Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Русско-османские отношения при петре I




страница1/5
Дата03.07.2017
Размер0.84 Mb.
  1   2   3   4   5


ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

фЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТвЕННОЕ Бюджетное ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«Санкт-Петербургский государственный университет» (СПбГУ)







Выпускная квалификационная работа аспиранта на тему:

РУССКО-ОСМАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРИ ПЕТРЕ I

Образовательная программа«История народов стран Азии и Африки»

(специальность научных работников 07.00.03 «Всеобщая История»)

Автор: Коседжик Хиджран

Научный руководитель:

кандидат исторических наук, доцент,

Фарзалиев Акиф Мамед-оглы

Рецензент:

доктор исторических наук, профессор,

Дьяков Николай Николаевич

Санкт-Петербург

2016


ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

С.3

Глава I. Русско-османские отношения после Прутского похода 1711 г. в современной турецкой историографии

§1.1. От Прутского похода к договору о "вечном мире" 1720 г.

§1.2. Персидский (Кавказский) поход Петра I

§1.3. Османская империя и Россия после Персидского похода: переговоры и заключение договора 1724 г.



С. 10
С. 10
С. 16
С. 21

Глава 2. «Персидский поход» Петра I и посольство Нишли Мехмед-аги в Россию в 1722 – 1723 гг.

§2.1. Прибытие посольства

§2.2. Переговоры в Москве

§2.3. Завершение визита и встреча с Петром I

§2.4. Переговоры в Стамбуле и заключение договора 1724 г.

С. 28


С. 28
С. 36
С. 42
С. 53

Заключение

С. 59


Список использованных источников и литературы

С. 63


Приложение № 1 Первая страница « Сефарет- наме»

С. 67

Приложение № 2 ДОРОЖНАЯ КАРТА ПУТЕШЕСТВИЯ НИШЛИ МЕХМЕТ АГА


С. 68


Введение
С восшествием на престол Петра Великого (1689-1725) Россия в первой четверти XVIII века показала значительные успехи в военной и политической области и смогла войти в число великих европейских держав1. Турецкий историк доктор Косе из Университета 19 мая полагает, что одной из главных внешнеполитических целей Петра I было утверждение на берегах Чёрного моря2. В результате двух Азовских походов Россия получила крепость Азов и выход в Азовское море. Однако союзники по коалиции – «священной лиге» (прежде всего Австрия и Венеция), начав переговоры с Османской империей, нарушили планы царя; его попытки помешать мирным переговорам «священной лиги» с турками не увенчались успехом. Царь очень желал получить Керчь, но на переговорах в Карловице русские дипломаты не нашли поддержки союзников.

В итоге переговоров отношения России и Османской империи были определены Стамбульским (Константинопольским) договором 1700 г. К России отходил Азов и вновь построенные крепости (Таганрог, Павловск, Миус). Турции возвращалась занятая русскими часть Приднепровья с турецкими крепостями, которые подлежали уничтожению. Турция должна была освободить русских пленных и предоставить России право на дипломатическое представительство в Константинополе на равных основаниях с другими державами. Россия освобождалась от ежегодных платежей крымскому хану3. Российские послы добивались и права мореходства для русских торговых судов – но представители Оттоманской Порты (или Баб-и-Али - наименование правительства Османской империи, т.е. канцелярии великого везира) заявили, что «Чёрное море рассматривается как гарем султана, куда невозможно пустить ни одного иностранца».4

Договор обеспечил нейтралитет Турции в начале Северной войны 1700-1721 гг. Заключённый на 30 лет договор соблюдался до ноября 1710 г., когда султан объявил войну России. Неудачная военная кампания в 1711 г. завершилась утратой Россией всех сделанных прежде приобретений. Следующий этап интенсивных русско-турецких отношений приходится на 1720-е гг., когда после победы в Северной войне Пётр I опять обратился к делам на юге.

Проблема отношений России и Османской империи за 36-летнее царствование Петра I является сложной, многоаспектной и комплексной задачей. Исследователю предстоит освоить в российских и турецких архивах огромный массив документальных материалов, которые к тому же необходимо рассматривать в связи с изменением международной конъюнктуры и связями двух наших держав с другими европейскими странами. Поэтому в качестве главной цели нашей работы мы выбрали конкретную историю русско-османских отношений в 1720-х гг., когда Россия выиграла Северную войну со Швецией, вошла в круг великих держав и приступила к активным действиям на Востоке – в 1722 г. Пётр I предпринял большой поход во владения Ирана.

Основными задачами работы являются:

- историографический обзор малоизвестных российским историкам научных работ современных турецких историков, затрагивающих проблему отношений России и Османской империи в первой четверти XVIII века;

- введение в научный оборот новых данных о русско-турецких отношениях в указанной эпохи из российских собраний (Российский государственный архив древних актов, Архив внешней политики Российской империи МИД РФ) и малоизвестного в России отчета османского дипломата Нишли Мехмед-аги о поездке в Россию в 1722-1723 гг.5;

- изучение указанных материалов для установления специфики российско-османских отношений при Петре I.

Методология исследования обусловлена совокупностью общенаучных требований, которые предполагают всесторонность, объективность, системность исторического анализа. Задачи, поставленные в исследовании, и круг источников определили методы исторического исследования:

- историко-хронологический, позволяющий рассмотреть эволюцию русско-турецких отношений в 1720-1724 гг. и их отражение в современной научной литературе;

- сравнительно-исторический метод путем сопоставления русских документов и сефарет-наме Нишли Мехмед-аги позволит более объективно оценить позиции обеих сторон при изучении проблемы восточного вектора внешнеполитической активности Российской империи при Петре I, а также увидеть различия между ними.

Выбранная нами тема, как нам кажется, представляет значительный интерес для понимания эволюции русско-османских отношений в новое время. В последнее четверти XVII века наши страны дважды вели войну, а в следующем столетии последовал ещё ряд русско-турецких войн, который привёл к принципиальному изменению границ наших держав в бассейне Черного моря.

В центре внимания нашего исследования находится иная проблема – показать, как Российская и Османская империи сумели избежать войны и уладить возникший в результате Персидского похода 1722 г. конфликт дипломатическими средствами и путём взаимных уступок. Что, как нам кажется, даёт основание иначе взглянуть на развитие отношений наших стран в прошлом как на пример сотрудничества и обоюдного стремления избежать войны.

Помимо того, изучаемые нами документы помогут представить объективную картину дипломатических отношений путём сопоставления позиций и взглядов русских и турецких дипломатов, отражённых в исследуемых нами документах.

Предметом нашего изучения является посольство в Россию в 1723 г. представителя Оттоманской Порты Нишли Мехмеда-аги и его переговоры с российскими дипломатами по данным Коллегии иностранных дел России и отчета/донесения османского посланника (сефарет-наме) Нишли Мехмеда-аги. Объектом же исследования выступает комплекс российско-османских отношений (и представлений сторон друг о друге), отражённые в указанной документации.

В своей работе я использовала официальную османскую хронику историка, поэта и музыканта Исмаила Азыма-эфенди (1685-1760). Он служил одно время придворным летописцем и в своём сочинении описал происходившие в 1723-1729 гг. события. Его труд был впервые напечатан в 1740 г.6. Ещё одним источником послужил изданный в 1877 г. сборник договоров Османской империи с Ираном, империей Габсбургов, Пруссией и Россией (с 1628 по 1863 гг.)7.

Основным источником послужило донесение (сефарет-наме8) посланника Нишли Мехмеда-аги, побывавшего с дипломатической миссией в России в 1722-1723 гг. О нём известно немного. Согласно османским летописям, Нишли Мехмед-ага начал службу с должности дворцового сторожа, в годы правления великого везира Дамада Ибрагима-паши (1718-1730) исполнял ответственные поручения, но затем в 1725 г. был лишён чина и попал в ссылку в Кастамону сроком на 5 лет. После восстания Патроны Халиля (28 сентября 1730 г.) в Стамбуле и гибели великого везира Мехмед-ага был отправлен в Египет и служил офицером в конной артиллерии («Новой армии»), а после 1732 г. состоял по финансовой части9.

Насколько мы можем судить, он был профессиональным военным. С другой стороны, можно говорить о наличии у него достаточно хорошего образования и опыта, позволившего Мехмеду-аге выполнять ответственные дипломатические поручения. Видимо, по этой причине он был назначен послом в Россию в 1722-1723 гг. Он пробыл в Москве (где тогда находился царь и его министры) с на­чала февраля по середину марта 1723 г. Свои переговоры Нишли Мехмед-ага описал довольно подробно, но жизнь в чужой стране его, видимо, не очень интересовала. О Мос­кве посол пишет мало, останавливаясь в основном на содержании переговоров с царскими са­новниками и самим царем (он был «с подо­бающей честью» принят Петром I), а также на количестве выданного провианта; описал он и полученные от царя подарки – какие-то музыкальные инструменты, «издающие звуки, похожие на пушечные выстрелы»

В настоящее время донесение Нишли Мехмеда-аги хранится в Рукописном отделе Музея дворца Топкапы в Стамбуле (Topkapı Sarayı Müzesi Revan. No. 1313). Другой его экземпляр находится в библиотеке Стамбульского университета на листах 79-126 журнала ТУ 6095 и носит название "Посольство Хатты Эфенди и Ахмеда Ресми и Нахифи" (İstanbul Üniversitesi, Yıldız yazmaları. No. TY 6095 varak. 12). Мы не располагаем сведениями о том, имеются ли другие варианты данного произведения.

Находящийся в Топкапы экземпляр написан на листах шлихтованной тонкой бумаги (305 мм в длину и 180 мм в ширину),


Каллиграфический текст (он начинается с молитвы, которая записана в обрамлении отдельно от остального текста) занимает 33 листа (66 страниц); на каждой странице 21 строка. Обложка и кайма книги отделаны красной кожей и покрыты позолотой. Копия и мастер произведения неизвестны. Экземпляр Йылдыз также написан каллиграфическим почерком и покрыт позолотой; автор копии неизвестен.

В работе мы использовали текст из рукописи Топкапы. На русский язык он переводился; впервые был опубликован в 1942-1943 гг. турецким историком Фаиком Решитом Унатом (Faik Resit Unat) в журнале «Tarih Vesikaları» («Исторические документы»)10. В данной работе ссылки делаются на текст сефарет-наме из второй, более современной и точной публикации этого документа в приложении к диссертации Айдына Мертаяка «Посольство Нишли Мехмета Аги в Россию (1722-1723гг.)», защищённой в 2005 г. в университете Гази Осман паша11.

Посольские грамоты или «сефарет-наме» представляют собой важный разряд исторических документов, значимость которых, в данном случае для истории России, неоспорима. Большая часть этих документов до сих пор редко используются российскими исследователями и поэтому они тем более заслуживают публикации. Этот рассказ о первом в XVIIII в. турецком посольстве в Россию позволяет нам судить о том, как удалось урегулировать конфликт между двумя империями. Для сравнения я использовала данные из российских документов (Российского государственного архива древних актов и Архива внешней политики Российской империи МИД РФ о приеме турецкого посла в Москве и его переговорах с дипломатами Петра I12.

Значительную трудность при исследовании текста представило написание имен и географических названий при переводе на русский язык. Однако если имена действующих лиц можно определить при обращении к российским дипломатическим документам, то отождествить название населенных мест, через которые проезжало посольство, удается не всегда – в таких случаях в тексте мы ставили вопросительный знак. При публикации сефарет-наме на турецком языке ее авторы обозначали указанные в нем даты по новому европейскому стилю, не совпадавшему с датировками по принятому в России старому стилю. Поэтому в нашей работе мы указывали две даты, одну из них - в скобках.

В соответствии с целью и задачами работа состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии. Частично результаты исследования отражены в выступлении автора «Посольство Нишли Мехмеда Ага в Россию в 1722-1723 гг.» на международной конференции «Исторические источники евроазиатских и северо-африканских цивилизаций: комплексные подходы» во время съезда молодых востоковедов России и СНГ (Звенигород, 3-5 октября 2012 г.)

Глава I. Русско-османские отношения после Прутского похода 1711 г. в современной турецкой историографии

§1.1. От Прутского похода к договору о «вечном мире 1720 г.
Условия мирного договора, подписанного с царем 22 июня 1711 г., были благоприятны для Османской империи. Согласно договору русские должны были вернуть крепость Азак (Азов), разрушить крепость Таганрог и другие крепости вдоль Днепра, не вмешиваться во внутренние дела Польши и предоставить свободный пропуск находившегося в Турции шведского короля Карла XII на родину. Как считает профессор А.Н. Курат из университета Анкары, не были предоставлены серьезные гарантии выполнения указанных выше условий и не были установлены сроки для их выполнения; в этом смысле «в истории международных договоров нет иного договора, схожего с Прутским мирным договором»13.

Пётр I, несмотря на подписанный им договор, не спешил передать Азов и выполнить другие условия договора. Огорчённый Карл XII обвинил везира в том, что он сознательно выпустил русских из ловушки и султан снял его с должности, опасаясь военного восстания. Турецкий султан Ахмед III еще три раза объявлял России войну, и только умелые действия посла в Константинополе П.А. Толстого и П.П. Шафирова предотвратили разрастание конфликта. Помогло и посредничество послов Англии и Голландии14, и «очищение» Азова и снос крепостей Таганрог и Каменный затон согласно условиям договора. В результате главный сторонник войны – крымский хан Девлет Гирей был сослан на остров Хиос, а Карл XII попал под домашний арест в Эдирне. Согласно новому договору, подписанному с Россией 5 июня 1713 г., был обеспечен вывод русских войск из Польши, возвращение Карла XII в свою страну и передача русскими территорий на берегу Чёрного моря. Так был решен вопрос о северной границе Османской империи.

Под конец Северной войны коалиция противников Швеции распалась, и Пётр I опасался, что после завершившего войну Венеции и Австрии с Турцией Пожаревацкого мира 1718 г. Османская империя будет помогать шведам. Для предотвращения данного обстоятельства царь отправил в 1719 г. в Стамбул в качестве посла Алексея Ивановича Дашкова. Русскому дипломату удалось добиться изменения пункта мирного договора: русским войскам было позволено входить в Польшу, что привело к большим трудностям для Османской империи в будущем15. Но желавший жить в условиях мира новый великий везир Дамад Ибрагим-паша Невшехирли16 согласился на эти условия.

После достижения договоренности 16 октября 1720 г. между Россией и Османской империей был подписан новый договор17. Османская империя согласилась препятствовать установлению наследственной королевской власти в Польше и отменить выплаты («поминки»), уплачиваемые русскими крымским ханам. Дамад Ибрагим-паша не смог осознать значение существования сильной Польши для противовеса России, но считал успехом то, что не признавал императорский титул Петра I и обращался ему только как к «царю». Договор дал России больше возможности вмешиваться во внутренние дела Польши. Как считал Ф. Р. Унат, Высокая Порта была обеспокоена действиями России на Северном Кавказе по отношению к лезгинам Дагестана и Кабарды, чьё подданство Османской империи была довольно формально18. Кроме того, «множество действий, предпринятых русскими вблизи Астрахани на границах с Крымом и на побережье Каспия, стали причиной возникновения угрозы новой войны»19.

В это время кабардинцы считались подданными Крымского ханства. Царь признавал этих горцев подданными султана, но после вторжения в Кабарду крымского хана Саадет Гирея III и его поражения в 1721 г. часть кабардинских князей во главе с Арслан-беком Кайтукиным принесли А. П. Волынскому присягу на верность России. Но в 1722 г. Россия признала Кабарду крымской «сферой влияния»20.

Ещё одной проблемой для Стамбула стали планы Петра I по отношению к Ирану. Там подняли восстание афганские племён абдали и гильзаи, захватившие Герат и Кандагар. Несмотря на все попытки правительственных войск, вернуть утраченные провинции не удалось, и в 1720 году Махмуд, сын Мирвейс-хана, начал поход на Иран. В Азербайджане и Дагестане местное суннитское население восстало против иранцев-шиитов. В октябре 1722 г. шах Султан-Хусейн был вынужден отречься от престола в пользу предводителя афганцев Махмуда. Повстанцы-сунниты Ширвана обратились к османскому правительству за помощью, чтобы дать отпор захватчикам, «отомстить за убийство женщин, оскорбление мечетей, превращение их в стойла, уничтожение религиозных книг и жестокую расправу с учеными богословами в период правления шиитского шаха Хусейна»21. С этой целью они просили назначить вожака повстанцев Дауд-бека (или Хаджи Дауда) губернатором Ширвана.

Великий везир Дамад Ибрагим-паша хотел воспользоваться беспорядками в Иране. После неудачной попытки заключить союз с Францией он считал, что союз с русскими против Ирана послужит во благо Османской империи22. России, как великой державе был нужен доступ к теплым морям за пределами её сложившихся границ на Евразийском континенте23. Чтобы превратить Каспий в российское море, проложить путь в Индию через Иран, а также через Хиву и Бухару и взять под контроль торговлю шёлком Пётр I стремился утвердить российское влияние в Центральной Азии и обеспечить доступ к Индийскому океану24. Как полагает ряд авторов, Петр I начал применять свой план с завоевания Кавказа25.

Во время войны Османской империей против Венеции и Австрии Пётр I приступил к детальному изучению Северного Кавказа с экономической, политической и географической точки зрения – что не раз отмечалось турецкими историками26. Географические исследования Кавказа начались в 1716 г. Поручик Кожин, отправившийся в это время из Астрахани через море, составил карту маршрутов и портов на Каспийском море.27 Готлиб Шобер, отправленный на Северный Кавказ в 1719 году, исследовал земли, растительный покров и сельскую жизнь региона; горный деятель Иван Блюер изучил природные ресурсы. Губернатор Казани и Астрахани Артемий Волынский проводил нефтяное разведочное бурение в Чечне и бассейне реки Терек28. В 1718 году Урусов продолжил исследования поручика Кожина, начатые в 1716 г., и составил карту течений, портов и рек на западных берегах Каспийского моря от Астрахани до Гилана. Карты северной части Каспийского моря были составлены в 1719 г. Русская гидрографическая служба начала систематические исследования Каспия с 1720 г.29

Петр I в 1712 г. заложил фундамент будущей Терской линии, которая должна была обеспечить ему как демографическую, так и стратегическую поддержку30 - и, как полагает Исмаил Беркок, прервать связь между Кавказом и Крымом31. Турецкие авторы отмечают, что в лице армян Петр I видел естественных союзников. Начиная с 1718 г., он разрешил им поселяться в бассейне реки Терек32; в 1719 г. предоставил все права, предоставленные приверженцам католической церкви, также и армянам, живущим в России.33 Крымские ханы, следившие за действиями России на Кавказе, также пытались найти себе союзников на Кавказе. Но их попытки не увенчались особым успехом и не дали ожидаемых результатов34.

В это время один из офицеров гвардии Петра I кабардинского происхождения - Александр Бекович Черкасский в своем отчете, отправленном царю в 1714 г., сообщал, что Османская империя пыталась переманить на свою сторону дагестанских суннитов; и если Россия не завоюет берега Каспийского моря, то эти территории окажутся под влиянием Османской империи.35

Официальной миссией посольства Артемия Волынского в Иран было требование возмещения за погром русских купцов России в Шемахе, но его истинной задачей было изучить состояние Сефевидского государства и известить об этом Петра I. Царь требовал от посла узнать «все места, пристани и города и прочие поселения и положения мест», а также «есть ли на том море и в пристанях у шаха суды военные или купеческие и «какие где в море Каспийское реки большие впадают». Столь же важной задачей был сбор сведений об укреплённых городах и о вооружении шахских войск. Особо интересовали Петра отношения с Османской империей: Волынский должен был «сколько можно им, персам, добрыми способы внушать, какие главные неприятели они, турки, их государству и народу суть, и какова всем соседям от них есть опасность» 36.

Иранская миссия Волынского продолжалась около двух лет, и после возвращения он представил составленный им отчет Петру I37. Согласно данному отчету государство Сефевидов находилось в очень плохом состоянии, как с экономической, так и с военной точки зрения. Пётр был доволен; он назначил Волынского губернатором Астрахани и поставил перед ним задачу подготовки будущего похода38.


§1.2. Персидский (Кавказский) поход Петра I
Петр I не опасался ни сефевидской армии, ни афганцев. Истинную опасность представляла Османская империя, имевшая религиозные и политические связи с регионом в течение многих столетий. Поэтому Петр I хотел занять стратегические позиции, которые обеспечивали бы ему преимущество перед столкновением с Османской империей, так как он не сомневался в османском вмешательстве39. По мнению турецких исследователей, наступление на Кавказ стало для России неизбежной стратегией. Петр верил, что у него в руках есть очень важный козырь. Между Османской империей и государством Сефевидов был заключен мир. У Османской империи не было причин напасть на земли Сефевидов. А у России были, как политические, так и стратегические причины40 - тем более, что грузины просили помощи у России, а также имелся повод и для вмешательства - компенсация за жизни и имущество русских купцов, убитых в Шемахе в 1721 г.41 Политическая ситуация также была благоприятна для России; с подписанием Ништадтского мирного договора 1721 г. завершилась война между Швецией и Россией. Россия теперь получила возможность сосредоточить силы для наступления на Кавказ42.

Начиная поход, император приказал подготовить декларацию на турецком, татарском и персидском языках для отправки в Дербент, Баку и иранскую провинцию Гилян. В этой декларации Петр I указал, что его цель -наказать преступников, убивших русских купцов, но никому не нужно покидать свое место, опасаясь русской армии. Таким образом, Петр I намеревался препятствовать поддержке Хаджи Дауда, а также предотвратить бегство населения – своих будущих подданных43.

По плану Петр I должен был встретиться с царём Восточной Грузии (Картли) Вахтангом VI в Гяндже. Его поддержали и восставшие во главе с Давид Беком армяне. Карабахские армянские мелики собрали 1,2-тысяную армию, присоединились к грузинской армии вблизи Гянджи и ждали прибытия русской армии для наступления на Шемаху, которая находилась в руках у Сурхай хана и Дауд-бека.44 Из мусульман на стороне Петра оказался тарковский шамхал Адиль Гирей, который перешёл под покровительство России ещё в 1718 г. 45

Как считает современной турецкой автор И. Кюлбилге, поход Петра I был тщательно спланирован в течение многих лет и являлся только первым шагом крупномасштабной политики46. 18 июня 1722 года Пётр вышел с флотом из Астрахани, а русская конница шла по степи.47 После выхода на сушу Петр I первым делом отправил письмо царю Картли Вахтангу VI и сообщил ему о том, что они вместе освободят христиан от турецкого правления48. Другой турецкой автор М. Бильге пишет о том, что русские убили около 5000 чеченцев и сожгли селение Эндерей, расположенный на берегу реки Акташ, которое якобы принадлежало Крымскому ханству – чем, по мнению историка, открыто бросил вызов Османской империи на Кавказе49.

Петр прибыл в Тарки (столицу одного из крупнейших владетелей Дагестана – тарковского шамхала) 13 августа. С 16 августа он продолжил поход50. В это время хан и знать Баку отправили Петру I письмо, в котором желали ему успехов и просили направить русские отряды в Баку.51 Русская армия вступила на территорию Кайтага и победила 6-тысячное войско утамышского князя52.

Турецкий историк Ш. Эрель полагает, что царь пришёл в Дагестан с 130-тысячной армией. В его составе была 79-тысячная конница из драгун, казаков, татар и калмыков; морем на 271 кораблях везли пехоту и боеприпасы53. Он же утверждает, что Петр I безжалостно убивал пленных из числа местного населения; эти действия продемонстрировали жестокий характер русских, стали позором цивилизованного мира и плохим примером для русских генералов, позже прибывших в регион54.

Беи Дербента, узнавшие об участи Кайтака, вручили Петру I ключи от ворот города 30 августа 1722 г.55 Этот успех имел огромное значение для Петра, потому что Дербент закрывал единственный путь между морем и горами в Закавказье. Однако отсутствие порта в городе и частые в Каспийском море штормы не давали возможности долго держаться городу в случае блокады56. Захват подобной точки имел огромное значение для России с точки зрения будущих походов в Кавказ.

Пётр думал, что взяв Дербент, он стал правителем всего Дагестана, и был очень рад этому. Он сравнил себя с Александром, победившим Дария, и сказал: «Александр Великий построил этот город, а Петр Великий захватил его». Он приказал восстановить крепость Дербента и построил два укрепления на реках Моллакент и Орта Бугат. Однако его войска в тылу подвергались набегам дагестанцев. Корабли, перевозящие припасы, терпели крушение из-за штормов. Эти привело к трудностям с провизией для армии; солдаты и скот начали погибать от голода. В числе таких причин Ш. Эрель называет и требование не названного по имени посла Османской империи Петру с просьбой отступить от Дагестана – но не указывает, кто это и когда он был у царя57. Другие авторы считают, что царь отказался от похода на Ширван, опасаясь реакции Османской империи58 и столкновений с отрядами Хаджи Дауда59.

Вахтанг VI написал Петру 15 августа, что с нетерпением ждет встречи с русской армией60. Однако, он был разочарован, получив от посланника царя известие о том, что поход завершен. Сефевидские сановники в регионе обвиняли Вахтанга VI в лицемерии. Османская империя также убеждала его присоединиться к ней. Вахтанг VI надеялся, что в следующем году Петр I прибудет в Ширван, и поэтому он поддерживал дружбу с Сефевидами и Османской империей.61

Перед возвращением Петр приказал своим генералам захватить Баку и южный берег Каспийского моря и построить крепость Святого Креста в устье реки Сулак62. Сам он 13 декабря прибыл в Москву.63 Так завершился Кавказский поход, продолжавшийся около пяти месяцев. Хотя Петр I больше не смог побывать на Кавказе, с этого времени присутствие России в этом регионе продолжается около трех столетий.


  1   2   3   4   5

  • «Санкт-Петербургский государственный университет» ( СПбГУ )
  • РУССКО-ОСМАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРИ ПЕТРЕ I
  • Глава I. Русско-османские отношения после Прутского похода 1711 г. в современной турецкой историографии §1.1. От Прутского похода к договору о «вечном мире 1720 г.
  • §1.2. Персидский (Кавказский) поход Петра I