Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


С. Ю. Неклюдов Традиция как цепная реакция: «мечта поэта»1 Существует сеть магазинов «Мечта Поэта»




Скачать 198.57 Kb.
Дата01.07.2017
Размер198.57 Kb.
С.Ю. Неклюдов

Традиция как цепная реакция: «мечта поэта»1

Существует сеть магазинов «Мечта Поэта», специализирующихся на продаже женской одежды и белья больших размеров. Происхождение этого названия достаточно прозрачно и прямо раскрывается в рекламных текстах:

Мечта поэта. Интернет-магазин <…> одежды и белья для знойных женщин от 50 до 80 размера; виртуальный Салон Мадам Грицацуевой <…> не только для девочек и знойных женщин2.

Упоминание «знойных женщин» и «Мадам Грицацуевой» указывает на непосредственный источник названия — роман И. Ильфа и Евг. Петрова «Двенадцать стульев» (1927):

«Знойная женщина, — сказал Остап, — мечта поэта. Провинциальная непосредственность. В центре таких субтропиков давно уже нет, но на периферии, на местах — еще встречаются» <…> Вдова Грицацуева (знойная женщина, мечта поэта) возвратилась к своему бакалейному делу…3

Сегодня, однако, фраза Остапа, вошедшая в афористический фонд современной русской речи4, по-видимому, не в меньшей, если не в большей степени отсылает к фильму «Двенадцать стульев» (реж. Л. Гайдай, «Мосфильм», 1971)5 с актрисой Н.Л. Крачковской в роли Грицацуевой, экранный образ которой в массовом сознании неотделим от данного литературного персонажа.

Существует предположение6, что само это словосочетание попадает в текст Ильфа и Петрова из романса «Нищая» на стихи П.-Ж. Беранже в переводе Д.Т. Ленского (1840):

Сказать ли вам, старушка эта / Как двадцать лет тому жила! / Она была мечтой поэта, / И слава ей венок плела.

Романс действительно был чрезвычайно популярен, а в 1916 г. экранизирован7, причем рассматриваемое поэтическое клише (кстати, не имеющее эквивалента в подлиннике, где нет никакого «поэта»)8 явилось сюжетной основой фильма: Поэт, влюбленный в Актрису (= мечтающий о ней), становится главным героем картины; впрочем, слово «мечта» в интертитрах не встречается. Следует добавить, что данный топос присутствовал в русской литературной традиции до перевода Д.Т. Ленского, например, у А.А. Бестужева-Марлинского («Фрегат “Надежда”», 1833) или у М.Ю. Лермонтова («Вадим», 1833–1834), представляя собой достаточно общее понятие, свободно используемое в разных литературных контекстах, — от значения процессуального (‘поэтическое мечтание’) до объектного (‘предмет поэтических мечтаний’ — не обязательно о женщине):

«Это розовая мечта поэта; это девственный сон первой любви» [этнографическое описание юных красавиц-турчанок (1843)]; «И наполнял я лучезарный зал / Прекрасными и бледными тенями, / Без крови теплыми и ясными без света, / Как скорбь влюбленных, как мечта поэта, / Рожденная весенними ночами…» (К. М. Фофанов. Лунный свет, 1889); «Весь ум ― в извивах, все сердце ― в воплях… / Мечта поэта! пою тебе…» (И. Северянин. Коктебель, 1909); «Только творческая мечта поэта прозревает неясно дали незаконченного творения» (Ф.К. Сологуб. Королева Ортруда, 1909); «Ни величания, ни славы... / Мечта поэта, будь чиста!» (В.Т. Кириллов, 1915); «Сладчайшая мечта поэта ― заставить массу уверовать в его образ» (А.Б. Мариенгоф. Имажинизм, 1920) 9.

Отметим, что происходит некоторое снижение понятия — от «девственного сна первой любви» до желания писателя заставить «массу» уверовать в его образ. В конце концов предметным коррелятом романтической «мечты» становятся облигации государственного выигрышного займа, смена мебели и даже дамские туфли:

«Поэзия / любит / в мистику облекаться, / говорить / о вещах / едва касаемо. / Я ж / открыто / агитирую / за покупку облигаций / государственного / выигрышного займа» («Мечта поэта», 1926)10; «Который год мечтаю втихомолку — / Сменить на книжный шкаф простую полку / И сборники стихов переплести. / О, Муза, дерзкую мечту прости! / Маячат деньги, пролетая мимо. / Мечта поэта неосуществима» (1941)11; «невиданная и помолодевшая <…> Елена Сергеевна Булгакова. Ослепительно золотящийся свитер, с непостижимым искусством разглаженная юбка, туфли из серии “мечта поэта”» (1964)12.

Таким образом, появление в 1927 г., почти одновременно с агиткой Маяковского, в качестве «мечты поэта» фигуры мадам Грицацуевой вполне закономерно, как закономерно и окончательное закрепление в речевом узусе связи данного поэтического клише с женским образом (именно в объектном смысле — как реальное воплощение «мечты»); в предшествующей традиции эта связь была не столь устойчивой.

Рассмотрим несколько характерных случаев.

(1) Часу в одиннадцатом ночи весь Олимп спустился на землю. Длинные колесницы понеслись по саду, и, право, блестящие дамы двора, которые их унизывали, подобно ниткам жемчужным, могли издали показаться мечтой поэта, — так блестящи и воздушны были они... не исключая и меня (1833)13.

(2) «Вы грустны сегодня», сказала я ему, видя, что он беспрестанно задумывается. «Не грустен, но зол», отвечал он; «зол на судьбу, зол на людей, а главное зол на вас». — «На меня? чем я провинилась?» — «Тем, что вы губите себя; тем, что вы не цените себя; вы олицетворенная мечта поэта, с пылкой душой, с возвышенным умом, и вы заразились светом!» (1834 г.)14.

(3) Мечта поэта и артиста, / Я по ночам в тебя влюблен, / И мой восторг, пускай не чистый, — / Не должен обмануться он (1914)15.

(4) В этой лирической трагедии-сказке, рядом с философией, много фантастики. Старуха Виттиха — что-то вроде колдуньи. Ее внучка, Раутенделейн, с золотистыми волосами, ― прекрасное дитя гор, мечта поэта, муза художника или скульптора, танцующая под лучами горного солнца или плачущая над ручьем (1924 / 1926)16.

Эти фрагменты нуждаются в пояснениях. Изображение роскошного маскарада в Петергофе (первый пример) представлено у Марлинского не как авторское повествование, а как письмо героини, причем дается «внешний взгляд» на «блестящих дам двора», в число которых рассказчица тем не менее включает и себя — хотя и с кокетливой запинкой; видимо, именно поэтому говорится, что «мечтой поэта» они могли только «показаться» и лишь «издали». Это по-своему логично: в принципе, романтическая мечта недостижима — либо как иллюзия, либо как образ, не принадлежащий земному миру (подобно описываемым здесь «блестящим и воздушным» созданиям, словно спускающимся на своих колесницах с Олимпа); интересно, что к юным красавицам-турчанкам — «розовой мечте поэта» (в приведенном выше тексте), тоже невозможно приблизиться17. Наконец, поскольку речь у Марлинского идет о письме великосветской дамы, сомнительно, чтобы оно могло быть написано по-русски, и его виртуальный «прототекст» скорее всего мыслился франкоязычным, а это в рамках нашего рассмотрения немаловажно.

Отрывок из мемуаров Е.А. Сушковой (второй пример) содержит пересказ разговора, в котором Лермонтов называет ее, предмет своих ухаживаний, «мечтой поэта»; разыгрывая влюбленного, он вполне сознательно разрушает романтические отношения девушки со своим приятелем (и их возможный брак). Совершает он это в отместку за то, что четыре года назад на любовь его, «неуклюжего, косолапого мальчика лет шестнадцати»18, восемнадцатилетняя красавица не ответила взаимностью19. Подобный сценарий откровенно описан им в письме к М.А. Верещагиной («Теперь я не пишу ро­манов — я их делаю»)20. По существу же, «делая роман» в жизни, он выстраивает тот сюжет, который через несколько лет получит литературную реализацию, сначала «Княгине Лиговской», а затем в «Герое нашего времени»21.

Описанный эпизод имел место в 1834 г., сразу после производства двадцатилетнего поэта в офицеры22, а сам дневник датируется 1836–1837 гг.23 Сушкова заносит в него свои жизненные впечатления, чтобы поделиться с подругой (естественная для того времени культурная мотивация); записывает она среди прочего и разговоры с Лермонтовым. Тем не менее, рассчитывать на точность тут не приходится — как впоследствии замечает сама мемуаристка, правда, по другому поводу, «не помню теперь слово в слово разговор мой с Лермонтовым»24, что и понятно: ее vis-à-vis отнюдь еще не являлся сколько-нибудь заметной фигурой, литературная слава ожидала его только в будущем, правда, недалеком. Однако слова, которые должны были произвести на собеседницу особое впечатление («вы олицетворенная мечта поэта, с пылкой душой, с возвышенным умом»), по-видимому, действительно прозвучали, это косвенно подтверждается тем, что данное выражение есть в лексиконе Лермонтова, современном описываемым событиям, а именно — в незаконченной повести «Вадим» (рассуждение о «мечте поэта» как о прекрасной, но непрочной иллюзии):

…так иногда вечером облака дымные, багряные, лиловые гурьбой собираются на западе, свиваются в столпы огненные, сплетаются в фантастические хороводы, и замок с башнями и зубцами, чудный, как мечта поэта, растет на голубом пространстве…но дунул северный ветер… и разлетелись облака, и упадают росою на бесчувственную землю!..25.

У романтической интриги, которую разыгрывает юный поэт, есть и еще один сценарий, продиктованный его самоотождествлением с Байроном26, также пережившем мучительную детскую влюбленность в девушку старше себя, что впоследствии отразилось в его стихотворении «Сон» («Dream», 1816)27, которое получило большую популярность в России и оказало значительное влияние на Лермонтова28:

А юноша смотрел лишь на нее. / И оба были юны, но моложе / Был юноша; она была прекрасна /…/ Но чувств его она не разделяла / И не о нем вздыхала /…/ Себя принудил он и принял вид / Спокойствия, и тут вновь появилась / Пред ним владычица его любви. / Она спокойно улыбалась, зная, / Что им любима, – ведь любви не скроешь, / И что душа его омрачена / Ее же тенью, и что он несчастен. / Она и это знала, но не все. / Он вежливо и холодно коснулся / Ее руки, и по его лицу / Скользнула тень невыразимых мыслей, – / Мелькнула и пропала в тот же миг29.

Вернемся к мемуарам Сушковой. Мы не знаем, на каком языке был делались записи в дневнике — скорее всего, по-французски, как и в большинстве дамских дневников того времени. По-французски должны были разговаривать и молодые люди на балу, а значит выражение «мечта поэта» могло иметь французский оригинал (le rêve du poète), который прямо отсылает к французской поэтической традиции30, прекрасно известной в России.

Когда спустя почти четверть века Сушкова (Хвостова) перерабатывает свои записки в полноценные мемуары, Лермонтова давно нет на свете, но он — великий писатель, а потому окончательная редакция дневника уже рассматривается как материалы к его биографии (цель, которая не могла стоять перед «первичным» текстом). Не исключено, что эта переработка предполагает сначала перевод с французского, откуда и немалое количество (остаточных?) галлицизмов31. Далее возникает нужда в «языке перевода», в частности, для воссоздания «речевого портрета» поэта. Мемуаристка не может не опознать своей собственной истории в центральной коллизии «Княжны Мери», в силу чего Лермонтов и Печорин сливаются для нее в одно лицо: «Многие убедятся, что Печорин и он так схожи, так слиты, что иногда не различишь одного от другого»32. Вольно или невольно она использует произведения Лермонтова для передачи его речей, а отчасти и при интерпретации их юношеских отношений — вплоть до текстуальных совпадений между ее записками и «Героем нашего времени»:



Нет еще; я говорил раза два с княжной, и более, но знаешь, как-то напрашиваться в дом неловко, хотя здесь это и водится... Другое дело, если б я носил эполеты...» <…> Пришел Грушницкий и бросился мне на шею: он произведен в офицеры. <…> «О, эполеты, эполеты! ваши звездочки, путеводительные звездочки...33

«Меня только на днях произвели в офицеры», сказал он; «я поспешил похвастаться перед вами моим гусарским мундиром и моими эполетами; они дают мне право танцевать с вам мазурку <…> оттого в юнкерском мундире я избегал случая встречать вас…34

«Мемуарный» Лермонтов в изображении Сушковой не только читает свои стихи, но и временами говорит языком Лермонтова-писателя или языком своих героев. Однако текст «Вадима» с упомянутой в нем «мечтой поэта» был издан уже после ее смерти35 и не мог оказать никакого влияния на окончательную редакцию «Записок».

Третий пример — строка из поэмы Теофиля Готье «Контральто» (сборник «Эмали и Камеи», 1852) в переводе Н.С. Гумилева (1914), в данном случае буквально соответствующем оригиналу («Мечта поэта и артиста» — «Rêve de poète et d’artiste»36). Обратим, однако, внимание: речь в поэме идет не о женщине, а о выставленном в музее «загадочном изваянии», андрогинный облик которого допускает возможность двух противоположных интерпретаций — «мужской» и «женской».

Наконец, последний фрагмент взят из книги К.С. Станиславского «Моя жизнь в искусстве», впервые опубликованной в тот же период, что и «Мечта поэта» Маяковского и «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. Отметим, во-первых, что изданию русскому (1926) предшествует англоязычное (1924), и, во-вторых, что речь здесь идет о театральной постановке, иллюзорной по определению, причем о сказочном сюжете, т.е. о двойной иллюзии. Со сходной ситуацией мы уже сталкивались в русском переводе стихотворения Беранже, рассказывающем о судьбе актрисы (при экранизации эта «театральность» удваивалась: сцена становилась предметом изображения в фильме); не случайно, видимо, что переводчик этого стихотворения, Ленский (Д.Т. Воробьев), был актером и драматургом-комедиографом. Этот «театральный» аспект рассматриваемого клише также надо учитывать.

Центральная для европейского романтизма концепция иллюзорной «поэтической мечты», противопоставленной материальному миру и жизненной прозе (Гофман, Тик, Новалис, Эйхендорф), далекие истоки которой можно усмотреть в аллегорических и сатирических «видениях» античности и средневековья37, а последующее развитие — в картине мира и поэтике символизма38, начинает складываться еще в предромантическую эпоху (вспомним Купера39 или Руссо40) и в дальнейшем получает самые разные литературные трактовки — от грезы, воплощаемой художником на картине («Элегические строфы…» Вордсворта, 1805)41 до концепции «мечты поэта» в мироощущении Шелли («Аластор, или дух одиночества», 1815)42, которая противопоставлена видимому миру и создает «формы более реальные, чем сама жизнь, / ростки [подлинного] бессмертия» 43.

Из литературного обихода поэтическое клише «мечта поэта» проникает в разнообразные речевые практики, используясь в театральной критике44, в теме музыкальных произведений45, в названии кинофильмов46, художественных выставок47 и т.д. В основном, оно обозначает знание, которое обусловлено особым состоянием души — в противоположность рациональному расчету48:

Видя дату этого стихотворения, все, как и мы, поразятся роковому предчувствию того, что [еще] предстоит. Мечта поэта предвещает грядущие бури, как и практические расчеты публициста…49

В сходном смысле употребляет данное выражение и А.С. Пушкин («Герой», 1830), когда пишет о разоблачении легенды, согласно которой Наполеон посещал в Яффе чумной госпиталь:

Небесами / Клянусь: кто жизнию своей / Играл пред сумрачным недугом, / Чтоб ободрить угасший взор, / Клянусь, тот будет небу другом, / Каков бы ни был приговор / Земли слепой... (Друг:) Мечты поэта — / Историк строгий гонит вас! / Увы! его раздался глас, — / И где ж очарованье света!50

Следует напомнить, что французское rêve (как и англ. dream, нем. Traum) значит не только ‘мечта, греза’, но также ‘сновидение, сон’, и, хотя в сочетании «мечта поэта» данная семантическая составляющая отходит на второй план, образы «мечты» бывают прямо ассоциированы со сновидением; не случайно, у Шелли «мечта поэта» изначально связана со сном51, а у Готье речь идет именно о ночных фантазиях: «Я по ночам в тебя влюблен» (Tu mas bien des nuits occupé ‘ты овладеваешь мною ночами’)52. Вероятно, следуя этому направлению романтической фантазии, К.Н. Батюшков называет «сладостну мечту», располагающуюся в центре его поэтической системы, «дщерью ночи молчаливой»53, а в стихотворении «Тень друга» рассказывает, как к нему, задремавшему на палубе («ветров шум и моря колыханье на вежды томное забвенье навели») и предавшемуся мечтаниям («мечты сменялися мечтами»), является призрак погибшего друга («то был ли сон?»), но исчезает при пробуждении (когда «сон покинул очи»)54. Появление «призрака» здесь показательно — семантика русского слова мечта раньше включало и значение ‘видение, призрак’ (возможно, одно из исходных55); оно сохранялось еще в первой половине XIX в., во всяком случае, в диалектной лексике56.

В русский язык выражение «мечта поэта» попадает как непосредственно из европейской романтической поэзии, так и через французскую речь образованного сословия России, однако здесь данный топос претерпевает ряд специфических трансформаций, поскольку семантика русского слова «мечта» (в отличие от французского, немецкого и английского) не включает ни «сна», ни «сновидения», она вообще скорее объект, чем процесс (хотя в какой-то степени и то, и другое). Отсюда, вероятно, и особенности русской версии «мечты поэта», которая обычно не порождается сном и не разрушается пробуждением (см. все приведенные выше случаи); романтическую «мечту» Батюшкова в этом плане следует считать скорее исключением, объяснимым особенно сильным западноевропейским влиянием57.

Если сбывающееся сновидение — всего лишь реализация предсказания будущего, но никак не само будущее, то мечта может осуществиться буквально, стать реальностью. Это, кстати, совпадает с вектором развития советской культуры — как в «высоком», так и в «низком» ее регистрах; ср., в частности, ставшую «прецедентным текстом»58 строчку из «Марша авиаторов» П.Д. Германа и Ю.А Хайта: «Мы рождены чтобы сказку сделать былью» (1923).

Соответственно, эволюция данного поэтического клише, неизбежно ведущая к снижению изначально высокого романтического замысла, не только способствует воплощению в материальных формах ранее недостижимого (~ иллюзорного) и подставляет на место цели мечтаний вполне «земные» вещи, но и практически приближает «мечтателя» к предмету его мечты, который, таким образом, становится доступен и для прямого физического обладания. Это «практическое овладение» получает неустранимо иронический оттенок, когда его объектом оказываются облигации государственного займа, мебель, дамские туфли и особенно «вдова Грицацуева» — в качестве невесты и жены героя. Именно в данной точке «мечта поэта» прочно соединяется с представлением о женской полноте, грузности, вообще «телесности»:

Природа одарила ее щедро. Тут было все: арбузные груди, нос — обухом, расписные щеки и мощный затылок59.

Несомненна зависимость последующих использований данного выражения от навязанных Ильфом и Петровым ассоциаций:

«А тем не менее здорово прибавила. Сколько ты тянешь? Килограммов семьдесят?» — «Зачем уточнять?» ― «А была хрупкая девушка, мечта поэта». ― «Хрупкой никогда не была. Была тонкая, но плотная»60.

Мечта Поэта наделена была особым самородным искусством. <…> Без стука, хозяйски вошла Она. Мечта Поэта. Грузная, хотя и статная крашеная блондинка с лицом озабоченного управленца. Какие там «тесные бедра»! Тесной, скорее, была юбка, упаковавшая «двести фунтов золотого мяса», коими обладала героиня из «Улялаевщины»61.

Это — регистр «высокой» (во всяком случае, профессиональной) литературы. В «массовой» культуре версией того же образа является «знойная женщина», которой требуются одежда и белье больших размеров (вплоть до 80-го размера). При презентации своих фоторепортажей подобное клише использует российская желтая пресса, например: «Мечта поэта. Серена Уильямс на пляже» или «Мечта поэта. Анфиса Чехова показала фото в купальнике»62, в которых на первый план выдвигается идея максимального приближения к «потребителю» практически недостижимого для него образа (при том что могут сохраняться и прочие коннотации, обусловленные предшествующими контекстами). Наконец, появляется реклама кулинарных рецептов десерта (крема, салата) «Мечта поэта»63 и даже племенного собачьего питомника64.

Данный пример позволяет проследить, как культурная традиция выстраивает трансмиссионные цепочки своих семиотически «сильных» элементов. Рассмотренный элемент, весьма устойчивый и имеющий простейшую морфологическую структуру, существует лишь в составе «больших» текстов, причем свободно переходит от одного текста к другому, корректируя свое функционально-семантическое амплуа, но сохраняя относительную независимость от формы «текста-носителя». Потенций текстопорождающей модели он не содержит, однако удерживает семантическую память об исходной идее, что обеспечивается постоянной отсылкой к первому звену «цепочки» (в том числе пародийной отсылкой), хотя нарастающая удаленность от него все-таки постепенно ослабляет изначально заданную связь.



1 В статье продолжено рассмотрение литературной (и, шире, культурной) традиции как цепи семантических преобразований ее «сильных» элементов (см.: Неклюдов С.Ю. Традиция как цепная реакция: «парни всей земли» // Топосы философии Наталии Автономовой. К юбилею / Отв. ред.-сост. Б.И. Пружинин, Т.Г. Щедрина. Науч. ред. Т.Г. Щед­рина. М.: Политическая энциклопедия, 2015. С. 704–718). Пользуюсь случаем поблагодарить за помощь и консультации В.А. Мильчину, Г.Г. Суперфина, М.С. Неклюдову, Н.Г. Охотина, Г..А. Левинтона. Работа выполнена в рамках НИР «Структуры и механизмы культурной памяти» (Лаборатория теоретической фольклористики ШАГИ ИОН РАНХиГС).

2 http://vk.com/poetsdream; http://www.mechtapoeta.com/

3 Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев. Роман / Щеглов Ю.К. Комментарии к роману «Двенадцать стульев». М.: Панорама, 1995. С. 191, 346.

4 Душенко К.В. Словарь современных цитат. М.: Аграф, 1997. С. 145.

5 Кожевников А.Ю. Крылатые фразы и афоризмы отечественного кино. М.: Олма-Медиа Групп, 2007. С. 130, 549.

6 Щеглов Ю.К. Комментарии к роману «Двенадцать стульев» // Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев. С. 505–506.

7 «Ни­щая» («Подайте, Христа ради, ей»). Реж. и сценар. Я. Протазанов. В гл. ролях И. Мозжухин и Н. Лисенко. Произв. т-ва «И. Ермольев», 1916.

8 Béranger (Pierre-Jean de)‎‎ La pauvre femme // Chansons nouvelles et dernières dédiées à Monsieur Lucien Bonaparte.‎‎ Paris: Perrotin, 1833. P. 194–196.

9 По данным «Национального корпуса русского языка» (http://search.ruscorpora.ru/search.xml?env=alpha&mycorp=&mysent=&mysize=&mysentsize=&mydocsize=&dpp=&spp=&spd=&text=lexform&mode=main&sort=gr_tagging&lang=ru&nodia=1&req=%CC%E5%F7%F2%E0+%CF%EE%FD%F2%E0).

10 Маяковский В.В. Мечта поэта // Новый ЛЕФ, 1927, № 10. С. 17.

11 Зенкевич М.А. «Который год мечтаю втихомолку ...» (цит. по.: http://жемчужина-рф.рф/poetry/index.php?verse_id=12008).

12 Чуковская Л.К. Записки об Анне Ахматовой. В 3 т. М.: Время, 2007. Т 3. 1963-1966. С. 223.

13 Бестужев-Марлинский А.А. Фрегат «Надежда» // Бестужев (Марлинский) А. А. Испытание. Повести и рассказы / Сост. и примеч. А. Л. Осповата. М.: Правда, 1991. С. 370.

14 Записки Екатерины Александровны Хвостовой, рожденной Сушковой. 1812–1841. Материалы для биографии М.Ю. Лермонтова. СПб., 1869. С. 145; далее цитаты приводятся по этой публикации (Хвостова Е.А. Записки). См. также: Сушкова (Хвостова) Е.А. Записки. 1812–1841. Редакция, введение и примечания Ю.Г. Оксмана. Л.: Academia, 1928 (= М.: Захаров, 2004).

15 Готье Т. Контральто // Гумилев Н.С. Собрание переводов. В 2 т. Сост. В. Полушин. М.: Терра–Книжный клуб, 2008. Т. 1. С. 33.

16 Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве // Станиславский К.С. Собрание сочинений в восьми томах. Т. i. М.: Искусство, 1954. С. 174-175.

17 «Не подходите к самым каретам! Разве вы не видите часовых, эту живую и непроходимую ограду, отделяющую вас от гурий? Вы и так хорошо можете рассмотреть их…» (Свадьба султанской сестры в Константинополе // Памятник искусств и вспомогательных знаний. Т. II. СПб. [1843]. С. 25).

18 Хвостова Е.А. Записки. C. 78.

19 Об истории этих отношений см.: Глассе А. Лермонтов и Е.А. Сушкова // М.Ю. Лермонтов: Исследования и материалы. Л.: Наука, 1979.

20 Лермонтов М.Ю. [Письмо к М.А. Верещагиной, весна 1835 г.] // Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений в четырех томах. Л.: Наука, 1981. Т. 4. С. 390–391, 393–394.

21 Глассе А. Указ. соч. С. 115.

22 Хвостова Е.А. Записки. C. 78.

23 Там же. C. V.

24 Там же. C. 136.

25 Лермонтов М.Ю. Вадим // Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений. Т. 4. С. 103.

26 Глассе А. Указ. соч. С. 91, 93–96, .

27 George Gordon Byron. The Prisoner of Chillon and Other Poems. London: John Murray, 1816.

28 Глассе А. Лермонтов и Е.А. Сушкова // М.Ю. Лермонтов: Исследования и материалы. Л.: Наука, 1979. С. 96.

29 Байрон Дж.Г. Сон // Байрон Дж.Г. Избранные произведения в 2-х томах. М.: Художественная литература, 1987. Т. I. С.114–119 (пер. М. Зенкевича); …but the boy gazed on her; / And both were young, and one was beautiful: / And both were young – yet not alike in youth. /…/ But she in these fond feelings had no share: / Her sighs were not for him /…/ And he did calm himself, and fix his brow / Into a kind of quiet: as he paused, / The Lady of his love re-entered there; / She was serene and smiling then, and yet / She knew she was by him beloved; she knew – / For quickly comes such knowledge – that his heart / Was darkened with her shadow, and she saw / That he was wretched, but she saw not all. / He rose, and with a cold and gentle grasp / He took her hand; a moment o’er his face / A tablet of unutterable thoughts / Was traced, and then it faded, as it came… (Byron G.G. The Dream // The Works of Lord Byron. Vol. 4. Poetry. Ed. by Ernest Hartley Coleridge. London: J. Murray; New York: Charles Scribner’s Sons, 1905. P. 33–47).

30 См., например: Frédéric Monneron. Le rêve du poète [1835] (Poésies de Frédéric Monneron recueillies par ses amis. Lausanne, 1852. P. 99–102).

31 «…некоторые галлицизмы и вообще обороты речи, которые показывают, что составительница записок зачастую думала по-французски <…> Е.А. воспитана была по великосветским тогдашним образцам, исключительно на французский лад» ([Семевский М. Предисловие от издателя] // Хвостова Е.А. Записки. С. XIII).

32 Хвостова Е.А. Записки. С. 2.

33 Лермонтов М.Ю. Княжна Мери // Лермонтов М.Ю. Собрание сочинений. Т. 4. С. 249, 266.

34 Хвостова Е.А. Записки. C. 134.

35 Вестник Европы. Журнал истории, политики, литература. Т. X. СПб., 1873. С. 438–557.

36 Gautier Théophile. Contralto // Gautier Th. Émaux et Camées. Paris: Eugene Didier, 1852. P. 53.

37 Wilpert G. von, Sprachworterbuch der Literatur. Stuttgart: Albert Kroener Verlag, 1989. S. 965–966 (Traumdichtung).

38 Ср.: «Во всей этой книжке [«Стихи о Прекрасной Даме» Блока] вы, кажется, ни разу не натолкнетесь на плотские, земные мечты. Кажется, один помысел о земной близости, об обладании — привел бы в ужас поэта. <…> Его мечта о ней туманна и расплывчата. <…> Она появляется и исчезает, как дух. Она подобна звезде, вдруг загоревшейся в небе и вдруг погасшей» (Измайлов А. Пестрые знамена: Литературные портреты безвременья. М.: Изд-во т-ва И. Д. Сытина, 1913. С. 57–70 [разд. II и IV]).

39 Cowper [W.] Golden Age. A Poet’s dream // Beauties of the British Poets. New York: J.S. Anderson, 1827, p. 85.

40 Rousseau J.-J. Les Rêveries du promeneur solitaire [1772–1778]. Genève, 1782.

41 «The consecration, and Poet’s dream…» (Wordsworth W. Poems, in Two Volumes. London: Longman, Hurst, Rees, and Orme, 1807. T. II. P. 142). «И если бы художником я был, / Я б написать в то время был готов / Свет, что по суше и воде скользил, / Поэта грезу, таинство миров» (Вордсворт У. Элегические строфы, внушенные картиной сэра Джорджа Бомонта, изображающей Пилский замок. во время шторма // Поэзия английского романтизма XIX века [Библиотека всемирной литературы. Т. 125]. М.: Художественная литература, 1975, № 330 [пер. В. Рогова]).

42 Shelley P.B. Alastor, or The Spirit of Solitude, and other Poems London: Printed for Baldwin, Cradock, and Joy; and Carpenter and Son, by S. Hamilton, Weybridge, Surrey, 1816. P. 4–7 (V. 51–91); O’Neill M., Howe T., Callaghan M. The Oxford Handbook of Percy Bysshe Shelley. Oxford: Oxford University Press, 2013. P. 364.

43 Shelley P.B. The Poet’s Dream // The Golden Treasury. ed. by Francis T. Palgrave. London: Macmillan, 1875, № CCLXXVII.

44 Например: «…heureuse circonstance pour l’Académie royale de musique, qui aussitôt a trouvé des décorations, des costumes, des acteurs inspirés pour réaliser le rêve du poète…» (La Presse, 1845.07.28 [№ 3378]); «Et par ces drames et par ces épopées et par ces fééries adorables vous réaliserez le rêve du poète “Créer tout au théâtre, un théâtre vaste et simple, un et varié, national par l’histoire, populaire par la vérité, humain, naturel, universel par la passion…”» (La Presse, 1897.12.06 [№ 2018]); Spiegel Simon. Des Dichters Traum vom Landleben // Magazin, 21. Juli 2011 (в данном случае речь идет о Клейсте)

45 Альфред Яель. «Мечта поэта». Ноктюрн для фортепьяно, Op. 34, 1854.

46 «Des Dichters Traum». Produktionsfirma «Universum-Film AG (Ufa)». Berlin, 1926.

47 Fuhlbrügge Heike. Galerie-Ausstellung «Traum des Dichters» // Der Tagesspiegel. Mittwoch, 14.

48 «C’est ainsi, concluait le directeur de l’assistance publique, que les œuvres protectrices de l’enfance ont pour elles a la fois les calculs de l’économiste et les rêves du poète» (La Presse, 1892.12.01 [№ 194])

49 «En voyant la date de cette poésie, tout le monde y sera frappé, comme nous, d’une manière de pressen­timent fatal des choses qui allaient s’accomplir. Le reve du poëte, comme les cal­culs positifs du publiciste, annonçaient un lointain orage…» (Hugo V. Rêverie d’un passant à propos d’un roi // Revue de Paris. [Paris: Au Bureau de la Revue de Paris], 1831 (T. 27). P. 154 [commentaire]).

50 Пушкин А.С. Герой // Пушкин А.С. Собрание сочинений в десяти томах. Т. 2. Стихотворения 1823–1836. М.: ГИХЛ, 1959—1962. С. 320–321, 725 (коммент.).

51 «On a Poet’s lips I slept, / Dreaming like a love-adept / In the sound his breathing kept» (Shelley P.B. The Poet’s Dream // The Golden Treasury. ed. by Francis T. Palgrave. London: Macmillan, 1875, № CCLXXVII).

52 Ср. : «…c’est, le’ rêve du poète des Nuits dans un cadre romantique ainsi qu’il convenait…» (La Presse, 1907.10.04 [№ 5597]).

53 Батюшков К.Н. Мечта [1802 / 1803] // Батюшков К.Н. Сочинения. Вступ. ст. Л.А. Озерова. Подгот. текста и примеч. Н.В. Фридмана. М.: ГИХЛ, 1955. С. 41.

54 Батюшков К.Н. Тень друга [1814] // Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. Изд. подгот. И.М. Семенко. М.: Наука, 1977 (Лит. памятники). С. 222–223.

55 По Фасмеру, связано с идеей ‘мерцания, сверкания’ (Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Перевод с немецкого и дополнения О.Н. Трубачева. М.: Прогресс, 1967. Т. II. С. 614).

56 «Мечта вообще всякая картина воображения и игра мысли; пустая, несбыточная выдумка; призрак, видение, мара» (Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М., 1989. С. 324).

57 Семенко И.М. Примечания // Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. С. 549.

58 Душенко К.В. Указ. соч. С. 86.

59 Ильф И., Петров Е. Указ. соч. С. 213.

60 Катаев В.П. Трава забвенья // Новый мир, 1967, № 3. С. 82.

61 Шергова Г.М. Мечта Поэта (Илья Сельвинский) // Об известных всем. М.: Аст; Астрель, 2004 (цит. по: http://teksty-pes.ru/ob-izvestnyx-vsem/28/). «Улялаевщина» — поэма И.Л. Сельвинского (1927).

62 Сайт публикаций и новостей Woman.ru (www.woman.ru/beauty/body/article/139639/?startLeaflet=1); ЛЕДИ Online журнал (vk.com/page-80005386_49563012).

63 Десерт «Мечта поэта» (http://emushop.ru/index.php/deserti/69-deserty/213-desert-mechta-poeta, www.tastyhealth.ru/desert_mechta_pojeta.html, hozain.info/index.php?id=140, leva.by/ru/clients/receipt/id1), крем «Мечта поэта» (fotorecepty.ru › Десерт), салат «Мечта поэта» (www.tortissimo.ru/opisanie-nachinok-tortov/mechta-pojeta.html) и т.д.

64 Питомник «Мечта поэта» основан в 1997 г.; основное направление деятельности в настоящее время — племенная работа с породой Ирландский мягкошерстный пшеничный терьер (http://mechta-poeta.ru/).