Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник материалов международного форума Москва Тула 2014 ббк 81. 2Р-96 С56 Редакционная коллегия




страница4/13
Дата09.07.2018
Размер2.98 Mb.
ТипСборник
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Заключение Из рассматриваемых примеров видно, что «умение» и «мастерство» – позитивные качества человека, а качественно-характеризующее значение передается соматическими фразеологизмами с компонентом рука. Образ компонента-соматизма рука во фразеологизмах тесно связан с функциями, выполняемыми этой частью тела (в данной статье рука как «орудие труда»). Литература 1. Большой словарь русских поговорок В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина. – М.: Олма Медиа Групп, 2007. 2. Большой фразеологический словарь русского языка Е. Н. Телия. – М.: АСТ-Пресс, 2006. 3. Вашкевич, Н. Н. Абракадабры. Декодировка смысла Н. Н. Вашкевич. – М.: Изд. «Белые альвы», 1998. 4. Гудков, Д. Б. Телесный код русской культуры Д. Б. Гудков, М. Л. Ковшова. – М., 2007. 5. Данилов, Б. С. Образование соматических фразеологизмов на основе семантических сдвигов составляющих компонентов Б. С. Данилов, Н. В. Куницкая Современные проблемы романистики: Функциональная семантика. Т. 1. – Калинин, 1986. 6. Колесникова, С. М. Категория градуальности и способы ее выражения в современном русском языке С. М. Колесникова. – М.: МПУ, 1998. 7. Колесникова, С. М. Градуальная лексика в современном русском языке С. М. Колесникова Вестн. Моск. гос. обл. ун-та. Сер. Рус. филология. – № 2. – М.: Изд-во МГОУ, 2006. 8. Колесникова, С. М. Градуальный предикат – основной компонент градуальности С. М. Колесникова Вестн. Моск. гос. обл. ун-та. Сер. Рус. филология. – № 1. – М.: Изд-во МГОУ, 2007. 9. Колесникова, С. М. Разграничение частиц и междометий в предложении-высказывании С. М. Колесникова Преподаватель XXI века: Общерос. журн. о мире образования. – М.: Изд-во «Прометей. – 2012. – № 4. – Ч. 2. 10. Леви-Стросс, К. Первобытное мышление К. Леви-Стросс. – М., 1999. 11. Леонтьев, А. А. Язык, речь. Речевая деятельность А. А. Леонтьев. – М., 1969. 12. Мелерович, А. М. Фразеологизмы в русской речи А. М. Мелерович, В. М. Мокиенко. – М., 2001. 13. Михельсон, М. И. Русская мысль и речь. Свое и чужое. Опыт русской фразеологии: Сборник образных слов и иносказаний М. И. Михельсон. – Т. 1–2. – М., 1994. 14. Ожегов, С. И. Словарь русского языка С. И. Ожегов. – М.: Рус. яз., 1984. 15. Словарь русской фразеологии. Историко-этимологический справочник; Ред. В. М. Мокиенко. – СПб., 2001. 16. Петрухина, Е. В. РАБОТА и ТРУД в русском языке Е. В. Петрухина. – М., 2003. 17. Пропп, В. В. Исторические корни волшебной сказки В. В. Пропп. – Л., 1986. 18. Словарь русского языка: В 4 т. РАН, Ин-т лингв. исслед.; Под ред. А. П. Евгеньевой. – 4-е изд., стер. – М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999. – Т. 1.: А–Й. 19. Телия, В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты В. Н. Телия. – М., 1996. 20. Толковый словарь русского языка: В 4 т. Под ред. Д. Н. Ушакова. – Т. 1. – М., 1935; Т. 2. – М., 1938; Т. 3. – М., 1939; Т. 4. – М., 1940. 21. Фразеологический словарь русского литературного языка А. И. Федоров. – М.: Астрель; АСТ, 2008. 22. Фразеологический словарь русского языка для школьников М. А. Котова. – М.: РИПОЛ-классик, 2007. Х. Бахарлу, старший преподаватель университета «Тарбиат Модарес», Иран baharloo@modares.ac.ir Сопоставительный анализ систем классификации способов словообразования в русском и персидском языках Способы словообразования, русский язык, персидский язык Статья посвящена сопоставительному анализу русского и персидского языков с точки зрения системного подхода их лингвистов к классификации основных способов словообразования, действующих в данных языках. В статье в сопоставительном аспекте рассматриваются разные классификации способов словообразования русского и персидского языков, предложенные лингвистами данных языков. В последние десятилетия в силу значительных перемен в жизни человека словарный состав языков мира находился в постоянном изменении. В связи с этим словообразование как раздел лингвистики, который рассматривает систему производных слов, способы и средства их образования, находится в центре внимания многих лингвистов. Что касается русского языка, активное изучение способов словообразования началось с трудов В. В. Виноградова. Виноградов, как первый русский лингвист, который предложил классификацию способов словообразования в русском языке, выделяет в них две основные группы: морфо-логический и синтаксический. Среди морфологических способов словообразования В. В. Виноградов разграничивает: 1) фонетико-морфо-логический, бессуффиксный способ; 2) суффиксальный; 3) префиксальный; 4) смешанный, суффиксально-префиксальный. Синтаксические способы словообразования, которые до него не рассматривались как действующие способы образования русских слов, по Виноградову, разделяются на следующие виды: 1) морфолого-синтаксический (словосложение, переход слов из одной части речи в другую); 2) лексико-синтаксический (сращение словосочетаний в одну лексическую единицу) и 3) лексико-семантический (развитие омонимов на основе многозначных слов)  [Виноградов, 1975, 155–165]. Во многих классификациях, предложенных разными русскими лингвистами в последние десятилетия, видны следы классификации В. В. Виноградова, но они дополнили эту классификацию и включили в нее ряд неотмеченных Виноградовым способов. Например, в классификации используется терминология, похожая на терминологию В. В. Виноградова, но по другому располагаются способы в разных группах. По Д. Э. Розенталю, способы словообразования разделяются на морфологические и неморфологические. В ряд морфологических способов входят аффиксация (префиксальный, суффиксальный, постфиксальный и префиксально-суффикса-льный), безаффиксный (фонетико-морфологический, бессуффиксный способ по терминологии Виноградова), словосложение, аббревиация и обратное словообразование (редеривация). Как видно из сопоставления двух классификаций, Розенталь включает некоторые неот-меченные В. В. Виноградовым подгруппы (аббревиация и редеривация), а также, в отличие от В. В. Виноградова, включает словосложение не в морфолого-синтак-сический, а в морфологический способ. Среди неморфологических способов Д. Э. Розенталь выделяет морфолого-синтак-сический, лексико-семантический и лексико-синтаксический способы, которые по характеру похожи на выделенные в классификации Виноградова способы  [Розенталь, 2010, 163–166]. В книге «Русская грамматика» в качестве критерия классификации способов словообразования выбирается количество мотивирующих основ, на основании чего выделяются: 1) способы образования слов, имеющих одну мотивирующую основу, и 2) способы образования слов, имеющих более чем одну мотивирующую основу. В первую группу включаются такие способы, как суффиксация, префиксация, постфиксация, префиксально-суффи-ксальный, префиксально-постфиксальный, суффиксально-пост-фиксальный и субстантивация прилагательных и причастий. Вторая группа способов словообразования, предложенная в «Русской грамматике», включает в свой состав такие способы, как сложение (чистое сложение), смешанный способ, сращение и аббревиация [Русская грамматика, 1980, 136–138]. И. С. Улуханов разделяет способы словообразования на чистые и смешанные. При разграничении чистых и смешанных способов И. С. Улуханов подчеркивает, что «деление способов словообразования на чистые и смешанные не вполне соответствует делению формантов на форманты, состоящие из одного словообразовательного средства, и форманты, состоящие из нескольких словообразовательных средств. Если формант смешанных способов всегда состоит из нескольких словообразовательных средств, то формант чистых способов может состоять как из одного, так и из нескольких словообразовательных средств, причем набор словообразовательных средств, присущих форманту чистых способов словообразования, не является суммой словообразовательных средств, присущих в отдельности каким-либо другим способам словообразования». На основе данного критерия И. С. Улуханов среди чистых (узуальных) способов словообразования выделяет следующие: 1) суффиксация; 2) префиксация; 3) постфиксация; 4) субстантивация; 5) сложение; 6) сращение; 7) немор-фемное усечение (усечение по аббревиатурному принципу). Субстантивацию и неморфемное усечение он относит к неморфемным способам словообразования. Что касается смешанных способов словообразования, то в зависимости от количества сочетаемых чистых способов выделяются парные и тройные способы. По Улуханову, список смешанных способов в узуальном употреблении насчитывает 17 (включая 12 парных и 5 тройных) способов. Среди парных способов можно указать на префиксально-суффиксальный, префиксально-постфиксальный, суффиксально-сложный и т. д., а среди тройных можно выделить такие способы, как: префиксация суффиксация субстантивация, префиксация суффиксация сложение и т. п. [Улуханов, 2008, 29–59]. Одна из самых полных классификаций способов словообразования в русском языком предложена в книге «Современный русский язык» под редакцией В. А. Белошапковой. По данной классификации способы словообразования в зависимости от того, какое средство использовано для выражения деривационного значения, разделяются на две основные группы: аффиксальные и неаффиксальные, а на основе того, сколько производящих основ участвует в словообразовании, делятся на способы словообразования простых и сложных слов. Что касается аффиксальных способов, данная классификация различает такие способы, как: суффиксальный, сложносуффиксальный, префиксальный, префиксально-суффиксальный, нуле-вая суффиксация, префиксация в сочетании с нулевой суффиксацией, сложение в сочетании с нулевой суффиксацией. Среди неаффиксальных способов в «Современном русском языке» под редакцией Белошапковой различают чистое сложение, сращение, аббревиацию и усечение, а также субстантивацию, которая рассматривается отдельно [Современный русский язык, 1989, 308–319]. Таким образом, можно сказать, что способы словообразования в современном русском языке в полном виде и с разнообразных точек зрения рассмотрены и классифицированы. Классификации, представленные разными русскими лингвистами в общем близки, а противопоставляются по разным подходам лингвистов к рассмотрению и классификации способов. В сравнении с русским языком классификация способов словообразования персидского языка не находилась в центре внимания лингвистов. Вообще способы словообразования в персидском языке очень мало изучены, о чем свидетельствует отсутствие соответствующего раздела во всех книгах по грамматике. Анализ трудов известных лингвистов, как Ханлари  (1388), Фаршид-Вард  (1388), Нобахар (1389), Лазар (1389) и Табатабаи  (1382), показывает, что в них рассматриваются только средства словообразования и производные слова. При этом большинство лингвистов следят за традиционным подходом к разграничению средств. В традиционной грамматике персидского языка вслед за грамматикой арабского языка особое внимание уделяется аффиксальному способу, на основании чего существительные подразделяются на простые и аффиксальные (مشتقМоштак). В дальнейшем иранские лингвисты добавили сложные существительные к этому ряду. Из редких работ, в которых отдельно говорится о способах словообразования в персидском языке, можно указать на работу А. Табатабаи, в которой способы (процессы по его терминологии) разделяются на аффиксальный и словосложение  [Табатабаи, 1382]. Ж. Лазар предлагает более полную классификацию, но его классификация относится только к существительным. Он впервые обращает внимание на наличие способа субстантивации в персидском языке, например Энсанха-йэ бозорг – «великие люди», Бозорган-э кэшвар-э мА – «великие нашей страны». К другим способам образования существительных в персидском языке Лазар относит аффиксацию, нулевую аффиксацию, словосложение  [Лазар, 1389, 285–308]. Ю. А. Рубинчик, анализируя способы образования существительных и прилагательных в персидском языке, разделяет их на 5 групп: аффиксация, полуаффиксация, словосложение, лексикализация словосочетаний и транспозиция [Рубинчик, 2001, 139–165]. Подводя итоги анализа классификации способов словообразования в русском и персидском языках, можно сказать, что данные способы в русском языке, в отличие от персидского языка, в полном объеме рассмотрены и классифицированы. Разные русские лингвисты, исходя из своих научных соображений и акцентируя внимание на разных критериях, предлагают разные классификации способов. Что касается персидского языка, работ, в которых уделяется внимание способам словообразования, мало. Классификация способов словообразования помогает рассмотрению тенденции в использовании разных средств и образовании слов в разных языках в синхронном и диахронном плане. Может быть, причину недостаточного внимания иранских лингвистов к наличию таких средств словообразования, как аббревиация, субстантивация, сращение и т. п., в персидском языке можно искать в отсутствии системного подхода к класссификации способов словообразования персидского языка. Литература 1. Виноградов, В. В. Вопросы современного русского словообразования. Исследования по русской грамматике В. В. Виноградов. – М.: Наука, 1975. 2. Розенталь, Д. Э. Современный русский язык Д. Э. Розенталь. – М.: Айрис-Пресс, 2010. 3. Улуханов, И. С. Единицы словообразовательной системы русского языка и их лексическая реализация И. С. Улуханов. – М.: ЛКИ, 2008. 4. Русская грамматика Отв. редактор Н. Ю. Шведова. – М.: Наука, 1980. – Т. 1. 5. Современный русский язык: Учеб. для филол. фак. ун-тов В. А. Белошапкова, Е. А. Брызгунова, Е. А. Земская [и др.]; Под ред. В. А. Белошапковой. – 2-е изд., испр. и доп. – М.: Высш. школа, 1989. 6. Ханлари, П. Дастур-э Забан-э Фарси = Грамматика персидского языка П. Ханлари. – Тегеран: Тус, 1380. 7. Фаршид-Вард, Х. Таркиб ва эштегаг дар забан-э фарси = Аффиксация и сложение в персидском языке Х. Фаршид-Вард. – Тегеран: Заввар, 1388. 8. Нобахар, М. Дастур-э карборди-йэ забан-э фарси = Практическая грамматика персидского языка М. Нобахар. – Тегеран: Рахнама, 1389. 9. Лазар, Ж. Дастур-э забан-э фарси-йэ моасэе = Современный персидский язык Ж. Лазар. – Тегеран: Хермэс, 1389. 10. Табатабаи, А. Эсм ва сэфат-э моракаб дар забан-э фраси = Сложное существительное и прилагательное в персидском языке А. Табатабаи. – Тегеран: Нашр-э данэшгахи, 1382. 11. Рубинчик, Ю. А. Грамматика современного персидского языка Ю. А. Рубинчик. – М.: Фирма, 2001. Ю. В. Архангельская, доцент Тульского государственного педагогического университета им. Л. Н. Толстого, Россия archangelju@yandex.ru Национальная специфика русского коммуникативного поведения в практике преподавания русского языка как иностранного Русское коммуникативное поведение, межкультурная коммуникация, обучение коммуникативному поведению иностранцев, русский язык как иностранный, национальный менталитет, национальные стереотипы, коммуникативный шок, профилактика коммуникативного шока В статье анализируются причины повышенного внимания к данной области языкознания, а также указывается на значимость изучения коммуникативного поведения народа для межкультурной коммуникации, привлекается внимание специалистов к необходимости использования результатов исследований в области русского коммуникативного поведения в учебной практике. Описание коммуникативного поведения – одно из приоритетных направлений современной лингвистики. За последние десятилетия внимание к данной области языкознания многократно возросло. Наиболее существенные причины этого состоят в том, что, с одной стороны, с каждым годом заметно расширяются межнациональные контакты, в ходе которых выявляются коммуникативные различия, поэтому появляется практическая потребность в их объяснении и интерпретации; с другой стороны, увеличивается число межэтнических конфликтов, требующих урегулирования, а это, в свою очередь, делает исследования в сфере межкультурной коммуникации особенно актуальными. Теоретическим и практическим аспектам русского коммуникативного поведения посвящено не одно исследование, особого внимания заслуживают такие монографии и учебные пособия, как «Русские: коммуникативное поведение» [Прохоров, Стернин, 2006], «Русские: стереотипы поведения, традиции, ментальность» [Сергеева, 2006], «Какие мы, русские (100 вопросов – 100 ответов), «Книга для чтения о русском национальном характере» [там же] и многие другие. Подобные исследования интересны специалистам в области этнолингвистики, этнопсихологии, этнокультурологии, но особенно важны их результаты в работе преподавателей русского языка в зарубежной аудитории. Все современные исследователи сходятся в том, что коммуникативное поведение – один из важнейших аспектов овладения иностранным языком наряду с такими аспектами, как говорение, чтение, письмо, аудирование и перевод. Обучению национальному коммуникативному поведению в методике преподавания языка как иностранного нужно уделять особое внимание. В практике преподавания русского языка как иностранного необходима разработка упражнений, направленных на обучение коммуникативному поведению иностранцев, т. е. на выработку у иностранцев навыков, с одной стороны, адекватного понимания русского коммуникативного поведения и, с другой стороны, частичного овладения ими нормами русского коммуникативного поведения. Как правило, описание русского коммуникативного поведения осуществляется на фоне сопоставления с усредненным американо-западно-европейским коммуникативным стандартом. Назрела необходимость подобных сопоставлений с коммуникативным поведением народов Ближнего Востока, представителями таких стран, как Иран, Таджикистан, Афганистан. Одну из важнейших задач мы видим в том, чтобы «привлечь внимание специалистов и преподавателей к необходимости системного описания коммуникативного поведения народов в рамках коммуникативной лингвистики, а также к необходимости использования результатов таких исследований в учебной практике» [Прохоров, Стернин, 2006, 5]. Основные особенности коммуникативного поведения народа бывают обусловлены национальным менталитетом и национальными стереотипами. Поэтому при обучении русскому языку как иностранному важно учитывать влияние специфики национального менталитета на процессы межкультурной коммуникации. Такие отмечаемые многими исследователями черты русского менталитета, как коллективность (соборность, общинность) сознания и бытия, душевность, терпеливость, бытовая импульсивность, неосмотрительность, склонность к крайностям, пренебрежение к законам, вторичность материального и др., заметно влияют на результаты общения русских людей с представителями других культур. Национальная специфика присуща как общекультурным, так и ситуативным нормам каждого народа, как вербальному, так и невербальному коммуникативному поведению, а также социальному символизму. Например, четное количество цветов является траурной символикой у русских, как и у других славян, а у многих других народов (в частности, у японцев) нет. Особое внимание в научной литературе обычно уделяется описанию особенностей русского коммуникативного поведения, привлекающих внимание иностранцев или неадекватно ими интерпретируемых. Наряду с понятием культурного шока (термин, введенный американским антропологом К. Обергом), при описании межкультурной коммуникации используют понятие коммуникативного шока (термин И. А. Стернина), под которым подразумевают «резкое осознаваемое расхождение в нормах и традициях общения народов, проявляющееся в условиях непосредственной межкультурной коммуникации и выражающееся в непонимании, неадекватной интерпретации или прямом отторжении той или иной коммуникативной нормы или традиции народа представителем гостевой лингвокультурной общности с позиций собственной коммуникативной культуры» [там же, 7]. Практика работы в иностранной аудитории показывает, что коммуникативный шок проще предупредить, чем исправить его последствия, в разной степени болезненные, но всегда неприятные для коммуникантов, поэтому «необходима культурная и дидактическая «профилактика» ком-муникативного шока» [там же, 9]. Такая профилактика опирается на предупреждающее разъяснение норм вертикального (вышестоящий нижестоящий: старший младший; начальник подчиненный; учитель ученик и др.) и горизонтального (равный равный: дети, молодежь, взрослые и проч.) общения. Например, гендерное общение (общение мужчины и женщины) в русской коммуникативной традиции является горизонтальным, а в мусульманской – вертикальным. Необходимо знакомство изучающих русский язык с национальной спецификой коммуникативного поведения русских людей в стандартных ситуациях привлечения внимания, приветствия, прощания, знакомства, извинения и т. д. При этом важно обращать внимание учащихся не только на формулы речевого этикета, соответствующую ситуации лексику и синтаксические модели, но и на такие аспекты, как темп речи, громкость речи, паузация, эмоциональность речи, интенсивность жестикуляции, дистанция общения, длительность общения и др., на то, когда принято говорить, а когда молчать, необходимо разъяснять мотивы тех или иных коммуникативных действий. Например, в позднее время суток в отдаленном, безлюдном месте при случайной встрече двух незнакомых людей (особенно мужчины и женщины) в русской коммуникативной традиции здороваться и тем более разговаривать не принято, так как это не снимает возможную агрессию, как у представителей некоторых других европейских народов, а, наоборот, провоцирует: приветствие незнакомого человека у русских считается приглашением к общению, что в описанной ситуации может оказаться вовсе нежелательным. Считается, что «коммуникативный шок может привести к формированию представления о том или ином народе как некультурном , непонятном в своем поведении , а нередко способствует формированию чувства национального превосходства и высокомерия в отношении народа с иной, “непонятной” коммуникативной культурой. Коммуникативный шок надо предвидеть и принять меры к тому, чтобы он не произошел» [там же]. Литература 1. Прохоров, Ю. Е. Русские: коммуникативное поведение Ю. Е. Прохоров. – Изд. 2-е, испр. и доп. – М.: Флинта; Наука, 2006. 2. Сергеева, А. В. Русские: стереотипы поведения, традиции, ментальность А. В. Сергеева. – 4-е изд., испр. – М.: Флинта; Наука, 2006. 3. Сергеева, А. В. Какие мы, русские (100 вопросов – 100 ответов). Книга для чтения о русском национальном характере А. В. Сергеева. – М.: Рус­. яз., 2006. 4. Стернин, И. А. О понятии коммуникативного поведения И. А. Стернин Kommunikativ-funktionale Sprachbetrachtung. – Halle, 1989. – S. 279–282. М. Р. Мохаммади, доцент университета «Тарбиат Модарес», Иран mrmoham@modares.ac.ir; М. Хадеми Могаддам, преподаватель Мазандранского государственного университета, Иран mohsenkhademi.63@gmail.com Проблемы обучения возвратным глаголам действительного залога персоязычных студентов Возвратный глагол‚ действительный залог, постфикс -ся, переходный и непереходный глаголы, русский язык, персидский язык В статье рассмотрены возвратные глаголы действительного залога русского языка, описаны их эквиваленты в персидском языке. В русском языке употребляется огромное количество глаголов, в составе которых существует постфикс -ся. Значение постфикса -ся в современном русском языке разнообразно, но наиболее общим является значение возвратности, т. е. направленности на субъект. Глаголы с постфиксом -ся называются возвратными глаголами. Возвратные глаголы русского языка реже подвергались тщательному рассмотрению в современном персидском языке. В магистерской диссертации «Возвратные глаголы действительного залога в русском языке и способы их выражения в персидском языке» [Хадеми Могаддам, 2010] были изучены разные аспекты данных глаголов и их эквиваленты. Категория возвратности в русском языке связана с переходностью – непереходностью глаголов. Переходные глаголы обозначают действие, направленное на объект, выраженный зависимым именем обычно в форме винительного падежа. В предложении показателем переходности является прямое дополнение. Постфикс -ся придает переходным глаголам следующие значения: 1) собственно-возвратное: умываться‚ причесываться; 2) взаимно-воз-вратное: обниматься‚ встречаться; 3) общевозвратное: удивляться‚ интересоваться; 4) косвенно-возвратное: устраиваться‚ убираться; 5) активно-безобъектное: кусаться‚ царапаться; 6) пассивно-качественное: рваться‚ мяться; 7) побочно-возвратное: держаться, взяться. Непереходные глаголы называют действие‚ которое не переходит на объект. В большинстве случаев это глаголы‚ действие которых замкнуто в сфере деятельности самого субъекта. Постфикс -ся, присоединяясь к непереходным глаголам, вносит в семантику этих глаголов: 1) усилительно-возвратное значение: стучаться, грозиться; 2) значение обнаружения внешнего признака: белеться, краснеться. Некоторые глаголы с постфиксом -ся функционируют в безличных предложениях со значением: 1) состояния субъекта: Моему другу сегодня нездоровится; 2) отсутствия субъекта: Таких ошибок не встречается. Для того чтобы наиболее полно изложить данную тему, рассмотрим два вопроса: а) существование или отсутствие возвратного значения в персидском языке и б) способы выражения возвратных глаголов действительного залога в персидском языке. В отличие от русского языка, в котором возвратное значение выражается отчетливо, т. е. возвратными глаголами, возвратным местоимением себя и другими языковыми средствами, в персидском языке данное значение передается при помощи возвратных местоимений [хоd], [хiš], [хištan] взаимных местоимений [haм], [hamdigar], [yekdigar], некоторых предлогов и т. д. Нужно отметить, что никто из лингвистов персидского языка не указывал на существование возвратных глаголов в этом языке, поэтому можно сказать, что в персидском языке нет возвратных глаголов в таком виде, как в русском языке. В персидском языке [afāl-e gozarā va nāgozar] – переходные и непереходные глаголы определяются на основе того, нуждается ли глагол в прямом дополнении или нет. Тот глагол, который передает значение предложения без дополнения, другими словами, не нуждается в дополнении, называется непереходным. Например: [Ali nešast] – Али сел. Глагол, не передающий своего значения без дополнения, другими словами, нуждающийся в дополнении, называется переходным. Например: [Nasrin nāme rā nevešt] – Насрин написала письмо. 1. Глаголы, обозначающие «воздействие на внешность субъекта». В персидском языке эти глаголы выражаются при помощи местоимения [хоd] в изафетной конструкции, к которому часто прибавляется послелог [rā]: Я моюсь –[man dast va sorat-e xod rā mišoyam]. Глаголы, синонимичные словосочетанию производящего глагола с возвратным местоимением себя, но не обозначающие «воздействие на внешность субъекта», к которым относятся и глаголы эмоционального состояния. Некоторые из этих глаголов в персидском языке присоединяют местоимение [хоd] с послелогом [rā], другие – компонирующий простой глагол [шодäн], выполняющий роль служебного слова: Он не смог сдержаться и начал кричать – [u natavānest xod rā kontorol konad va šoro be gerye kardan kard]. Сюда же относятся глаголы самого разнообразного значения, которые не подходят ни под первую, ни под вторую группу. В персидском языке для обозначения таких значений глаголов не существует особого способа, но можно сказать, что некоторые из подобных глаголов переводятся с русского языка на персидский как сложные глаголы, т. е. в их конструкции существует простой глагол [šodan]:Вчера у меня собрались друзья –[diruz dustān, xāne-ye man jam šodand]. 2. Взаимно-возвратные глаголы в русском языке обозначают действие, взаимно совершаемое двумя или более субъектами. Они выражаются в персидском языке взаимными местоимениями [ham], [hamdigar], [yekdigar]: Антон и Нина встретились к новому году – [Anton va Nina piš az sāl-e no bā yekdigar molāqāt kardand]. 3. Общевозвратные глаголы обозначают:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • Сопоставительный анализ систем классификации способов словообразования в русском и персидском языках
  • Национальная специфика русского коммуникативного поведения в практике преподавания русского языка как иностранного
  • М. Р. Мохаммади
  • Проблемы обучения возвратным глаголам действительного залога персоязычных студентов
  • «Возвратные глаголы действительного залога в русском языке и способы их выражения в персидском языке»