Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Санскритология и буддология в Казанском университете (ХIХ век)




страница1/5
Дата24.01.2017
Размер0.77 Mb.
  1   2   3   4   5
Казанский государственный университет

Институт востоковедения



Р.М.Валеев


Санскритология и буддология в

Казанском университете

IХ век)

(Очерк истории казанского университетского

востоковедения в ХIХ)

Казань


Казанский государственный университет

2007


УДК 930

ББК 63


В15


Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Казанского

государственного университета Зайнуллин Д.Г.;

кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института

истории АНТ А.Г.Арсланова


Валеев Р.М.

В15 Санскритология и буддология в Казанском университете(ХIХ век) (Очерк истории казанского университетского востоковедения в ХIХ). – Казань: Казанский государственный университет, 2007. – 58 с.
Очерк посвящен истории становления санскритологии и буддологии в Казанском университете в XIX в. Освещается процесс преподавания санскрита, формирования фонда литературы и рукописей и исследование санскритских текстов в 1842-1856 гг. известными представителями отечественной и европейской санскритологии П.Я. Петровым (1841-1851) и Ф.Ф. Боллензоном (1852-1856). Оценивается значение Казанского университета в ряду крупных центров: Дерптского и Петербургского университетов, где началось преподавание санскритского языка в России. Открытие первой отечественной кафедры санскритской словесности в 1842 г. в Казанском университете обозначило новый период в развитии санскритологических и индологических исследований в России в середине – второй половине XIX в. Освещаются страницы биографий О.М. Ковалевского, А.В. Попова, В.П. Васильева и других представителей казанской школы востоковедов, оценивается их роль в формировании отечественной университетской тибетологии и буддологии.


ISBN 5-98180-377-6


Издание подготовлено и напечатано благодаря гранту Культурного центра им. Дж. Неру Посольства Республики Индии.




ISBN 5-98180-377-6


© Валеев Р.М., 2007

© Казанский государственный университет, 2007

Оглавление
Введение ………………………………………………………………………..........4

Глава I. Преподавание восточных языков: истоки санскритологии

и буддологии в Первой Казанской гимназии……………………………..7

Глава II. Университетское востоковедение: санскритология

и буддология в Казанском университете……………………………...16

Глава III. Изучение народов Центральной и Южной Азии:

монголоведение, китаеведение, маньчжуроведение,

буддология и санскритология в Казанском университете………………….30

Введение
Феномен востоковедного образования и науки о Востоке в России и Европе, основные тенденции их развития – одна из важнейших проблем отечественной и мировой ориенталистики. Огромное значение имеют процессы формирования и развития научного востоковедения в России XVIII-начала XX вв. Этот период характеризовался разнообразием и богатством российской ориенталистики, созданием обширной системы востоковедного образования и научных исследований, объединявшей деятельность Академии наук, университетов, лицеев, гимназий, духовных академий, семинарий и научных обществ. Российское государство и общество сыграли важную роль в становлении и развитии науки о Востоке. Востоковедение стало важной областью социально-гуманитарных наук, достигшей значительных успехов.

Востоковедение в России как образование и наука представляет собой взаимосвязанную, развивающуюся и многоуровневую систему. Исключительную роль в истории науки и культуры народов России сыграло практическое, академическое и университетское востоковедение, тесно связанные между собой. На современном этапе совершенствования фундаментального востоковедного образования и сотрудничества ориенталистов академических институтов и учебных заведений этот опыт приобрел историко-научную и научно-практическую значимость.

Университетскому востоковедению в России, в том числе казанскому, в XIX в. предстояло решить проблему подготовки ученых-востоковедов, наиболее обострившуюся в отечественной ориенталистике на рубеже XVIII-XIX вв1. Именно в XIX – начале XX вв. в российском университетском востоковедении наиболее значимыми становятся преподавание различных востоковедных дисциплин и научно-исследовательская работа ориенталистов. В то же время казанское университетское востоковедение во второй половине XIX – начале XX вв. продемонстрировало снижение официального статуса образовательных востоковедческих дисциплин. Известная акция перевода разряда восточной словесности в Санкт-Петербургский университет подрубила социальные и научно-образовательные корни казанского востоковедения, разрушила перспективные школы и направления. Тем не менее, востоковедение сохраняется и развивается в Казани.

Во второй половине XIX – начале XX вв. значительно меняются масштабы востоковедных исследований и их организация. В России основную роль в развитии востоковедения начинают играть университеты, Академия наук и связанные с ними научные общества, а также специальные учебные заведения. Важнейший закономерный итог этого сложного и многоаспектного процесса – возникновение целостной системы востоковедного образования и науки на рубеже ХIХ-ХX в.

В XIX – начале XX в. в Казани проявились некоторые ведущие направления российского и мирового востоковедения, в том числе санскритологии и буддологии.

В XIX – начале XX вв. Казань представляла собой крупнейший центр российского научного востоковедения. Известный монголовед, буддолог и гуманист О.М.Ковалевский в 1837 г. на торжественном собрании университета говорил: «Казанский университет, находясь на рубеже Азии, как бы в сердце огромнейшей империи, простершей свои владения по всей северной Азии, по своему положению, ... в самое непродолжительное время сделал весьма значительные приобретения, так что он своими пособиями не токмо может соперничать с другими заведениями в этом отношении, но даже получил перевес, слишком уже заметный. В нем кроме преподавания арабского, персидского и татарского, возникли кафедры турецкая, монгольская и китайская, к которым, смеем надеяться, присоединятся и другие восточные, особенно тибетская и армянская»1.

Настоящий очерк позволяет осмыслить и оценить реальные факты и события истории зарождения и развития санскритологии и буддологии в Казанском университете в XIX в.

Начало деятельности первой кафедры восточных языков в университете в 1807 г. обозначило новый период в истории казанского научного востоковедения, который завершается в 1854/1855 гг. в связи с переводом разряда восточной словесности в Санкт-Петербургский университет. Вторая половина XIX в. -1920-е гг. в истории казанского востоковедения продемонстрировала следующий важный и целостный этап развития образования и знаний о Востоке.

Объектом данного исследования является история формирования и развития санскритологии и буддологии в казанском университетском востоковедении XIX в. В очерке рассматриваются истоки санскритологических и буддологических исследований в университете, основные этапы становления и развития этих учебных и научных дисциплин в Казанском университете.

Автор очерка не мог рассматривать историю становления санскритологии и буддологии в казанском университетском востоковедении в отрыве от истории основных университетских и академических центров. Научно-педагогическая и исследовательская деятельность казанских санскритологов и буддологов была тесно связана с событиями и тенденциями в российском и мировом востоковедении.




Глава I. Преподавание восточных языков:

истоки санскритологии и буддологии

в Первой Казанской гимназии

Начало официального преподавания восточных языков в Казани связано с Первой Казанской гимназией (1758), где с 1769 г. с учетом географического положения и наличия тюрко-татарских манускриптов был создан класс татарского языка.

Преподавателями татарского языка на протяжении многих лет были известные педагоги-просветители Сагит Хальфин (1732-1785), Исхак Хальфин (ум. в 1800 г.) и Ибрагим Хальфин (1778-1829)1. Первая Казанская гимназия стала крупным светским учебным заведением России, где шло преподавание восточных языков. Она явилась учебно-педагогической базой становления и развития казанского университетского востоковедения в первой половине XIX века.

Изучение восточных языков в Первой Казанской гимназии тесно связано с формированием системы регулярного преподавания азиатских языков в общеобразовательных светских и духовных школах Российской империи: Иркутске (1726), Самаре (1737-1739), Москве (70-е гг. XVIII в.), Астрахани (1788), Омске (1789) и других2. Преподавание и изучение восточных языков в общеобразовательных учебных заведениях России стали важной частью реорганизации всей системы российского образования XVIII – начала XIX вв. К сожалению, санскрит не был представлен в программах этих учебных заведений. Во многом направление буддологических исследований будет формироваться на базе изучения монгольского, тибетского, китайского и японского языков.

В первой половине XIX в. Казанская гимназия сыграла исключительную роль в преподавании мусульманских и центральноазиатских языков.

Официальный запрос Министерства иностранных дел в августе 1806 г. «О заведении для восточных языков училищ в Казанском учебном округе», связанный с недостатком переводчиков «особливо из природных россиян (русских – Р.В.) и «неимением потребных заведений к обучениям» азиатским языкам оказал сильное влияние на развитие востоковедения в Первой Казанской гимназии и Казанском университете в первые десятилетия XIX века1. «Проект доклада по Азиатской части» МИД предусматривал «при Казанской университетской гимназии, сверх имеющихся там уже татарского класса, завести таковые же для арабского и турецкого языка»2. Было обращено внимание на открытие в Первой Казанской гимназии особых классов – японского, китайского и маньчжурского, персидского, грузинского и армянского языков. Переписка Министерства иностранных дел и Министерства народного просвещения в августе – ноябре 1806 г., а также особые отношения попечителя Казанского учебного округа в свое министерство по докладу «касательно учреждения училищ для восточных языков при Казанском университете и в учебном его округе» содержат важный материал о состоянии и перспективах официального преподавания восточных языков в учебном округе в первой половине XIX века3. Также в этих официальных материалах мы не находим официального интереса к введению санскритского языка.

Тем не менее, в России особенно в связи с выходом в 1811 г. работы Ф. Аделунга «О сходстве санскритского языка с русским» начинает усиливаться планомерный научный интерес к истории и культуре народов Индии.

В целом в первой половине ХIХ в. в Казанском учебном округе оказались наиболее известные средние общеобразовательные заведения, где осуществлялось преподавание восточных языков. Тем не менее, Первая Казанская гимназия выделяется при сравнении с подобными учебными заведениями Казанского и других учебных округов Российской империи. В первую очередь была сделана попытка начать изучение санскрита.

В этот период в светских средних учебных заведениях России сформировалась определенная система подготовки знатоков восточных языков, переводчиков и кандидатов для последующего обучения в восточных отделениях институтов и университетов. Первая Казанская гимназия и в особенности разряд восточной словесности Казанского университета сыграли исключительную роль в подготовке учителей восточных языков в учебные заведения империи.

В истории преподавания восточных языков в Первой Казанской гимназии и его развитии выделяются следующие значимые периоды и рубежи: до 1836 г.1; 40-е гг. XIX в. и 1854-1855 гг., когда Министерством народного просвещения были приняты официальные меры «к упразднению в Казанском университете и в I-й здешней гимназии преподавания Восточных языков»1 и об «оставлении в последней, по уважению местных обстоятельств края, преподавания татарского языка» с учителем М.-Г.Махмудовым2.


В 20-х гг. – первой половине 30-х гг. XIX в. в Первой Казанской гимназии идет формирование системы преподавания азиатских языков – в 1822 г. было впервые официально введено изучение арабского и персидского языков с преподавателем Ф.И. Эрдманом; в 1826 г. на должность преподавателя мусульманских языков был назначен Мирза Казем-Бек; в 1827 г. и 1833 г. И. Верниковский назначался преподавателем арабского языка; в 1828 г. А. Онисифоров стал преподавателем татарского языка; в 1833 г. К. Фойгт и А. Попов были утверждены преподавателями персидского и монгольского языков; в 1835 г. Мирза Казем-Бек стал преподавать турецко-татарский язык; в июне 1835 г. по докладу министра народного просвещения С.С. Уварова утвержден указ Николая I о введении преподавания в программу гимназии г. Казани арабского, персидского, татарского, монгольского языков с целью подготовки переводчиков для ведомств империи и т.д3. Эти официальные мероприятия расширили круг восточных языков и определили статус основного востоковедного среднего учебного заведения в России в первой половине XIX в. Особенно изучение монгольского языка позволяло формировать основы изучения истории и культуры народов буддийской цивилизации.

Значимым рубежом в развитии преподавания восточных языков в Первой Казанской гимназии стал Именной Указ императора 2 января 1836 г. «с приложением положения и штата о преподавании в Первой Казанской гимназии восточных языков»1.

Основная цель изучения восточных языков, направленная на то, чтобы «приготовлять чиновников, основательно знающих сии языки» для официальных ведомств, сохранилась и развивалась в России в востоковедных учебных заведениях вплоть до начала XX в. В этой официальной установке санскритский язык не имел практического значения.

Согласно «Положения о преподавании в Первой Казанской Гимназии Восточных языков»2 были созданы три разряда: 1) арабский и персидский, 2) турецко-татарский и персидский и 3) монгольский и турецко-татарский; для четырех азиатских языков назначались учителя и для практического изучения языков «надзиратели «из иноверцев, свободно объясняющихся на сих языках»; в число казеннокоштных воспитанников гимназии по восточным языкам могли приниматься «иноверцы, как-то: татары, буряты и другие» с разрешения попечителя учебного округа, лучшим воспитанникам предоставлялась возможность «поступать студентами в университет, на казенное содержание, для дальнейшего усовершенствования в языках восточных»; из 80 казеннокоштных воспитанников гимназии только 14 учеников могли обучаться восточным языкам, «а именно 4 – языкам: арабскому и персидскому; 6 – арабскому, турецко-татарскому и персидскому; 4 – монгольскому и турецко-татарскому» и т.д. Ключевые пункты «Положения» сохранялись до 40-х гг. XIX в.

Согласно «Положению» от 2 января 1836 г. преподавание в Первой Казанской гимназии монгольского, арабского и персидского языков началось 13 апреля 1836 г., а изучение турецко-татарского языка – с 16 апреля 1836 г.1

Особый интерес имеет 9 пункт «Положения», который поручал профессорам и преподавателям университета составить «подробное распределение преподавания Восточных языков».


Часть этих «распределений преподавания восточных языков в гимназии» была опубликована, часть сохранилась в рукописных вариантах, составленных в 1830-40-х гг.2

В 1836 г. впервые в программе преподавания в гимназии появляется тибетский язык, который был предложен монголоведом и буддологом О.М. Ковалевским. Данная педагогическая и учебно-методическая установка представляется важным рубежом в перспективности изучения основ буддийской цивилизации.

Немаловажным фактором стало то, что именно в 30-х гг. ХIХ в. Академия наук в Санкт-Петербурге начала целенаправленную подготовку российских санскритологов в европейских университетах, где сформировались учебно-методические и исследовательские традиции. Об этом ярко свидетельствует направление выпускника Дерптского университета Д. Ленца (1808-1836) к известному немецкому ученому-санскритологу Ф. Боппу в Берлин. Подготовка и издание Д. Ленцом в 1833 г. драмы Калидасы «Урваши» обозначили рубеж отечественного академического исследования древнеиндийской классической литературы и поэзии, а также сравнительного анализа санскрита и новоиндийских языков.

В 30-50-е гг. XIX в. был сформирован основной преподавательский состав по изучению воспитанниками гимназии восточных языков. Например, в апреле

1836 г. на должности преподавателей и практикантов восточных языков были утверждены – М. Казем-Бек (турецко-татарский язык), К. Фойгт (персидский

язык), М. Первухин (арабский язык), А. Попов (монгольский язык), лама Г. Никитуев (практические занятия по монгольскому языку), Н. Сонин (практические занятия по персидскому языку), мулла М. Алиев (практические занятия по турецкому языку). В ноябре 1838 г. в программу гимназии был введен китайский язык и назначен преподавателем архимандрит Даниил; в 1842 г. Г. Гомбоев назначен преподавателем монгольского языка; в октябре 1842 г. введен армянский язык с преподавателем ­С.И. Назарьянцем; в январе-феврале 1843 г. М.Г. Махмудов был назначен преподавателем восточной каллиграфии и до 1855 г. преподавал также турецко-татарский язык; в сентябре 1845 г. Абд.Казем-Бек определен сверхштатным лектором турецко-татарского языка; в 1848 г. на должности восточных языков были назначены – В. Михайлов (татарский язык), К. Попов (персидский язык), М. Навроцкий (арабский язык), Г. Гладышев (армянский язык); в декабре 1852 г. Ахмет бен Хусейн назначен надзирателем живого арабского языка; в 1853 г. прекратилось преподавание армянского языка, К. Голстунский стал исполнять должность учителя монгольского языка и утверждена «таблица распределения уроков по классам» с восточными языками – арабский, персидский, турецко-татарский, монгольский, китайский, маньчжурский и т.д1.

В 40-х-первой половине 50-х гг. XIX в. произошли существенные изменения в организации и методике изучения восточных языков в Первой Казанской гимназии.

В дополнение к восточным языкам, установленным «Положением о преподавании в первой Казанской гимназии восточных языков» (2 января 1836 г.), стали изучать китайский (с 1838 г.), армянский (с 1842 г.) и маньчжурский (с 1845 г.).

К сожалению, планируемое введение в 1842 г. преподавания санскритского языка в гимназии не состоялось в связи с тем, что Министерство народного просвещения потребовало «за лучшее ограничиться преподаванием этого предмета в Университете»2.

Адъюнкт П. Петров в «Программе для преподавания санскритского языка в Первой Казанской гимназии» (1842 г.) планировал начать обучение с шестого или седьмого класса. Он писал: «Сначала я намерен познакомить их с письменами и каллиграфиею; потом постараюсь изложить систему склонений и спряжений, именно столько, сколько это нужно для того, чтобы приступить к переводу... Единственное препятствие которое может замедлить успех учащихся есть недостаток книг. При изучении Грамматики оно может быть устранено письменными пособиями; но для переводов необходимо иметь хорошие тексты... Санскритская Антология Лассена, единственное издание удовлетворяющее этому условию, не может служить для первой Казанской гимназии, потому что она находится теперь в руках студентов»3.

«Программа для преподавания санскритского языка в Первой Казанской гимназии» – это оригинальный материал, свидетельствующий об истоках систематического преподавания и изучения санскрита в России в первой половине ХIХ в.

Данное событие стало еще одним ключевым, но не состоявшимся фактом в истории отечественной санскритологии.

В 1841-45 гг. особые комитеты в составе профессоров разряда восточной словесности Казанского университета рассматривали «неудобства, которые были замечены в распределении преподавания восточных языков в первой Казанской гимназии» и сформулировали «надежные основания к успешности на будущее время» изучение восточных языков, а также составили новые распределения языков – арабского, персидского, турецко-татарского, монгольского и китайского1.

В 1853-55 гг. в восточном отделении Первой Казанской гимназии произошли существенные изменения, которые привели к закрытию востоковедного отделения в учебном заведении. Среди них следует выделить: прекращение преподавания армянского языка (май 1853 г.); определена новая «таблица распределения уроков по классам» в Первой Казанской гимназии, которая включила арабский, персидский, турецко-татарский, монгольский, китайский и маньчжурский языки (21 октября 1853 г.); прекращено преподавание восточных языков (за исключением татарского языка, 22 октября 1854 г.) и преподаватели восточных языков переведены на факультет восточных языков Санкт-Петербургского университета или оставили свои преподавательские должности и т.д.2. Эти официальные мероприятия прервали формирование научных и педагогических основ санскритологии и буддологии в Первой Казанской гимназии.
Глава II. Университетское востоковедение и санскритология

и буддология в Казанском университете.

В середине XIX в. разряд восточной словесности Казанского императорского университета стал очагом университетского востоковедения в России и Европе. Казань становится одним из центров организации изучения восточных языков и Востока в России, в том числе санскрита и в целом историко-культурного наследия Индии. Один из основоположников буддологии О.М. Ковалевский в «Кратком обозрении хода и успехов преподавания азиатских языков при Казанском университете» отмечал, что Казань «в последнее десятилетие... после столицы, приобрела известность как рассадник азиатской учености»1.

Университетский устав 5 ноября 1804 г. предусматривал на словесном отделении профессора восточных языков и лектора татарского языка2. Указом Александра I от 10 июля 1807 г. доктор философии и профессор Ростокского университета Х.М. Френ (Х.Д. Френ) (1782-1851) был назначен ординарным профессором восточной словесности в Казанском университете (1807-1817)3. Эти официальные мероприятия положили начало формированию казанского университетского востоковедения XIX в.

Важный этап в преподавании восточных языков в Казанском университете связан с педагогической и научной деятельностью Христиана Френа (Х.Д.Френ, 1782-1851)4. Прибыв в Казань в августе 1807 г., уже с сентября 1807 г. ученый начал преподавание восточных языков в Казанском университете. Х.Д. Френ

приступил к обучению студентов арабскому и персидскому языкам, желающих – еврейскому и сирийскому, к чтению курсов палеографии и золотоордынской нумизматики1. Период становления университетского востоковедческого образования характеризовался отсутствием учебных пособий и книг, а также незнанием студентами латинского и немецкого языков, на которых вел занятия молодой представитель немецкого востоковедения. Первыми учениками профессора Х.Д. Френа в университете стали талантливые студенты С.В. Кручинин (ум. в 1809 г.) и первый казанский кандидат восточной словесности (1813) Я.О. Ярцов (1792-1861 гг.). 19 мая 1816 г. он успешно защитил магистерскую диссертацию «О восточных словах, находящихся в русском языке»2.

Период начала 20-х гг. XIX в. стал в становлении университетского преподавания восточных языков наиболее сложным и мучительным – ощущался недостаток слушателей кафедры восточных языков, а главное – не было преподавателей и целенаправленного процесса обучения, даже ставился вопрос о прекращении преподавания восточной словесности, не была выработана методика и организация обучения азиатским языкам.

Вторым наиболее плодотворным этапом в развитии казанского университетского востоковедения стали 1827-1846 гг.

В декабре 1827 г. попечитель учебного округа М.Н. Мусин-Пушкин, обосновывая новое разделение и «умножение» кафедр в университете, представленное в Министерство народного просвещения, считал эти перемены «первым началом учреждения при университете Восточного института, столь полезного для образования молодых людей, могущих быть: употребленными в постоянных торговых и политических сношениях России с государствами восточными, и отправленными путешествовать на Восток для узнания нравов, обычаев, законов и проч. народов там обитающих и России столь мало известных»1.

В проекте, направленном из Казани в Петербург, предлагалось в организуемом словесном факультете университета образовать два разряда кафедр: в первом с «славянскими и прочими», а во втором с персидским, арабским, турецким, татарским, маньчжурским, монгольским и армянским языками. Как видно в этом проекте программы также не было места индийским языкам.

Наиболее важными официальными мерами, которые развили систему казанского университетского востоковедения в конце 20-х – первой половине 40-х гг. XIX в. стали: приказ министра народного просвещения А.С. Шишкова от 31 октября 1826 г. о назначении А.К. Казем-Бека на должность лектора восточных языков, утверждение 11 мая 1833 г. С.С.Уваровым «Правил для обучающихся восточным языкам в Казанском университете» и введение дополнительного двухгодичного курса «теоретического и практического изучения» восточных языков; принятие «Общего устава императорских российских университетов» (26 июля 1835 г.), утвердившего в программе философского факультета Казанского императорского университета предметы «восточной словесности» – арабский, персидский, турецко-татарский и монгольский языки. 19 января 1837 г. указом Николая I увеличивается до 14 человек число казеннокоштных студентов «класса восточной словесности»; приказом попечителя Казанского учебного округа М.Н. Мусина-Пушкина (22 июня 1840 г.) утверждаются «Правила для выпускников Казанского университета, оставленных при университете для усовершенствования в восточных языках», включающие переводы, упражнения в разговорном языке, лекции, составление сочинений, преподавание азиатских языков в Первой Казанской гимназии и др. Министром народного просвещения 26 марта 1843 г. утверждено «Распределение предметов по разряду восточной словесности в Императорском Казанском университет» в шести разрядах – арабско-персидской, турецко-татарской, монгольской, китайской, санскритской, армянской словесности и т. д.1. К середине 40-х гг. ХIХ в. в Казанском университете сформировались учебно-педагогические и научно-исследовательские основы для развития санскритологии и буддологии.

В 1835-1837 гг. согласно положениям «Общего устава императорских Российских университетов» основные курсы восточных языков: арабский, турецко-татарский, персидский и монгольский – были объединены в разряд восточной словесности философского факультета Казанского университета2.

Формирование семи специализированных восточных кафедр, охватывающих крупнейшие ареалы Востока, несомненно, явилось для своего времени значительным событием. Подобной широкой востоковедной специализации не было к середине XIX в. как в российских, так и европейских гуманитарных центрах.

Формирование и деятельность востоковедных кафедр университета имеет особое значение. В архивных фондах С.-Петербурга и Казани сохранился огромный источниковый материал1. К сожалению, в отечественной историографии подробно изучены только некоторые из этих университетских востоковед

ческих кафедр1. Во многом в этой огромной литературе не представлен разнообразный и комплексный архивный материал российских фондов, позволяющий обобщить историю востоковедческих кафедр Казанского университета XIX в.– первых двух десятилетий XIX в. Судьба восточных кафедр университета и их учебно-педагогическая и научная роль была неоднозначной. В первой половине XIX в. ведущую роль играли кафедры, специализирующиеся по мусульманскому Востоку и Центральной Азии. Также в полной мере не дана оценка роли кафедры санскритского языка в истории российской санскритологии середины Х1Х в.

В основе структуры разряда восточной словесности Казанского университета в 1828-1854 гг. стали арабо-персидская (1828), турецко-татарская (1828), монгольская (1833), китайская (1837), санскритская (1842), армянская (1842) и калмыцкая (1846) кафедры. В 1833-1846 гг. сформировавшиеся монгольская, китайская, санскритская и калмыцкая кафедры сыграли ключевую роль в развитии санскритологии и буддологии в Казанском университете и в целом в отечественном востоковедении.

В 1828 г. на базе кафедры восточных языков были образованы первые две специализированные кафедры турецко-татарской словесности, возглавляемые до 1846 г. А.К. Казем-Беком (1802–1870), а с 1846 г. экстраординарным и с 1854 г. ординарным профессором И.Н. Березиным и арабо-персидской словесности, руководимой до 1845 г. Ф.И. Эрдманом (1793–1863), в 1846–1849 гг. – А.К. Казем-Беком, в 1849–1855 гг. ординарным профессором И.Ф. Готвальдом1.

25 июля 1833 г. в университете была учреждена первая в России и Европе кафедра монгольского языка. Ординарные профессора кафедры монгольского языка О.М.Ковалевский (1800–1878) и А.В.Попов (1808–1865) явились основа-

телями научного университетского монголоведения в Казани и России1. Они стояли у истоков буддологии в Казанском университете.

11 мая 1837 г. впервые в России была открыта кафедра китайского языка и словесности, в 1844 г. преобразованная в китайско-маньчжурскую кафедру. Первым профессором китайского языка в Казанском университете стал архимандрит Даниил (Д.П. Сивиллов (1798-1871), который преподавал в 1837-1844 гг. Преемником архимандрита Даниила в Казанском университете стал И.П. Войцеховский (1793-1850), заложивший основы научного маньчжуроведения в Казани в 1844-1850 гг. В 1851–1855 гг. кафедру возглавлял В.П. Васильев (1818 – 1900)2. Их роль и вклад первых казанских университетских китаеведов в отечественную и мировую буддологию ХIХ в. неосопримы.

В Казанском университете в 1842 г. создаются две новые кафедры – армянского языка и санскрита. В 1842-1849 гг. кафедрой армянского языка руководил С.И. Назарьянц (1814-1879). В 1841-1851 гг. санскритский язык преподавал П.Я.Петров (1814–1875), возглавивший в 1842–1852 гг. кафедру санскритологии.1 Традиции санскритологии в Казани в 1852–1856 гг. были продолжены Ф.Ф. Боллензеном, получившим образование в Геттингенском университете. Библиотекарь гидрографического департамента Морского министерства Ф.Ф. Боллензен 6 февраля 1852 г. был определен ординарным профессором кафедры санскритского языка университета2.

В 1846 г. в университете открылась кафедра калмыцкого языка, возглавляемая монголоведом и калмыковедом А.В. Поповым3. К сожалению, эта кафедра не получила в дальнейшем организационного и научно-методического развития. Тем не менее, особенно значима деятельность А.В. Попова в изучении буддизма среди калмыков.

В 40-х гг. XIX в. планировалось открытие трех новых восточных кафедр – индустанского, тибетского и еврейского языков1.

Особенно проекты создания кафедр индустанского и тибетского языков позволяли определить новые учебные и научные направления в формирующейся классической университетской санскритологии и буддологии ХIХ – нач. ХХ вв.

В 1842 г. система университетского преподавания восточных языков в Казани состояла из шести разрядов: арабско-персидской, турецко-татарской, монгольской, китайской, санскритской и армянской словесности.

В разрядах наряду с основными азиатскими языками были определены вспомогательные восточные и европейские языки.

В разряде арабско-персидской словесности изучались по выбору студента турецкий, французский, немецкий, английский языки.

В разряде турецко-татарской словесности из восточных языков преподавался арабский язык, а из европейских – английский, французский и немецкий языки по выбору.

Для разряда монгольской словесности вводился татарский язык и санскритский язык по выбору студента, из европейских – немецкий и французский языки.

Студенты разряда китайской словесности изучали из восточных языков монгольский, а из европейских – латинский, французский и английский языки.

В разряде санскритской словесности вспомогательными стали монгольский, французский, английский и немецкий языки также по выбору студентов.

Воспитанники разряда армянской словесности должны были по программе изучать по выбору персидский и татарский языки, а также латинский, греческий и немецкий языки2.

В соответствующих разрядах восточной словесности для студентов I-IV курсов читали «главные предметы», связанные с историей и историей литературы народов Востока: «Политическая история персидского государства» (I курс), «История арабской словесности» (II курс), «История древних турецко-татарских народных племен» (II курс), «История монголов» (II курс), «Политическая история китайского государства» (II курс), «История персидской словесности» (III курс), «Политическая история османского государства» (II курс), «История китайского государства» (III курс), «История индийских древностей» (III курс), «История армянского народа» (III курс), «Азиатская нумизматика» (IV курс разряда арабско-персидской словесности), «История османской словесности» (IV курс), «История монгольской словесности» (IV курс), «История китайской словесности» (IV курс), «История санскритской литературы» (IV курс) и «Историю армянской словесности» (IV курс).

В числе вспомогательных («побочных») курсов для студентов-восточников Казанского университета особо выделим следующие: «Древняя история» (I курс всех шести разрядов), «История общей литературы» (I-IV курсы всех шести разрядов восточной словесности), «Средняя и новая история» (II курс всех разрядов), «Российская история» (III курс всех разрядов), «История философских систем» (IV курс всех разрядов) и др2.

Университетское востоковедение в Казани в 20-40-х гг. XIX века включало организацию научных путешествий в страны мусульманского Востока и Центральной Азии. Наряду с практическими занятиями воспитанников с природными носителями живых азиатских языков непосредственное знакомство с историей, языками, культурой, бытом и нравами во время научных командировок и путешествий стали особенной чертой казанской школы востоковедов XIX – начала XX вв.

В архивных фондах гг. Казани, С.-Петербурга и в отечественной историографии представлен огромный материал, посвященный научным путешествиям воспитанников разряда восточной словесности Казанского университета – О. Ковалевского и А. Попова в Центральную Азию (1828-1833 гг.), В. Васильева в Китай (1840-1850 гг.) и И. Березина и В. Диттеля на Ближний Восток (1842-1845 гг.)1.

В истории отечественной и мировой буддологии научные путешествия О.М. Ковалевского, А.В. Попова и В.П. Васильева имели исключительное значение.

Ковалевский О.М. (1801-1878) – один из основоположников научного монголоведения и буддологии в России, член-корреспондент Российской академии наук (1837). Его многогранная деятельность связана с формированием и развитием российской школы монголоведения и буддологии в 20-50-х гг. ХIХ в. Более 20 лет он возглавлял в Казанском университете первую в России и Европе

кафедру монгольской словесности, 10 лет являлся ректором университета. О.М. Ковалевский совершил научное путешествие в Сибирь, Бурятию, Монголию и Китай (1828-1833), собрал уникальные книги, рукописи народов Центральной Азии, а также богатый этнографический материал по этим регионам. Он сыграл особую роль в воспитании известных востоковедов-монголоведов и буддологов России – Д. Банзарова, В.П. Васильева, Г. Гомбоева, В.Л. Котвича, А.М. Позднеева и др.

Профессор В.П. Васильева (1818-1900) – заведующий кафедрой китайско-маньчжурской словесности (1851-1855) Казанского университета, профессор (с 1855), декан восточного факультета Санкт-Петербургского университета (1878-1893) и академик Петербургской Академии наук (1886; член-корреспондент с 1866). Он автор фундаментальных работ в различных областях китаеведения, буддизма, изучал китайский, монгольский, тибетский, маньчжурский и санскритский языки в составе ХП Российской духовной миссии в Пекине (1840-1850) и собрал уникальные книги, рукописи и этнографические материалы народов Центральной Азии. В.П. Васильев сыграл особую роль в развитии отечественного китаеведения. Он оказал огромное влияние в исследования своих учеников и коллег: С.М. Георгиевского, А.О. Ивановского, Д.А. Пещурова, П.С. Попова, Д.М. Позднеева, А.И. Иванова, С.Ф. Ольденбурга, Ф.И. Щербатского, В.М. Алексеева и др. В своих работах исследовал историю, языки, литературу, религию, фольклор, этнографию народов Восточной и Центральной Азии.

Период конца 40-х – первой половины 50-х гг. Х1Х в.гг. представляется наиболее рубежным и трагичным в развитии восточного разряда университета. В 1851 г. историк казанского университетского востоковедения К.К. Фойгт писал: «...будущность молодых ориенталистов Казанского университета представляет отрадную картину. Надобно надеяться, что, при избранных и избираемых мерах, число их будет постепенно увеличиваться и с избытком вознаградит как попечения наставников, так и щедрые пожертвования, которые правительство ежегодно изливает на разряд восточной словесности»1.

Однако этому пророчеству не суждено было осуществиться. В 1852 г. были подготовлены предложения об объединении арабско-персидского и арабско-турецкого разрядов и преподавании татарского языка в монгольском и санскритском разрядах историко-филологического факультета Казанского университета2. Профессора разряда восточной словесности Казанского университета – А.К. Казем-Бек (с 1849 г.), С.И. Назарьянц (с 1849 г.) и П.Я. Петров (с 1852 г.) были переведены в Санкт-Петербургский университет, Лазаревский институт восточных языков и Московский университет3. После перевода в Москву в 1852 г. П.Я. Петров продолжил формирование отечественной санскритологической школы.

В первой половине 50-х гг. Х1Х в. указы Николая I «О прекращении преподавания восточных языков в Казанском императорском университете и о создании в Петербурге Азиатского института» (ноябрь, 1851 г.) и «О прекращении преподавания восточных языков в Казанском императорском университете» (октябрь, 1854 г.) определили новую правительственную политику по созданию ведущего востоковедного центра в России во второй половине XIX – начале XX вв1. «Эта реорганизация привела к тому, что в огромной стране, значительную часть населения которой составляли народы Востока, в системе МНП фактически осталась только одно высшее учебное заведение, где изучались восточные языки»2.

В 1855 г. в Казанском университете было прекращено преподавание восточных языков, профессора и преподаватели В.П. Васильев, И.Н. Березин, Н. Сонин, М.Т. Навроцкий и студенты восточного отделения Казанского университета были переведены на факультет восточных языков Петербургского университета. В этом же году были переданы основные восточные фонды учебной библиотеки и нумизматического кабинета Казанского университета. Тем не менее, во второй половине Х1Х – нач. ХХ в. в Казанском университете сохранились и развивались академические и университетские традиции санскритологии и в целом сравнительного языкознания.

  1   2   3   4   5

  • ISBN 5-98180-377-6