Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Речевые жанры small talk и светская беседа в англо-американской и русской культурах




страница1/15
Дата19.02.2017
Размер2.95 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Саратовская государственная академия права»


На правах рукописи

Фенина Виктория Владимировна


РЕЧЕВЫЕ ЖАНРЫ SMALL TALK И СВЕТСКАЯ БЕСЕДА

В АНГЛО-АМЕРИКАНСКОЙ И РУССКОЙ КУЛЬТУРАХ


специальность 10.02.19 – теория языка

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата филологических наук


Научный руководитель:

доктор филологических наук,

профессор В.В.Дементьев



Саратов – 2005

ОГЛАВЛЕНИЕ


Введение

4

ГЛАВА I. ИЗУЧЕНИЕ РЕЧЕВЫХ ЖАНРОВ В СОВРЕМЕННОЙ КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКОЙ И КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ

10

1.1. Речевой жанр как базовая единица дискурса

10

1.2. Речевой жанр и концепт

22

1.3. Изучение фатических речевых жанров

31

Выводы по главе I


47

ГЛАВА II. ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ РЕЧЕВЫХ ЖАНРОВ SMALL TALK И СВЕТСКАЯ БЕСЕДА

49

2.0. Методика когнитивного анализа речевых жанров small talk и светская беседа

49

2.1. Семантическое поле “праздноречевая фатическая коммуникация” в русском и английском языках

50

2.2. Лингвокультурные связи small talk и светской беседы

68

2.2.1. Концепт “gentleman” в историческом и лингвокультурном контексте

69

2.2.2. Концепт “светский человек” в историческом и лингвокультурном контексте

86

2.3. Small talk и светская беседа в культурном сознании современных носителей языка: экспериментальное исследование

105

Выводы по главе II


115

ГЛАВА III. ПРАГМАЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПРАЗДНОРЕЧЕВЫХ ФАТИЧЕСКИХ ЖАНРОВ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

118

3.1. Модель прагмалингвистического анализа праздноречевых жанров

118

3.2. Интенциональная динамическая структура праздноречевых жанров

126

3.2.1. Стратегии и тактики small talk

126

3.2.1.1. Стратегия контактоустановления и ее тактики

129

3.2.1.2. Стратегия заполнения паузы и ее тактики

145

3.2.1.3. Стратегия развлечения и ее тактики

150

3.2.1.4. Стратегия дистанцирования

169

3.2.2. Динамические переходы между праздноречевыми и смежными фатическими речевыми жанрами

163

Выводы по главе III

204

Заключение

211

Приложение 1. Список литературы

214

Приложение 2. Анкеты

238

Приложение 2. Записи фатического общения

241

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

НК – непрямая коммуникация;

РА – речевой акт;

РЖ – речевой жанр;

РР – разговорная речь;

РРР – русская разговорная речь;

СБсветская беседа;

ФРЖ – фатический речевой жанр.



ОА – отрезок на графике, изображающем типологию ФРЖ; на нем располагается группа ФРЖ, характеризующихся ухудшением межличностных отношений и низкой степенью косвенности;

ОВ – – * – группа ФРЖ, характеризующихся улучшением межличностных отношений и низкой степенью косвенности;

ОС – – * – группа ФРЖ, характеризующихся ухудшением межличностных отношений и высокой степенью косвенности;

OD – – * – группа ФРЖ, характеризующихся улучшением межличностных отношений и высокой степенью косвенности;

О – точка на графике, изображающем типологию ФРЖ; на ней располагается группа праздноречевых жанров.

ВВЕДЕНИЕ

Настоящее диссертационное исследование выполнено в русле когнитивного направления теории речевых жанров, предполагающего изучение речевых жанров внутри данной национально-речевой культуры в связи с существующей системой коммуникативных и некоммуникативных ценностей и концептов, а также сопоставление разных жанров с учетом названных нетождественных систем.

В современной коммуникативной лингвистике активно исследуется фатическая коммуникация, особенно центральная ее часть – праздноречевые речевые/коммуникативные жанры типа small talk, болтовни, светской беседы. Рассматриваются знаковая сущность фатической коммуникации, ее структура, функции, национальная специфика (Л.А. Азнабаева, Н.Д. Арутюнова, Э. Бенвенист, Т.Г. Винокур, М.-Л.А. Драздаускене, Т.В. Ларина Э. Сепир, Т.Д. Чхетиани, Р.О. Якобсон, P. Brown, S. Levinson, G. Leech, B. Malinowski, H. Sacks, R. Wardhaugh).

Особенно большое развитие получает изучение фатической коммуникации в связи с теорией речевых жанров. Осуществляется описание отдельных фатических речевых жанров, прежде всего праздноречевых, с точки зрения тематических, стилистических и композиционных особенностей речи (А. Вежбицкая, В.В. Дементьев, В.И. Карасик, И.Б. Левонтина, Т.В. Матвеева, С.Н. Плотникова, Я.Т. Рытникова, К.Ф. Седов, А.Д. Шмелев, Е.Я. Шмелева), их места в общей типологии фатических и информативных речевых жанров (Н.Д. Арутюнова, И.Н. Борисова, В.В. Дементьев, М.В. Китайгородская, Н.Н. Розанова, К.Ф. Седов, М.Ю. Федосюк, Т.В. Шмелева).

В работах зарубежных, прежде всего, англоязычных лингвистов, этнографов, антропологов, специалистов по риторике (T. Bickmore, Ch. Cheepen, K. Chilton, J. Coupland, J. Cussell, P. Drew, K.Fox, J. Holmes, M.McCarthy, M. Saville-Troike, K.P. Schneider, K. Tracy) активно исследуется small talk как одна из широко распространенных и значимых для носителей языка разновидностей общения.

Несмотря на названные достижения, small talk недостаточно изучен в аспекте речежанровых категорий. Еще меньше описан русский речевой жанр светской беседы: за исключением единичных исследований, он вообще не становился объектом лингвистического изучения. Отсутствует адекватное осмысление соотношения small talk и светской беседы: некоторые двуязычные словари определяют их как эквивалентные понятия, в большинстве же соответствующих работ связь между данными жанрами просто не отмечается.

Это обусловливает актуальность настоящего исследования.

Объектом предпринятого исследования является русское и англо-американское фатическое общение.

В качестве предмета изучения выступают фатические речевые жанры small talk и светская беседа, а также их прагматические и когнитивные характеристики в современном естественном общении и в общении персонажей русских, английских и американских художественных произведений XVIII-XX вв. на русском и английском языках.



Целью исследования является комплексная характеристика жанров фатической коммуникации светская беседа и small talk в русской и англо-американской речевых культурах.

Достижение поставленной цели предполагает решение нескольких основных задач:

-  определить сущность и основные характеристики жанров светская беседа и small talk, установить место данных жанров в типологии жанров и субжанров фатической коммуникации в русской и англо-американской речевых культурах;

-  рассмотреть когнитивный аспект жанров светская беседа и small talk, выявить основные концепты и ценности, стоящие за использованием данных жанров в русской и англо-американской речевых культурах, установить культурно-исторические истоки small talk и светской беседы;

-  рассмотреть лингвистический аспект жанров светская беседа и small talk, осуществить лексико-семантический анализ средств русского и английского языков, используемых для номинации данных жанров, их вариантов и структурных элементов;

-  рассмотреть прагматический аспект жанров светская беседа и small talk, выявить их типичные интенции и функции, установить закономерности парадигматики и синтагматики структурных элементов жанров светская беседа и small talk (основные тематические и интенциональные модели жанров светская беседа и small talk, микро- и макростратегии и тактики, речевые ходы и акты).



Материалом исследования послужили русские и английские толковые словари различных типов, данные анкетного опроса, записи спонтанной разговорной речи на русском и английском языках, аудиоскрипты речевых ситуаций из аутентичных учебников английского языка и художественные произведения современных российских, британских и американских авторов на русском и английском языках.

Методы исследования. В данном диссертационном исследовании используются различные методики описательного метода, прежде всего – методика дискурсивного анализа речи, а также сопоставительные методы, метод семного анализа, метод семантических примитивов и – отчасти – методики экспериментального и диахронического анализа.

В результате исследования сформулированы и выносятся на защиту следующие положения:



1. Английский жанр small talk и русский жанр светской беседы имеют ряд общих свойств: оба жанра представляют собой центр поля фатики в соответствующих речевых культурах, что обусловлено общей генеральной контактной интенцией данных жанров. В то же время светская беседа в русской речевой культуре и small talk в англо-американской речевой культуре суть разные жанры, которые поддерживаются разными системами национально-культурных ценностей и концептов. Природа светской беседы обусловлена оппозитивностью русской речевой культуры, small talk – континуальностью англо-американской речевой культуры.

2. Речевой жанр small talk – один из наиболее распространенных, узнаваемых, отработанных в общении и формализованных жанров англо-американской фатической коммуникации, его использование высоко конвенционально и часто обязательно во многих ситуациях, прежде всего, официального или полуофициального общения. Владение small talk входит в общенациональную коммуникативную компетенцию.

3. В русской речевой культуре владение светской беседой выходит за пределы общей коммуникативной компетенции и является признаком элитарности языковой личности.

4. В сфере фатической коммуникации полярная система ценностей русской речевой культуры (оппозитивность) проявляется в центробежности как важном факторе существования и трансформации жанров личностно нейтрального фатического общения. Это находит отражение, с одной стороны, в неустойчивости и слабой проработанности средств такого общения, частых подменах их смежными или генетически далекими от них речевыми жанрами, с другой стороны, – в существовании двух разных коммуникативных идеалов русской речевой культуры.

5. В английской речевой культуре отсутствие полярности базовых ценностей (континуальность) проявляется в центростремительности фатической коммуникации, отсутствии четко выраженных и значимых противопоставлений small talk / дружеская беседа (семейная беседа, болтовня), small talk / светская беседа.

6. Английский жанр small talk и русский жанр светская беседа по-разному развиваются в диахронии: в современной английской речевой культуре почти полностью утрачивается аристократический small talk, характерный для коммуникации английской аристократии XVII-XIX веков, современный small talk всё более закрепляется за различными сферами деловой коммуникации. Светская беседа почти полностью исчезает из современной русской коммуникации (при этом не закрепляется ни за одной из ее сфер), встречаются лишь отдельные элементы данного жанра, хотя сами выражения “светская беседа”, “светский человек” и “светскость” сохраняются, как сохраняется соответствие норм светской беседы одному из двух коммуникативных идеалов русской речевой культуры и несоответствие другому, соотносимому с нормами русского речевого жанра разговор по душам.

Научная новизна защищаемых положений заключается в том, что впервые с использованием теоретического аппарата жанроведения, а также интеракционной модели коммуникации осуществлен многоаспектный сопоставительный анализ жанров фатической коммуникации светская беседа и small talk в русской и англо-американской речевых культурах с точки зрения прагматических и когнитивных характеристик речевого общения.

Теоретическая значимость данных положений заключается в том, что они расширяют представление о фатической функции языка и сущности фатической коммуникации, а также в развитии теории речевых жанров и лингвокультурологии применительно к структуре фатического общения. Результаты, выявленные при рассмотрении отношения “фатическая функция языка – жанр гармонического личностно нейтрального фатического общения”, могут быть использованы при изучении других функций и жанров (например, функции воздействия).

Практическая значимость исследования определяется тем, что материалы диссертации могут быть включены в курсы общего языкознания, спецкурсы по анализу дискурса, теории речевых жанров, прагмалингвистике, лингвокультурологии, теории перевода, стилистике и социолингвистике, а также использованы в практике преподавания английского языка. Выводы данного исследования могут найти применение в разработке прикладных программ по оптимизации коммуникативной компетенции людей.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертации были изложены автором на научно-методической конференции “Язык: вопросы теории и практики преподавания” (СГАП, 2004), всероссийской конференции молодых ученых “Филология и журналистика в начале XXI века” (СГУ, 2004; 2005), научно-практической конференции “Малый бизнес региона: проблемы и перспективы” (ИбиДА СГТУ, 2005). Диссертация была обсуждена на кафедре английского языка и межкультурной коммуникации (СГАП, 2005). Результаты проведенного исследования отражены в пяти публикациях общим объемом 2,1 п.л.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения и приложения, включающего список использованной литературы, анкеты и записи фатического общения.

ГЛАВА I. ИЗУЧЕНИЕ РЕЧЕВЫХ ЖАНРОВ В СОВРЕМЕННОЙ КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКОЙ И КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ



1.1. Речевой жанр как базовая единица дискурса

Интерес современных лингвистов к проблеме речевого жанра обусловлен рядом факторов – как собственно лингвистических, так и социальных, культурологических (см. обзоры: [Дементьев 1997; Седов 2001; Салимовский 2002]).

В современных исследованиях по дискурсу речевой жанр часто используется в качестве базовой единицы анализа. Для этого есть веские основания.

В целом проблема речевого жанра в лингвистике речи связана с многолетним поиском значимой единицы речи (дискурса), которая, по мнению большинства исследователей, должна быть достаточно емкой, или крупной (поиск ведется на пересечении общей теории коммуникации, коллоквиалистики, стилистики, прагматики, лингвистики текста). Данная единица должна отражать важнейшие (уровнеобразующие) содержательные категории дискурса, которых лишены единицы традиционно используемых уровневых моделей языка – таких, как предложение или даже сверхфразовое единство.

Использование данной единицы коммуникации при анализе естественного речевого материала должно обеспечить адекватное понимание наиболее значимых аспектов человеческого общения, а также регуляцию и оптимизацию коммуникативных процессов (наблюдение, моделирование, взаимопонимание). Определение типологических признаков единицы коммуникации создает основу для выявления коммуникативных правил и норм, различных моделей речевого взаимодействия, индивидуальных и социокультурных коммуникативных ценностей.

Наиболее дискуссионными являются вопросы, касающиеся, во-первых, основания выделения базовой единицы коммуникативного взаимодействия (дискурса), во-вторых, ее участия в структурировании речи, в-третьих, ее формальных и содержательных признаков.

Существуют разнообразные определения природы и назначения коммуникации. Не имея целью представлять исчерпывающий обзор существующих подходов и точек зрения, перечислим те, которые являются особенно важными для настоящего исследования и будут использоваться в качестве рабочих моделей.

В интеракционной модели коммуникации [Schiffrin 1994; Макаров 1998] общение понимается как взаимодействие, помещенное в социально-культурные условия конкретной ситуации. Данная модель исходит из того, что коммуникация организуется совместными координированными усилиями обоих участников общения независимо от того, о каких конкретных вещах они говорят и в рамках какого конкретного жанра (гармоничного или дисгармоничного) протекает общение. Общение может состояться независимо от того, намерен ли говорящий вступать в общение, рассчитано ли высказывание на восприятие слушающим. Коммуникация осуществляется не в виде трансляции информации или манифестации намерения, а как демонстрация смыслов, необязательно предназначенных для распознавания и интерпретации реципиентом. Любая форма поведения – действие и бездействие, речь и молчание в определенной ситуации может оказаться коммуникативно значимой. При этом важную роль играет активность воспринимающего «другого». Интерпретация смыслов представляет собой процесс гибкого коллективного осмысления социальной действительности, как психологическое или феноменологическое переживание общности (togetherness) интересов, действий. В интеракционной модели коммуникации общение понимается не как одностороннее воздействие говорящего на слушающего, а как коммуникативное взаимодействие двух субъектов. М.Л. Макаров справедливо отмечает, что было бы ошибкой абсолютизировать индивидуальное действие – базовой сущностью является интеракция, которая никогда не бывает простой суммой отдельных действий: «<…> слово является двусторонним актом» [Макаров 1998: 29].

По мнению А.В. Кравченко, в основе явления коммуникации лежит не столько обмен информацией, сколько вовлечение «другого» в сферу своих взаимодействий с миром с целью оказать на этого человека ориентирующее воздействие, то есть вызвать ту или иную поведенческую реакцию. Поведенческая реакция может быть предсказуемой или непредсказуемой в зависимости, во-первых, от обстоятельств общения и, во-вторых, от того, насколько хорошо мы знаем адресата [Кравченко 2003: 32-33]. Речевой жанр есть частный вид коммуникации, причем РЖ есть ее типизация, следовательно, в этом понимании основой РЖ является типизированное ориентирующее воздействие, которое может проявляться, например, в том, что в РЖ всегда есть инициатор (Giver), который определяет тип жанрового поведения, и последователь (Follower), который принимает тот жанр, что ему “навязывают”.

Значимыми элементами дискурса, без учета которых невозможен его адекватный анализ, являются многие психологические, социологические аспекты коммуникации, а также такой глобальный аспект коммуникации, как речевая культура (менталитет) определенного социума. Поэтому исследование дискурса, кроме учета собственно лингвистических характеристик, требует привлечения данных многих смежных гуманитарных дисциплин, прежде всего, лингвокультурологии, социолингвистики.

Очевидна невозможность (или затрудненность) анализа столь сложного, многоаспектного явления в теоретической плоскости одной системно-структурной лингвистической парадигмы, использование моделей коммуникации, исходящих из соссюровско-редукционистского понимания языка и его функционирования.

Как справедливо отмечает В.И. Карасик, в современной лингвистике для адекватного понимания дискурса является важным принятие ряда предпосылок, или наиболее принципиальных положений, показывающих в то же время важнейшие сущностные особенности данного феномена:

1) динамическая модель языка должна основываться на коммуникации, то есть совместной деятельности людей, которые пытаются выразить свои чувства, обменяться идеями и опытом или повлиять друг на друга;

2) общение происходит в коммуникативных ситуациях, которые должны рассматриваться в культурном контексте;

3) центральная роль в коммуникации принадлежит людям, а не средствам общения;

4) текст как продукт коммуникации имеет несколько измерений, главными из которых являются порождение и интерпретация текста [Карасик 2002: 276].

Рассмотрение этих посылок показывает необходимость использования гибких, динамических моделей, которые одновременно опирались бы на действительно базовую единицу данного феномена – дискурса, сосредоточившую его наиболее существенные признаки, объясняли бы особенности хранения в коммуникативной компетенции человека набора данных единиц и выбора нужной единицы в соответствии с потребностями актуального общения и учитывали бы все значимые стороны дискурса, без привлечения информации о которых анализ дискурса будет оставаться ограниченным и упрощенным.

При помощи традиционных (системно-структурных) методов очень трудно (даже невозможно) изучать естественную устную разговорную речь в силу таких особенностей РР, как ситуативность, неточность, формальная небрежность, непредсказуемость.

В результате активного изучения разговорной речи в 50-80 гг. были выявлены и систематизированы следующие характерные особенности системы РР: конситуативность («в РР ситуация является полноправной составной частью акта коммуникации, она вплавляется в речь» [РРР 1973: 19]; диалогическая форма языкового общения; спонтанность; непосредственность общения; неофициальность отношений между участниками речевого акта; стереотипность речевых актов [Скребнев 1985]; преимущественное осуществление РР в устной форме приводит к тому, что в РР особо важную роль играет интонация, оказывающая существенное влияние на синтаксис РР; эмоционально оценочный характер, неспециализированность и лексический антропоцентризм [Скребнев 1985].

Изучение русской разговорной речи, осуществляющееся в Саратовском университете под руководством О.Б. Сиротининой, исходит из того, что РР присуща системность иного типа, нежели языку: это очень нежесткая система, в любой речи присутствует очень значимое несистемное начало. В качестве доминанты разговорной речи выделяется «не какое-то положительное (понятийная точность; точность, не допускающая инотолкования; образность), а, на первый взгляд, отрицательное качество – минимум заботы о форме выражения» [Сиротинина 1993: 8; 2001а: 103-104].

Итак, изучение РР при помощи одних системно-структурных методов невозможно в силу объективных свойств РР. В этом отношении «наибольшую ценность как “естественная” организация текстов имеет жанровая систематизация. В этой иерархической систематизации основным является жанровый уровень. Он учитывает как перцептивное сходство между экземплярами одного и того же жанра, так и разницу между жанрами. Ниже находится уровень (подуровень) жанровых разновидностей, еще ниже – конкретные тексты. “Верхняя часть” систем жанров смыкается с соответствующими вышестоящими системами – текстовых образцов (стилистических текстем), связанных с общественно-коммуникативными ситуациями, преобладающими в основных сферах человеческой деятельности. Между этим “родовым” уровнем и жанровым также можно говорить о подуровнях, о макрожанрах, блоках и жанровых микросистемах. Их существование свидетельствует о том, что жанры не составляют абсолютно самостоятельных и независимых друг от друга явлений, а вырастают и развиваются в совместном употреблении вместе с другими жанрами, конкурируют и дополняют друг друга» [Гайда 1999: 105-106].

Преимущество жанровой модели состоит еще и в том, что она предполагает очень нежесткую системность: согласно М.М. Бахтину, РЖ «в общем гораздо гибче, пластичнее и свободнее языка» [Бахтин 1979: 258]. М.М. Бахтин считал важным разграничение стандартизированных жанров типа приветствия и поздравления, где говорящий очень мало что может привнести от себя, и более «свободных» жанров одним из основных при систематизации РЖ [Бахтин 1996: 181-182], наряду с делением РЖ на первичные и вторичные.

В случае фатической речи все названные качества РР проявляются в еще большей степени, следовательно, жанровая модель оказывается в еще большей степени востребованной, а использование понятия фатический речевой жанр оправдано и даже необходимо, поскольку в организации фатического дискурса, как правило, принимают участие не только и не столько собственно языковые единицы, сколько невербальные коммуникативно-речевые средства, а при интерпретации фатического дискурса недостаточно учитывать значения и значимости языковых единиц, проистекающие из их объективных (конвенциональных, ситуативно независимых) свойств.

По мнению Т.Г. Винокур, «свобода личного содержательно-стилистического изъявления» фатической коммуникации не ограничивается «информативным объемом вербализуемой референтной ситуации», поскольку в ней «референтная ситуация является, в известном смысле, производным от коммуникативной ситуации» [Винокур 1993а: 136; 1993б: 6]. Этим обусловлены такие качества всех разновидностей фатической речи, как десемантизация лексики, тривиальность тем, большое количество речевых наполнителей, рыхлость структуры, наличие строго регламентированных и постоянно воспроизводящихся клише и формул [Драздаускене 1970: 3-7].

Фатические коммуникативные смыслы в целом слабо формализуются системой языка; существуют лишь немногочисленные языковые средства организации / упорядочения фатической коммуникации, которые, по-видимому, и составляют фатическое поле, или ауру, языка [Мурзин 1998]: а) лексические средства: сюда относятся наименования всех компонентов ситуации общения – говорящего, слушающего, коммуникативных отношений и ролей – социальных и межличностных; наименования ситуаций (сфер, стилей) и жанров фатической коммуникации; б) грамматические средства: это категория направленности речи и вокативы, коммуникативные частицы, местоимения вежливости: русские ты и вы, французские je и vous и так далее, составляющие так называемую грамматику вежливости. Однако основная часть средств организации фатической коммуникации имеет не языковой, а речевой, а именно: речежанровый характер. Сюда относятся различные фатические речевые жанры, речевые стереотипы, формулы речевого этикета, специальные типы иллокутивных актов – перформативы.

Сказанное доказывает, что из всех единиц, претендующих на звание базовой единицы фатического дискурса и дискурса в целом, наиболее адекватным оказывается именно речевой жанр в понимании М.М. Бахтина благодаря его важнейшим свойствам, названным ученым и его последователями.

Типизация внутри пространства «социального события речевого взаимодействия» осуществляется следующим образом. Если одна и та же ситуация повторяется много раз (является социально востребованной), то за ней закрепляется определенный тип коммуникативного поведения и речевого оформления, или «жанровое завершение» в терминологии М.М. Бахтина. Ученый утверждает, что «об определенных типах жанровых завершений в жизненной речи можно говорить лишь там, где имеют место хоть сколько-нибудь устойчивые, закрепленные бытом и обстоятельствами формы жизненного общения. Так, совершенно особый тип жанрового завершения выработан в легкой, ни к чему не обязывающей салонной болтовне, где все – свои и где основная дифференциация собравшихся (аудитория): мужчины и женщины. Здесь вырабатываются особые формы слова-намека, недосказанности, реминисценций маленьких и заведомо несерьезных рассказов и пр.» [Волошинов/Бахтин 1993: 106-107]. В своей программной работе «Проблема речевых жанров» М.М.Бахтин писал: «…каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы и называем речевыми жанрами» [Бахтин 1979: 237]. Сфера использования проявляется в виде условий коммуникации, «отливающих» речь в жанровые формы: «…определенная функция (научная, техническая, публицистическая, деловая, бытовая) и определенные специфические для каждой сферы условия речевого общения порождают определенные жанры, то есть определенные относительно устойчивые тематические, композиционные и стилистические типы высказываний» [Бахтин 1979: 241].

Характерной чертой концепции РЖ М.М. Бахтина и «бахтинской школы» в современной теории речевых жанров является прагматизация. Как известно, Бахтин не только разработал учение о РЖ, связь которого с теорией речевых актов сегодня общепризнана, но и охарактеризовал высказывание – минимальную единицу речи – целенаправленностью, целостностью и завершенностью, непосредственным контактом с действительностью и непосредственным же отношением к чужим высказываниям (оппозицией «Автор – Адресат»), смысловой полноценностью (способностью «быть действием», в том числе определять активную ответную позицию «другого»), а также типичной и воспроизводимой жанровой формой [Бахтин 1979: 247-254]. Три главных составляющих речевого жанра, по М.М. Бахтину, – тема, стиль и композиция. Все эти компоненты прагматичны, то есть рассматриваются в связи с актуальной деятельностью говорящего и слушающего, и они определяют «завершенную целостность высказывания»: «Речевые жанры – композиционные и стилистические единства, определяемые функцией (художественные, научные, бытовые высказывания), условиями общения (книжные монологические жанры, установленные на читателя…), и, наконец, конкретной ситуацией речевого общения» [Бахтин 1996: 159].

Бахтинское определение речевого жанра получило дальнейшее осмысление и развитие в современной теории речевых жанров (ТРЖ).

На сегодняшний день в ТРЖ сложилось несколько основных направлений. По мнению В.В. Дементьева, с известной долей условности можно говорить о генристике и жанроведении [Дементьев 2002]. В рамках генристики, базирующейся на работах Дж.Остина и Дж.Серля, РЖ рассматривается большей частью как монологическое высказывание, содержащее типичную интенцию говорящего. РЖ выступает в качестве типа речевого акта (Т.В. Шмелева, Н.В. Орлова) или типа текста (А.Г. Баранов, М.Ю. Федосюк). Однако тот же М.Ю.Федосюк выделяет как монологические (сообщение, просьба, вопрос), так и диалогические (беседа, дискуссия, спор, ссора) типы текстов [Федосюк 1997: 104]. Второй подход, условно названный жанроведческим, нацелен на понимание РЖ как коммуникативной модели: РЖ определяется как «вербальное оформление типичной ситуации социального взаимодействия людей» [Седов 1998: 11]. В принципе, данные подходы не исключают друг друга и по сути представляют собой разные прочтения учения о «жизненных жанрах» М.М.Бахтина: М.М.Бахтин, с одной стороны, понимал РЖ как типическую форму высказывния с определенным замыслом со стороны говорящего (отсюда трактовка РЖ как РА), а с другой стороны, одним из главных критериев выделения данной единицы ученый считал включенность РЖ в «социальное событие речевого взаимодействия» [Волошинов/Бахтин 1993: 104], а также наличие смены речевых субъектов и «возможность занять в отношении высказывания ответную позицию» [Бахтин 1979: 250-255] – отсюда трактовка РЖ как интерактивной модели.

Второй подход является более продуктивным в том смысле, что позволяет не только рассматривать имена жанров, интенции (иллокуции), тематическое содержание, стилевое и композиционное оформление, но и изучать РЖ с учетом таких прагматических критериев, как ситуация общения, партнеры коммуникации (отношения между ними, а также интенции отправителя и их прочтение получателем, типы языковых личностей), пространственно-временные характеристики протекания коммуникации, области общественной жизни, к которой относится акт языковой коммуникации, канал и способ связи, степень официальности.

Каждый из названных двух подходов по отдельности представляется нам ограниченным. Слабой стороной лингвистической генристики, по мнению В.В.Дементьева, является недостаточная прагматичность, слабой стороной прагматического жанроведения – сведéние речевого жанра к ситуации общения, когда вербальным средствам отводится лишь служебная роль [Дементьев 2002: 29]. Поэтому необходим синтез обоих направлений. В этой связи В.В.Дементьев предлагает понимать речевые жанры как «средство формализации социального взаимодействия», то есть как средство упорядочивания коммуникации, внесения в нее относительной системности и преодоления хаотичности, «непрямоты» [там же: 30-31]. Такое понимание позволяет не только рассматривать речевой жанр как базовую единицу дискурса, но и учитывать соотношение между речевыми жанрами и речевыми актами, первичными и вторичными жанрами, косвенными и прямыми, риторическими и нериторическими, фатическими и информативными, жанрами институционального и персонального дискурсов. Как нам представляется, системность в таком понимании охватывает организацию коммуникативных смыслов (интенций и интенциональных состояний дискурса), построение сценария (фрейма) коммуникативного взаимодействия и его окончательное вербальное (коммуникативно-речевое) оформление.

В таком толковании речевой жанр может выступать не типом высказывания, а типом дискурса. Будучи прежде всего формой речевого общения (по М.М.Бахтину), а не коммуникацией как таковой, РЖ представляет собой фрейм, ментальную схему речевого поведения и привносит в дискурс необходимую в каждом конкретном случае степень организованности, упорядоченности. Вследствие этого речевой жанр и дискурс – явления одного порядка, находящиеся между собой в иерархических отношениях (дискурс членится на жанры).

Чрезвычайно важным вопросом современной ТРЖ, не получившим пока единого общепринятого решения, является вопрос о разграничении речевых актов и речевых жанров.

По мнению Е.А.Земской, «жанры речи – более крупные единицы, чем речевые акты. Они характеризуются более сложным строением, могут включать несколько иллокутивных сил. Каждый жанр имеет определенную композицию и тематическое строение» [Земская 1981: 42-43].

Как отмечает М.Н. Кожина, общим в теории речевых актов и речевых жанров является, во-первых, фактор «говорящий – слушающий», мена коммуникативных ролей, во-вторых, рассмотрение интенциональной структуры речевого произведения, в-третьих, рассмотрение контекста употребления, то есть экстралингвистической ситуации. Кроме того, и речевой акт, и речевой жанр претендуют на статус минимальной значимой единицы общения (дискурса) [Кожина 1999: 54]. Однако, как справедливо отмечает М.Н.Кожина, между речевым актом и речевым жанром есть существенное различие. Речевой акт – отдельная реплика в диалоге, наделенная определенной иллокутивной силой и предполагающая определенный перлокутивный эффект (по Дж.Серлю), то есть это действие, имеющее определенное воздействие. Речевой жанр – это всегда взаимодействие, это всегда более развернутое речевое построение, состоящее из нескольких речевых актов [Кожина 1999: 56-59].

Следует отметить, что проблема разграничения речевых актов и речевых жанров была поставлена и решена еще М.М. Бахтиным, если вспомнить его учение о первичных и вторичных РЖ: «Вторичные (сложные) речевые жанры – романы, драмы, научные исследования всякого рода, большие публицистические жанры и т.п. – возникают в условиях более сложного и относительно высокоразвитого и организованного культурного общения (преимущественно письменного): художественного, научного, общественно-политического и т.п. В процессе своего формирования они вбирают в себя и перерабатывают различные первичные (простые) жанры, сложившиеся в условиях непосредственного общения. Эти первичные жанры, входящие в состав сложных, трансформируются в них и приобретают особый характер: утрачивают непосредственное отношение к реальной действительности и к реальным чужим высказываниям; например, реплики бытового диалога или письма в романе, сохраняя свою форму и бытовое значение только в плоскости содержания романа, входят в реальную действительность лишь через роман в его целом, то есть как событие литературно-художественной, а не бытовой жизни. Роман в его целом является высказыванием, как и реплика бытового диалога или частное письмо (он имеет с ними общую природу), но в отличие от них это высказывание вторичное (сложное)» [Бахтин 1996: 161-162].

Используя понятие первичного речевого жанра, можно достаточно четко определить место того, что понимается как речевой, или иллокутивный, акт в современной прагмалингвистической теории, опирающейся на идеи Дж. Остина, Дж. Серля и др.: конвенциональные (диктующие адресату речи четкую интерпретацию коммуникативных намерений адресанта) первичные простые речевые жанры есть не что иное, как иллокутивные (речевые) акты. Их можно типологизировать на целевой основе, например: вопрос: Ну ты была в больнице? Как там Марина?; просьба: (по телевизору передают концерт, слышна музыка) Никита, убавь, пожалуйста, это... эту... – Да / муру. Неконвенциональные жанры соотносимы не с типическими интенциями, а с бесконечно многообразными интенциональными состояниями адресата и порождают нечеткую интерпретацию. На неконвенциональные РЖ приходится основная часть общего пространства обиходно-разговорной речи, особенно в области фатических РЖ (см.: [Дементьев 2003]).

Опираясь на положения В.В.Дементьева, К.Ф.Седова, Н.Д.Арутюновой, И.Н.Борисовой, мы относим речевой жанр к диалогическим типам текста, монологические высказывания мы, вслед за К.Ф.Седовым, считаем тактиками, или субжанрами [Седов 1999].

Таким образом, РЖ является основной единицей речевой коммуникации, механизм речевого жанра основан на социальном речевом взаимодействии людей (всегда наличествуют адресант и адресат). РЖ формируют прагматические, композиционные, концептуальные и дискурсивные категории, такие как интенции, стратегии и тактики, темы, коммуникативные ценности, партнеры коммуникации, ситуации общения, тональность. РЖ, благодаря типологическому сочетанию набора коммуникативных категорий, вносит в речевую коммуникацию системность и упорядоченность.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

  • РЕЧЕВЫЕ ЖАНРЫ SMALL TALK И СВЕТСКАЯ БЕСЕДА