Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Редактор Н. В. Баринова




страница4/10
Дата09.02.2018
Размер2.72 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Глава 2. РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ ОЙРАТОВ ДО ПАДЕНИЯ ДИНАСТИИ ЮАНЬ Эти племена еще издревле были многочисленны и разветвлялись на несколько отраслей, у каждой в отдельности было определенное название с таким распределением. Рашид-ад-дин. 2.1. Основные этапы ранней истории ойратов Впервые ойраты упоминаются в Тайной истории монголов [Козин, 1941], а также в труде известного персидского историка Рашид-ад-дина (1247—1318) Сборник летописей (Джами-ат-таварих) [Рашид-ад-дин, 1946, 1952, 1960]. Именно тогда, в начале XIII века, в верховьях Енисея монголы вплотную столкнулись с ойратами. В монгольской хронике Шара туджи отмечается, что за мирное подчинение ойратского хана Худуха Беки Чингисхану, последний женил одного сына Худуха Беки Инэлчи на своей дочери Цэцэй-кен, а другого сына Торэлчи — на дочери Джучи (старший сын Чингисхана) Холойхан [Шара туджи, 1957, с. 160; Козин, 1941, с. 175]. Другие представители дома Чингисхана также оказались в брачных отношениях с ойратами. Так, старшей женой Ариг-Буги (внук Чингисхана, сын Толуя), которую он очень любил, была ойратка Илчикмиш хатун, внучка упоминавшегося выше Торэлчи [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 119]. Подобные брачные связи были у семейства Чагатая, Гуюка, Мэнгу, Хулагу. Более того, матерью сыновей Толуя (Мэнгу, Хубилая, Хулагу, Ариг-Буги) была Соркуктани беки, Дочь Джакамбу (от танг.-тиб. rgya dpon po — великий государь, правитель, правитель страны; Рашид-ад-дин переводит как великий эмир страны), родного брата Онг хана (Ван хана), главы кереитов [там же, с. 130-131]. Марко Поло отмечал такой факт: Двадцать восьмого августа, всегда в этот день, великий хан (Хубилай. — Б.К.) уезжает из того города (Шанду, столица империи Хубилая. — Б.К.) и из того дворца, и вот поче- 51 му: есть у него порода белых коней и белых кобыл, белых как снег, без всяких пятен, и многое их множество, более десяти тысяч кобыл. Молоко этих кобыл никто не смеет пить, только те, кто императорского роду, то есть из роду великого хана; то молоко могут пить еще гориаты (то есть ойраты. — Б.К.); был им такой почет от Чингисхана за то, что раз помогли ему победить [Джованни дель Плане Карпини и др., 1997, с. 242-243]. Объясняя создавшееся положение, С.А. Козин писал: Такой своеобразный союз, закрепленный брачным родством и принятием к себе ойратами, в качестве верховного блюстителя ойратства, наследника монгольского престола, был заключен Чингисханом с ойратами, великое значение которых в создаваемой империи, значение и стратегическое, и международное, и внутреннеполитическое и культурное он ясно себе представлял и ценил по достоинству [Козин, 1940, с. 17]. Б Чингисхан. Китайский рисунок лагодаря родственным и союзническим отношениям ойраты уже к середине XIII века переместились из верховьев Енисея несколько южнее, заняв, таким образом, территорию Западной Монголии, известной также под названием Джунгария [Васильев, 1857, с. 73]. Известно, что в то время в Джунгарии проживали западномонгольские племена найманов. Восточными соседями найманов были кереиты, которые жили вдоль р. Селенги и у Хангайских гор. На севере кереиты граничили с другим западномонгольским племенем — меркитами [Викторова, 1980, с. 170]. Указанные племена, а также собственно ойраты домонгольской эпохи, были одними из основных участников этногенеза западномонгольских племен ойратов [Авляев, 1994, с. 124]. 52 Согласно Эрденийн тобчи Саган Сэцэна [Schmidt, 1829, S. 7, 57], ойраты в первой половине XIII века составляли объединение из четырех племен — огелетов (олетов), багатутов (батутов), хойтов и кэргудов. Мы не смогли найти подтверждения указанному составу ойратов в более ранних источниках, поскольку в них эти племена были либо даны под общим понятием лесные народы, либо именовались просто ойратами, или элетами. В китайских источниках этнонимы ойрат и элет часто смешиваются. Видимо, прав был В. Успенский, отметивший, что Элют есть искажение имени Ойрат [Успенский, 1880, с. 78]. Происхождение слова элют Э. Бретшнейдер связывает со специфичным звучанием самоназвания ойрат на китайском языке — о-лу-тэ [Bretschneider, 1888, p. 168]. Но, по всей вероятности, у ойратов еще в XIII века существовала особая этническая группа элеты. В одном из калмыцких источников мы находим информацию, что элеты внезапно снялись с места и ушли в Персию [Батур-Убуши Тюмен, 1969, с. 12, 19]. Видимо, историческая память народа несколько изменила время западного похода элетов (ойратов вообще), и речь идет скорее об участии ойратов в известном покорении Персии при хане Хулагу (см. ниже). В исторической литературе при обозначении ойратов часто используется термин дербен-ойраты (четыре ойрата). В науке уже более двух веков обсуждается вопрос о времени и условиях появления союза четырех племен, их связь с теми или иными западномонгольскими племенными объединениями; указанные вопросы достаточно полно освещены в монографии И.Я. Златкина [1983, с. 30-38]. Ряд историков, например С.А. Козин, относили образование ойратского союза непосредственно ко времени монгольских завоеваний, когда они вначале вошли в единую империю, а затем, в послеимперский период, существовали независимо от Чингисидов [Козин, 1940, с. 4-5]. Противоположную точку зрения высказал Б.Я. Владимирцов: союза четырех не существовало, а представление об ойратском союзе появилось под влиянием не совсем правильного понимания слова oyirad как близкие6, значит и союзники [Владимирцов, 1934, с. 156-157]. Источники того периода (XIII-XV веков) не содержат конкретного упоминания об ойратах как союзе четырех племен. Лишь у Рашид-ад-дина написано: Эти племена еще издревле были многочисленны и разветвлялись на несколько отраслей, у каждой в отдельности было определенное название с таким распределением... [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 118]. 6 Ойр. «oorhan», «orad»- «близко», «рядом». 53 В попытке дать ответ на проблему появления четырех ойратов В. Успенский отмечает, что всего же более поражает нас в китайских сведениях об ойратах этнографическое деление их на роды или отделы и усилия заставить ойратов быть в количестве четырех (Сы О-лу-тэ), отзывающиеся несомненным и полнейшим отсутствием критики и видимым давлением административных и богдоханских распоряжений [Успенский, 1880, с. 75]. Сам же В. Успенский связывал появление термина дербен-ойрат с древнемонгольским племенем дурбэн, что представляется неверным [Санчиров, 1990, с. 60-61]. Ойраты, несомненно, состояли из нескольких племен, и союз ойратов накануне вхождения в империю Чингисхана все же существовал. Однако, после комплектования ойратами четырех туменов войск в армии Чингисхана, произошло изменение этнонима ойраты в дербен-ойраты7. Определенную параллель можно проследить на примере восточных монголов, когда даже в XVIII веке они могли именоваться docin mongol (сорок монголов, или сорок туменов), хотя их было уже гораздо меньше. То же самое произошло и с названием Dorben Oyirad с той только разницей, что с течением времени ойратов стало гораздо больше, чем в век Чингиса и Юаньской династии [Владимирцрв, 1934, с. 156-157]. Далее по всей работе единый этноним ойраты используется как собирательный термин для всех западномонгольских племен в рассматриваемый период. Ойраты и монголы сознавали свое родство, но не тождество. На протяжении всего монгольского и послемонгольского периодов, монголоязычные народы определяли состав своего иногда единого, иногда раздробленного государства как tabun ongge, dorben xari ulus [пять объединений (монголов) и четыре черных (ойратов)], или docin dorben xoyar [сорок (монголов) и четыре (ойрата)] [Козин, 1940, с. 4]. Здесь выделение dorben, означающее четыре, кроме военного понятия четыре тумена, ясно подразумевает под собой четыре основных субэтноса ойратов, так называемый союз четырех ойратов. Соседние народы также выделяли ойратов из основного монгольского суперэтноса. Так, в китайской хронике Минши (цз. 328, с. 3774) записано: Вала (т.е. ойраты) — это монгольские племена, обитающие на западе от дада (т.е. восточных монголов)... (цит. по: [Чернышев, 1990, с. 18]; см. также: [Покотилов, 1893, с. 32]). В период Мин ойраты также назывались ваила, вайла, вэйлатэ, элутэ, улутэ [Чернышев, 1990, с. 54]. 7 Кроме того, не исключено, что основных племен у ойратов было действительно четыре, которые и описывает Саган Сэцэн (см. выше). 54 Рашид-ад-дин, описывая ойратов, отмечал, что их язык монгольский, он все же имеет небольшую разницу от языка других монгольских племен [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 118]. В тибетской историографии монголоязычные племена обозначались терминами coг (sog) и хор (hor). Необходимо подчеркнуть, что тибетцы в древности, по-видимому, не отличали монголов от тюрков и всех называли хорами [Дамдинсурэн, 1957, с. 216]. В частности, этноним хор-по, упомянутый в Красной книге, в случае, относящимся ко второй половине IX века, следует соотносить, как справедливо подчеркивал Ю.Н. Рерих, с уйгурами [Roerich, 1976, vol. 1, p. XVII], а в отношении событий периода монгольских завоеваний — к монголам (hor rgyal po ching ges — монгольский хан Чингис). Существуют различные точки зрения на этноидентификацию хор и coг [Tucci, 1949, vol. 1, р. 256; Цыбиков, 1991, т. 2, с. 31; Пубаев, 1981, с. 219-220]. В целом преобладает мнение, что в большинстве случаев под этнонимом сог-по (sog po) тибетцы подразумевали ойратов, а хор-пo (hor po) относили к восточным монголам [Howorth, 1876, р. 498; Chandra, 1967, pt. 2, р. 9; Schulemann, 1958, S.222; Ahmad, 1970, p. 195; Дугаров, 1983, с. 142]8. В частности, известный тибетский религиозный деятель Сакья Пандита Кунга Гьялцан (Sa skya pan di ta kun dga rgyal mtshan, 1181-1251) в своем письме из ставки хана Годана писал к светским и религиозным главам Тибета: Люди, живущие в Китае, Миньяк (тангуты), сог-по и другие... подчинены... Последние несколько лет ни один солдат-хор (т.е. монгол)... не появлялся в Тибете... поскольку я подчинился... [Tucci, 1949, vol. 1, p. 10]. Налицо четкое разграничение автором монголов на хор и сог. Действительно, этноним сог-по оказывался более привязанным именно к ойратам, поскольку они пришли на ту землю, где раньше жили уйгуры и другие тюрки9. Таким образом, это имя, прежде относящееся к 8 Во время научной стажировки (сентябрь 1992 г. - март 1993 г.) в г. Дхарамсале (штат Химачал-Прадеш, Индия) автору этой работы посчастливилось встретиться с досточтимым Кирти Ценшаб Ринпоче, одним из крупнейших современных знатоков истории Тибета, известным деятелем школы Гелук; Ринпоче известен также как хранитель всей священной Дхармы Будды (см.: [Лама Сопа, 1996, с. 35]). Как утверждает Ринпоче, в тибетских работах термином сог-по определяли, как правило, только ойратов, а вот термин хор-по применялся как к монголам, так и к ойратам, что и вызывает определенную путаницу в трудах историков. Поэтому в отдельных случаях лицами, названными хор-по, могут быть не монголы, а ойраты. 9 Прежде всего, речь идет о Джунгарии и Восточном Туркестане. Г.Ц. Цыбиков также писал о переносе этнонима по причине смены соседей Тибета, но связывал это со словом хор; см.: [Цыбиков, 1991, т. 2, с. 33]. 55 тюркам, перешло к западномонгольским племенам. Подобное явление имело место и раньше, когда прежде могущественное племя татар в IX-X веках владело значительной территорией вблизи границ областей Китая [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 101], в том числе в Северо-Западной Монголии, в Восточном Туркестане. С.Г. Кляшторный [1993, с. 142-143] считает, что в IX-XII веках на территории Ганьсу и Восточном Туркестане существовало государство татар, и этот обширный регион Махмуд Кашгарский назвал Татарской степью. Монголов, занявших их земли спустя столетие, соседи также стали именовать татарами, хотя сами монголы не признавали этого этнонима. Деление обширного монгольского этноса на восточное и западное крыло особенно ярко стало проявляться во второй половине XIII века, когда единая империя начала дробиться. Монголоязычные народы, проживавшие в Джунгарии, стали называться, кроме сог-по, также и то-хор (stod hor), то есть собственно западные (верхние) монголы10, восточные же звались ме-хор (smad hor) — нижние. Такое деление монгольского мира оказалось настолько живучим, что известный калмыцкий (дербетский) религиозный деятель База бакши, посетивший Тибет в конце XIX века, счел необходимым специально отметить, что северных монголов они (тибетцы. — Б.К.) зовут низовыми монголами, а цайдамских (ойратов. — Б.К.) зовут верховыми монголами [Сказанье, 1897, с. 156]. Этот же термин употреблялся и в отношении тех монголов, которых увел с собой на запад Хулагу11 (сын Толуя, внук Чингисхана, правил в 1256-1265 гг.), основавший в Иране (Персии) новое монгольское государство12. В связи с тем, что хан Хулагу увел в 10 Согласно С.Ч. Дасу, то-хор равно по значению с то-сог (stod sog) и служит для обозначения татаров (т.е. ойратов. — Б.К.) Бухары и Хотана; см.: [Das, 1902. — р. 554]. Другое обозначение для ойратов Туркестана — гья-сог (rgya sog) — [Das, 1902, p. 307]. Монгольские племена, жившие на севере Тибета (в Амдо) еще со времен Годана, прозывались гья-хор (чжа-хор); см.: [Дугаров, 1983, с. 78]. 11 Как известно, Хулагу был направлен в Персию решением курултая 1253 г. В это время всемонгольским хаганом уже был брат Хулагу — Мэнгу, избранный хаганом на курултае летом 1251 г. 12 В тибетском сочинении Gtam-gyi-tshogs thag-pai-rgya-mtsho zhes-bya-ba записано: Старший брат Сэчен хана (Хубилая), под именем Ху-ла-ху, не получив трона, увел 100.000 человек войска, данных ему в качестве его доли ... Он обосновался в Stod (т.е. в Западном Тибете), и они стали известны как то-хор (stod hor — верхние монголы), тогда как (те монголы), бывшие в Китае, стали известны как ме-хор (smad hor); цит. по: [Wylie, 1962, р. 134]. 56 Персию часть ойратов, ниже мы рассмотрим также историю буддизма у ойратов в Иране. Выявление соотношения тибетских этнонимов с конкретными монголоязычными племенами позволяет конкретизировать этапы и направления распространения буддизма (конкретных школ) среди них, дефинировать племена, затронутые указанным процессом. Прежде чем приступить к исследованию периодов распространения буддизма у ойратов, необходимо рассмотреть религиозные воззрения ойратов, а также уже сложившиеся к указанному времени (XIII век) связи между Тибетом и ойратами. 2.2. Религии и верования западных монголов. Ранний этап распространения буддизма В период, предшествующий монгольской экспансии, духовный мир ойратов представлял собой комплекс тех воззрений, которые были характерны для средневековой Центральной Азии с ее бурной политической и экономической жизнью. Здесь речь идет прежде всего о шаманизме, который представлял собой определенную систему верований, наделявшей сверхъестественной силой все явления природы и предполагавшей возможность влияния на них посредством особых лиц — шаманов (от тунг. saman). В шаманизме переплелись такие древние формы религии, как тотемизм, анимизм, фетишизм, культ предков. Взаимное влияние различных форм религий и шаманизма приводило к появлению смешанных форм религиозного сознания; шаманизм со временем уступал свои позиции. Издавна Азия испытывала на себе воздействие Индии. Начало индийского культурного влияния учеными относится к I тысячелетию до н.э. [Бонгард-Левин, Воробьева-Десятовская, 1990, с. 30]. Буддизм в Центральную Азию (и прежде всего в Восточный Туркестан) стал проникать еще в I веке.13 Населявшие этот регион тохары, имевшие самобытную культуру, достаточно быстро освоили индийские варианты письменности и создали свою письменную традицию, переложив многие буддийские работы на свой язык. Среди переводившихся работ были такие важ- 13 Следует отметить, что именно через Хотан и Восточный Туркестан народы Центральной Азии и восприняли буддизм, а через него и знание о достижениях индийской культуры [Восточный Туркестан, 1992, с. 34]. 57 ные сочинения, как Праджня-парамита, Аштасахасрика-праджняпа-рамита-сутра, Ваджраччхеддика-праджня-парамита-сутра и др. В настоящее время ученые продолжают описание и изучение текстов, найденных в Гильгите, в Бамьяне, Восточном Туркестане; описание одной из крупных в мире санскритских рукописей из Восточного Туркестана — Турфанской коллекции — уже закончилось. В тохароязычном культурном регионе было создано так называемое наклонное брахми — известный тип письма в Центральной Азии периода расцвета здесь раннего буддизма. Очень важным является то обстоятельство, что тохарские языки были передатчиком многих восточно-иранских и санскритских слов в древнетюркский, а также и в монгольский языки [Восточный Туркестан, 1992, с. 15]. До сих пор и в монгольской, и в калмыцкой исторической литературе можно найти упоминание о тохарах как ближайших соседях. Буддизм, выйдя за пределы Индии, в результате взаимодействия с культурными традициями народов, населявших тот или иной ареал распространения этой религии, претерпел определенные изменения. Локальные формы буддизма в Центральной Азии могли значительно отличаться как друг от друга, так и вообще от индийской модели. Центром махаяны в Азии был Хотан, хинаяны — Кашгар (в середине-конце I тысячелетия н. э.). Хотан был центром не только по переводу и хранению махаянистских сочинений, но и по созданию новых работ. Сюда устремляется множество монахов и их последователей, спасающихся от арабского завоевания и религиозных гонений. Антибуддийские эдикты танского императора обусловили, ввиду ухода в Восточный Туркестан китайских буддистов, становление Дуньхуана как второго по важности центра махаяны. Вскоре, по причине захвата этого оазиса Тибетом (в середине VIII века), увеличивается число изданий на тибетском языке. Столкновение арабов и тибетцев с последующим уходом тибетцев из захваченных ими цент-ральноазиатских областей привело, с одной стороны, к кризису буддизма как в самом Тибете (по крайней мере, до прибытия в эту горную страну знаменитого буддийского деятеля Атиши Дипанкарашриджняны из монастыря Викрамашила в Магадхе, из Северной Индии), так и в буддизированных регионах Центральной Азии; с другой стороны, столкновение религий вело к взаимовлиянию и опять-же росту религиозности людей. Весьма характерной чертой, подчеркивающей роль религиозного фактора в общественной жизни ойратов, является то обстоятельство, что упоминавшийся выше ойратский хан Худуха Беки имел в своем титуле 58 слово беки (бики). По мнению В.В. Бартольда, оно обозначало первосвященника, высший религиозный авторитет... Слово бики встречается в титулах некоторых государей, например мергитского и ойратского [Бартольд, 1963, т. 1, с. 458-59]. Вероятно, в том же периоде следует искать истоки происхождения слова шадж14, которым со временем стали именовать священников (главного священника) у ойратов; с началом периода тибетского буддизма такой священник у западных монголов стал называться шаджин-ламой. К рассматриваемому нами времени наднациональные религии, уже распространявшиеся среди ойратов, находили себе адептов прежде всего среди правящих слоев. Разные мнения высказываются о религиозной ситуации в монгольском этносе в предимперский период. Не проводя четкого разграничения между составляющими этнос народами, не используя все имеющиеся на сегодняшний день в распоряжении ученых источники, ряд исследователей иногда приходит к выводу, что религия монголов (читай: мон-голоязычных народов. — Б.К.) состояла из трех пластов верований: во-первых, культа Неба, во-вторых, верований, основанных на концепции так называемого тэнгризма, и в-третьих, собственно шаманские верования [Галданова, 1992, с. 31]. Безусловно, первобытные воззрения продолжали занимать важное место в религиозном сознании народа. Судя по тому, что шаманские и до-шаманские представления о жизни и смерти, о душе и ее загробном существовании были широко распространены среди калмыков (ойратов) еще в конце XIX - начале XX веков, можно заключить, насколько они были сильны в начале II тысячелетия. Ойраты обожествляли Небо (Menke kok Tangry), небесные светила. Очень распространенным был культ гор, деревьев, воды, земли. Они совершали жертвоприношения огню, животным-тотемам15. Особое место занимал культ предков, позже органично вплетенный в систему буддийского мировоззрения ойратов. 14 Вполне возможно, что это слово иранского происхождения, этимологически связанное со словом шах: известно, что после окончания тибетского господства в Центральной Азии (VIII-IX века) здесь образовалось единое обширное государство с династиями персидских правителей, совмещавшими в одном лице светскую и духовную власть. 15 Более подробно см.: [Heissig, 1987, р. 5, 6, etc.] К сожалению, какие-либо материалы по шаманизму у ойратов в рамках изучаемого периода фактически полностью отсутствуют. Шаманизм, как бытующий у ойратов, впервые упомянут в монголо-ойратских законах 1640 г. 59 Необходимо отметить тот несомненный факт, что влияние шаманизма у ойратов с началом активных контактов с найманами и кереитами (в ту пору христиане-несториане), а также с проповедниками самых разных религий, стало значительно уменьшаться. С переходом так называемых лесных народов (и прежде всего ойратов)16 на кочевой образ жизни (что было связано с продвижением ойратов в степи Центральной Азии) стало снижаться значение шаманов. Вот что писал об этом В.В. Бартольд: Отмеченный у Рашид-ад-дина упадок авторитета шаманов в связи с переходом от охотничьего быта к кочевому также, по-видимому, должен быть признан общим явлением; влияние шаманов не может не падать, когда в народе развивается воинственность и привычка полагаться на силу оружия [Бартольд, 1968, т. 5, с. 471]. В этих условиях шаманы внесли коррективы в свою деятельность: во-первых, уход в подполье, когда на окраинах и в других местах, где это было возможно, продолжались прежние обряды и службы; во-вторых, подобно жрецам бон в Тибете или манихейцам, они сменили свои гимны, одеяние, предметы культа на буддийские. Не следует также забывать и о толерантности буддизма, когда наряду с официальной религией и системами монастырей (приспособленных к кочевому образу жизни своих центральноазиатских последователей) сохранялась прежняя вера и обрядность кочевников. Таким образом, пестрая картина религиозных воззрений, имевшая место у ойратов, не позволяет говорить о возможности преобладания той или иной веры. Скорее, речь должна идти о том, что мы можем, с большей или меньшей долей вероятности, на основании самого разного рода источников о тех временах, вычленить следы влияния, наличие элементов указанных верований. Систематизация религиозных воззрений (если таковая была) шла, возможно, от более развитых религиозных систем, например, христианства. Вероятно, христианство стало проникать к ойратам благодаря их соседству, а позже и единению с кереитами и найманами, то есть в течении XII - начале XIII веков. В этой связи любопытным представляется мнение Ч. Валиханова, особо подчеркнувшим: Замечательно еще, что в этой части Азии (в Джунгарии. — Б.К.) было особенно много несторианских и монофизитских конгрегаций... [Валиханов, 1861, с. 194]. 16 «Термин лесные народы... применялся Рашид-ад-дином, а также, очевидно, и его современниками преимущественно для характеристики места обитания того или иного племени, но не специфики его хозяйства. Иными словами, далеко не все лесные народы были охотниками и рыболовами; см.: [Румянцев, 1968, с. 150]. 60 Найманы, крупное западномонгольское племя, следовали несторианскому христианству [Бартольд, 1968, т. 5, с. 108, 618]. Христианами с 1007 г. были также кереиты [Викторова, 1980, с. 168]17. Согласно легенде, обращение кераитов произошло вследствие того, что кераитскому хану, заблудившемуся в пустыне, явился св. Сергий и указал путь домой. Хан крестился со всем своим народом, и получил имя Маргуз (Марк) [Гумилев, 1994, с. 169]. Тогда же ойратам стали известны положения буддизма (в той или иной степени), и не только через проповедников этой мировой религии (как правило, уйгуров), но также благодаря хитроумности манихейцев. Их проповедники, путем заимствования буддийских элементов (фраз, рисунков, внешней обрядности), пытались установить свое влияние в целом в Центральной Азии18. Поэтому представляется неверным существующее в отечественной историографии мнение, что первое знакомство монголов с буддизмом произошло... во время их походов в Северный Китай [Кучера, 1970, с. 261; см. также: Буддизм, 1992, с. 164; Златкин, 1983, с. 98]. Данная точка зрения не учитывает раннее культурное влияние на монголов соседних народов, в частности, уйгуров. Между тем, именно уйгуры внесли значительный вклад в развитие ойратской, а также монгольской культуры, и первый этап буддизма у монголоязычных племен связан с этим центральноазиатским народом. До знакомства с буддизмом у уйгуров широко были представлены манихейство и несторианство. Первое обрело значительное влияние в Центральной Азии с 762 г., когда уйгурский хаган принял его в качестве государственной религии. Но уже в 840 г., в связи с нашествием кыргы-зов и уничтожением уйгурского государства, идет переселение уйгуров, помимо других мест [Малявкин, 1983, с. 109], в район Турфана и Ганьсу. Влияние манихейства и христианства у них заметно уменьшается, растет число приверженцев буддизма19. 17 Как отмечал Рашид-ад-дин: До них (кереитов. — Б.К.) дошел призыв Иисуса, — мир ему! — и они вступили в его веру; см.: [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 127]. 18 Сильное смешение манихейства и буддизма имело место у тангутов: манихейские божества светил в соответствующем буддийском оформлении были обнаружены на иконах Хара-Хото; см.: [Кочетова, 1947]. 19 Монгольский исследователь Г. Сухбаатар подчеркивал, что уйгуры приняли буддизм только после того, как переселились с территории Монголии, т.е. начиная с X века [Сухбаатар, 1975, с. 69]. О религии уйгуров см. также: [Тихонов, 1966, с. 200-235]. 61 Уйгурское письмо. Уйгуры за сравнительно короткий срок смогли создать огромный свод буддийской литературы, переводя на уйгурский с тибетского, китайского, санскрита и других языков. Буддийские сочинения на уйгурском языке были широко распространены в Центральной Азии. Они были известны и за пределами политических границ уйгурского государства, как, например, в Дуньхуане, а также у тангутов [Тихонов, 1966, с. 28]. Именно уйгуры выступили первыми учителями буддизма у монголоязычных народов, и прежде всего у ойратов, их ближайших соседей. Б.Я. Владимирцов писал: Монголы... познакомились с буддизмом... еще при Чингис-хане, а может быть и ранее того. Монгольским племенам на заре их истории пришлось столкнуться с уйгурами... Среди уйгуров тогда были уже распространены мировые религии: христианство, магометанство и буддизм, который особенно был силен в восточной части областей, занятых уйгурами, значит, ближайших к монголам. От них-то монголы и позаимствовали свои первые понятия о буддизме, который... был принят многими [Владимирцов, 1919, с. 16-17]. Более конкретно применительно к ойратам высказался С.А. Козин: Западные группы монголов... испытывали на себе и наиболее раннее и наиболее сильное влияние уйгуров и среднеазиатских тюркских народностей [Козин, 1940, с. 11]. И далее: ...арамейско-согдо-уйгурское письмо, и манихейство, и несторианство, и буддизм, несомненно, должны были пройти сначала через ойратское посредство... [там же, с. 25]. О примате уйгурских учителей буддизма перед тибетскими или китайскими писали также такие 62 известные ориенталисты, как Ш. Бира [1978, с. 143], Г.Ц. Цыбиков [1991, т. 2, с. 28], Д. Кара [1972, с. 22], А. Рона-Таш [Rona-Tas, 1965, р. 121] и др. С точки зрения изучаемой проблемы представляет значительный интерес изучение работы известного монгольского ученого ламы Лобса-на Дамдина (1867—1937) Благозвучание раковины, где им излагается четкая периодизация истории буддизма у монголов. Первая волна буддизма, пишет он, пришла от уйгуров: Мудрые уйгурские бакши научили монголов письму и чтению. Они преподали святое учение Будды...20. Действительно, значительная роль уйгуров в развитии ойратской культуры в Х-ХII веках (и позже тоже) несомненна. Уйгуры были в тесных культурных связях со своими соседями [Якубовский, 1947, с. 441]. Уйгурский алфавит (имевший базой арамейскую графику) утверждается среди найманов и кереитов [Бартольд, 1963, т. 1, с. 89; Rona-Tas, 1965, р. 121], получает распространение у ойратов, которые использовали это письмо для перевода буддийской литературы на свой язык [Rinchen, 1974, р. 93]. В клерикальной терминологии ойратов (калмыков) до сих пор ясно прослеживается уйгурское начало. Именно через буддийский пантеон этого народа к ойратам перешли вошедшие туда божества из манихейского пантеона — Хормуста, тридцать три тенгрии и др. [Heissig, 1987, р. 4-5]. Таким образом, проникновение буддизма к ойратам было неизбежно. Последующая история буддизма у западных монголов убеждает нас в том, что условия для распространения его были весьма благоприятны. Причины этого лежали как в характере самого буддийского учения, так и в конкретных социально-политических условиях. Что касается привлекательности буддизма как такового, то еще С.Ф. Ольденбург объяснял ее так: Буддизм привлекал больше всего тем, что учил любить людей и помогать им, не думая о себе, учил не бояться смерти, и это особенно важно, так как страх смерти не дает человеку спокойно жить; и еще, что не менее важно, буддизм учил человека всегда помнить, что он отвечает за свои поступки и даже за свои помыслы и что только тот, кто твердо сознает эту ответственность и понимает ее, живет настоящей, хорошей жизнью [Ольденбург, 1919, с. 6]. Помимо подобных черт, обусловливавших популярность буддизма в любой стране, имелись причины, так или иначе связанные с влиянием на ойратов центральноазиатской буддийской, а затем и тибетской буддийской культуры. 20 Paksi mkhas pa mams kyis yu gur dang mon kol rnams la yi ge bri klog dang ston pai dam chos bka bstan gsung rab rnams rang rang skad du bsgyur tsul ston cing bslabs [Blo bzang rta mgrin, л. 5 об.]. 63 Для благоприятного развития буддизма у ойратов существовал ряд особых причин местного характера. Во-первых, распространение и укрепление буддизма у западных монголов совпало со становлением общемонгольской государственности; во-вторых, буддизм не противоречил интересам основных социальных сил общества; в-третьих, влияние иных религий было слабым по сравнению с влиянием буддизма. Распространению буддизма сильно способствовала и его исключительная веротерпимость, благодаря чему он мог мирно сосуществовать с различными местными религиозными культами и вступать с ними в симбиоз. Так, в представлениях ойратов о загробном мире причудливо переплетались буддийские представления о небесном рае с шаманскими представлениями о подземном мире предков, а имеющая более древнюю, тотемистическую основу вера в то, что душа покойника вновь воплощается в животное или в человека, близка к буддийским представлениям о перерождении души. Итак, буддизм, с одной стороны, в определенной мере обогащал местные верования, а с другой — сам трансформировался под их влиянием, в результате чего народные верования и буддизм со временем сближались. 2.3. Распространение тибетской буддийской школы Кагью у ойратов как средний этап истории буддизма у западных монголов Первое знакомство монголоязычных народов с тибетским буддизмом произошло в государстве тангутов (Си-Ся). Как известно, в Си-Ся основным этносом являлся тибетский, а границы между тангутами и Тибетом не были четко определены. Географическое положение Си-Ся было чрезвычайно выгодным, это государство имело значительное влияние в Центральной Азии и служило связующим звеном между тибетцами и ойратами (монголами)21. Иногда для монгольс- 21 Слова В.П.Васильева, что если бы мы знали полную историю государства Ся, составленную ...на основании туземных источников... то не были бы в недоумении насчет истории Западной Монголии, сохранили свою значимость и теперь, несмотря на ряд работ, вышедших в России и за рубежом в последнее время; см.: [Васильев, 1857, с. 87]. Ю.Н.Рерих отмечал, что через тангутское царство монголы времен империи были хорошо знакомы с тибетской культурой. — [Рерих, 1958, с. 340]. 64 ких народов слова Тибет и Тангут имели одинаковый смысл [Кюнер, 1907, ч. 1, вып. 1, с. 4]. Тангуты обладали высокоразвитой культурой. Близкое соседство с монголоязычными племенами, в том числе с ойратами, обусловили давность и прочность их связей. От тангутов монголы перенимали многие достижения, от хозяйственных до религиозных, и поэтому неудивительно, что и первая информация о тибетском варианте буддизма могла попасть к монголам через посредство тангутов. В Си-Ся буддизм имел преобладающее влияние22. Это государство существовало с 1032 г. по 1227 г. Тангуты, конечно, имели давние связи с Тибетом, кроме экономических и военных (к слову, гарнизон столицы — Хара-Хото — состоял из тибетских солдат), также и религиозные. Тибетский буддизм здесь был широко распространен23, в особенности различных подшкол Кагью24. Преобладающим влиянием в Си-Ся пользовались, по всей видимости, такие подшколы Кагью, как Дрикунг, Карма, Цал. У тангутов существовал институт государственных наставников (ими были, как правило, тибетские монахи) — институт, который потом переняли монгольские ханы, и который сыграл свою важную роль в истории буддизма и у ойратов, и у монголов. В начале XIII в. государственным наставником был монах школы Карма Кагью — Цангпопа Кончок Сенге (Gtsang po pa dkon mchog seng ge, -12181219), его преемником стал монах школы Баром Кагью (‛ba’ rom pa) — Тишри Сангье Ричен (Ti shri sangs rgyas ras chen, 11641165-1236) [Sperling, 1987, p. 34]; ламы этой школы также были представлены в монгольском дворе. В историографии, посвященной истории буддизма у монголов и ойратов, широко распространена точка зрения, согласно которой важнейшее место 22 Кроме буддизма (тибетского, уйгурского и китайского), здесь были распространены даосизм, несторианство и другие верования; см., например: [Пигулевская, 1940, т. 1, с. 213]. 23 Вопрос о существовании тибетских монахов в Си-Ся рассматривался еще Р.А. Стейном, когда он писал о контактах между Карма и тангутским двором: [Stein, 1966, p. 281-289]. О связях между тангутами и Сакья см.: [Kwanten, 1972, p. 52]. 24 На одной из гравюр тангутского сочинения Правила проповеди в храме Милосердного и Сострадательного ...изображено духовное лицо высокого ранга... На голове монаха — высокая шапка с отворотами и крыльями... Такие же шапки мы видим и на иконах в коллекции Государственного Эрмитажа. Там они имеют различные цвета: встречаются шапки красные, желтые, черные с белой каймой [Терентьев-Катанский, 1993, с. 66]. Такие шапки с отворотами и крыльями были, как правило, лишь у иерархов Кагью, например у Карма. 65 в сфере религии в рассматриваемый период отводится школе Сакья, иногда Карма. Но тибетские источники говорят о другом. Тибетолог Дж.Туччи на основании данных монастырских летописей различных школ тибетского буддизма установил [Tucci, 1949, vol. 1, р.9]25, что наибольшим влиянием в тибетском буддизме в то время пользовалась школа Цал Кагью; именно это направление стало распространяться у ойратов и монголов. В Красной книге в связи с кратким изложением истории школы Цал Кагью упоминается Цанг-па Дунгпур-па Бангчук Таши (Gtsang pa dung khur ba dbang phyug bkra shis) [Tshal pa kun dga rdo rje brtsams, 1981, p. 130], известный проповедник. В нижеследующем пояснении к тексту указывается, что Цанг-па Дунгпур-па Бангчук Таши... ученик Шанг (римпоче), в то время был приглашен... в Миньяк для распространения учения Цал Кагью. После покорения государства Миньяк Чингисханом, он... дал учение Чингисхану и был направлен им в Сог для проповеди доктрины Цал Кагью26. О приоритете Цал перед другими родственными подшколами Кагью в деле проповеди своего учения среди монголоязычных народов сообщается также в известной Истории учения — пир мудрецов Паво Цуглака: Вероятно, что Цал появилась (в Монголии. — Б.К.) раньше, чем Сакья и Карма. Ученики Шанг-римпоче Цанг-па Дунгкур-па и еще семеро ходили в Хор (то есть в Монголию. — Б.К.), где пребывали в уединении27. Паво Цуглак также настаивает на наличии связей между великим хаганом и монахом Цал Кагью: в ходе покорения Миньяк Чингисхан разрушил множество храмов, и тогда лама Цанг-па отправился к хану... Он преподал хану святое учение, пояснил, что благо всех живых существ зависит от учения. В результате хан проникся большим уважением к учению...28. Чин- 25 Ю.Н. Рерих отмечал, что в XIII - начале XIV веков школа Цал Кагью играла исключительную роль в монголо-тибетских отношениях [Рерих, 1958, с. 336]. 26 Gtsang pa dung khur ba dbang phyug bkra shis gung thang bla ma zhang gi slob ma thog mar shis zhva rgyal poi bla mar gdan bzangs te mi nyag gi yul du thsal pa bka brgyud kyi chos lugs thog mar spel rjes su jing gir han gyis shis zhva (mi nyag) rgyal khab gtor rjes sog yul du gdan drangs nas jing gir han la chos gsungs te sog yul du thai pa bka brgyud kyi chos lungs thog mar spel [Tshal pa kun dga rdo rje brtsams, 1981, p. 452]. 27 Sa kar gnyis las kyang mtshal pai bstan pa byung ba snga bar snang ste zhang rin po chei slob ma gtsang pa dung khur pa dpon slob bdun gyis hor yul du byon nas ri khrod la bzhugs [Dpa bo gtsug lag phreng bas brtsams pa, 1986, vol.2, p. 1414]. 28 Gtsug lag khang mang du bshig bstan pa nyams rnams pai tshe bla ma gtsang pas rgyal poi drung du byon te rgyal pos kyang gnam mchod thams cad kyi gral mgor bton sgos kyi sbyin bdag dza yinjing gi rgyal po la lo tsa bsgyur nas rgyu bras dang chos kyi che ba bshad nas sems can gyi bde skyid sangs rgyas kyi bstan pa la rag bstan pa la rgyal pos bkur sti byed dgos [Dpa bo gtsug lag phreng bas brtsams pa, 1986, vol.2, p. 1415]. 66 гисхан издал указ, первое монгольское жаса... об освобождении лам от податей и военной повинности, а также о некоторых других мерах по защите буддийской религии, таких, как реставрирование тангутских монастырей, пострадавших в период военных действий, и т.д. [Бира, 1964, с. 35]. Итак, такие ценные источники, как Красная книга Кунги Дордже и История учения — пир мудрецов Паво Цуглака содержат первые данные о встрече Чингисхана в 1227 г. с представителями тибетского буддизма учения Дал Кагью. Х. Кармай в своей работе Раннее китайско-тибетское искусство отмечает историческую правдивость данных, приведенных в указанных работах тибетских авторов [Karmay, 1975, р. 42]. На вопрос о том, принял ли сам хаган буддизм, сложно ответить однозначно. Выше процитированные источники утверждают, что Чингисхан стал буддистом. Тибетские и монгольские историки XVI-XVIII веков в своих трудах придерживались того же мнения [Бира, 1978, с. 184; Heissig, 1959, S. 43-44]. Иную точку зрения имеют ученые. Отмечая несомненное влияние на монголов народов, стоявших на более высокой ступени развития, В.В. Бартольд счел необходимым подчеркнуть, что несмотря на свое сближение с представителями культуры, Чингиз-хан остался верным шаманистом... [Бартольд, 1963, т. 1, с. 458]. Как отмечал X. Ховорс: Чингисхан был шаманистом. Но он и его последователи поддерживали связи с ламами, писали им [Howorth, 1876, р. 506]. Действительно, в исторической литературе есть сведения, что великий хаган поддерживал связь с ламой Сина-Гэбши из Тангута [Дугаров, 1983, с. 12-13]; среди родичей Чингисхана были ламы, достигшие высоких степеней; например, его двоюродный дед был Хутухта-мунгур, а его дядя — Хутухта-чжурки [Киселев и др., 1965, с. 57]. Г.В. Вернадский, отмечая религиозную толерантность основателя Монгольской империи, приводит отрывок из Великой Ясы (Монгольское право): Поскольку Чингисхан не принадлежал никакой религии... он избегал фанатизма и не отдавал предпочтения какой-либо вере... Он... приказал, чтобы все религии были уважаемы, и не должно быть выказано предпочтение одной перед другими [Vernadsky, 1953, р. 102]. Нам представляется наиболее верной точка зрения, высказанная Ш. Бирой: Чингисхан, при всем его равном отношении к различным религиям, все же более покровительствовал буддизму [дано по: Douglas, Conger, 1962, p. 331]. Видимо, это обстоятельство и определило позже желание Годана (сын Угэдея, брат следующего хагана Гуюка) направить 67 посольство в Тибет для приглашения наиболее подготовленного ламы. Из тибетских источников известно, что выбор шел между главами школ Дрикунг Кагью, Таглун Кагью и Сакья [Пагсам-джонсан, 1991, с. 35]. Результатом похода, предпринятого в 1240 г., явился визит в 1245 г. знаменитого Сакья Пандиты Кунга Гьялцана (Sa skya pan di ta kun dga rgyal mtshan, 1181-1251)29, который встретился с Годаном лишь два года спустя. Таким образом, было положено начало союзу между Сакья и монголами. Следует заметить, что эта школа тибетского буддизма не имела какого-либо серьезного влияния в Амдо, Каме и других северных землях, в том числе и у ойратов, несмотря на то, что позже, при Хубилае, главы этой школы были назначены королями Тибета. Религиозная ситуация к середине XIII века характеризуется определившимся выбором монгольскими ханами духовных наставников из лам различных тибетских религиозных школ. Вот что отмечается в Пагсам-джонсане Сумба Хамбо: Если резюмировать, то в год земли-свиньи четвертого рабджуна (1239 г.) Сакья, Бригон (то есть Дрикунг. — Б.К.), Пагду (то есть Пагмоду. — Б.К.) и Цал каждый в отдельности узрели лик соответствующего монгольского хана... [Пагсам-джонсан, 1991, с. 40]30. Согласно Истории Тибета Далай Ламы V, в середине XIII века некоторые подшколы Кагью вошли в отношения наставник - ученик с сыновьями Толуя и другими ханами: Дрикунг с Мэнгу, Цал с Хубилаем31, Пагмоду с Хулагу32. Кроме того, каждому хану подчинялась определенная местность Тибета в соответствии с территориальным влиянием выбранной школы. В тибетских источниках также упоминается Ариг-Буга как патрон Таглун Кагью [Dpa bo gtsug lag phreng bas brtsams pa, 1986, vol. 2, p. 1416]. К тому времени самым известным лицом в Тибете становится Карма Бакши — второй глава школы Карма Кагью, благодаря активной деятельности которого это направление тибетского буддизма широко распространяется в монголоязычном мире. В 1255 г. с ним встречается Ху- 29 Как отмечает Т.В. Уайли, сами тибетские источники говорят о том, что среди всех лам Сакья Пандита был самым сведущим в вопросах религии. Возможно, именно поэтому он был избран духовным учителем Годана [Wylie, 1977, р. 112]. 30 Ниже, в Хронологических таблицах, Сумба Хамбо вместо школы Цал упоминает Карма [Пагсам-джонсан, 1991, с. 78]. 31 Об отношениях Цал с ханом Хубилаем см. ниже. 32 De yang mon khor rgyal pos bri gung pa sa chen (Сэчен хан, то есть Хубилай. — Б.К.) rgyal pos tshal pa hu la bus phag mo gru pa rnams so sor mchod gnas su bzung ste [Ngag dbang blo bzang rgya mtsho, 1967, p. 63]. 68 билай, а в 1256 г. он становится личным учителем хагана Мэнгу33. Как утверждают источники Карма, послушать этого великого человека люди приходили из Китая, Хор (монголы), Сог (ойраты), Миньяк (тангуты) [Richardson, 1958, р. 143]. Но Карма Бакши совершил политическую ошибку. Вступив в союз с ханом Мэнгу, он пренебрег Хубилаем и незадолго до смерти Мэнгу в 1260 г. отказался остаться при дворе Хубилая. В 1261 г. Хубилай объявил себя великим хаганом; он отправил в ссылку неугодного монаха [Dpa bo gtsug lag phreng bas brtsams pa, 1986, vol.2, p. 1421] и приблизил к себе племянника Сакья Пандиты — Дрогон Чогьял Пагбу (Gro mgon chos rgyal phags pa, известного также как Phags pa blo gras rgyal mtshan, 1235-1280), не единожды в детстве посещавшего монгольский двор вместе с дядей. Таким образом, Карма Бакши, вольно или невольно, стал на сторону Ариг-Буги [Richardson, 1958, р. 144; Rossabi, 1988, р. 143], который начал войну со своим братом Хубилаем из-за ханского престола. Ойраты, не входившие в состав государства Юань, выступили на стороне Ариг-Буги, законного наследника трона всемонгольских ханов, и в последующем также продолжали воевать против монголов. Карма Бакши. 33 Сказано, что Карма Бакши обратил Мэнгу из несторианского христианства в тибетский буддизм [Wylie, 1977, р. 120]. Вот что записано в Истории учения — пир мудрецов Паво Цуглака: Несколькими годами прежде (того, как Пагба стал ламой Хубилая. — Б.К.), Карма Бакши дал учение Монгор хану (Мэнгу хану. — Б.К.), благодаря чему хан стал добр сердцем... — Dii gong gi lo bshi lnga na grub thob chen po karma pak shis rgyal po mong gor gan la chos gsungs byin gyis brlabs pas rgyal po khor bcas sems gdzung jin las grol [Dpa bo gtsug lag phrengs bas brtsams pa, 1986, vol.2, p. 1419]. 69 Крайне интересным представляется изучение вопроса о существовании тибетского буддизма среди тех ойратов, которые в значительном числе ушли с Хулагу в Персию [Габан Шараб, 1969, с. 144; Батур-Убуши Тюмен, 1969, с. 19], где они играли немаловажную роль. Рашид-ад-дин счел необходимым отметить: В Иране и Туране34 было и есть множество [людей] из числа эмиров ойратского племени, однако неизвестно, кто какой ветви, только они между собою знают свое происхождение [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн.1, с. 120]. По словам Кирти Ценшаб Ринпоче, значительным при дворе Ильханов было влияние торгоутов35, которых было в Персии около половины из всего торгоутского сословия. Огромную власть в Иране имел ойрат Аргун-ака, который до Хулагу хана (sic!) прибыл в сие царство в должности битикчия по указу Мэнгу каана [Рашид-ад-дин, 1946, с. 22], и постепенно становился большим и уважаемым человеком, пока не достиг правления и баскакства над страной Ирана [Рашид-ад-дин, 1952, т. 1, кн. 1, с. 121]. Изучение (даже в самом общем плане) буддизма у ойратов и монголов Ирана поможет раскрыть еще одну малоизвестную страницу культурной жизни западных монголов раннего периода распространения среди них буддизма. Ситуация с распространением и влиянием тибетского буддизма в Персии объяснима. Обитая в инокультурной среде, монголы и ойраты стремились сохранить свою специфику. В Китае монголы приняли тибетский, а не китайский буддизм; разница в мировоззрении между монгольскими пришельцами и мусульманским культурным окружением вела к укреплению связей Хулагу хана с Тибетом36. Кроме того, немаловажным обстоятельством являлось и то, что ойраты Персии сохраняли связи с родиной, то есть с Джунгарией. И, видимо, поэтому стало возможным появление во второй четверти XIV века этнонима калмык. Причины возникновения этого этнонима нам видятся в факте принятия ислама монголами и ойратами Персии (а также в 34 Туран, под чем обычно понимают всю тюркоязычную Центральную Азию, в данном случае следует соотнести с современной Турцией. В связи с ойратским составным в этногенезе турков можно указать, например, на этнические корни фамилии бывшего премьера и президента Турции в 80-х - начале 90-х гг. XX века Тургута Озала — то есть Озал из рода тургутов (торгутов). 35 Торгоуты — иначе турхаут-кешиктены, воинское сословие, личная гвардия Чингисхана, оформившаяся в конце XIV - начале XV веков в субэтнос торгоуты (см.3.2.). 36 Здесь подразумеваются территории, находившиеся под влиянием тех школ, которые имели контакты с Хулагу ханом (Ладакх, Кашмир) [Petech, 1939; Kwanten, 1972, p. 128]. 70 других западноазиатских регионах) в конце XIII - начале XIV веков. Ойраты же Джунгарии остались язычниками, то есть буддистами, и таким образом они стали для мусульман калмыками (отступниками)37. Данная точка зрения не нова, она излагалась, в частности, В.В. Бартольдом [1968, т.5, с. 538] и была поддержана известным калмыцким ученым Ц.Д. Номинхановым [1958, с. 100]. Последний пишет, что ойратов их соседи-тюрки прозвали калмаками только потому, что ойрат-монголы не приняли ислам, а остались шаманистами, или буддистами. В подтверждение указанного положения Ц.Д. Номинханов проводит параллели с другим центральноазиатским народом — уйгурами: Характерно, что те уйгуры, которые остались верными своей старой религии буддизму, получили прозвище калганлар (инфинитив: калмак), то есть оставшиеся, а другие уйгуры, которые последовали религии ислама, получили кличку янганлар, то есть вернувшиеся (к справедливой вере) [там же]. Появление слова калмык Ц.Д. Номинханов относит к XIV-XVII векам. Вернемся к проблеме существования тибетского буддизма у ойратов и монголов в государстве ильханов. Хан Хулагу, начавший свое правление в Иране с 1256 г., поддерживал отношения с Тибетом до самой смерти. Например, в Красной книге Кунги Дордже мы находим, что первый ильхан посылал подношения главе школы Пагмоду38 Гьялва Римпоче Драгпа Цонду (Rgyal ba rin po che grags pa brtson grus). Последнее посольство прибыло к Римпоче в начале 1267 г., то есть спустя два года после смерти Хулагу [Tshal pa kun dga rdo rje brtsams, 1981, p. 122]. Л. Петек писал, что и иерарх школы Дрикунг, которого звали Ченнга Драгпа Чунгне (Spyan snga grags pa byung gnas) также получал множество подарков от хана Хулагу [Petech, 1983, р. 183]. Таким образом, ойраты в Иране следовали тибетскому буддизму школы Кагью (куда входили подшколы Пагмоду, Цал, Дрикунг, Карма и др.). В начале 60-х годов XIII века Пагмоду была в тесных отношениях с Дрикунг, которая после смерти своего покровителя хагана Мэнгу нуждалась в ином патроне, и им стал Хулагу. Достаточно вспомнить начало правления Хубилая, чтобы понять такой путь развития событий. С воцарением на китайском троне Хубилай запретил своим братьям иметь представителей в Тибете и поддерживать какие-либо связи с ламами. Только 37 Согласно другой точке зрения (см., например: [Эрдниев, 1980, с. 90]), слово калмык имело значение остаться, отстать, кусок и служило для определения ойратов, отошедших от остального монгольского мира. 38 И.П. Петрушевский ошибочно полагал, что хан Хулагу покровительствовал Сакья [Петрушевский, 1970, с. 249]. 71 Хулагу, сохранивший дружественные отношения с Хубилаем, продолжал оказывать влияние на определенной части Тибета. Подшколы Кагью не видели в Хубилае необходимого партнера, поскольку они помнили о тех невзгодах, которые выпали на долю Карма Бакши со стороны Юаньского императора [Roerich, 1976, р. 485-487]. Как уже упоминалось, еще с 1253 г., когда Хубилай был посвящен в буддизм школы Сакья, он стал покровительствовать этому направлению. Правление, вернее, религиозные пристрастия первых ильханов стали изменять мозаику религиозных представлений как у жителей Персии, так и у самих завоевателей. Полное покорение Персии и падение Багдада в 1278 г. воспринимались современниками как катастрофа космического масштаба; в Персии, прежде в основном суннитской, стали преобладать шииты, получившие особое расположение новых правителей (например, у Хулагу был советник-шиит Назир ад-дин Туси). Борьба между суннитами и шиитами за влияние на ильхана велась с переменным успехом; к самой значимой из успехов теснимых суннитов следует отнести полное уничтожение войсками Хулагу-ильхана гнездовища средневекового политико-государственного терроризма — крепости в Аламуте (северо-западная Персия), где основались так называемые ассасины, последователи исмаилизма, одного из течений шиизма39. Что касается других религиозных течений в Персии, то здесь продолжали сохранять свое влияние христиане-несториане и иудеи. Следует подчеркнуть, что в столь насыщенной духовной атмосфере Персии того периода монголы и ойраты практически полностью отошли от шаманизма. Иран ранних ильханов был покрыт буддийскими пагодами и храмами, ламы и буддийские учителя приглашались из Тибета и Индии. Взаимное влияние буддизма и ислама вело к усилению суфийского направления как в суннизме, так и в шиизме; исследователи отмечают корни буддийского тантризма и психотехники в становлении и развитии суфизма. Со смертью хана Хулагу в 1265 г. связи с Тибетом у ильханов не прерывались, однако наступление мусульманской ортодоксии повлияло на прочность этих уз, а с принятием ильханом Газаном ислама в 1295 г. буддизм был запрещен [Petech, 1983, р. 183]. По мнению Л.Н. Гумилева, монголы (сюда он включает и ойратов) Ирана приняли ислам, так как из-за бушевавшей войны не могли вернуться домой. Их потомки — хазарейцы — ныне живут в степной части Афганистана40 [Гумилев, 1993, с. 127]. 39 Исмаилизм сохранился в Афганистане, на Памире, иранские же исмаилиты переместились в Индию, где в позже сыграют свою роль в политике английской колонизации Индии и Центральной Азии. Их нынешний лидер известен как Ага-хан IV. 72 Таким образом, с середины XIII века Кагью оказалась в тяжелом положении, поскольку она лишилась своих прежних покровителей (в 1259 г. умер хаган Мэнгу, в 1264 г. прекратил войну с Хубилаем Ариг-Буга, в 1265 г. скончался Хулагу ильхан) и одновременно увеличилось давление со стороны Сакья. В таких условиях подшколы Кагью вновь обратили свое внимание на центральноазиатских ханов (как правило, семейства Угэдея — третьего сына Чингисхана), например Хайду, Дува и др. Видимо, именно с этого времени — с 60-70-х годов XIII века — следует отсчитывать начало усиленного распространения указанной традиции тибетского буддизма среди западномонгольских племен, которые составляли большую часть населения государств указанных ханов. Знаменательное событие конца XIII века подтверждает верность вышеприведенной гипотезы. Речь идет об участии западных монголов — ойратов в восстании школы Дрикунг Кагью против Сакья, имевшее место в 1285-1290 гг.41 В тибетских источниках определение войска дается вполне конкретное: они названы верхними монголами (stod hor) [Tucci, 1949, vol. 1, p. 16, 253]. Более того, указывается, что это были войска Ху-ла. Таким образом, согласно тибетским хроникам, получается, что Хулагу был все еще жив в 1290 г. Но, как отмечалось выше, он умер в феврале 1265 г. По мнению Р.Е. Пубаева, основную часть войск Дрикунг составили монголы с территории в Западном Тибете [Пагсам-джонсан, 1991, с. 175], подчиненной Хулагу. Однако такая точка зрения представляется спорной. После смерти Хулагу в 1265 г. связи между Персией и Тибетом уже не сохранялись на прежнем уровне; кроме того, первые ильханы были в тесных дружеских отношениях с Хубилаем. В указанном случае под верхними монголами скорее всего подразумевались ойраты Восточного Туркестана и Джунгарии, на которых Ариг-Буга, Хайду, а также Дува (хан из рода Чагатая) опирались в своей борьбе против Хубилая [Гумилев, 1994, с. 273]. В войне 1285-1290 гг. на стороне Кагью выступили ойраты Хайду [Kwanten, 1972, p. 131]42. Действительно, в Юаньши име- 40 Интересно отметить, что хазарейцы проживают в районе Бамиана, где находились две всемирно известные статуи Будды, уничтоженные войсками Талибана в марте 2001 г. 41 ...В год дерева-курицы (1285 г.)... Бригон (то есть Дрикунг. — Б.К.) привела войска верхних монголов против Сакья... [Пагсам-джонсан, 1991, с. 40]. 42 Другие ученые полагают, что это были силы Дува (впрочем, добавляя, что Дува был марионеткой в руках Хайду) [Petech, 1983, р. 189, 201; Rossabi, 1988, р. 222; Wylie, 1977, р. 131-132]. 73 ется упоминание о военной компании военачальника Темур-Буга против Хайду в 1290 г. [ibid., р. 130]. Корни конфликта уходят к середине XIII века, ко времени союза Хайду с Ариг-Бугой. Еще в 1269 г. у р. Талаш Хайду объявил себя хаганом, но все его усилия доказать силой свою правоту были безрезультатны. В 1301 г. он был убит. Противостояние войск продолжалось вплоть до 1317 г., когда, наконец, силы Юань смогли занять Джунгарию, но по неизвестным пока причинам этот район был покинут ими [Allsen, 1983, р. 259-261]. Таким образом, религиозные воззрения ойратов в доюаньский и юаньский периоды формировались под воздействием богатых культурных традиций, распространенных в обществах и государствах средневековой Центральной Азии. Синтез религиозно-духовных представлений и воззрений позволил этим западномонгольским племенам без каких-либо осложнений воспринять основные идеи буддизма. Раннюю историю буддизма у ойратов можно проследить с первых контактов монголов с центральноазиатскими народами; кроме того, идентификация участвовавших в этом процессе этнических групп будет способствовать более полному выявлению исторической роли буддизма у народов Центральной Азии. Несмотря на значительное культурное влияние уйгуров, тибетский буддизм смог укрепиться среди западных монголов. Тибетские ламы были готовы к встрече с типом мышления, присушим кочевникам: в частности, по Д. Снеллгроуву, к тому времени тибетские кочевники уже адаптировали... буддизм для кочевнического восприятия, а монахи, которые вели пропаганду среди монголов, уже понимали монгольскую пастушескую культуру и знали, как занять место шаманов. Он писал, что причины быстрого духовного завоевания монголов тибетцами следует видеть в персональном авторитете и экстраординарных способностях великих лам, которые смогли состязаться с вероучениями и культами таких религий, как христианство (несторианское и католическое), мусульманство и даосизм, а также собственно монгольский шаманизм [Snellgrove, Richardson, 1968, p. 150-151]. 74
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • 2.1. Основные этапы ранней истории ойратов
  • 2.2. Религии и верования западных монголов. Ранний этап распространения буддизма
  • 2.3. Распространение тибетской буддийской школы Кагью у ойратов как средний этап истории буддизма у западных монголов