать с тобой? Ублажать, что ли, тебя? [Шукшин, НКРЯ].

В этих примерах говорящий считает неуместным отношение адресата к его (говорящего) поведению и, чтобы адресат это понял, приводит в качестве альтернативного заведомо не подходящий в данной ситуации вариант развития событий. И союз а в начале реагирующей реплики прибавляет иллокутивную силу высказыванию, так как отвечающий, используя союз а в начале своей реплики, вводит некое противопоставление. В таких ситуациях для перевода союза а на персидский язык мы должны использовать лексику, отражающую данное противопоставление, например «pas na». Перевод полного предложения выглядит таким образом: «pas na chi kār konam, gerye konam?»

  • Маркер ухода от ответа

Куда же ты идешь, Низа? – А зачем тебе это знать? [Булгаков, НКРЯ]

Ответная реплика в данном примере связана с ситуацией ухода от ответа в связи с его невозможностью или ненужностью. Союз а в начале ответной реплики противопоставляет спрашивающего, требующего
ответ на свой вопрос, и слушающего, который не намерен отвечать на заданный вопрос. В таких ситуациях наиболее подходящим вариантом перевода на персидский язык является сочинительный союз «va» – «va to cherā bāyad beduni?».


  • Маркер отказа и возражения

Ты не кури, черт, – говорил кто-то. – А чего мне не курить? – отвечал кто-то [Тынянов, НКРЯ].

Ой, тише, ребята, – сказала Фокина, – замолчите! Пусть говорит Баранкин! – А что говорить? – сказал я. – Мы с Костей не виноваты, что Михаил Михалыч в этом учебном году вызвал нас к доске первыми [Медведев, НКРЯ].

Почему ты молчишь? – А что я должен сказать?

Союз а в начале ответной реплики сигнализирует о том, что говорящий берет на себя обязательство не выполнять данное действие и одновременно с этим дает обоснование отказа: выполнение указанного действия представляется говорящему бессмысленным или невозможным. Обычно в данной позиции союз а не переводится, но для точного отражения семантики высказывания можно пользоваться таким вариантом перевода, как «masalan». Перевод полных предложений получается так: «masalan cherā nabāyad sigār bekesham?», «masalan chi bege?», «masalan chi bāyad goft?».



Так зачем же было ее везти с собой?

А что же? Я один буду по санаториям прохлаждаться, а она – дома сидеть? Несправедливо [Шукшин, НКРЯ].

В данном примере и в подобных ситуациях говорящий ставит под вопрос действие адресата, а адресат выражает свое абсолютное несогласие, начиная свою аргументацию с союза а. Семантика противопоставления двух разных мнений, выраженная союзом а, явно видна в таких ситуациях. Очевидно, что перевод союза а должен отражать значение противоположности. Можно предложить такой вариант перевода данного высказывания: «pas ke chi?». В данном переводе в качестве эквивалента союза а было выбрано слово «pas».


  • Маркер предложения

Я был бы рад, если бы вы навестили меня в ближайшее время для обсуждения деталей. – А почему бы нам не обсудить их по телефону? [Левин, НКРЯ].

Для высказывания, построенного по модели «Почему бы нам не Р?», типичной является функция предложения [Мостовая, 2010, 136]. Союз а


в начале высказывания с иллокутивной функцией предложения подчеркивает противопоставление двух разных предложений. Говорящий предпочитает встречу, а адресат предлагает телефонный разговор. В данной ситуации перевод союза а должен отражать значение противопоставления двух мнений. В качестве подходящего эквивалента союза а мы предлагаем слово «ammā», отражающее противопоставленный характер ответного предложения: «ammā cherā telfoni dar moredeshān bahs nakonim?».

  • Маркер абсолютного разрешения

Отворилась дверь. – Самовар-то ставить, что ль? – спросил Павел. – А почему же не ставить? – хрипло крикнул Турбин [Бунин, НКРЯ].

В данном примере говорящий, от которого зависит реализация действия, своей репликой дает понять адресату, что он не видит никаких причин, чтобы не разрешать адресату его реализовать. Союз а в начале ответной реплики – некая реакция на частицу что ль, выражающую сомнение спрашивающего в выполнении действия. В данной ситуации можно так перевести ответную реплику «masalan cherā nabāyad bezāri?».



  • Усилитель согласия

Ты собираешься отметить день моего рождения? – спросил он. –
А почему бы и нет? – Ничьих дней рождения мы не праздновали, не надо праздновать и мой [Рыбаков, НКРЯ].

В данной ситуации высказывание адресата, выражающее согласие говорящего выполнить действие, имплицирует отсутствие причин для отказа. Союз а служит сигналом необоснованности невыполнения действия


и усиливает иллокутивную силу высказывания. В подобных ситуациях подходящим переводом союза а на персидский язык является союз «va», соединяющий высказывание говорящего, требующего уважительной причины для отказа, и высказывание адресата: «– Тo mikhāhi tavallode man rā jashn begiri? – Va cherā ke na? – Тavallode hich kas rā jashn nagereftim, lazem nist tavallode man ra ham jashn begirim».

Итак, мы видим, что грамматический статус сочинительного союза а


в начале самостоятельного вопросительного предложения, функционирующего как ответная реплика, в большинстве случаев не изменяется. Кроме того, союз а в подобных ситуациях усиливает иллокутивную силу вопросительного высказывания, функционирующего как ответ.

При переводе данного союза было обнаружено, что союз а в разных коммуникативных ситуациях по-разному переводится. Поэтому без опоры на контекст и выявление иллокутивной силы высказывания невозможно выбрать подходящий эквивалент союза а. Другими словами, лингвистический анализ текстов и материалов на занятиях РКИ поможет оптимизации процесса обучения.


Литература

1. Баранов, А. Н. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога / А. Н. Баранов // Вопр. языкознания. – 1992. – № 2. – С. 84–99.

2. Дастамуз, С. Русские вопросительные инфинитивные предложения / С. Дастамуз. – Германия, 2013.

3. Иссерс, О. С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи / О. С. Иссерс. – М., 2012.

4. Касаткин, Л. Л. Краткий справочник по современному русскому языку / Л. Л. Касаткин, Е. В. Клобуков, П. А. Лекант. – М.: Высш. школа, 2006.

5. Мостовая, Л. А. Семантические особенности и иллокутивные функции конструкций с вопросительными словами «зачем» и «почему»: Дис. ... канд. филол. наук / Л. А. Мостовая. – М., 2010.

6. Падучева, Е. В. Значение и синтаксические свойства союза А / Е. В. Падучева // Статьи разных лет. – М.: Языки славянских культур, 2009.

7. Падучева, Е. В. Прагматические аспекты связности диалога / Е. В. Падучева // Изв. РАН. Сер. литературы и языка, 1982. – Т. 41. – № 4. – С. 305–313.

8. Русская грамматика: В 2 т. – М., 1980. – Т. 1. – 788 с.; Т. 2.

9. Урысон, Е. В. Союзы, коннекторы и теория валентностей: Докл. на Междунар. конф. по компьютерной лингвистике «Диалог – 2012» (30 мая –3 июня 2012 г.) / Е. В. Урысон. – www.dialog-21.ru

Т. М. Кононова,

магистр Тульского государственного педагогического университета
им. Л. Н. Толстого, Россия


tatianaonlyri@mail.ru
Особенности концептуализации пространства романа И. А. Гончарова «Обрыв»
через понятия «топос» и «локус»

Художественный текст, пространство, топос, локус
Анализу пространственных отношений в художественном тексте, классификации пространственных образов в современном языкознании уделяется большое внимание. Понятия «топос» и «локус», пришедшие изначально из естественных наук, служат терминологическим обозначением видов пространств, открытых или имеющих границы.
Пространство как универсальная категория человеческого мышления определяется различными видами знаний, например языковым и дискурсивным. Анализ пространственных отношений в художественном тексте дает возможность их классификации.

Классификации пространственных образов и терминологическим обозначениям этих процессов в последнее время уделяется большое внимание. Так, все чаще употребляются такие термины, как «топос» и «локус», которые пришли изначально в филологию из естественных наук. Эти термины представляют любое включенное автором в текст пространство – или открытое, или имеющее границы.

Впервые термин «локус» начинает активно употреблять Ю. М. Лотман. В его статьях о семиотике художественного пространства звучит мысль о твердой закрепленности героя произведения к определенному месту, локусу. Это место, попадание в которое связано с какой-либо динамичной, яркой, кульминационной или конфликтной ситуацией.

В настоящее время в филологии не существует единого определения понятия «локус» как составной части художественного пространства.


Заимствованный из естественных наук и психологии, термин «локус» не утратил первоначального значения «место» (от лат. locus). Locus в семиотике стал обозначением «функциональных полей» действия персонажа, т. е. мест, связанных для героя с конфликтными ситуациями [Кофанова, 1999, 56–60]. В последнее десятилетие термин активно употребляется
в культурологии, литературоведении и лингвистике. Локус в культурологии определяется как «место-имение» [Кудрина, 2001, 50–52], т. е. любое пространство, имеющее границы, включенное в художественный текст автором намеренно или подсознательно.

В последнее время перспективным становится исследование локусов художественной литературы в нескольких направлениях.



Локусы национальные и интеркультурные. Во всей художественной литературе одного народа можно выделить устойчивые локусы, которые, выходя за рамки индивидуального авторского сознания и принадлежа сознанию всего народа, характеризуют его целостное восприятие мира. Например, общечеловеческий локус «дом» в русской литературе предстает как «дворянская усадьба», «изба», «квартира», «коммуналка», «барак» и т. п.

Локусы цивилизации и локусы природы («город», «дом» – «море», «река», «степь» и т. д.). С этой точки зрения интересно проследить функционирование в художественных текстах «смешанных» локусов – «дорога», «сад», а также такие «виды» локусов, как статичные и динамичные


(в терминологии Ю. М. Лотмана, как мы уже упоминали, – точечные и линеарные), горизонтальные и вертикальные, замкнутые и открытые.

Локусы реальные (исторические, наблюдаемые в действительности)


и виртуальные (воображаемые, мыслимые, фантастические), а также использование писателем одного и того же локуса как реального и фантастического одновременно (обрыв в романе И. А. Гончарова «Обрыв»
является реально существующим оврагом, в то же время для некоторых героев это место носит мистический характер, не зря автор подробно рассказывает историю об убийстве мужем своей жены из ревности именно на этом обрыве).

Выделяются локусы интертекстуальные, внутри национальной литературы (т. е. присущие многим художественным тестам, например «город», «дом», «дорога») и индивидуальные, формирующие концеп-тосферу писателя.

Локус как концепт может формироваться из «подлокусов» и появляться в художественном произведении в виде текстовой тематической группы или лексико-семантического поля (например, локус «дом» может формироваться из: «пол», «потолок», «порог», «окно», «стена», «лампа»
и т. д., несущих собственный смысл в контексте произведения).

В теоретических исследованиях, помимо частого включения локуса


в оппозиции («дом» – «сад», «столица» – «провинция», «город» – «деревня» и т. п.), наблюдается также соотнесенность «локус – персонаж». Ю. М. Лотман говорит о героях «пути» («замкнутого локуса») и героях «степи» (открытого пространства). К первым можно отнести Марфеньку, Викентия, Тита Никоныча и Волохова, ко вторым – Веру, Тушина и Райского.

Лингвистическое обоснование локуса представлено в диссертации О. Е. Фроловой, которая под локусом понимает «пространственный референт художественного текста», являющийся результатом выбора писатеем места (или мест), где будет разворачиваться действие [Фролова, 1996]. Анализируя прозу ХIХ в., автор исследования обращается к сюжетным локусам, понимая под ними места действия в сюжете и композиции художественного текста. Система сюжетных локусов описывается О. Е. Фроловой шестью парами оппозиций, организованных в следующую иерархию: 1) положительный/отрицательный; 2) природный/ освоенный человеком; 3) открытый/закрытый; 4) свой/чужой; 5) верх/низ; 6) фантастический/ реальный. Выделяются также локусы, поименованные и лишенные имени, выраженные в тексте топонимами и аппелятивами. Первые группируются на исторически обусловленные и свободные. Среди локусов, выраженных нарицательными именами существи-тельными, автором определяются следующие типы:



  1. приватные локусы, обозначающие жилища персонажей («усадьба», «квартира», «изба»);

  2. социальные локусы («департамент», «присутствие»);

  3. природные локусы («степь», «море»);

  4. комплексные локусы («бал», «игра в карты»);

  5. динамичные локусы («дорога»).

В нашем исследовании мы будем придерживаться точки зрения Н. В. Кудриной и называть локусами малые пространства, имеющие границы. Исходя из этого, в предложенной классификации О. Е. Фроловой «степь» и «море», отнесенные к локусам, мы будем считать топосами, так как степь в художественном тексте представляет собой бескрайние просторы, а море чаще всего описывается как стихия. То же самое с примером динамичного локуса «дорога». В романе «Обрыв» дорога представляет собой скорее жизненный путь персонажа, философское состояние героя во время движения. Поэтому его мы тоже отнесем к топосу.

Понятие «топос» стало известно со времен Аристотеля. Топосы, с его точки зрения, – это общие исходные пункты, которые служат для изложения темы. В риторике «топосы – это положения, понятия и принципы, которые признаются всеми вообще и не требуют доказательств, “общие места” [Рождественский, 2000, 5].

Получается, что в современных исследованиях термин «топос» имеет два основных значения. С одной стороны, это значимое для художественного произведения место разворачивания действия, существующее в реальном пространстве, не имеющее обычно границ, или являющееся более крупным по сравнению с другими пространственными объектами. С другой стороны, это «общее место», набор устойчивых речевых формул, а также общих проблем и сюжетов, характерных для национальной литературы.
Литература

1. Кофанова, В. Топос Петербурга в поэтическом тексте А. Ахматовой / В. Кофанова // Текст: узоры ковра.– СПб.; Ставрополь, 1999. – Ч. 1.

2. Кудрина, Н. В. Фразеологический топос А. Ахматовой / Н. В. Кудрина // Фразеологизм: семантика и форма. – Коган, 2001.

3. Рождественский, Ю. В. Принципы современной риторики / Ю. В. Рождественский. – М., 2000.

4. Фролова, О. Е. Содержательные и методические интерпретации
категории «пространство» при обучении толкованию русского прозаического художественного текста (иностранные студенты-филологи основного этапа) / О. Е. Фролова. – Дис. … канд. пед. наук. – М., 1996.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • Союз «А» в диалоге: семантика и прагматические функции
  • Показатель неуместности вопроса адресата – И вы еще смеетесь – А
  • Маркер ухода от ответа – Куда же ты идешь, Низа – А
  • Маркер отказа и возражения – Ты не кури, черт, – говорил кто-то. – А
  • Показатель категорического несогласия с противоположным мнением – Так зачем же было ее везти с собой – А
  • Маркер предложения – Я был бы рад, если бы вы навестили меня в ближайшее время для обсуждения деталей. – А
  • Маркер абсолютного разрешения Отворилась дверь. – Самовар-то ставить, что ль – спросил Павел. – А
  • Усилитель согласия – Ты собираешься отметить день моего рождения – спросил он. – А
  • Особенности концептуализации пространства романа И. А. Гончарова «Обрыв» через понятия «топос» и «локус»