Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Сборник документов




страница20/38
Дата03.07.2017
Размер7.53 Mb.
ТипСборник
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   38
Воспоминания М.Г.Федорова1 о работе комиссаром Финляндского участка Николаевской железной дороги и Александровского завода в 1920—1921 гг. 6 июля 1922 г. 1920 г. 13 мая я был командирован из Красной Армии как транс­портник в распоряжение Петрополитпути,2где и получил назначе­ние вопреки своему желанию, комиссара 10-го Финляндского участка3 службы тяги Николаевской железной дороги. 8VI-1920 г. в указанную должность вступил. Первым этапом моей работы я столк­нулся с рабочими финнами, эстонцами, почти совершенно не владею­щими русским языком, русских рабочих было лишь всего в доле 15. Между такого персонала, возглавляемого также на 95 финской администрацией, где работу приходилось вести почти исключительно через переводчиков, пришлось немало принять активных мер к ус­тановлению безусловно подчинение вышестоящей русской админи­страции, что до назначения Комиссаром участка почти отсутство­вало, так как до моего назначения его не было. Русских рабочих товарищи финны весьма недолюбливали, постоянно между русским и финном происходил антагонизм на чисто национальной почве, не говоря уже об финской администрации, каковая по своему настрое­нию создавала в Республике Республику. Вот с этого пришлось и начинать, подходя к выполнению изданных приказов по паровоз­ным № 1042 и по вагонным № 1157 от наркома пути тов. Троцко­го.4 Подойдя к выполнению приказа № 1042 и № 1157, я застал, кроме указанного, состояние подвижного состава весьма в печаль­ном положении, процент больных паровозов достигал 57,5, мате­риальные ресурсы были весьма бледные, дисциплина отсутствова­ла, труддезертирство достигало 18,5не говоря уже о бюллетень-щиках и других разных отлучках, что в общем составляло не менее 40. Задание было дано - 1 паровоз среднего ремонта, причем нужно отметить, что раньше такой ремонт в Финучастке не производился по причинам самого оборудования мастерской, производился лишь текущий и малый. Если память не изменяет, 20 июня 1920 г. по инициативе Петро-политпути было созвано совещание Комиссаров всего Петроградского узла с целью во что бы то ни стало выполнить приказы №№ 1042 и 1157. По обсуждению вопроса, с комиссаров была потребована под­ писка в выполнении задания. Таковую подписку некоторые това­рищи комиссары дать отказались по причинам многих недостатков и материалов, и рабочей силы, и прочих шероховатостей. Я все же взял смелость на себя выполнить приказ № 1042. Для того, чтобы выполнить приказ, пришлось приступить к активной борьбе с [тру­довым] дезертирством, фиктивными больными и командировками. Эта борьба оказалась очень тяжела, пришлось пользоваться всем -полит- и профорганизациями провести ряд собраний для популяри­зации приказа № 1042. Одним убеждением сделать многого было нельзя, необходимо было установить контактную связь с ОРТЧК и Комтруддезертиром.6 Результаты сказались через 3 недели, про­гулов упал до 10, с 8 дошел до 6 и общий отсутствия всех 37. Достигая одного, как сталкивался с другим - отсутствие продоволь­ствия, проз- и спецодежды,7 обуви, низкие заработки, ведение систе­мы Рауена (в оплате труда), что вызвало даже остановку в работе в августе месяце. Кроме сего, нужно сказать, положение в 1920 г. было весьма тяжелое, война с голодом и Врангелем, затяжка пере­говоров с Финляндией - все это давало повод эсерам не побрезго­вать к остановке работы на один день. Не теряя ни минуты время после остановки работы, обсудив во­прос Учполитом и ОРТЧК, пришлось зарвавшихся товарищей в ко­личестве 5 человек немедленно убрать путем ареста из мастерской и ликвидировать на другой день забастовку. Дальше пришлось по­ставить вопрос перед начальником участка о необходимости смены мастера финна, совершенно не владеющего русским языком. Хотя он был коммунист, но неправильно понимал свою задачу, проводил политику узконациональную, что бесспорно вредило общему делу. Смену мастеру мне удалось сделать. Не останавливаясь на этом, при­шлось сменить и начальника депо за полное распущение паровоз­ных бригад и кумовство. Проделав ряд операций, проводя политику РСФСР, необходимо было приступить к довольно солидной чистке главным образом па­ровозных бригад. Эта работа мне пришлась на 6-м месяце прибыва­ния в Финучастке, но целиком закончена не была, ввиду моего перевода на Александровский завод комиссаром завода. Проделав ряд мероприятий, данное обещание выполнить приказ № 1042, оп­равдалось перевыполнением на 33, что позволило моему сменщи­ку тов. Туронину легче проводить дальнейшую работу. 7II-1921 г. я получаю назначение от комиссара дороги товари­ща Беликова на Александровский завод комиссаром, что для меня являлось полной неожиданностью и нежеланием, так как я считал для такой крупной единицы себя слабым, да и к тому же мне извес­тен был Александровский завод как жителю Невской заставы сво­им засилием эсеров и меньшевиков. Но, вопреки моему желанию, меня назначили. В то время обстояло положение с моим предшест­венником товарищем Никитиным весьма скверно, в день моего при­ 15 Заказ №247 езда 1211-1921 г. товарищ Никитин - комиссар завода и комиссар паровозных мастерских товарищ Сыромятников были арестованы. Причину ареста я излагать не стану, но постараюсь остановиться на положении, в каком мне пришлось работать со дня поступления на Александровский завод. Как на первое должен указать: между моими предшественника­ми и Завкомом происходили крупные трения, отсутствие всякой контактной работы, склоки были развиты до максимальных преде­лов (среди коммунистов и ответственных работников). На первом коллективном собрании, на каковом я председательствовал, мне при­шлось услышать верхи и низы, тем самым я вынес свое впечатле­ние, что здесь в максимуме отсутствует всякое доверие к ответст­венным работникам, в чем не ошибся. Это недоверие раздувалось отчасти самими коммунистами, отчасти оно было и правильно, но отчасти были [виноваты] «коммунары», вели линию неправильно. Имея такое состояние среди коммунаров и активных работников, ясно, что беспартийная масса усиленно обрабатывалась эсерами, партией меньшевиков и надо сказать, не без успеха. Мне припоми­нается, когда вступил на Александровский завод, то при посещении мастерских я чувствовал настолько сгущенную атмосферу в среде рабочих, настроенных эсерами, меньшевиками и партией капита­листов, даже порою не верилось, нахожусь ли я в Советской Рес­публике Не было почти никакого уважения ни к заводскому ко­митету, ни к комиссарам. Последних пал авторитет особенно в связи с арестом за неумелые действия и, быть может, некоторые самые мелкие злоупотребления и превышения своих прав. Немало подор­вала авторитет дискуссия о профсоюзах.8 Очевидно она велась на Алек­сандровском заводе не совсем правильно, слишком дала размах де­мократизму, подобно группе товарища Шляпникова, что во многом бесспорно развинтило рабочих, не только беспартийных, но отрази­лось и на партийных. Нередко при посещении мастерских я осви­стывался, так как меня с первых дней поняли таким же, как и пре­дыдущих товарищей, но это меня не смущало, а наоборот проявлялся интерес углубиться в самую сущность дела. И, выходя из завода, я чувствовал, что [вокруг] та же Советская Республика и, что есть на Александровском заводе противного Советской Республике, медлен­но, но верно изживется. Не могу обойти молчанием ко всему ска­занному выше: в этот период администрация как мастерских, так и цеховая, умело подделывалась к рабочим, выражая чрезмерное соболезнование [их] трудному положению, не применяла мер к улуч­шению самого производства, а наоборот своим поведением, полной пассивностью, помогала ухудшать производство, стараясь перева­лить тяжесть во многом, что она должна делать, на комиссаров, завком и разные комиссии, каковые росли в то время, как грибы. Не останавливаюсь более подробнее на работе администрации, ибо работа ее ясна. С пассивностью можно было бороться, но за пассивностью был и скрытый саботаж, и в борьбе с этим пришлось принять меры, вплоть до ареста некоторых мастеров через ЧК. Прошло немного времени, Очевидно, у всех остались в памяти дни Кронштадтского мятежа.9 Вот здесь мне пришлось столкнуться во весь рост со всей рабочей массой. Перед самым мятежом начались стихийно останавливаться работы, предъявляться всевозможные требования на продовольст­вие, обувь, заработную плату, а затем выявлялись чисто политиче­ские физиономии Учредилки, правда, последнее звучало очень сла­бо. Здесь стало ясно, что медлить нельзя. Перед ответственными работниками встал вопрос в связи с осложнившимся положением не только завода, но и в общем назревшего неизбежного Кронштадт­ского мятежа. Собравшейся маленькой группой ответственных работников мы поставили вопрос о немедленной организации ревтройки, в кото­рую меня избрали председателем. Я, в свою очередь, внес предло­жение немедленно мобилизовать коммунистов с переводом на ка­зарменное положение. Это предложение было принято через 24 часа, было все организовано, мы имели 200 штыков вооруженных комму­наров-бойцов и маленький санотряд. Спустя дня два, если не изменя­ет память, останавливаются работы в цехах, со всех цехов в кабинет ко мне звонят звонки, что такой-то цех остановил работу. Не теряя ни одной минуты, я направился в цеха, попросив других более раз­витых товарищей также идти, врезываясь смело в собравшиеся тол­пы по цехам. Мне удается призвать рабочих к работе. Работа в Паро­возных мастерских в этот день была вскоре восстановлена. Не ус­пев провести кампанию, как получаю известие, что в Вагонных мастерских в яме собрались рабочие. Я направился туда. Вот там мне пришлось столкнуться с 2000 собравшимися рабочими, довольно враждебно настроенными. Конечно, администрация, как Пилат, умы­вала руки, и многих администраторов нельзя было найти. Рабочие волновались, требовали дать объяснений, будет ли улучшение их положения. Тогда [я] взял слово, открыл неофициальное собрание и после 1а часа горячей речи мне удалось успокоить и призвать разойтись по местам работы, что рабочие сделали. Спустя два дня вновь вспыхнула волынка, так выражались в эти дни и товарищи коммунисты. Вот здесь, несмотря на самые героические меры, при­звать к работе не удалось, но зато удалось сделать другое - не допус­тить общего собрания и попытки произвести демонстрацию в знак солидарности Кронштадтскому мятежу. Все же рабочие Вагонных мастерских в 3 часа дня покинули мастерские и вышли толпой, желая придать демонстративный ха­рактер, направились снимать Паровозные мастерские, где частич­но рабочие даже работали. В окна мастерских стали бросать в мас­терские болты, гайки, тем самым им удалось заставить покинуть работу паровозников и направиться на соединение с приближав­ шейся группой обуховцев, работу окончивших путем забастовки раньше дней на 6 Александровского завода. Но благодаря преду­смотрительности части работников района, всюду и везде были вы­ставлены орлы-коммунары с оружием в руках. Они потребовали резко разойтись по домам, заявив рабочим в упор, что никаких демонстраций допущено быть не может, что это равносильно изме­не самим себе. Сознательные рабочие, которые вышли лишь из со­лидарности и под угрозой, нашли, что дело стоит серьезно, повели сами агитацию разойтись по домам. Так и получилось. Поздно ве­чером по переданной информации собрались представители Цек-трана,10 Дорпрофсожа,11 ОРТЧК, представитель Комиссара дороги, обсудили вопрос, решили на утро назначить перерегистрацию пу­тем заполнения анкет и опросом, и взятием подписки у желающих работать. За ночь типография Цектрана Совета союзов заготовили анкеты. Наутро было все готово, был вызван на случай отряд кава­лерии в 30 сабель высшей школы комкурсов. [В] 8 а час. был дан гудок. Рабочие, выходя из своих халуп, собирались кучами на уг­лах, занялись обсуждением создавшегося положения, кавалеристы путем убеждения и коммунары быстро рассеивали кучки. Как и надо было ожидать, повалили на работу, заполняя анкеты, давая под­писку в обязательстве работать. При регистрации до некоторой сте­пени гордо держали себя эсеры, меньшевики. В конечном результа­те работа была возобновлена на другой же день обычным порядком, хотя не продуктивно, но все же политическая победа была одержа­на, и все вновь эсеро-меныпевистские попытки сорвать с работы не удались, в лучшем случае им удавалось вызывать частичную «италь­янку» . Вскоре пал Кронштадт, атмосфера до некоторой степени раз­рядилась. ЧК произвела некоторые очень незначительные опера­ции. Работа по времени 1921 г. до Пасхи проходила почти без пере­боев. Но вот и Пасха, Первое мая. Положение получилось весьма скверное, не выдали продуктов и даже хлеба. Установились весен­ние дни. Они благоприятствовали огородной кампании, повели эсе­ры и меньшевики агитацию - по выходу на работу 4 мая устроить волынку, 4 мая рабочие вышли на работу, нужно сказать, занима­лись лишь обсуждением, почти совершенно не работали, собрались не стихийно, пришлось потолковать, с горем пополам день провес­ти удалось, 5 мая по гудку все вышли на работу, с утра начались в отдельных цехах волынки, на почве невыдачи хлеба, сапог, зара­ботка и пр., несмотря на все убеждения всех привлеченных работ­ников и обещания выдать хлеб к вечеру, масса требовала собрания во время работы, требуя докладчиков из Центра в лице Циперови-ча, Анцеловича и др. Не возражая против собрания, я предложил приступить к работе и в 3 часа собраться в Вагонных мастерских. Мое предложение принято не было. Я, в свою очередь, заявил: «Даю распоряжение приостановить работу впустую молотов, станков и дру­гих технических сооружений». Предложений со стороны рабочих не последовало. Через час все собрались в Вагонных мастерских. Собрание было открыто (см. прилагаемый протокол), на каковом избрали председателем начальника завода. Это уже говорило и да­вало понять, что возможна забастовка. Так и получилось, предло­женные нами резолюции были отвергнуты, чему я лично был рад и, больше сказать, боялся, чтоб нашу резолюцию приняли. Мои соображения были, что нужно раз и навсегда очиститься от мешаю­щих элементов - эсеров и меньшевиков, ибо иначе я не мог мыс­лить, чтобы протекала работа нормально. Тотчас была прислана телефонограмма от начальника и комиссара дороги о закрытии за­вода на неопределенный срок (см. прилагаемую копию телефоно­граммы и распоряжения Заводоуправления во исполнение распоря­жения Начальника и Народного Комиссара). Как только узнали рабочие, прочитав объявление, что завод закрыт, настроение на дру­гой же день резко изменилось в сторону открытия завода. 5 мая, вечером, по инициативе наркома, тов. Беликова, Дор-профсожа, Цектрана, ОРТЧК, в Дорпрофсоже было созвано сове­щание из активных работников, где был поставлен вопрос, как пус­тить завод и реорганизовать личный состав, как лучше приступить к работе вновь без перебоев. Всеми было признано, что оставлять гнездо эсеро-меныневистское было нельзя. Мне сделали вопрос, как я бы смотрел на очистку от экс-элементов и что нужно было сде­лать для очистки. Мое предложение выражалось, если чистить, так брать нужно целую 1000 человек по следующим соображениям. Пер­вое - эсеров преимущественно и часть меньшевиков, приблизительно насчитывалось не менее 250 человек, затем шла группа демобилизо­ванных красноармейцев (трудармейцев) крестьян,12 ничего не имею­щих общего с городом. Второе - рабочих, которые работали в заводе, имели свои хозяйства в деревне, а затем следовали группы рабочих инвалидов с закваской старых пережитков прошлого, и элемент лодырнический, спекулятивный и, больше сказать, занимающиеся в заводе самопроизводством. Ясно, имея такой состав завода, не мог­ло быть и речи о продуктивной работе в дальнейшем. Обсудив де­тально вопрос, совещание не устанавливало цифры, но выразило пожелание [изъять] в зависимости от потребности, не возражало, хотя [это было бы] и 1000 человек. Было поручено совещанием ОРТЧК, мне, Завкому и Райкому создать комиссию специально по очистке завода. Комиссия через два дня собралась для обсуждения плана работ и намечения кандидатов к изъятию из завода. С Завко­мом и коллективом провели компанию, к имеющемуся ранее мате­риалу через комячейки собрали необходимые сведения, кого нуж­но немедленно по «заслугам» изъять. Комиссия наметила председателем меня. В первом же совеща­нии было решено изъятие произвести в 3 группы: первая группа должна была быть изъята путем ареста ГубЧК и ОРТЧК, вторая группа подлежала отправлению через Цектран на Мурман и третья через Цектран на другие заводы и просто к увольнению с отправ­кой, кто куда хочет. Причем комиссия признала, что изъятый эле­мент возвращен быть не может обратно на завод. Проделав работу по собиранию материалов, 12 мая был объявлен вновь прием рабо­чих. Были выработаны анкеты, которые должен был заполнить ка­ждый рабочий и служащий в проходных конторах. Заполнение ве­ли под руководством ответственных работников конторщики, и при заполнении выдавалось, кто не имел за собой «заслуг» - принят на работу, а с «заслугами» получали бумажки направляться в распо­ряжение Цектрана с получением по такой-то группе. Регистрация была закончена в четыре дня, позволила освободиться от 350 экс-эле­ментов. С первого дня регистрации завод был объявлен пущенным в ход. Работа пошла успешно. В первый же месяц было заметно, что проделанная работа резко переменила лицо завода, производи­тельность начала идти в гору. Мне вспоминается, когда был пущен завод, говорили беспартийные: вот и на этот раз взяли самую голов­ку, не ошиблись, ну это и лучше, хотя будем работать спокойно, вскоре после этого было назначено сокращение штатов [на] 10, а затем и в сентябре 1921 г. дополнительное. Здесь нам удалось дополнительно уцелевших подвести под рубрику сокращаемых. Вот весь, считаю, главный этап работы, проделанной совместными уси­лиями к переходу к нормальному производству без перебоев, про­текающий год 2 месяца с 5 мая 1921 г. ЦГАИПД СПб. Ф. 4000, on. 12, д. 199, л. 1-6. Подлинник. Маши­нопись. 1 Федоров Михаил Григорьевич (1894-1939), рабочий-слесарь Северо-За­падной железной дороги, член РСДРП(б) с марта 1917 г., был избран в президиум Гатчинского Совета, участник подавления похода Керенского-Краснова. Затем командир продотряда, отдельного стрелкового батальона, участник подавления крестьянских восстаний в Пензенской и Тамбовской губерниях. С июля 1920 г. комиссар 10-го финляндского участка службы тяги Николаевской железной дороги, с февраля 1921 г. до 1926 г. комиссар Александровского (Пролетарского) главного механического завода Никола­евской железной дороги. Являлся также членом Володарского райкома РКП(б) и Ленинградского губернского Совета. Поддержал «новую оппо­зицию». В 1927-1929 гг. на железнодорожной работе в Ташкенте. Позднее окончил Политехникум в Ленинграде и занимал хозяйственные должности. 2 На железнодорожном транспорте была создана система временных по­литических органов, которые возглавлял образованный в феврале 1919 г. Главный политотдел Наркомата путей сообщения (в январе 1920 г. реор­ганизован в Главное политуправление НКПС) - Главполитпуть, непосред­ственный контроль за ним осуществлял ЦК РКП(б). Главполитпуть прово­дил чрезвычайные меры для предотвращения полного развала транспор­та. Петрополитпутъ являлся политотделом Петроградского железнодо­рожного узла, подчиненным Главполитпути. Все работники железных дорог еще в ноябре 1918 г. были переведены на военное положение. Ин­ ститут комиссаров НКПС был ликвидирован в апреле 1922 г. 3 Участок железной дороги от Петрограда (Финляндский вокзал) до преж­ней границы с Финляндией. До отделения Финляндии он управлялся из Гельсингфорса и обслуживался в основном финляндским персоналом. В 1920 г. на участке продолжали работать много финнов. 4 Председатель Реввоенсовета Республики, нарком по военным и мор­ским делам Л.Д.Троцкий с 20 марта до 10 декабря 1920 г. одновременно возглавлял Наркомат путей сообщения. Специалисты прогнозировали, что к весне 1920 г. доля «больных» паровозов достигнет 75 и движение на железных дорогах замрет. С помощью чрезвычайных мер Л.Д.Троцкий су­мел за весну и лето 1920 г. оживить железнодорожный транспорт,.однако на Петроградском узле положение оставалось тяжелым и в начале 1921 г.: из 1886 паровозов - 1120 были «больные», требовало ремонта также 40 вагонного состава. Запасных частей и материалов для ремонта не было. 5 Труддезертирство - самовольный уход рабочих с предприятия, в ос­новном отъезд из Петрограда в поисках продовольствия. Начиная с 1918 г. все рабочие и служащие постепенно были объявлены мобилизованными по месту работы и не могли без разрешения отлучаться, увольняться, пе­реходить на другое предприятие. IX съезд РКП(б) (29 марта - 5 апреля 1920 г.) предложил формы борьбы с труд дезертирами: публикация спи­сков, создание штрафных команд, заключение в концлагерь. 18 апреля 1920 г. Совещание по борьбе с прогулами на железных дорогах (Л.Д.Троц­кий, А.П.Розенгольц и др.) создало «тройки по борьбе с прогулами, укло­нением от трудового долга, трудовым дезертирством». В обращении ко всем железнодорожникам Главполитпуть в 1920 г. признал: «Прогулы иногда достигают половины рабочих дней. Бывают молодцы, которые гуляют 20 дней в месяц» (Красный архив. 1939. № 5(96). С. 93). 6 Транспортный отдел ГубЧК и Комитет по трудовому дезертирству. В июле 1920 г. Президиум ВЧК обратился в ЦК РКП(б) с просьбой обязать коммунистов, работающих на транспорте, «быть осведомителями» Транс­портного отдела и ВЧК вообще. 6 августа появилось обращение ВЧК «Всем губкомам РКП» за подписью заместителя председателя ВЧК И.К.Ксено-фонтова: «Желательно усиленное привлечение наибольшего количества партийных работников не только к прямой работе в ЧК, но и к косвенно­му сотрудничеству, к осведомлению, каковое является основой работы ЧК. Вот почему ВЧК указывала на необходимость обязать всех коммунистов быть осведомителями, ибо борьба с контрреволюцией есть общая задача партии». 2 сентября 1920 г. Оргбюро ЦК РКП(б) издало соответствующий циркуляр для «коммунистов, работающих по транспорту». Однако боль­шинство членов РКП(б), к неудовольству ВЧК и партруководетва, уклоня­лось от регистрации в осведомители (см.: Измозик В. С. Глаза и уши режи­ма. Государственный политический контроль за населением советской Рос­сии в 1918-1928 гг. СПб., 1995. С. 74). 1 Прозодежда - сокращенное название производственной одежды. 8Дискуссия о профсоюзах начата выступлением Л.Д.Троцкого 3 ноября 1920 г. в коммунистической фракции V Всероссийской конференции проф­союзов о необходимости огосударствления профсоюзов, расстановки в их руководстве людей, способных использовать военные методы принуждения, «завинтить гайки». Однако конференция приняла тезисы Я.Э.Рудзутака о развитии демократизма профсоюзов, их активном участии в формирова­ нии органов управления, в решении производственных вопросов, о введе­нии натурального премирования и дисциплинарных товарищеских судов, о борьбе с бюрократизмом, вызванным централизмом и военными метода­ми. На этих позициях стоял Ленин и большинство членов ЦК. «В то время, как я, - вспоминал Троцкий, - исходя из чисто хозяйственных соображе­ний, на основах военного коммунизма добивался от профессиональных союзов дальнейшего напряжения сил, Ленин, руководствуясь политиче­скими соображениями, шел в сторону ослабления военного нажима [...] Партия лихорадочно спорила о школе коммунизма, тогда как по суще­ству дело шло о надвинувшейся вплотную хозяйственной катастрофе» (Троц­кий Л. Д. Моя жизнь. С.442-443). Промежуточную позицию заняла «бу­ферная группа» (Н.И.Бухарин, Ю.Ларин, Е.А.Преображенский, Л.П.Се­ребряков, Г.Я.Сокольников и др.). Она предлагала как огосударствление профсоюзов, так и вручение им управления отраслями хозяйства и выдви­жение кандидатур на руководящие хозяйственные должности. Ленин об­винил ее в синдикализме и разрыве с коммунизмом. Еще больший гнев его вызвала «Рабочая оппозиция». В эту возглавляемую А.Г.Шляпнико­вым (1885-1937) группу входили его бывшая жена А.М.Коллонтай (1872-1952), председатель ЦК Союза металлистов С.П.Медведев (1885-1937), сек­ретарь ВЦСПС и председатель ЦК Союза работников связи Ю.Х.Лутови-нов (1887-1924), председатель ЦК Союза горнорабочих А.С.Киселев (1879-1937), председатель ЦК Союза текстильщиков И.И.Кутузов (1885-1937), председатель ЦК Союза рабочих-земледельцев Н.А.Кубяк (1881-1937) и др. «Рабочая оппозиция» заявила, что РКП(б) превратилась в касту бюрокра­тов и карьеристов, перегруженную интеллигенцией и оттеснившую рабо­чих, и требовала прекратить преследование инакомыслия, передать всю власть рабочим в лице Всероссийского съезда производителей, объединен­ных в профсоюзы, сосредоточить управление народным хозяйством в проф­союзах и избрать на их основе новый центральный орган власти. Ленин клеймил эту позицию как антипартийную, клеветническую, «синдикали­стский и анархистский уклон» и требовал в ЦК РКП(б) исключить А.Г.Шляпникова и его единомышленников из партии, но для исключения не собрал большинства голосов. На X съезде РКП(б) ленинскую точку зре­ния отстаивал Г.Е.Зиновьев, автор выражения «профсоюзы - школа ком­мунизма». В дискуссии верх взяла «платформа десяти» (В.И.Ленин, Г.Е.Зи­новьев, Л.Б.Каменев, И.В.Сталин, А.И.Рыков, М.П.Томский и др.): всю работу профсоюзов должна направлять РКП(б), профсоюзы должны моби­лизовать трудящихся на восстановление народного хозяйства и усилить идейное и организационное влияние городского пролетариата на трудовое крестьянство. А.М.Коллонтай вскоре отошла от группы. Ю.Х.Лутовинов впоследствии застрелился. А.Г.Шляпников, С.П.Медведев и другие быв­шие участники группы были арестованы НКВД сразу после убийства 1 де­кабря 1934 г. С.М.Кирова. Показания об их «антисоветской деятельно­сти» дали их бывшие оппоненты в дискуссии о профсоюзах Л.Б.Каменев, Г.И.Сафарчзв, И.В.Мгеладзе (Вардин) и др., также арестованные. 26 марта и 14 апреля 1935 г. Особое совещание при НКВД СССР приговорило быв­ших участников группы Шляпникова к разным срокам заключения, а в 1937 г. Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла решение об их расстреле. В 1956-1988 гг. все они посмертно реабилитированы. 9 Кронштадтское восстание моряков, солдат и рабочих 1-18 марта 1921 г. вспыхнуло под влиянием февральских забастовок рабочих Петро­ града. Гарнизонное собрание 1 марта в Кронштадте приняло резолюцию, в которой отмечалось, что «Советы не выражают волю рабочих и кресть­ян», выдвигались требования: немедленные перевыборы Советов тайным голосованием с предшествующей свободой агитации для всех рабочих и крестьян; «свобода слова и печати для рабочих и крестьян, анархиче­ских и левых социалистических партий; свобода собраний профессиональ­ных союзов и крестьянских объединений»; созыв беспартийной конфе­ренции рабочих, работниц, красноармейцев и матросов г. Кронштадта и Петроградской губернии; освобождение всех политических заключенных и участников рабочего и крестьянского движения из тюрем; пересмотр дел заключенных в тюрьмах и концлагерях; упразднение политотделов, «так как ни одна партия не должна пользоваться привилегией для пропаганды своих идей и получать от государства средства для этой цели», и их заме­на культурно-просветительными комиссиями; снятие заградительных от­рядов, препятствующих доставке продовольствия в города; уравнение пайка всех трудящихся, кроме вредных цехов; упразднение коммунистических отрядов в воинских частях и дежурств коммунистов на фабриках и заво­дах; «дать полное право действий крестьянам над всей землей так, как им желательно, а также иметь скот, который содержать должен и управлять [крестьянин] своими силами, т.е. не пользоваться наемным трудом»; «раз­решить свободное кустарное производство своим трудом» и т.д. (РГАВМФ. Ф. р-93, д. 2, л. 305). Кронштадтцы кричали выступавшим на собрании председателю ВЦИК М.И.Калинину - «Брось, Калиныч, тебе тепло!», «Ты столько должностей-то занимаешь и, поди, везде получаешь!», помощ­нику командующего Балтфлотом по политчасти Н.Н.Кузьмину - «А ты забыл, как на Северном фронте через десяток расстреливал!» (в Красной Армии широко практиковалась децимация - расстрел каждого десятого из воинского подразделения за отступление и другие провинности) (Пу­хов А. С. Кронштадтский мятеж в 1921 г. Л., 1931. С. 60-61). 2 марта кронштадтцы создали Временный революционный комитет (председатель С.М.Петриченко). В тот же день В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий объявили Пет­роград и губернию на осадном положении, обвинив кронштадтцев в контр­революционном мятеже. Военный совет Комитета обороны по Петроград­скому укрепленному району (председатель Г.Е.Зиновьев, члены М.М.Ла­шевич, Д.Н.Авров) 3 марта издал приказ о взятии на себя всей власти, закрытии театров и зрелищ, запрещении появления на улице позднее 9 ча­сов вечера. Указывалось: «В случае скопления на улицах, войскам дейст­вовать оружием. При сопротивлении - расстрел на месте». 16 суток Крон­штадт был вольным островом. За время восстания в Кронштадте из РКП вышли 787 человек, 47 из них затем бежали в Финляндию. Лозунгами восставших были «Долой контрреволюцию слева и справа, долой диктату­ру коммунистов!», «Вся власть Советам, а не партиям!», «Да здравствуют свободные Советы и свободный труд!». 5 марта в Петроград прибыл Л.Д.Троцкий. С аэропланов над Крон­штадтом разбросали листовки с ультиматумом о немедленной капитуля­ции. Первая попытка штурма 8 марта была отбита, второй штурм начался 17 марта, и к утру следующего дня 7-я армия под командованием М.Н.Ту­хачевского полностью овладела Кронштадтом. Около 8 тыс. восставших во главе с С.М.Петриченко ушли по льду в Финляндию, где их встретили колокольным звоном церквей и рассредоточили в разных лагерях. Позд­нее, после амнистии, многие вернулись на родину. Победители устроили 3 апреля на Дворцовой площади Петрограда парад, который принимал Л.Д.Троцкий. Многие участники подавления восстания были награждены орденами. После Кронштадтского восстания политорганы Балтийского флота с на­стороженностью отслеживали неофициальное общение военных моряков с рабочими и принимали меры для его предотвращения, а также для про­верки политической благонадежности рабочих, направляемых для работ на корабли и подводные лодки. 10 Цектран (Центральный комитет Союза транспортных рабочих), ру­ководящий орган слитых в сентябре 1920 г. профсоюзов работников же­лезнодорожного и работников водного транспорта (1250 тыс. железнодо­рожников и 250 тыс. водников). Состоял из назначаемых руководителей профсоюза, одновременно руководящих политработников железнодорож­ного и водного транспорта. Председателем Цектрана был нарком путей сообщения Л.Д.Троцкий. После его поражения в дискуссии о профсоюзах на пост председателя Цектрана в марте 1921 г. был назначен Я.Э.Рудзу-так. В октябре 1921 г. союз разделен на два прежних профсоюза. 11 Дорпрофсож - Дорожный комитет Профсоюза работников железнодо­рожного транспорта. 12 Трудармейцы - красноармейцы, которых в 1920-1921 гг. использова­ли для работы в народном хозяйстве. По мере сокращения фронтов Граж­данской войны действующие армии преобразовывали в трудовые армии. 7-я армия в феврале 1920 г. стала Петроградской трудовой армией. За 1920 г. на предприятия Петрограда путем мобилизации привлечены 33872 человека, в основном крестьяне. Обследование Петроградской трудармии выявило ее низкую производительность труда при больших затратах на ее содержание (см.: Илъюхов А. А. Политика советской власти в сфере труда. С. 118, 122). 1 марта 1921 г. Петроградский губернский совет профсоюзов опубликовал постановление: отпустить труд мобилизованных до особого распоряжения с предприятий, кроме железнодорожного и водного транс­порта, судостроения и ремонта судов, строительства. Нужда в трудмоби-лизованных отпала при НЭПе. № 77
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   38

  • 15 Заказ №247